Свет для моей тьмы

Я проснулась поздно. Для меня — очень поздно. Часы показывали почти одиннадцать. Тёплое солнце пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, мягко ложась на постель, на подушки, на волосы.Тело приятно ныло после сна, но не от усталости — от насыщенного вечера. Я не могла сказать, что выспалась идеально, но чувствовала себя... спокойно.

Без учебы. Без раннего подъёма. Без спешки.
Суббота.Мой день. День, когда я могу быть собой.

Я зевнула, потянулась, закутавшись в одеяло, и ещё пару минут просто лежала, слушая, как по дому разносится утренняя тишина. Где-то щелкнул котёл, за окном пролетела птица. Всё дышало медленно. Уютно.

Я встала, натянула мягкий трикотажный халат и на цыпочках пошла в ванную. Умылась, собрала волосы в небрежный пучок и направилась на кухню — всё ещё немного зевая, с ощущением, будто я всё ещё во сне.

Кухня встретила меня ароматом свежего кофе. Марго, как всегда, уже всё подготовила: на столе стоял заварник с чаем, хрустящие тосты, варенье, нарезанные фрукты и тарелка с блинами. Всё выглядело аккуратно, красиво — с любовью.Я улыбнулась, сев за стол, и налила себе чашку чая с мёдом.

Сегодня я никому не принадлежу.
Сегодня я принадлежу только себе.

Я взяла блины, положила сверху пару ягод и каплю варенья, сделала первый глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по телу.

После завтрака я поднялась к себе, зашла в комнату, переоделась в мягкие домашние штаны и широкий свитер. Волосы оставила собранными в небрежный пучок, как и утром. Сегодня я даже не собиралась выходить — и это было прекрасно.

Я устроилась в кресле у окна, завернувшись в плед, и взяла в руки книгу. Ту самую — с драконами и академией. Её обложка приятно холодила ладони, страницы хрустели новизной. С каждой строкой я всё больше проваливалась в мир героини — сильной, ранимой, упрямой. Она боролась, училась быть сильной, любила... И чем больше я читала, тем больше чувствовала, как сердце снова наполняется. Не тревогой, не страхом, а чем-то светлым.

Прошло, наверное, полчаса, когда я услышала, как где-то внизу хлопнула входная дверь. Сначала шаги в коридоре, потом знакомый голос Марго:

— Добро пожаловать, сэр. Элис наверху.

Моё сердце чуть дрогнуло.
Папа вернулся.

Я уже собиралась встать, как вдруг услышала, как тихо открывается дверь моей комнаты. Я подняла взгляд.

Отец стоял в проёме — высокий, собранный, в тёмном пальто, которое он уже начал расстёгивать. На лице у него было то самое выражение — спокойное, чуть усталое, но с той теплотой, которую он оставлял только для меня.

— Привет, цветочек, — сказал он. Голос был тихим, почти бархатным.

— Привет, пап, — я сразу отложила книгу и встала. — Ты рано... Я думала, ты только к вечеру приедешь. Всё в порядке?

— Всё хорошо, — кивнул он, заходя внутрь. Он снял пальто, повесил его на спинку кресла и сел на край моей кровати. — Просто решил вернуться пораньше. Захотелось увидеть тебя.

Я подошла ближе и села рядом, поджав ноги. Он посмотрел на меня, как всегда —внимательно:

— Как ты? Как прошло вчера?

Я чуть улыбнулась, глядя в пол:

— Не моё. Шумно. Слишком много людей. Вики с Лекси, конечно, были в восторге, а я... просто сидела. Читала бы — лучше бы было.

Он усмехнулся, мягко:

— Ты у меня всегда была не как все.

— Это плохо? — спросила я, чуть приподнимая бровь.

— Это — прекрасно, — серьёзно ответил он и коснулся моей щеки. — Ты моя гордость, Элис.

Я почувствовала, как щёки заливаются теплом.Он редко говорил такие вещи вслух. Но когда говорил — это чувствовалось как нечто очень важное.

— А ты как? — спросила я. — Устал?

Он чуть отвёл взгляд:

— Была пара рабочих вопросов. Немного пришлось поразбираться. Но сейчас — всё спокойно. Главное, что я дома.

Я кивнула, не задавая лишних вопросов. Он всегда так отвечал, если хотел оградить меня от чего-то.И я знала: если он не хочет, чтобы я знала — я не узнаю.

