4
Академия Эверлейн, общежитие, за несколько дней до Ночи зимнего свершения
Наша история ненависти началась внезапно, будто метель.
Я готовилась к первой в жизни сессии в академии магии. И просто хотела сдать последний экзамен — по стихийной трансформации.
О том, что могу стать невестой, тем более невестой принцессы, я и думать не могла.
Я вообще замуж не хотела — мне просто хотелось романтики и красивой любви.
Такой, о которой написано в сказках.
Только я не знала, что на месте прекрасной принцессы может оказаться чудовище.
Пожалуй, отмотаю события на несколько дней назад. На тот день, когда я впервые увидела Виолетту.
Знала ли я тогда, что от ненависти до любви — всего один вдох?
* * *
Я подула на собранные щепоткой пальцы, и с их кончиков сорвалось легкое золотистое пламя. Подула еще раз, и пламя, приветливо искря, взмыло и зависло в воздухе перед арочным окном, возле которого сидела я, обложившись учебниками и тетрадями.
Я сосредоточилась, прищурившись и прикусив губу, и пламя расцвело в огненную лилию, затем превратилось в миниатюрную изящную рысь с кисточками на ушах, а затем — в сияющую пятиконечную звезду.
Вскочив, я протянула руку, однако меня ждала очередная неудача: звезда вспыхнула и взорвалась до того, как я ее коснулась. Во все стороны полетели искры, несколько попали мне на волосы, а одна — на нос. Правда, тотчас потухли.
Вот же! Опять!
Я с досадой стукнула кулаком по столу.
Опять не получилась тройная трансформация внутреннего пламени и удержание его определенное время. А ведь завтра надо продемонстрировать это умение на экзамене по стихийной трансформации.
Фаерболы на основах боевой магии даются мне куда проще!
Но фаерболы — это сгустки огненной энергии, с ней и работать толком не надо — лишь вызвать и силой мысли отправить в определенную точку. А вот с трансформацией проблемы весь семестр. Не получается, хоть тресни, хоть лопни, хоть рассыпься на тысячу саламандр.
Пламя — мой дар, моя стихия.
Золотой — мой цвет; у каждого огневика он свой и отражает его внутреннюю сущность. Говорят, золотой — цвет силы и величия, но никакого величия я в себе не вижу.
Не могу справиться с простой трансформацией, в основе которой — банальная концентрация на стихии.
Никак не совладаю с собственной силой. С самой собой!
Это ужасно бесит.
«Самоконтроль — вот что архиважно для стихийного мага, — часто повторяет магистр Бейлс, преподаватель по стихийной трансформации, тот еще педант и зануда — на его занятиях мы вздохнуть лишний раз боимся. — Если научитесь концентрироваться на своей силе, сможете контролировать ее. И делать то, о чем даже не могли помыслить. Но если вы не научитесь самоконтролю, на факультете стихийной магии вам делать нечего».
Я всегда считала себя смелой, но, если честно, боялась, что экзамен завтра магистру Бейлсу не сдам. Теорию-то назубок знаю, память у меня хорошая, и я никогда не считала себя глупой, все налету схватывала.
А вот с практикой будут проблемы... Завалю сессию — отправлюсь домой.
Вот будет позор! Мне придется вернуться в родной городок в Северной провинции, к бабушке, тете и братьям. Представляю, что начнется!
Соседи начнут злорадно соболезновать бабушке и тете — мол, как жаль, что ваша Белль в столичной академии и полгода не проучилась, вы ведь так гордились своей девочкой, столько надежд возлагали, а она!...
Одноклассницы станут радостно хихикать при виде меня — мол, думала, Белль, что лучше нас, раз поступила в академию Эверлейн? А нет, дура ты и неудачница, раз выперли после первой же сессии.
И магии в тебе нуль.
Одно только самомнение.
А братья на смех поднимут и начнут доставать тупыми шуточками.
И тогда я, наверное, точно их прибью.
