Глава 26
«Обнимаешь меня, стоя на носках, очень нежная, жутко смелая. Я держу тебя крепко в уютных руках, образуя единое целое». — Д.
Дамир.
Я проснулся от назойливого будильника, который трезвонил мне уродской мелодией прямо в ухо. Последние дни выдались сложными. Из меня словно выкачивают все силы и энергию, я не способен управлять собственным настроением — сижу и жду следующего выкидона моего организма.
Адель тоже выглядит слегка напряженной, наверняка чувствует меня, оттого не может полноценно расслабиться.
Потерпи, счастье, скоро все наладится.
Спускаюсь на кухню и ставлю на плиту сковородку, чтобы пожарить себе что-нибудь сытное и быстрое на завтрак. Вариантов не так много, поэтому яичный белок тут же растекается по посуде, в секунду превращаясь из прозрачного в белый. Моя девочка вкусно готовит, я бы так хотел кушать ее еду каждый день на все приемы пищи. Когда-нибудь это точно случится, обещаю самому себе, мы пройдем все трудности и будем счастливо наслаждаться совместной жизнью.
Беру баночку с таблетками и наскоро запиваю их тем же кофе, что пил минуту назад, ставлю посуду в посудомойку и вновь ухожу на второй этаж, чтобы переодеться. Сегодня много дел, поэтому я должен морально и физически взбодриться и настроиться на него. Хватаю простые черные спортивные штаны, натягиваю их, перевешиваю через оголенный торс небольшое полотенце и иду в спортивный зал.
Тренировку прерывает звонок на мобильный, я бросаю гантели и вытираю мокрый лоб тканью. На экране высвечивается имя "София", отчего я слегка нервничаю и хмурюсь. Отключаю телефон и кидаю ее номер в черный список, продолжая занятие.
Контрастный душ, бритье перед зеркалом, прогулка с Альфом — и вот, я, наконец, сижу в машине, подъезжая к дому Адель.
— Привет, — тихо говорит она, приземляясь на соседнее сиденье. Не смотрит на меня, пряча взгляд в ногах.
— Адель? Что такое, девочка, посмотри на меня, — более серьезно говорю я, а девушка смотрит на меня синими, как ночное небо после шторма, глазами. — Скажи, что у тебя месячные или ты ударилась, прошу, — умоляю я, надеясь, что оттенок радужек сменился из-за физической боли.
— С мамой вчера поругалась, она на деньги мои рассчитывала с зарплаты, даже ухаживала вечером, — болезненно рассказывает девушка, а у меня сердце из-за нее сжимается. Она боится открывать тему родителей после того, как узнала о моем детстве, но разве можно прятать свою боль и обиду где-то внутри из-за тех, кого уже нет в живых? Я знаю, это может показаться чересчур грубо, но это моя история, и я знаю, что говорю. Моих родителей уже не вернуть, а вот поставить бедную девочку на ноги перед сумасшедшей мамашей еще можно.
— Давай сегодня у меня останешься на ночь, м? Что скажешь? — предложил я, поскольку не хотел включать психолога и говорить что-то нудное по типу: "Не расстраивайся, она такая, и это не исправить, все будет хорошо". Это не помогает, я ведь знаю, зато отвлечь ее от проблем я могу.
— Да, давай, спасибо тебе, — смущенно и тихо ответила она. Я прижал хрупкое тело к своему и успокаивающе гладил по спине, вселяя уверенность и поддержку без слов. За это время я успел изучить и понять все тонкости подхода к Адель Канаевой. Ей не важны слова, ей важны поступки. Девушка не примет тебя в свое сердце, если ты будешь писать для нее стихи или толкать красивые речи под окном. Ей нужны подвиги настоящих принцев.
Мы приехали к школе, чтобы договориться по поводу учебы. Я планирую провести в кабинете директора не более пяти минут, иначе сделка будет расторгнута. Я и мой отец заключили договор о спонсорстве данного учебного заведения. Если они не примут мои условия — я не приму их. Все просто.
— Добрый день, господин Финаев, как учеба? — подскочил седой мужчина с кресла, тут же сменив тон на более ласковый. Я прекрасно слышал, как он минуту назад разговаривал со своим секретарем.
— Учеба прекрасная, если бы не такая нагрузка на выпускной класс, — я пожал ему руку и уселся в кресло напротив.
— Понимаю, понимаю, мы обязательно передадим учителям...
— Ходить далеко не надо, разговор именно к вам, — оборвал я его, а тот сразу же замешкался и, уверяю, начал повторять все заготовленные слова лести.
— Что-то не так?
— Я и Адель Канаева закончим одиннадцатый класс на заочном обучении.
— Но, господин Финаев, такое просто невозможно...
— Я два раза не повторяю, это понятно?! — рявкнул я, чтобы слегка напугать мужчину своим напором. — Доставай бумаги, мы подпишем и уйдем, — все так же грубо говорил я, мысленно успокаиваясь, что девушка не зашла в кабинет со мной, иначе испугалась бы гнева.
