Глава 35
Что идёт после смерти? Я всегда думала, что возрождение.
Знаете цитату: «В один момент ты делаешь глубокий вдох и молча принимаешь ситуацию. И тогда тебя уже ничем не сломить».
Так вот.
Ломать начинаю я.
С такими мыслями я иду в ближайший салон красоты. Во мне больше нет прежнего света, я не вечная, не могу держать его в себе постоянно, когда люди вокруг ломают нутро изо дня в день.
Чувство одиночества и страх накрыли меня с головой. Я погрязла в этой бесконечной тревоге. Больше не могу с этим бороться. Правда не могу.
Не хочу заниматься самокопанием и что-то вечно осмысливать. Не хочу думать о причинах такого поступка Дамира. Ничего не хочу.
Я знаю только одно — меня сломали.
— Доброе утро! — приветливо улыбается мне девушка на входе в салон.
Я оглядываюсь и спрашиваю без лишних слов:
— У вас есть свободный мастер на окрашивание?
— Конечно, Анна сейчас свободна. Что бы вы хотели?
— Темный каштан.
Выхожу из здания через два с половиной часа с абсолютно новым имиджем. Непривычно, но безумно нравится.
Я начинаю чувствовать себя чуть увереннее, когда вижу задерживающиеся взгляды прохожих: стала довольно узнаваемой среди людей в городе, и, похоже, их потряс мой новый образ.
Не хочу читать клишированные цитаты о том, что я не стала бесчувственной, я не потеряла себя, не лишилась света внутри.
Стала, потеряла, лишилась.
Мне не нужны оправдания, я просто больше не делаю людей смыслом моей жизни.
Но боль всё ещё живёт внутри, она растворяется по всему организму, обволакивает каждый орган в тугие жгуты с шипами. Она убивает.
Хочу быть такой занятой, чтобы при звонке телефона я отвечала: «Не могу говорить, позже перезвоню». Чтобы всё время куда-то бежала и что-то делала. Тогда бы у меня не оставалось времени вспоминать, что он меня не любит.
Смотрю на время: уже близится к двум. Знаю, что Финаев сейчас не дома. Его никогда нет дома в два часа дня: пик на работе. Отчего решаю заехать и собрать все свои вещи. А также Бэй. Бедная, вероятно, уже потеряла меня.
Оказываюсь права, когда переступаю порог дома тихо-тихо, чтобы удостовериться в отсутствии мужчины. Собаки бегут ко мне и неимоверно счастливо кружат вокруг.
— Ну что вы, соскучились? — еле заметно улыбаюсь и глажу питомцев.
Вижу на диване мятое постельное бельё, на котором небрежно лежит женская ночнушка, и тут же чувствую прежний зуд в районе сердца. Успокойся уже, он выбрал не нас.
Поднимаюсь в спальню, чтобы собрать все свои вещи: основное всё равно находится там.
Какого было моё удивление, когда я увидела ещё одно мятое постельное бельё. Они спали в раздельных комнатах. Мило.
И, судя по всему, Дамир провел ночь именно здесь. Я замечаю перевернутый шкаф и комод, около его подушки валяются...
Подождите.
Мои вещи?
Подхожу ближе и сдергиваю одеяло, чтобы увидеть это. Нервная система не выдерживает, и я начинаю беззвучно плакать.
Беру в руки флакон духов и кружевной платочек моей бабушки, что пропитан этим ароматом...
«...приказала ему держать фонарик над раной, а сама прикоснулась к осколку иглой, обработав её антисептиком. Дамир рвано выпустил воздух.
Конечно, это очень больно. Ему, вероятно, было лишь неприятно, но мне вдруг стало его жаль. Полагаю, он живёт один. А одному с этим не справиться. И я отчего-то решила отвлечь его от раны.
— Это платок, который сшила мне моя бабушка, — тихо начала я, а он впечатался в меня глазами. Я немного откроюсь ему, плевать, если это поможет. Рана глубокая, ещё и со стеклом, он явно еле сдерживается. Ну а мы больше не встретимся, поэтому нечего бояться. И, набрав немного воздуха, я продолжила: — Четыре года назад я впервые упала в обморок. После чего они стали регулярными. Я много обследовалась у врачей, пытаясь узнать их причину, ведь самостоятельно мы не смогли вычислить закономерность. В конечном итоге в диагнозе мне прописали что-то про повышенную тревожность. Я нервничаю постоянно. По любому поводу. Когда повышают голос — особенно. Это проявляется в частом и сбитом дыхании, лёгкой дрожи конечностей, закладывает уши и темнеет в глазах. Если сильно довести, то теряю сознание. Были моменты, когда мои же мысли ломали меня ещё сильнее.