Он встал, провёл рукой по моим волосам:

— Ладно. Не буду мешать твоему миру драконов. Если что — я у себя.

— Спасибо, папа. За всё.

Он кивнул, и его шаги растворились за дверью.А я снова взяла книгу...но читать уже не получалось.Что-то в его взгляде меня напрягло...Словно он не всё сказал.Словно за этой усталой теплотой скрывалось что-то ещё.

Я устроилась поудобнее, снова накрылась пледом и открыла книгу. В комнате было тихо, только слабый ветер шевелил шторы у окна. Я уже начинала погружаться обратно в мир драконов, когда экран телефона внезапно мигнул.

Сообщение.
Номер незнакомый.

Я нахмурилась. Обычно мне не писали с неизвестных контактов. Осторожно открыла.

«Как твоё утро, котёнок? Чем занята?»

Я замерла.
Слово «котёнок»...
Тон...

Это он.
Деймон.

Моё сердце будто сделало сальто. В груди стало чуть теснее. В голове — лёгкое замешательство. Я не ожидала. И в то же время... что-то внутри словно знало, что он появится снова.

Я не сразу ответила. Несколько секунд просто смотрела на экран. Потом улыбнулась краешком губ и открыла камеру.
Сделала селфи — естественное: я в кресле, в объятом пледом, с распущенным пучком и книгой в руках. Без фильтров, без поз. Настоящая.

Прикрепила фото и написала коротко:

«Читаю».

Нажала «отправить»... и в животе тут же свело знакомым щекочущим волнением.
Зачем я это сделала? Почему это так странно приятно?

Я сидела с телефоном в руках, всё ещё прижав его к груди, как будто могла почувствовать, как по ту сторону экрана кто-то действительно думает обо мне.Это было странно.Не похоже на флирт. Не похоже на типичную смс от парня.Это было... тихо. Ловко. Опасно.И в то же время — притягательно.

Экран мигнул снова. Я чуть вздрогнула и тут же посмотрела.

Деймон

«Хороший вкус. А выглядит уютно.Ты такая... домашняя.Захотелось быть рядом. Просто сидеть. Смотреть, как ты читаешь.»

Я прочитала эти строки, и внутри что-то потеплело, но вместе с тем — защемило.
Такого мне никто не писал.Никогда.
Обычно — банальное «что делаешь», «давай встретимся»... А тут — будто он видел меня по-настоящему. Не внешность. Не обложку. А суть. То, кем я была сейчас: в мягком свитере, без макияжа, с книгой, тихая, настоящая.

Я долго не отвечала. Просто смотрела на текст, пальцы лежали на экране, но не двигались.Потом я набрала:

«Я не часто кому-то показываю такую себя...»

«И я никогда не думала, что это может кому-то понравиться.»

Отправила. И снова замерла.
Ответ пришёл почти сразу.

Деймон

«А я всегда видел сквозь шум.Ты — не такая, как все, котёнок.И это не просто нравится.
Это цепляет.Сильно.»

Моё дыхание сбилось. Пальцы сжались. Я прикусила губу.Я не знала, как реагировать. Не знала, чего он хочет...но знала точно: он медленно, очень осторожно, но уверенно входит в мою жизнь.И я позволяю.Хотя, кажется, не должна.

Вечер опускался медленно, как тень, скользя по стенам, проникая в углы и заставляя комнату наполняться мягкой темнотой. Я сидела у окна, с чашкой чая, завернувшись в плед, и смотрела, как небо за окном из нежного розового становится насыщенно-синим. День был удивительно спокойным. Книги, музыка, тишина... всё, как я люблю.

Примерно в семь часов отец зашёл в мою комнату, уже собранный. На нём был тёмный костюм, пальто, перчатки в руке. Он всегда выглядел собранным перед выходом, даже если говорил, что "по делам".

— Я ненадолго. Рабочая встреча. Вернусь поздно.

— Хорошо, — кивнула я. — Будь осторожен.

Он поцеловал меня в макушку — привычный, тёплый, отцовский жест — и вышел. Я услышала, как его охрана переговаривается у двери, потом — как хлопает вход.Марго тоже ушла немного позже. Её шаги были лёгкими, как у кошки. Она всегда оставляла после себя аромат выпечки и тишины.

И вот я осталась одна. В большом, роскошном особняке, где каждая комната отзывается эхом, а лестницы кажутся длиннее, чем днём. Обычно одиночество меня не пугало. Я его даже любила.