Представив все это, я коротко выдохнула, помотала головой и распустила волосы — длинные, прямые и светлые, как почти у всех северян. Только глаза у меня не северные — яркие, зеленые, с темной, почти черной каемкой на радужках.
Я часто спрашивала бабушку, почему они такие, ни у кого зеленых не видела, а она лишь отмахивалась — говорила, мол, во мне течет толика эльфийской крови. Мол, бабка ее спуталась с заезжим эльфом по молодости, пока муж на войне был. Вот и последствия. У эльфов-то каких только глаз и волос не бывает — всех цветов радуги!
Возвращаться домой решительно не хотелось. Надо сдать два последних экзамена — по проклятой трансформации и по истории магии. Сегодня уже двадцать шестой день снежного⁸ месяца, до конца осталось совсем чуть-чуть!
После сессии состоится традиционный Зимний бал, на который я мечтала попасть, даже попросила тетю прислать выпускное платье. А после бала — долгожданные каникулы, и я хочу провести их дома, рассказывая родным о своей учебе в академии. Надо, чтобы тетя и бабушка гордились мной, а не прятали глаза от соседей.
А значит, я должна бороться!
Вперед, Белль!
На кончиках пальцев снова возникло золотистое пламя — оно не обжигало, лишь приятно покалывало кожу. Но эта дурацкая тройная трансформация опять не получилась. В этот раз все закончилось на рыси — она растворилась в воздухе, довольно ехидно на меня глянув.
Наверное, так же завтра будет смотреть и магистр Бейлс.
Он вообще часто на меня странно смотрит. Как будто хочет выгнать со своих занятий, но не знает как.
Очередной попытке сконцентрироваться помешал скрип двери, я резко обернулась.
В комнату вошли мои соседки и по совместительству лучшие подружки — Элли и Дэйрил.
Элли училась на факультете ментальной магии, а Дэйрил — на факультете зельеварения.
Нам повезло — мы подружились сразу же, как заселились в комнату, и во всем друг другу помогали, хотя были совершенно разными.
Элли — самая спокойная из нас. Она казалась дружелюбной, сдержанной, порою даже нерешительной, в общем, совершенно обычной. Среднего роста, средней комплекции. Темноглазая, темноволосая и светлокожая. С невыразительным лицом, как она говорила.
Однако на самом деле у нее было два неоспоримых плюса: твердый характер человека, которого сложно сломить, и высокий магический потенциал — девяносто три единицы по Пранвейлу, стандартной шкале измерения магического потенциала.
Это очень много. Именно поэтому Элли получила полную стипендию на обучение, что вообще-то редкость.
Она родилась на самом востоке империи, в Арвейской провинции, на границе с империей Шио. Ее семья небогата, более того, магически одаренных в их роду никогда не было, Элли стала первой.
Родители не хотели отпускать ее на учебу в столицу. Пределом их мечтаний было выдать ее замуж за сына владельца мясной лавки после того, как он окончит школу, однако Элли воспротивилась. И сбежала из дома, не получив согласия родителей на обучение. Это не помешало ей на скопленные деньги приехать в столицу и поступить в академию.
О семье подруга упоминала редко и нехотя, а я не лезла в душу.
Да и кто в своем уме полезет в душу к менталисту? Он же ее тебе в ответ вывернет наизнанку!
Дэйрил была совсем другой — веселой, эмоциональной и легкой на подъем. С задорным характером и очень общительной.
Она родилась в обеспеченной семье и всю жизнь прожила в столице, поэтому каждые выходные уезжала домой, где ее с нетерпением ждали.
Училась она не очень хорошо, зато обладала уймой обаяния и яркой внешностью: большие синие глаза, вьющиеся пепельные волосы с розовыми прядями, тонкое личико с правильными чертами и женственные формы.
От поклонников у нее не было отбоя, Дэйрил то и дело бегала по свиданиям, но до серьезных отношений дело не доходило — все искала того самого, единственного и неповторимого.
