Глава 27
«Мы нашли друг друга: мой вредный характер и его железное терпение». — А.
Я закончила план первого этажа и зашла в кабинет Дамира. Он где-то разъезжал весь день, поэтому заканчивает свою работу поздно вечером, а мне приходится ждать, поскольку сегодня ночую у него дома.
— Милый, ты долго? — подошла ближе к его столу и присела на краешек.
— Адель, ты хочешь плакать? — резко спросил парень и загнал меня в ступор.
— Я? Нет. Ну, сейчас не хочу. А к чему это?
— Если ты хочешь плакать, то можешь зареветь прямо сейчас, — Дамир встал с кресла и подошел ко мне, заправляя волосы за уши.
— Я домой хочу, — устало улыбнулась я и положила голову на мужскую грудь.
— А плакать? — не унимался он.
— А плакать не хочу.
Мы снова едем к нему, заезжая по пути в магазин за необходимыми продуктами, ведь я собираюсь приготовить что-нибудь на ужин.
Пока что мне довольно трудно без психолога, поскольку я привыкла обращаться за помощью на приемах, если чего-то не понимаю. Мама устроила действительно постыдный концерт у нас дома, отчего желания возвращаться туда становится все меньше и меньше. Вчера ночью мне не удалось нормально поспать, потому что голоса в моей голове не унимались и подкидывали все новые и новые темы для размышлений. В конечном итоге меня до сих пор не покидает мысль о полноценном переезде из родного дома в собственное жилье. Я знаю, что на данный момент моих финансов не хватает, но если я поставлю себе эту цель и начну усерднее работать, то куплю себе недвижимость и выдохну полной грудью. Единственное, что меня останавливает — Димид, поскольку мальчик является моим младшим братом, я не могу просто взять и забыть о его существовании. Забрать его с собой я тоже не могу, как минимум я не готова стать для него второй мамой. У него есть мать, и он должен свыкнуться с реальностью. Димид уже вырос довольно самостоятельным из-за вечного отсутствия взрослых, а без меня так вообще преисполнится и вырастет достойным человеком. Мама, если быть откровенной, не так строга и категорична к нему, как ко мне. Все еще сомневаюсь в нашем родстве по отцовской крови, поэтому не делаю поспешных выводов, но более лояльное отношение к сыну со стороны женщины я вижу отчетливо вот уже лет пять. Может быть, она набралась опыта с первым ребенком, что тоже не исключено, а может, просто полюбила его сильнее. Меня уже, кажется, ничего, связанное с ней, не трогает. Иммунитет на эгоистичных личностей.
Мужчина погулял с псом и вернулся в дом, усаживая меня на столешницу и жадно целуя в губы. Я первая разъединила жаркий поцелуй и посмотрела ему в глаза, еле заметно мотая головой в знак протеста. Не сегодня и не сейчас. У меня столько мыслей в голове от последних событий, что я немного теряюсь. Хочу, чтобы наша первая близость прошла аккуратно, нежно и нерасторопно.
В итоге обиженный Финаев уселся за диван с ноутбуком в руках и принялся за работу, то и дело задерживая взгляд на моей фигуре по минуте, а может, и больше. Я все прекрасно вижу в зеркальном отражении. Придурок.
На ужин сегодня пицца собственного приготовления. Дамир сказал, что очень ее хочет, а я записала заказ на листочек возле холодильника и принялась доставать все необходимые продукты. Мы поужинали, посмотрели какое-то бессмысленное шоу по телевизору и приняли душ. По отдельности. Финаев расстроился еще больше, но хрипло прошептал мне на ухо, когда прижимался ко мне в кровати.
— Драгоценная моя, это все шутки. Я никогда не причиню тебе вред в интимном плане, не буду насильно укладывать под себя и быть грубым. Все только после твоего осознанного и добровольного согласия, а также в том темпе, который комфортен тебе. Ты поняла меня?
Обожаю этот повелительный тон в конце каждого предложения, даже если оно наполнено нежностями и любовью.
