Глава 36
— Блять, Кирилл, ты не выключил плиту! — кричу на всю квартиру и открываю окно. Теперь тут пахнет гарью до боли в голове.
— Я забыл! — отчаянно мычит парень с зубной щёткой во рту, подбегая к газовым конфоркам.
— Больше ты ничего не забыл? — недовольно поднимаю бровь.
— Одеться. Прости. Я не привык, — раскаивается и натягивает футболку.
Я уже неделю живу у него дома, пока мы ищем мне место для существования. Финансы есть, поэтому хочется потратить их с умом. У нас было оглашено несколько правил совместного проживания, одним из которых является «не ходить по квартире полуобнаженными». А этот придурок вышел из душа в одних шортах.
— Это ты прости, я скоро съеду, — поджимаю губы, понимая, что, вероятно, доставляю другу дискомфорт.
Сегодня довольно важный для меня день. Свадьба Дамира. На помолвку я решила не идти — была морально разбита, в тот день я даже ничего не ела. Вы когда-нибудь были сыты болью?
Но я решила взять себя в руки и пойти на эту гребаную свадьбу. Я должна поставить в этой истории точку, которая позволит мне жить дальше. И первым шагом к моей новой жизни была именно борьба с самой собой.
Поэтому сейчас я крашусь в ванной, а Кирилл отпаривает наши наряды. Я решила надеть то самое жёлтое платье. Нет, не в целях вернуть себе мужчину. И даже не в целях «раздеться там на столе», чтобы оставить памятную вещь на этом ужасном празднике. К сожалению. Так я покажу, что смогла пережить свою трагедию. Что сделана из стали. И никогда не отступлю.
Мы подъезжаем к ресторану. Уже из автомобиля слышны громкие возгласы и музыка. Люди здесь из разных слоёв общества: и светская знать, и просто друзья со школы, почти весь офис. Многие приехали просто для зрелища или засветиться в СМИ.
Я приехала порвать ту нить, что связывала нас.
— Приветствую вас, прекрасно выглядите, — наигранно говорит мужчина на входе. Кто-то из персонала.
Неожиданно к нам подлетает толпа папарацци, которые начинают светить своими яркими вспышками прямо в лицо.
— Адель, никто не ожидал, что вы придёте сюда! — кричит одна из корреспондентов.
— Какого вам находиться на свадьбе человека, с которым вы когда-то были вместе?
— Вы всё ещё любите господина Финаева?
— Можете назвать причину вашего разрыва? Весь город активно следил и восхищался вашей любовью!
— Суйте свой нос в умные книги, а не в чужие жизни, — кратко отвечаю, прикрывая лицо ладонью, и ухожу внутрь, куда их не пустит охрана. После этого заметно напрягаюсь и изучаю территорию глазами.
— Успокойся, мы можем уйти, — тихо говорит Кирилл мне на ухо.
— Как быть спокойной, если все клетки нервные? — сзади ко мне подходит Мия с бокалом шампанского и уводит меня от друга, оглядывая с ног до головы. Думала, что не приду. Все так думали.
— Настроение поднять? — спрашивает девушка.
— Пусть валяется, — отвечаю и переключаю внимание на арку.
Наши милые молодожёны украсили это место лаконично, дорого и очень даже неплохо. Но это свадьба Софии и Дамира. Мне здесь не может нравиться.
Торжество начинается, все гости замолкают и поворачиваются к месту проведения бракосочетания.
Сквозь зал пронзительно звучит голос ведущего — слишком бодрый для момента, где все держат лица, но думают о своём.
София появляется первой, будто выходит не под марш Мендельсона, а на подиум. Платье ослепительно белое, глянцевое, как сама жизнь, которой ей всегда мало. Камеры ловят каждый её шаг, а улыбка застыла настолько ровно, что даже не верится, будто человек способен на такую неподвижность.
Дамир выходит следом.