— Ещё сильнее? — осторожно спросил парень.
— Панические атаки. Это всегда замкнутый круг. Я сильно переживаю, начинается паническая атака, мне становится страшнее от этого, и я переживаю ещё и ещё сильнее. Понимаешь?
— Выйти из этого состояния помогает человек рядом. Он должен подбирать слова и приводить тебя в реальность касаниями. Получается, моя ладонь теперь будет пропитана твоим парфюмом? — с лёгкой улыбкой сказал он. Что смешного?
— Не знаю, сам проверь, — я закончила завязывать небольшой бантик из бинта, который положили в коробку с мазью. Дамир поднял брови и изумлённо посмотрел на перебинтованную руку.
— Уже всё? — я легко выдохнула и тоже улыбнулась своей маленькой победе. Он всё-таки отвлекся на мой рассказ и не почувствовал боли.
— Всё.»
Прислоняю ткань к носу и бережливо вдыхаю аромат, начинаю плакать ещё сильнее.
Оставляю парфюм и перевожу взгляд на рисунки глаз, бумага уже слегка пожелтела и помялась, может быть, лежала под солнцем.
«Я заметила под стопкой папок какие-то листы с рисунками. Интерес взял вверх, и я аккуратно взяла их в руки, нахмурившись.
На одном листе было неаккуратно нарисовано около двух десятков глаз разного цвета: ярко-зелёные, голубые, карие, глубокие синие, какие-то состояли из нескольких оттенков сразу. На втором листе были все те же глаза, но уже с какими-то подписями, большинство были зачёркнуты или написаны совершенно непонятно.
"Боль. Воспоминания. Страх. Боязнь. Раздражение. Гнев. Истерика. Слёзы. Радость. Спокойствие".
Все слова были раскиданы по листу в хаотичном порядке. Я совсем не понимала эти рисунки.
Перевернула лист и увидела два глаза, которые будто смотрели вверх, в отличие от других, на них были большие белые блики, что добавляло жизни во взгляд, а цвет радужки был серым. Возле рисунка не было подписей, лишь вопросительный знак, обведённый черной ручкой несколько раз.»
Я вытерла слезу и посмотрела в зеркало. Синие. Усмехнулась сквозь боль и увидела фотографии. Я даже не знала, что Дамир напечатал их и хранит до сих пор.
«— Вот ты дурак, Дамир, извини, конечно, — махнул рукой Димид, будто разочаровавшись в своём кумире, и пошёл в сторону машины. Мужчина побежал за ним, а тот от него, звонко смеясь. Наконец, поймав мальчишку, старший принялся щекотать его, пока он пытался отбиваться, дрыгая ногами и руками. Детский смех был слышен на всю улицу. Димид сдался, когда оказался на плечах Дамира, творя что-то сумасшедшее с его волосами. В это же время вернулась Адель, производя весь возможный спектр эмоций за несколько секунд: сначала замерла в неверии, потом склонила голову вбок с выражением лица: «Вы серьёзно?», закатила глаза, усмехнулась и подошла к ним, фотографируя на телефон. Парни позировали, высовывая язык и подмигивая.
— Поехали, — улыбнулась она и подошла ближе, сначала поправив рубашку брату, а затем нежно уложила волосы Финаева назад, задержавшись с ним взглядом.»
«Мы зашли в очередной магазин с одеждой и остановились у аксессуаров. Сначала Адель нацепила на Дамира какую-то несуразную огромную шляпу и цветные очки, разворачивая к зеркалу и смеясь. Затем друзья начали подключаться и прицеплять на парня всё подряд, словно тот был вешалкой.
Адель искренне улыбалась и тоже надевала на себя разные странные вещи, вставая рядом с Финаевым. Арам предложил всем сфотографироваться, поэтому через пару секунд на них тоже оказалось куча несочетаемых аксессуаров. Адель сморщила нос и вытянула язык, прижимаясь своим плечом к плечу Дамира, чтобы все уместились на фото в зеркале.»