Но в тот вечер... что-то было не так.

Сначала — слабый звук. Я подумала, что мне показалось. Может, скрипнула старая дверь или зашуршал сквозняк. Я даже не сразу обратила внимание. Но потом — ещё один. И ещё.Шаги.Нечёткие. Но не мои.Их было несколько.

Я напряглась. В комнате стало вдруг душно, как будто стены начали сжиматься. Я встала, подошла к двери и замерла, прислушиваясь.

Тихо.
Потом — глухо.
Потом — шаги ближе.
Чёткие. Мужские.

Я отпрянула от двери, сердце забилось в панике. Я не знала, что делать. Позвонить отцу — первая мысль. Я дрожащими пальцами разблокировала телефон, нашла его контакт — вызов.

Гудок. Один. Второй.
Никто не отвечал.

— Папа... пожалуйста... — прошептала я, чувствуя, как страх медленно заползает под кожу.

Ещё один звук — уже ближе. Я резко оглядела комнату.Кровать.Я в панике опустилась на колени и быстро залезла под неё, затаив дыхание. В темноте пространство казалось ещё уже, чем оно было. Сердце стучало громко, как барабан, в горле пересохло.Я зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука.

И тогда в голове мелькнула ещё одна мысль. Неизвестно откуда, как рефлекс.

Деймон.

Он сильный. Он знает, что делать. Он не испугается.

Руки тряслись. Я почти уронила телефон, когда искала его номер.

Гудок. Один.

— Алло? — голос был ровный, глубокий, узнаваемый.

Я прижала телефон к губам, почти не дыша:

— Деймон... — выдохнула я. — Кто-то в доме... я одна... их несколько... Я не знаю, кто они...

Я всхлипнула, прикусила губу, чтобы не разрыдаться:

— Я под кроватью... я... я боюсь... — прошептала я почти неслышно.

На том конце — тишина. Полсекунды. Может, чуть больше.А потом его голос стал совсем другим.Холодный. Резкий. Как выстрел:

— Ты где? В какой комнате?

— Своя... спальня... в углу... — я всхлипывала, едва удерживая телефон в руках.

— Слушай меня, котёнок, — его голос стал чуть мягче, но всё равно держался на грани. — Не двигайся. Не выходи. Не издавай ни звука. Я еду. Быстро. Очень быстро.

Я зажмурилась, сжав телефон в ладонях.
Он едет.И внутри меня вдруг что-то отпустило. Не страх — он всё ещё был. Но появилась... надежда.

***10 минут назад Деймон...

Квартира Деймона была тёмной, стильной, с высокими потолками и панорамными окнами, через которые открывался вид на город, погружённый в ночь. Свет в помещении был приглушённым, играла медленная, ненавязчивая музыка. На кофейном столике — два бокала вина, кожаный диван, частично расстёгнутая рубашка, длинные ноги женщины в коротком платье, смеющаяся над чем-то, что он сказал.

Он не слушал её. Он вообще почти никогда не слушал. Женщины были для него как сигареты — короткое, острое удовольствие, от которого не остается ничего, кроме запаха. Она трогала его за шею, наклонялась ближе, а он держал бокал в руке и смотрел в окно, будто уже мысленно был не здесь.

Он уже почти собирался подняться и предложить ей уходить — устал от притворства — как вдруг вибрация телефона на стеклянном столике заставила его резко повернуть голову. Он взглянул на экран.

Элис.

Он напрягся. Мгновенно.Неизвестный номер, под которым он сразу сохранил её после того вечера в клубе. Она ни разу не звонила. И вот теперь — вызов. Вечером. Поздно.Инстинкт сработал раньше, чем логика. Он поднял трубку:

— Алло? — сказал он коротко, голос всё ещё чуть ленивый, но уже внимательный.

И тут — её голос.
Тихий. Прерывистый. С надрывом.

— Деймон... кто-то в доме... я одна... их несколько... я под кроватью... я... я боюсь...

Секунда — и всё изменилось.

Бокал в его руке хрустнул, пальцы сжались. Женщина на диване что-то спросила, но он даже не повернул головы. На лице — ни следа от прежней расслабленности. Только сталь. Холод. Концентрация.

— Ты где? В какой комнате? — спросил он резко.

— Своя... спальня... в углу...