— Вот, — дрожащими руками протянул он листок, а я пригласил Адель к нам, чтобы оставить загогулины и уйти.
— Предупредить весь преподавательский состав и тщательно скрыть от Министерства образования, вопросы? — он нервно мотнул головой и пожелал хорошего дня. Мы вышли из помещения, и я взглянул на наручные часы. — Штрафные семь секунд, — недовольно произнес я, а Адель непонимающе выжидала объяснений. — Я провел там пять минут, семь секунд, шесть миллисекунд.
— Дамир, — засмеялась Адель, притягивая меня к себе и нежно целуя. Я ухватил ее лицо ладонями и закрыл от наслаждения глаза. С ней так хорошо и спокойно, я не хочу думать о том, что будет завтра, поскольку мне хорошо здесь и сейчас. Не хочу ее терять. Мы разъединили губы и одновременно повернули головы на табличку "Кабинет директора", а после беззаботно засмеялись, переплетая пальцы.
Редко вы можете встретить такого чуткого человека, как Адель. Она волшебная, какая-то неземная. Ее карамельные волосы, волшебные радужки, ямочки и белоснежная улыбка. Я не хочу думать о том, что могу остаться без нее и полюбить другую. Мне никто не нужен, кроме нее. Так же, как и ей — кроме меня. Лишь мне подходит ее вредный характер, ее нежные губы и ее безумные идеи.
— А давай мы посмотрим какой-нибудь сериал? Весь день будем просто лежать в кровати и смотреть все серии подряд. Купим суши и разные сладости. А еще шампанское, — она встала на носочки, чтобы прижаться к моему лицу ближе. — Не пойдем на работу, только ты и я, — девушка поняла, что я сомневаюсь в ответе, поэтому сделала милейший умоляющий взгляд, сложив руки на груди.
— Нет, милая, работы много, мы не можем...
— Ну, Дамир, — изогнула брови она.
— Нет, нет, Адель, ты не купишь меня своими глазками, — я продолжал отмахиваться.
— Дамир.
— Адель...
— Дамир.
— Я включаю? — счастливо говорила девушка, умещаясь у меня под боком. На столике перед диваном куча снеков, суши, бокалы с безалкогольным шампанским и ягоды.
— Не могу поверить, что я согласился на это, — вздохнул я и поцеловал Адель в макушку.
Мы посмотрели весь первый сезон какого-то популярного, по словам девушки, сериала, целовались время от времени и чокались бокалами. Встать с дивана и заняться делами мне все-таки пришлось, потому что их было действительно много. Я отвез Адель в офис, а сам уехал к Елене обговаривать все детали предстоящей терапии.
Я основательно занялся делом о психологе девушки, который не то чтобы плохо, а просто отвратительно справлялся со своей должностью все эти годы. Пришлось немного выпытать информацию у самой Адель, сводя все к простому интересу, но оставить это таким, какое оно есть сейчас, я не мог. Мне важно, чтобы моя девочка чувствовала свободу от своих нагнетающих мыслей. Мы знакомы уже больше месяца, поэтому я стал запоминать различные черты, присущие девушке.
Во-первых, она постоянно извиняется. Помню, что меня это даже раздражало в начале нашего общения. Вечное "Прости", "Я не хотела", "Извини". К этой проблеме приписывается следующая: Адель винит абсолютно во всем себя. Я придерживаюсь довольно разумной, как мне кажется, позиции на этот счет. В любом конфликте, недопонимании, ссоре виноваты все участники. Не может быть, что ошибку совершил лишь один, поэтому второй легко попрощался с ним. Да, бывают исключения, я соглашусь. Измена, к примеру. Но не в таких ситуациях, в которых была Адель.
Во-вторых, девушка словно привыкла "зарабатывать" любовь. Она много раз рассказывала мне подробности о своем детстве. Она осталась без отцовской любви, а мать, вместо поддержки, морила ее холодом все двенадцать лет. Я понял это, когда Адель начинала просто рассказывать мне свои воспоминания из детства. Пока она еду не приготовит — похвалы не услышит. Пока весь дом не уберет — мать ее не обнимет. Пока с братом уроки не сделает — "я люблю тебя" может даже не ждать. Разве так можно поступать со своей родной дочерью? Никогда этого не пойму. А еще я совершенно не знаю, как помочь моей девочке. Да, я все это замечаю и понимаю, но просто не знаю, как быть дальше.
— Здравствуйте, — я открыл калитку и зашел в сад. Мне нравится у Елены, здесь красиво, спокойно и тихо. Женщина живет с мужем, у них есть небольшой участок, где она уже обустроила себе огород и клумбы с цветами. Сам домик двухэтажный, красивого голубого цвета с белыми элементами. Помню, как только раскручивал компанию в семнадцать лет, а Елена как раз собиралась уехать куда-нибудь загород после свадьбы дочери. Я создал этот проект, он стал одним из первых, но я очень им горжусь.