Он выглядит безупречно — строгий костюм, сдержанная осанка, уверенный шаг. Всё в нём идеально, кроме взгляда: слишком тихий, слишком осторожный, будто боится дотронуться даже глазами до этой реальности.
Гости ахают, перешёптываются, кто-то едва сдерживает слёзы от умиления.
— Идеальная пара, — шепчет женщина за соседним столом.
Я усмехаюсь. Иногда совершенство выглядит как приговор.
Ведущий зачитывает речь про любовь, судьбу и «два сердца, нашедших друг друга». Я слушаю ровно наполовину — вторая часть моего внимания где-то между прошлым и бокалом шампанского, который держу слишком крепко.
Кольца подают в белой бархатной коробочке. София отвечает быстро, чётко, с такой уверенностью, будто репетировала перед зеркалом.
Дамир — тише. Его «да» звучит как точка в длинном предложении, которое давно стоило закончить.
Аплодисменты взрывают зал. Музыка, вспышки, кто-то вскрикивает от восторга. София прижимается к нему, делает всё правильно — нежно, красиво, фотогенично.
А я просто стою. Не потому что больно, а потому что пусто.
Праздник продолжается. Заиграли скрипки, официанты разносят шампанское, где-то хлопает пробка. Люди смеются громче, чем нужно.
Кирилл что-то говорит мне о еде, но я не слышу. Всё превращается в приглушённый фон, как будто я наблюдаю через стекло.
Дамир несколько раз мелькает среди гостей. Он улыбается, говорит тост, слушает чьи-то пожелания. Всё по правилам. Но время от времени он останавливается, будто теряет ритм. И каждый раз в этот момент его взгляд невзначай скользит по залу — и находит меня.
Не дольше секунды. Но этого хватает.
Я чувствую: он понял, что я пришла не для зрелища.
Ближе к вечеру воздух в зале становится душным — от света, от людей, от этой наигранной радости.
Я выхожу в коридор, снять с себя весь этот блеск, хотя бы на минуту.
Поднимаюсь на крышу ресторана через служебную лестницу. Небо серое, вечернее. Внизу всё ещё играет музыка, но здесь — тишина. Только ветер и запах дыма от свечей.
Через пару мгновений за спиной раздаётся тихое:
— Адель.
Я оборачиваюсь. Он стоит там, чуть взъерошенный, с расстёгнутым воротником, будто всё это время держал маску и наконец позволил ей упасть. Несколько секунд — тишина. Ни музыки, ни смеха. Только мы и это странное напряжение между.
Я снова отворачиваюсь к ночному городу, мои волосы развиваются в разные стороны, а кончик носа слегка розовеет — на улице прохладно.
Мужчина не замечает моей истерики и принимает это за зелёный свет. Он встаёт по правую сторону и опирается на перила, достаёт из кармана пачку сигарет и закуривает, пуская дым в сторону. Помнит, что я не люблю этот аромат.
Но я вытягиваю из его ладони сигарету и подношу к своим губам, втягивая никотин. Я курила на неделе пару-тройку раз, когда не справлялась с чувствами. Просила у Кирилла, а он понимающе соглашался.
— Зачем ты делаешь это со своим организмом? — ошеломлённо спрашивает Дамир, вновь забирая у меня сигарету.
— У каждого курильщика есть история. И перед тем, как ты скажешь, что курение убивает... я хочу, чтобы ты знал: что-то уже убило его.
— Извини. Я знаю, что эти слова для тебя ничего не значат, но я не могу смотреть на то, как ты разрушаешься, пойми.
— Не извиняйся. Я доверяла тебе. Моя ошибка, не твоя, — я встречаюсь с ним взглядом и вижу полное раскаяние в его действиях. Но уже поздно.
Я говорю уверенно и дерзко, но внутри меня океан боли, который невозможно переплыть. Я тону.
— Адель, послушай. Дождись меня. Я обещаю тебе, что вернусь сразу же, как отец поправится. Меня шантажировали. Я не мог жертвовать его жизнью. Больница принадлежит этому падонку, отцу Софии, а она самая лучшая в городе, с самыми лучшими врачами. Только там ему могли помочь, но отказывались без брака. Он им выгоден, но это не навсегда.