Он прошёл мимо женщины, как будто её не существовало. Он уже схватил ключи:

— Слушай меня, котёнок, — его голос стал ниже, резче, как у хищника, почуявшего опасность. — Не двигайся. Не выходи. Не издавай ни звука. Я еду. Быстро. Очень быстро.

Он оборвал звонок, не дожидаясь ответа.

Женщина с дивана приподнялась:

— Эй, ты куда? Что случилось?

Он даже не посмотрел:

— Уходи.

Дверь хлопнула.А в следующую секунду его «Астон Мартин» уже врезался в ночь, ревя двигателем, будто отражая всё, что бурлило в нём.

Кто-то залез в её дом.
Пока она была одна.
Пока он развлекался.

И кто бы это ни был — он уже мёртв.
Просто ещё не знает об этом.

***Сейчас...

Пол холодный. Пыльно. Пространства мало. Сердце стучит где-то в горле, и я не могу дышать нормально — только коротко, тихо, чтобы никто не услышал. Я лежала, свернувшись калачиком под своей кроватью, плотно прижав телефон к груди, как будто он был последней ниточкой между мной и безопасностью.

Дом, в котором всегда было тихо, всегда уютно — теперь казался чужим. Каждая тень казалась угрозой. Каждый звук — шагом, приближением, бедой.

Я слышала голоса.Мужские. Глухие, грубые. Они приближались. По коридору, к моей комнате.

— Точно здесь. Я видел, как охрана уехала. Дом пустой. — говорил один, с хрипотцой, раздражённо. — Он, видно, совсем расслабился.

— Расслабился? — ответил второй, голос ниже, спокойнее. — Ты знаешь, кто такой Эдвард Роуэн? Этот ублюдок сжёг три наших точки, а ты говоришь "расслабился"?

— Так-то да... Но дочь-то он оставил. Одну. А значит, или дурак, или думает, что мы не посмеем.

Мои пальцы вцепились в плед, который свисал с края кровати.

"Они говорят о нём... о папе..."

— Он думает, что если прячется за дорогими костюмами, у него яйца из титана? — снова голос с хрипотцой, уже ближе. — Мы его дожмём. Сегодня — просто предупреждение.

— Не трогай девчонку. Не сейчас. Мы не за ней. Мы покажем, что можем дышать ему в затылок. Поиграем в кошки-мышки.

— А если увидит нас? — нервно спросил первый.

— Тогда у неё будут проблемы... — последовало в ответ, и в этом голосе было нечто хищное, неприятное, заставившее по спине пробежать мурашки.

Они остановились где-то рядом. Буквально в двух шагах. Я слышала, как один из них наступил на мою сумку — тот самый характерный глухой хруст.

Они в моей комнате.
Они рядом.

— Смотри, фотки. Она — его дочка, сто процентов. Чистая, приличная. Даже не знает, кто её батя на самом деле. — голос стал чуть тише, словно один из них разглядывал мои вещи. — Вот такие обычно больше всех кричат, когда их реальность рушится.

— Тебе же сказали — не трогай. Пока. Ждём команду.

Мой мозг перестал работать.Становилось всё страшнее. Они знали, кто я. Знали, чья я дочь. И они пришли показать, что могут дотронуться.

Я зажмурилась.

"Деймон... пожалуйста... быстрее..."

Я лежала под кроватью, стараясь не дышать. Казалось, даже собственное сердце сейчас может выдать меня — оно стучало так громко, что отдавалось в ушах, в висках, в каждом нерве. В комнате уже было двое. Может, трое. Я не видела лиц, не могла понять, как они выглядят — слышала только голоса. Голоса, которые вырезались в моё сознание, как лезвия.

— Где она? — раздражённо пробурчал один. Я услышала, как отодвинули стул. Что-то упало на пол. — Может, сбежала?

— Не сбежала. Входная закрыта. Все окна закрыты. Она где-то здесь. — второй говорил медленно, с тяжестью. Его голос был ниже, старше. Холоднее.

Один из них прошёл по комнате, шаги были тяжёлыми. Я увидела мужские ботинки в нескольких сантиметрах от кровати. Он остановился. Я зажала рот ладонью, боясь, что вырвется всхлип.

— Эй, — вдруг сказал первый, с ноткой злой усмешки. — А если она под кроватью, а?

У меня замерло всё внутри.
Я буквально перестала дышать.