Я знала, что после академии ей предстоит выйти замуж за того, кого подберут родители. Они и учиться-то ее отправили в престижную академию, чтобы увеличить шансы на удачное замужество. Хорошенькая, с большим приданым, да еще и магиня. Идеальная невеста!
Неудивительно, что Дэйрил хотела пожить свободной жизнью, прежде чем стать чьей-то женой.
Я знала, что она не хочет замуж, но, в отличие от Элли, против семьи пойти не может.
Как и я, девчонки учились на первом курсе и сейчас тоже сдавали сессию.
В последние недели мы втроем зарывались в учебники и рабочие тетради, чтобы как следует подготовиться. Зубрили и практиковались.
Элли пыталась читать наши мысли — хорошо, что у нее это получалось только тогда, когда она брала человека за руку. Еще Элли создавала иллюзии — проверяла их эффективность на нас.
А вот Дэйрил проверяла на нас зелья, и пока что после их употребления мы выживали. Еще она варила по секретному рецепту замечательное какао, которое должно было не только греть, но и придавать энергии.
У нас в комнате постоянно пахло им и свежей выпечкой — за булочки отвечали мы с Элли. Покупали их в любимой пекарне по выходным, когда нам разрешали на несколько часов выйти в город.
А вот я на подругах ничего не проверяла — пыталась управлять своим огнем.
— Ты все еще тренируешься? — спросила Дэйрил, падая на кровать прямо в верхней одежде.
На капюшоне ее шубки до сих пор блестел снег, а щеки раскраснелись от мороза.
Сегодня выходной, и они ездили в город. А я предпочла остаться в замке.
Тренировалась с самого утра.
— А что делать? Не получается, — хмуро ответила я и потянулась, разминая мышцы спины.
— Отдохни немного, милая, — улыбнулась Элли, раздеваясь. — Тебе нужно сменить вид деятельности. Ты практикуешься с самого утра.
— У меня не получается концентрироваться. Чувствую себя идиоткой, — призналась я. — Если завтра завалю экзамен, даже не знаю, что буду делать... Вздернусь на ближайшем дубе.
— Пойдешь на пересдачу, — пожала плечами Элли.
Она спокойно относилась ко всему. Иногда даже удивительно спокойно.
— А если и тогда не сдам?
— Пойдешь на вторую пересдачу.
— А если....
— Белль, ты все сдашь, не переживай, — рассудительно прервала Элли и положила передо мной бумажную упаковку, от которой вкусно пахло ванилью и корицей.
Этот аромат всегда ассоциировался у меня с зимними праздниками.
— Твои любимые слойки, — раздался за спиной звонкий голос Дэйрил. — Мы решили тебя немного побаловать, раз сегодня ты играешь в заучку! А еще купили ореховый шоколад: мама говорит, он полезен для ума. — С этими словами подруга положила передо мной дорогушую сладкую плитку в яркой золотистой обертке.
Тратить деньги Дэйрил умела и делала это со вкусом.
— Какие вы хорошие! — вскочила я со своего места и обняла девчонок. — Если я сдам трансформацию, с меня шоколадный грог в «Лунном эльфе»! И маковый пирог!
Это было наше любимое кафе, которое мы обнаружили по наводке Дэйрил. Как коренная жительница столицы, она всюду нас водила. И часто платила сама за всех.
— Отлично! Теперь попробуй только не сдать, — усмехнулась Элли.
Мы вместе выпили горячий малиновый чай — его мне прислала тетя, — съели слойки и шоколад, поболтали немного, и я снова отправилась за свой стол у окна — практиковаться дальше.
Девочки тоже сели за учебники — завтра обеих ждали экзамены.
Я была уверена, что Элли готова на сто процентов, а Дэйрил если и не готова, то переживать точно не станет — такой у нее характер.
Чай действительно помог сконцентрироваться, и спустя час у меня получилось взять звезду.
Почти получилось — едва я коснулась ее, мой взгляд совершенно случайно упал в окно, за которым разливался закат. Я замерла от неожиданности, и звезда беззвучно растаяла.