— Навсегда, Дамир. Это навсегда.
— Нет! Я клянусь тебе!
— Перестань разбрасываться клятвами, иначе умрёшь уже завтра.
— Пойми же, счастье. Я прошу, пойми, — он содрогается в бесшумном плаче и свисает голову.
Не собираюсь его жалеть, ведь когда я умирала, меня никто не спас.
— Знаешь, в чём твоя главная проблема, Финаев? Ты никогда не думаешь о других. Ты законченный нарцисс и эгоист, который способен на искренность, но твоя тьма закрывает любое проявление чувств. Ты мог бы продать весь свой чертов гараж с машинами и тебе бы хватило этих денег на перевод отца в другую больницу, в другой город. Тебе бы хватило даже отвезти его в другое место на ебучем вертолёте! Но тебе, естественно, было выгоднее прогнать меня и сейчас улыбаться всем на своей липовой свадьбе. О каких обещаниях ты говоришь? Ты предал даже себя.
Мужчина молчит, замерев в одном положении. Принимает мою правоту и свою обречённость.
— Я искренне благодарна, что ты помог разочароваться в тебе столько раз, сколько необходимо, чтобы тебя отпустить. Спасибо за всё: цветы, которые ты не подарил. Спасибо за все свидания, на которые мы не сходили. Спасибо за все важные слова, которые не сказал. Раньше я ещё задавалась вопросом: «А вдруг ты изменишься? Вдруг у нас всё будет хорошо?» — но сейчас я знаю все ответы. Всё это время я была влюблена в образ. В то, каким ты мог бы стать. Теперь я знаю, что этой версии тебя не существует. И мне пора двигаться дальше.
— Ты так звонко смеёшься над тем, что осталась одна. Но я слышу, как в тебе бьётся хрусталь. Прекрати.
— Я не буду с тобой это обсуждать. Тебе стоит вернуться к гостям, иначе они подумают, что ты сбежал от своей ненаглядной невесты.
— Именно это я и сделал.
— Слишком притворно, Финаев.
— И ты единственная не поддалась моей игре.
Мы стояли в молчании и неотрывно смотрели друг другу в глаза. Наш аромат кружил вокруг, погружая в гипноз. Дамир обводил моё дрожащее тело глазами, стараясь запомнить каждый его сантиметр. Он задержал взгляд на коротком жёлтом платье, слегка улыбнулся и часто заморгал. Он скучает. Я тоже скучаю.
По прикосновениям его аккуратным скучаю, по ладоням на талии во время готовки скучаю, по совместным разборам проектов скучаю. По нам скучаю. Но я оставляю это в прошлом и буду двигаться дальше. В одиночестве и навечно пустыми глазами.
— Ты меня любишь, — говорю тихо, осознавая — это наш последний разговор.
— Это вопрос? — спрашивает он чересчур нервно и возбужденно, скорее всего возлагает какие-то надежды. Но не стоит этого делать.
— Напоминание.
Я в последний раз смотрю ему в глаза и разворачиваюсь, собираясь уйти с этого мероприятия. Он догоняет меня и крайний раз пытает удачу:
— Но если мы случайно встретимся...
— Обойди.
Я уехала на такси, предупредив Кирилла и Мию, что больше не намерена здесь находиться. Они поняли меня без лишних объяснений, похоже, правда читалась в моих глазах. Надеюсь, они не были серыми.
Отчаянно нуждаюсь в одиночестве, поэтому еду не к другу, а в отель, чтобы переночевать там и напиться до беспамятства.
Я думала, что мне становится лучше.
Да, так и было.
Но сегодня в 00:41 ночи я лежала в кровати и пыталась понять, что, черт возьми, со мной не так и почему ты решил так поступить со мной?
«Душа сгорает от огня,
А руки жмут запястья.
Он выбирает не меня,
А я — желаю счастья» — А.