"Не двигайся. Не шевелись.
Только не дыши..."

Но второй остановил его:

— Оставь. Мы не должны её трогать. Приказ был чёткий — только напугать. Оставить след. Показать, что можем войти, когда захотим.

— Да знаю я... — проворчал первый, и в его голосе стало больше напряжения. — Но ты видел её фотки? Принцесска эта. С книжками. В свитерах. Охренеть как святая. Ну давай, а? Что ей — один раз. Всё равно никто не узнает.

У меня перехватило дыхание.Я почувствовала, как всё тело окутал холод — не просто страх, ужас. Слёзы сами выступили в глазах, я прижалась щекой к полу, губы дрожали. Они...Они хотят...

— Заткнись, — прорычал второй. — Ты совсем тупой? Это дочь Роуэна. Доминик сказал: «Только страх. Никакого физического контакта». Ты хочешь, чтобы Эдвард устроил нам бойню? У него связи, ресурсы. Он нас вырежет. Всех.

Я замерла.

"Доминик? Кто это? Почему он говорит о нём, как о начальнике? И откуда они знают, кто я?"

— Да мне плевать на Доминика... — пробурчал первый, но уже неуверенно. — Эта стерильная кукла просто бесит. Такая вся идеальная. Вот бы глянуть, как она...

— Я сказал — не трогай. — Голос второго стал ледяным. — Мы сюда пришли не трахаться.
Мы пришли показать, что можем быть в её спальне. Что можем ходить по дому Роуэна, как по своему. Эдвард должен знать своё место. Пусть занимается своими отелями и ресторанами. А в наши дела — не лезет.

Я сжалась в комок под кроватью, сдерживая дыхание. Я не знала, кто такой этот Доминик, не знала, откуда они пришли, не знала, кто эти люди — но я чувствовала: они пришли, чтобы сломать. Не убить. Не похитить. А именно сломать — страхом. Чтобы папа знал: его мир — хрупкий. Его дочь — уязвима.

Я продолжала лежать под кроватью, вжимаясь в пол так, будто могла раствориться в нём. Висела мёртвая тишина — только редкие шаги по ковру, шорохи, как будто кто-то заглядывал в ящики, открывал шкаф.

Но потом я услышала звук, от которого кровь застыла в венах: скрежет выдвижного ящика. Тот, что в туалетном столике. Я знала этот звук наизусть. И сразу поняла, куда полез один из них.

— А ну-ка, поглядим, что у нас тут... — голос был снова тот, мерзкий, хрипловатый, полный нездорового интереса.

Я видела, как его ноги остановились у туалетного столика. Он присел на корточки, выдвинул нижний ящик — я узнала звук молнии на мешочке, где лежало моё нижнее бельё.

— Ты посмотри... — протянул он, и голос стал каким-то... липким. — Кружевное... белое, розовое... всё аккуратно, по цветам разложено. Ха! Ну она точно невинная, малышка, как с витрины...

Я прикрыла рот рукой, чтобы не закричать.Он держит мои вещи. Моё бельё.Комментирует. Смеётся.От отвращения подступила тошнота. Я была близка к тому, чтобы не выдержать. Всё внутри сжалось. Грудь сдавило так, что воздуха не хватало.

— Брось это, — отрезал второй. — Ты переходишь черту.

— А ты посмотри на это... — снова фыркнул первый, явно не слушая. — Такая девочка... Уверен, папаша её до сих пор держит под колпаком.Видел бы он, как мы сейчас перебираем её трусики...

— Хватит. Я сказал, брось это! — второй повысил голос, и в нём зазвенело что-то по-настоящему опасное.

Но тот только усмехнулся:

— Слышь, ты боишься старика Доминика, а я — нет. Мне плевать. Ты сам говорил — они думают, что всё под контролем. Может, пора напомнить, что у их идеальной жизни тоже есть грязь.

Я дрожала.Не просто от страха. От беспомощности.Как будто меня уже раздели, уже вытащили на свет — даже не прикоснувшись. Их слова жгли, словно огонь по коже.Мои руки сжимались в кулаки, ногти врезались в ладони. Сердце стучало, как молот.

Я лежала под кроватью, прямая как струна. Каждая мышца горела от напряжения, от страха, от унижения. В голове звенело, как будто сердце стучало не только в груди, но и в висках, в пальцах, в самой земле подо мной. Всё, что я слышала — это их мерзкие шутки, их дыхание, шаги, звук ткани, когда они перебирали мои личные вещи...