Наша спальня располагалась в одной из башен академии — Малой Западной, и из наших окон открывался отличный вид — и на центральную дорогу к замку, и на окружающий его лес, и на Главный стадион, где проходили спортивные соревнования и состязания магов.
А еще отлично было видно небо, но сейчас меня привлекло не оно, алое, закатное, с розовыми прожилками.
Я засмотрелась на крылатый дирижабль — не огромный, пассажирский, а компактный, рассчитанный человек на двадцать, с развевающимися имперскими сине-белыми флагами и гербом со свирепой мордой Ледяного дракона на внешней оболочке.
Дирижабль неспешно махал крыльями, плывя мимо нашей башни к Центральной, чтобы пришвартоваться к дирижабельной мачте. Его сопровождали воины на летающих ящерах — в форме гвардейцев дворцового крылатого полка, гордости императорской семьи.
Выглядела эта небольшая процессия торжественно и даже как-то внушительно.
Особенно на фоне яркого заката.
— Это еще что такое? — Я большими глазами глядела на дирижабль.
Такого я еще никогда не видела.
А дракон какой красивый... Ледяные все прекрасны.
— Ты о чем? — не отрываясь от учебника, спросила Элли.
— Да вы в окно посмотрите! Дирижабль с имперскими флагами и драконом, — ответила я.
Дэйрил тотчас подскочила к окну, подвинув меня.
И тут началось нечто странное.
— Обалдеть! — закричала она, не отрывая зачарованного взгляда от плывущего в небе дирижабля. — Неужели это она?! Я сейчас скончаюсь от счастья!
— Кто? — удивилась я, но ответа так и не дождалась.
Рядом с Дэйрил оказалась Элли.
В ее темных глазах засветилось любопытство.
— Должно быть, и правда она. Не зря говорили, что переводится в академию. А я думала, это слухи... — сказала она со странной улыбкой.
— Я верила, что это не слухи, верила! Видите? Это императорский дирижабль! Это действительно она! — В голосе Дэйрил слышались нотки нездорового восторга.
Она кинулась к кровати и схватила с нее аппарат для живых фотокарточек, подаренный родителями.
Решительно распахнув окно, Дэйрил сделала снимок дирижабля.
— Святые духи, она будет учиться с нами, с нами! Просто не могу поверить! — счастливо закружилась по комнате Дэйрил.
— Мы даже сможем увидеть ее вживую, — заметила Элли.
— Вы о ком? — не выдержала я, окончательно перестав понимать что-либо. — Что вообще происходит-то?!
— Белль, милая, ты что, с луны упала? — рассмеялась Элли и взъерошила мне волосы.
Я отмахнулась.
Дэйрил тоже рассмеялась.
— Ты вообще не в курсе? Это же ее высочество Виолетта! Наследная принцесса империи! Перевелась к нам из-за границы! Из международной академии Сэйферил! — выдала она. — Разве не поняла по флагам и гербу?
Точно-точно, ведь наследная принцесса — не просто маг высокого уровня, но еще и Ледяной дракон. Гордость, как говорится, нации. По крайней мере, такой ее представляли.
О том, что принцесса переводится в академию, я слышала краем уха, но значения не придала, а потом и вообще забыла, погрузившись в подготовку к сессии.
В отличие от многих, я вообще не следила за новостями дворца.
Мне больше нравилось, когда правителя избирали голосованием, как в Ливерской республике — там свергли корону и объявили, что отныне власть принадлежит народу.
Да и вообще, Северная провинция жила другими заботами. У нас больше говорили о кордоне, а не о короне.
О Приграничье, что отделяло Вечную империю от земель Пустоши, моря Снов и Проклятого архипелага.
О магах-отступниках, поклоняющихся Кштари.
О нечисти, которая пробиралась с севера к человеческим городам и которую истребляли приграничные отряды.