— Дамир, мальчик мой, здравствуй, — с улыбкой ответила мне хозяйка дома, выключая шланг с водой. Снова занимается цветами. — Чай?
— Конечно, — я широко улыбнулся в ответ и зашел в дом следом за ней. Все выглядит уютно после обустройства интерьера женщиной. Пастельные тона, слегка потертая мебель и много комнатных растений.
— Посмотрела все, что касается девочки, на неделе. Можем начать терапию, я поняла все тонкости работы, — сказала Елена, наливая мне в небольшую чашку горячий напиток.
— Отлично, до Нового года справитесь? Хотел ее на праздники свозить куда-нибудь.
— Дамир, — прошептала женщина, я заметил влагу в уголках ее глаз и запереживал. — Мальчик мой, ее мучили двенадцать лет...
Я моментально изменился в лице.
— Мучили?
— Ее психолог был подставным, я уже проверила абсолютно по всем контактам. Нет никого Вила, Дамир. Ее мать дала наставления и четкое задание, что и в каком возрасте девочке нужно внушать. Она ведь в пять лет к нему пошла впервые? В восемнадцать закончила. Это большой промежуток времени для человека, чтобы привыкнуть к установленным рамкам и правилам. С этим обманом она пережила совсем детский возраст, потом половое созревание, социализацию, вплоть до совершеннолетия. На проработку всех травм может уйти то же время, что и на их создание, а может и больше. Легко сломать, Дамир, а вот починить уже очень трудно.
— Но... я только несколько проблем выявил, разве их настолько много, как вы говорите? — голос предательски дрогнул. Во мне боролись такие неоднозначные и противоречивые чувства: гнев на ее мать, на психолога, жалость к Адель, желание помочь и защитить.
— Я сейчас объясню. В основном это все проблемы холодных родителей, которые запускались, а не прорабатывались из-за ее фальшивой терапии. Адель ожидает похвал и подтверждения своей ценности. Несмотря на свои достижения, она ищет внешнее подтверждение, что кто-нибудь отметит ее усилия и повысит самооценку. Постоянное ожидание похвалы со стороны друзей, коллег и партнеров. Без нее она может чувствовать себя неполноценной и бесполезной. Может, ты это замечал, но такие девушки стремятся быть идеальными и хорошими для всех.
— Я замечал, да. Но я думал, что это выходит само собой. Всеми обожаемая и любимая.
— Само собой, она ничего для этого особо не делает, но подсознание все равно ожидает. Чтобы получить то самое одобрение, дочери холодных родителей часто стремятся к идеалу. Это создает огромный стресс и давление, поскольку они всегда находятся в поиске одобрения окружающих. Это может привести к выгоранию, ведь она забывает о собственных желаниях и стремлениях.
— Верно, она запуталась в своем будущем, так как мать внушала ей обязательную учебу в медицинском.
— А с друзьями у нее как? — спросила Елена, пододвигая ко мне тарелку с пирогом.
— Одна подруга, хорошая вроде, — она говорила, что Лина — единственная. Но я не стал так громко это афишировать. Если назвал лишь одну, значит, лишних вопросов задавать не нужно.
— Боится быть отвергнутой, — печально вздохнула женщина, а я выжидал объяснений. — Страх перед отказом и отвержением. Он может быть настолько сильным, что девочка часто избегает новых близких знакомств и романтических отношений, чтобы не подвергать себя потенциальной боли и унижению.
— Я действительно у нее первый...
Все меньше мне хотелось слушать женщину и искать совпадения.
— И еще подавление своих эмоций.
— Это точно нет, она самый солнечный человек, которого я видел, — отмахивался я, пока не услышал ее следующие слова.
— Из-за пережитой в детстве боли, связанной с недостаточной эмоциональной поддержкой, маскируя свои чувства улыбкой, она может часто угнетать свои эмоции. Боится проявить уязвимость и защищает искренние чувства от большинства людей, — я слегка напрягся после нашего диалога, обдумывая все, что сказала Елена, но женщина накрыла своей ладонью мою и успокаивающе поглаживала ее большим пальцем. — Дамир, я здесь, чтобы помочь ей. Ты захотел узнать исходную позицию — я рассказала. Не переживай так, все наладится, я обещаю.
— Спасибо вам, задумался просто, неожиданно так, — я поджал губы и отнес пустую чашку в раковину.
— Ты сам как, родной? — спросила женщина уже у моей машины.
— Трудно, — я усмехнулся и принял теплые объятия Елены.
— Потерпи немного, ты умница, — тихо сказала она, потрепала мои волосы и вручила красивый букет из кустовых и... еще каких-то цветов из ее огорода, в которых я ничего не смыслю. — Подари Адель.