И вдруг — хлопок двери. Глухой, чёткий.
Словно выстрел.Словно мир на мгновение остановился, прислушался.

— Ты слышал? — голос одного из них дрогнул.

— Да. Кто-то вошёл.

И тишина... такая, что даже мои слёзы замерли на ресницах.

Шаги. Чужие. Но другие. Уверенные. Тяжёлые.

Я не видела, но почувствовала — это был он.

Деймон.

— Кто там?! — крикнул один из мужчин, прорывая напряжение.

Дверь открылась. Я услышала, как она скрипнула.И снова — тишина. Ни слова. Ни звука. Только ощущение, как будто в комнату вошел холод.

— Твою мать... — выдохнул первый, и в его голосе впервые прозвучал страх. — Это же...

— Харт... — прошептал второй, глухо, и в этой тишине я услышала, как у одного из них клацнули зубы.

— Подожди! Нас прислали! Был приказ! От ва...

— Замолчи. — голос Деймона прорезал воздух как нож.

Я замерла. "Приказ от... кого?.."
Но он не дал им договорить.

И в следующее мгновение начался хаос.
Звук удара. Тела с грохотом ударяются о мебель. Глухое рычание. Один из них вскрикнул — глухо, как животное. Затем второй звук — приглушённый, короткий, будто кто-то отлетел в стену. Разбился предмет. Крик. Стук.

Я вжалась глубже под кровать, зажмурилась, не смея открыть глаза. Всё тряслось от адреналина. Звук был рядом, рядом с моей комнатой — настоящая драка. Мебель двигалась, что-то падало, лопалось стекло.

И всё это — с ледяной тишиной между ударами. Без слов.Только сила. Только ярость.

Я не знала, что происходит. Не знала, кто из них остался. Только слышала, как один из них застонал, потом снова — удар. Потом хрип.

Я открыла глаза.Но не осмелилась вылезти.
Слёзы бежали по щекам, сердце вырывалось из груди.

Тишина.Такая плотная, что казалось — дом замер.Словно стены боялись дышать.Я лежала под кроватью, всё ещё дрожа. Пальцы вцепились в плед, грудь сдавило от паники, в горле пересохло, а мысли метались, как птичка, запертая в клетке. Я не знала, сколько прошло времени с последнего удара. Минуту? Пять? Больше?

И вдруг — голос.
Низкий. Тихий. Спокойный.
Его.

— Котёнок... ты можешь вылезать.

Я сжала губы, не сразу решаясь поверить, что всё закончилось. Но этот голос... он был рядом. Он был настоящий. И в нём не было ни капли угрозы. Только что-то странное... сдержанное. Почти бережное.

Медленно, почти ползком, я вылезла из-под кровати. Колени дрожали, руки всё ещё были холодными. Волосы растрепались, глаза — покраснели. Я поднялась на ноги, но не подошла к нему. Просто села на пол у кровати, поджав ноги и обхватив их руками.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Весь в чёрном. Рубашка чуть распахнута, рукава закатаны. Его дыхание было ровным, спокойным, хотя в комнате до сих пор пахло страхом и адреналином.

Я посмотрела на него. Он был как камень. Как холодная сталь. Но был здесь.

— Спасибо... — прошептала я, почти не узнавая свой голос. Он сорвался, дрогнул. — За то, что пришёл...

Он не ответил сразу. Повернулся только спустя несколько секунд. Его глаза встретились с моими. Ни улыбки. Ни слов. Но в этих тёмных зрачках была сила — и что-то ещё. Глубокое. Скрытое.Он сел рядом. На пол. Не коснулся. Не приблизился слишком. Просто сел рядом, молча. И этой молчаливой тишины было достаточно, чтобы я почувствовала: я в безопасности.

Я медленно положила подбородок на колени и закрыла глаза. Сердце всё ещё било тревогу, но рядом с ним... оно успокаивалось.Тепло его тела ощущалось даже на расстоянии.Он был холодный снаружи — но единственный, кто пришёл, когда я нуждалась.

Я не помню, в какой момент начала засыпать.Просто где-то между его дыханием и собственным тихим всхлипом... глаза начали закрываться.Медленно.Мягко.

И в этой странной позе, на полу, рядом с самым опасным человеком, которого я когда-либо знала...я уснула.