— Точно, принцесса. Какой у нее невероятный дирижабль! Вот бы полетать на таком! — мечтательно улыбнулась я. — Это же дирижабль новой системы, компании «Вайс» Видели, как они усовершенствовали крылья?
— Белль, милая, мы смотрим на принцессу, а не на дирижабли, — нараспев отозвалась Дэйрил. — Это ты у нас с приветом, а мы девушки нормальные.
— Но это же настоящий «Вайс»! — воскликнула я.
— Но это же настоящая принцесса! — в тон мне ответила Элли. — Даже мое холодное сердечко начинает биться чаще.
— Белль у нас иногда такая странная, — хихикнула Дэйрил. — Мы ей тут в два горла орем про принцессу, а ей дирижабль понравился!
— Ну извини, что не танцую от счастья, подруга, — с усмешкой отозвалась я.
Мне действительно было все равно. Принцесса, не принцесса, дракон, не дракон, это на меня никак не повлияет.
— Наша принцесса идеальна! — воскликнула Дэйрил, провожая величественный дирижабль влюбленным взглядом.
— Идеальных не существует, — заметила Элли. — Но, надо заметить, ее высочество ближе всех к этому званию.
— Она еще и по знакам судьбы Звездочет! А им больше всего подходят Менестрели, как я! — выдала Дэйрил, которая верила в небесные знаки судьбы⁹ и постоянно читала предсказания на неделю.
— Как ты только можешь в это верить? — всплеснула руками Элли.
— Потому что это правда! У меня сто раз предсказания сбывались!
— А у меня ни одного!
Знаков судьбы было двадцать четыре, каждый соответствовал определенному созвездию из Шкатулки судьбы, созданной богиней Шиану¹⁰.
По легенде, Шиану оставила Шкатулку судьбы в своем облачном доме, а сама улетела к возлюбленному на ночь.
Ее младший брат — бог веселья и озорства Шиат — открыл Шкатулку судьбы и выпустил оттуда духов. Те растворились в ночи и стали созвездиями, указывающими людям путь.
Около двух недель в году каждое из созвездий вступало в полную силу.
Считалось, что люди, рожденные под этим созвездием, получали от него определенные черты характера и судьбу.
Кто-то верил в это и, как Дэйрил, читал предсказания и бегал по звездочетам.
А кто-то, как Элли, не верил.
Я была где-то посредине — верила в то, что мие нравилось, а то, что не нравилось, считала глупостью.
— Просто ты Архивариус, Элли, а они ни во что не верят, — отмахнулась Дэйрил, и Элли закатила глаза. — Белль, а ты у нас кто, напомни?
— Лучница, — ответила я.
— Ой, Звездочеты и Лучницы худшие враги. Вы с принцессой друг другу не подходите! — обрадовалась подруга.
— Да я и не претендую, — пожала я плечами.
В отличие от многих моих ровесниц, я не мечтала о Виолетте — понимала, как сильно мы отличаемся друг от друга. Обычная девчонка и наследная принцесса огромной империи!
Нет, я, конечно, себя люблю и знаю, что я умница, красавица и прочее-прочее, но я еще и реалист. И не против сказок, но в книжках, а не в голове.
По мнению подруг, принцесса была просто невероятной.
— Девочки, вы не в себе? — мрачно спросила я, слушая их восторги.
— Это ты не в себе, Белль! — рассмеялась Дэйрил. — Между прочим, говорят, что принцесса вернулась не просто так. Она ищет себе невесту. Конечно, это слухи, но я уверена, что там не все чисто...
— Ей всего двадцать два, какая невеста, — отмахнулась Элли. — Скорее всего, император захотел, чтобы Виолетта вернулась на родину. Она ведь будущая правительница, а учится за границей... Надо быть ближе к народу.
— Император захотел, чтобы у дочки была невеста! Я читала это в «Столичной сплетнице»! — заявила Дэйрил. — А еще в «Стильной жизни».
— «Столичная сплетница» клоака, — фыркнула Элли.