Воспоминания заставляют погрузиться в собственные мысли и забыться. Мозг не хранит лишь тёплые моменты, но он предлагает прокрутить их в памяти в первую очередь.
Я взяла аккуратное жёлтое платье и приложила его к себе, глядя в зеркало. Не надевала его после того, как мы прилетели, потому что жалела и боялась испортить такой запоминающийся подарок. Это произошло ровно за день до нашего признания, когда эти чувства упали на нас и мы были не в состоянии сдерживать их.
«...девушка насильно запихнула Адель в примерочную, а сама отошла. Дамир оглянулся пару раз и зашел к ней, задергивая шторку.
— Что ты... — начала возмущаться она, но он тут же прижал нежное тело к стене, закрывая рот ладонью. Она начала чаще дышать, а парень молился всем Богам, чтобы его дружок не встал моментально, как только тот решится опустить взгляд и увидеть изделие на юном теле.
— Я куплю его тебе, — тихо прошептал Дамир ей над ухом и убрал ладонь, они встретились глазами, между лицами оставались считанные сантиметры, мужчина чувствовал на своих губах её горячий воздух, что исходил из приоткрытого рта.
— Я сама, — борясь с сухостью в ротовой полости, ответила она. Финаев ухмыльнулся и перехватил тонкую девичью талию одной рукой, прижимая к себе. Она упёрлась ладонями в твердую грудь, слегка смещая их к шее.
— Я выиграл, Домовёнок, ты должна мне желание, — напомнил Дамир, морально готовясь к новому взрыву её эмоций. Но ответ последовал покорный и чересчур смущённый:
— Хорошо, ты выиграл.»
Эти моменты заставляют задуматься о том, как всё начиналось. Искра, безумие, чувства. Всё так быстро началось, как и закончилось. По щелчку.
Завтра у него помолвка с другой женщиной, а я тут сижу и реву из-за какого-то платка. Но этот платок многое значит для нас... Никаких «нас» больше нет.
Я загружаю чемодан с вещами в багажник машины, которую сняла в каршеринге, и сажаю Бэй на сиденье.
К воротам подъезжает машина Финаева. Нет, пожалуйста, только не это.
— Привет, уже уходишь? — с пассажирского сиденья выходит София и мотает из стороны в сторону своими волосами. Поднимает свой высокомерный взгляд на меня и замирает в неверии. — Ты покрасилась?...
— Ты тоже, — усмехаюсь с её внешнего вида: девушка стояла с карамельными волосами. Серьёзно? Она совсем конченная? — В этот раз не вышло, да? Только теперь в темный не перекрасишься, уж слишком очевидно будет.
Я обхожу автомобиль и открываю водительскую дверь.
— Я никогда никому не желала зла, но если ты споткнёшься и разнесёшь себе лицо, я сочту это за справедливость, — язвлю и хочу сесть в машину, но меня останавливает голос мужчины. София топает ногой и скрывается в доме, оставляя нас наедине. Девочка понимает, в кого он всё ещё влюблён.
— Мне кажется, для нашего возраста у нас слишком большой опыт отчаяния.
— Нет, Дамир. Мой мозг всё знал. Но моё сердце просто не было готово.
— Я его разбил? — почти шепчет.
— Я потом расскажу тебе, как мне было трудно. Но в ней ты меня не найдёшь.
Я нажимаю на педаль и покидаю это до боли полюбившееся, родное и тёплое место.
Если всё-таки задуматься глубже. О чём наша история? Задав мне кто-либо этот вопрос, я бы встала в ступор.
Не взаимная любовь? Нет. Она всегда была взаимной, я верю в это.
Предательство? В какой степени.
Расстояние? Нет.
Измена? Всё же нет.
Наша история показывает всю суть обратной стороны фиктивного брака.
Я люблю читать и видела несколько живописных романов про фиктивные отношения. Никто никогда не задумывается про тех людей, которых оставили без объяснения причины. Просто переключились на другого, даже не объяснившись.
Люди хотят видеть только красоту. Только чистую и сильную любовь, которая изначально началась с фикции.
Выходит, всё это время главной героиней была вовсе не я? София?
«Говорят, глаза у меня красивые, вот только влюбленными их видел лишь ты» — А.