Она не читала ничего, кроме учебников и классических романов.
А вот Дэйрил обожала журналы о моде и знаменитостях, а еще — книги о любви со взрослыми сценами.
Я была золотой серединой — читала и то и другое, но больше всего любила фантастику, в которой действие происходило в мирах без магии.
— А в «Весенней госпоже» писали, что Виолетта не просто ищет невесту, а собирается устроить отбор, как в Калиссии, — гнула свое Дэйрил.
Элли закатила глаза.
Подруги часто спорили, а мне приходилось быть третьей стороной и разнимать их.
— Тогда подай заявку, — посоветовала Элли чуть насмешливо.
— А вот и подам! — распалилась еще сильнее Дэйрил.
И я поняла, что пора вмешаться.
Пока они не поссорились.
— Так, стоп. Девочки, мы понятия не имеем, зачем принцесса прибыла в академию. Не будем спорить. Нужно продолжать готовиться к экзамену! — решительно сказала в.
Элли кивнула и вновь взялась за учебник, а вот Дэйрил на месте усидеть не могла — понеслась в соседнюю комнату обсуждять прибытие ее высочества.
Через час она вернулась — и не одна, а в компании трех девчонок, тоже фанаток принцессы.
Они оживленно обсуждали, когда смогут увидеть Виолетту и получится ли познакомиться с ней или же охрана не позволит. Ведь ее наверняка сопровождают.
Я мрачно подумала, что принцесса явно не горит желанием познакомиться с какими-то восторженными адептками.
И общаться с ними не захочет.
Сосредоточиться на пламени не получалось; девчонки хихикали не переставая и уже строили планы на несчастную принцессу. Они верили в отбор невест и мысленно готовились к участию в нем.
А еще восторженно вздыхали, разглядывая ее снимки в газете.
— Какая она хорошенькая! — то и дело раздавалось с кровати Дэйрил, которую девочки дружно оккупировали, пока я сидела на подоконнике. — Посмотрите, какие у нее руки! А линия подбородка! А плечи! А глаза!
— Еще бы, она идеальная!
— Светлые духи, неужели мы увидим ее уже завтра?!
— Да замолчите вы или нет?! — в конце концов не выдержала я. — Дайте мне сосредоточиться!
Девочки пофыркали, но все же ушли в другую спальню — восторгаться дальше. Элли ушла вместе с ними, задумчивая и отстраненная. А я зачем-то взяла газету, которую девочки забыли, и внимательно присмотрелась к принцессе, изображенной во весь рост на первой полосе.
Она действительно хороша собой.
Зеленоглазая брюнетка, со скулами и четко очерченными губами — такие называют чувственными. В ее внешности чувствовалась мощь рода: статная, высокая, широкоплечая.
Ее высочество была капитаншей дворцового крылатого полка.
Почетной, разумеется, ведь уже несколько лет, насколько я помнила, она училась в между народной академии Сэйферил, где проходили обучение дети самых сильных мира сего.
На живой фотокарточке принцесса почти не двигалась — застыла, словно статуя, и лишь ветер изредка играл с ее темными волосами.
«Эксклюзивное интервью с наследницей престола Вечной империи. Принцесса ищет невесту?» — гласил заголовок.
Заинтересовавшись, я открыла следующую страницу.
Интервью с ее высочеством посвятили несколько разворотов, снабдив их еще фотокарточками, уже не такими официальными, как на первой полосе.
На одной из них Виолетта сидела за столиком на застекленной веранде в Небесном дворце, откуда открывался умопомрачительный вид на город.
Попасть в Небесный дворец было моей мечтой, но простым смертным вход в резиденцию императорской семьи воспрещен.
Пройти внутрь могут лишь избранные.
А я пока что на такую не тяну.
Принцесса пила кофе из фарфоровой чашки и сдержанно улыбалась, видимо отвечая на вопросы журналистов.
Она сняла верхнюю часть формы и оставалась в белой рубашке — закатала рукава, обнажив предплечья. Пальцы у нее были длинными, аккуратными, с выпирающими костяшками, и чувствовалось, что в ее высочестве удачно сочетаются сила и элегантность.
Белый цвет неожиданно ярко подчеркивал цвет ее глаз и придавал образу некую легкость, даже легкомысленность, не вязавшуюся с произающим взглядом.
На второй фотокарточке Виолетта в прогулочном костюме скакала на вороной лошади с алой гривой. С нею она управлялась умело и в седле смотрелась хорошо.
Взгляд ее оставался таким же — холодным, обжигающим, как у ледяного дракона, что изображен на ее дирижабле. Казалось, ее высочество смотрит прямо на меня, и по рукам вдруг пробежали мурашки.
А вот на третьем снимке принцесса сидела за роялем около окна, и теплый солнечный свет падал на ее лицо, золотя чуть растрепанные волосы. Ее пальцы легко скользили по клавишам, на лице сияла загадочная полуулыбка, лед из глаз пропал...
Фотокарточка была самой живой — Виолетту словно застали в какой-то особенный миг, отобразив что-то глубоко личное.
Засмотревшись на Виолетту, я заметила на большом пальце левой руки кольцо — тонкое, обычное, без камней, но отчего-то ярко сияющее. Наверное, оно из лунной стали, которую производят темные фэйри. Самый дорогой и самый ценный металл в мире. Стоил как моя жизнь.
А моя жизнь, между прочим, была бесценной!
Глядя на фото, я стала понимать, почему на принцессу капают слюной все девчонки не только империи, но и, наверное, всего мира. Красивая, богатая, обладающая властью.
Казалось бы, идеальная.
Только, как известно, идеалов не существует.
Принцесса — всего лишь чудесная картинка, которую демонстрируют нам журналисты и представители дворца, отвечающие за образ императорской семьи.
Бабушка частенько говорила, что дворец — самый большой гадюшник на свете, а его обитатели — настоящие змеи.
И каждый раз ее глаза вспыхивали словно от старых болезненных воспоминаний, но что это были за воспоминания, я так и не узнала: она предпочитала молчать.
Прежде чем отложить газету, я все же прочитала несколько строк из интервью.
«Ваше высочество, вы — самая перспективная в империи, да что там империи — всего мира! Есть ли в вашем сердце та, которую вы готовы сделать следующей императрицей?» — спросил журналист.
«Мое сердце свободно, — ответила принцесса Виолетта. — Когда же появится та, которая сможет его завоевать, я расскажу об этом».
«Ваша невеста — какой она должна быть?»
«Она должна быть достойной».
«Вашего сердца или короны?»
«Достойной всего нашего народа».
Я хмыкнула.
Достойной всего нашего народа, вы посмотрите только! Тогда ей за невестой надо идти в храм богини Элайды¹¹.
Усмехнувшись, я последний раз взглянула на красивое лицо принцессы и все-таки закрыла газету. Да, конечно, интересно увидеть ее высочество вживую — потом буду рассказывать детям, что со мной в академии магии училась сама императрица!
Хотя, конечно, может быть, мы никогда и не пересечемся: замок и ее территория огромны, а у принцессы куча охраны и ненормальных поклонниц.
Но, возможно, я увижу ее издалека... Например, в столовой.
Или принцессы не едят в столовых?
Или в библиотеке.
Или просто в коридоре.
Или принцессам не положено ходить туда, куда ходят простые смертные?
Я не знала, что встречусь с ее высочеством намного быстрее, чем думала. Завтрашним утром.
______
⁸ Снежный месяц — декабрь.
⁹ Небесные знаки судьбы — местный эквивалент знаков зодиака.
¹⁰ Шиану — богиня предсказаний, ясновидения и интуиции. Входит в Высший божественный круг.
¹¹ Элайда — богиня добродетелей, хранительница шести великих добродетелей, провозгляшенных после Ночи Свершения. Входит в Высший божественный круг. Покровительствует праведникам.