— Поняла, — смущенно прошептала я в ответ и почувствовала аккуратный поцелуй на обнаженном плече.
Я проснулась от мелодии будильника и долго ворочалась из стороны в сторону, пряча глаза от ярких солнечных лучей. Протянула руку на половину мужчины и почувствовала резкий холод от давно пустеющей постели. Тут же распахнула глаза и привстала на локтях, удостоверяясь в отсутствии мужчины рядом.
— Доброе утро, проснулась уже? — в комнату зашел Дамир с деревянным подносом на ножках. На нем было что-то горячее, и невероятно вкусно пахло. — Завтрак в постель нашей принцессе.
— Дамир, — протянула я и засмеялась, располагаясь сидя на кровати. — Это синнабоны?! — глаза засияли и наполнились жизнью, я удивленно уставилась на парня.
— Я узнал у некоторых личностей, что ты их просто обожаешь, поэтому не смог не заказать. Дашь кусочек? — Дамир присел рядом и широко улыбнулся. Я отрезала кусочек сладости и протянула вилку парню. Выражение его лица стало удивленным и одобряющим, поэтому я взяла клубнику и продолжала кормить его с ложечки.
— Вкусно? — все-таки решила узнать я.
— Вкусно, — усмехнулся Финаев и испачкал кончик моего носа соком от черешни. — Я отъеду на часик, а потом вернусь. Займешься чем-нибудь?
— Да, конечно, — закивала я и встала с кровати, чтобы проводить Дамира в прихожей. Входная дверь захлопнулась после жадного поцелуя в губы. Утренний поцелуй со вкусом корицы и сладких ягод. Мечта.
Я сходила в душ и умылась, доела завтрак и прибралась на кухне после вчерашней готовки. Уборка затянулась, а шоу на телевизоре добавляло интереса, поэтому я решила немного навести порядок в доме. В кладовой нашла пылесос и протерла все поверхности от пыли. Управилась ровно за час и устало завалилась на диван.
Настроение было хорошим, словно должно произойти что-то, что меня обрадует. Я вкусно покушала, посмотрела смешное шоу и выполнила работу по дому. Дамир придет и станет на процент счастливее, разве что-то может пойти не так?
Не успев выдохнуть, я вскочила, поскольку услышала ключи в замочной скважине. Мужчина вернулся с букетом белых роз. Он и так принес вчера красивые цветы, а тут еще один.
— Спасибо, — я отблагодарила парня поцелуем и принялась наливать холодную воду в новую вазу. — Я тут убралась, пока тебя не было. Почисти пылесос потом, хорошо?
— Убиралась? — удивленно переспросил Дамир, подходя к тумбе под телевизором и проводя там ладонью для проверки. — Умница, спасибо тебе, — задумчиво поблагодарил он и замер. — А где кулон?
— Кулон? Какой кулон? — непонимающе ответила я, все еще держа в руках роскошный букет.
— Здесь лежал кулон. Куда ты его дела? — в словах читалась агрессия, которая вот-вот выльется на меня огромной лавиной.
— Дамир, я не понимаю...
— Где, блять, кулон?! Я спросил несколько раз! Отвечай! — басом крикнул он, оборачиваясь на мое застывшее тело.
— Я... я не знаю. Я его не трогала, — тихо сказала я абсолютную правду.
— Врешь. Он лежал здесь, — разгневанно утверждал мужчина.
— Нет же...
— Уходи.
Пять букв, а удар кинжалом прямо в грудь. Я приоткрыла рот в бессилии и почувствовала ком обиды в горле, а также застывшую в уголках глаз влагу.
— Дамир... Если ты это сейчас серьезно... — разбито произнесла я.
— Убирайся. Уйди, иначе я, блять, причиню тебе вред! — закричал Финаев, указывая на дверь.
— Придурок! — бросила я, швырнув букет ему под ноги, схватила сумку и выбежала из дома. В саду меня встретил работник Финаева. Он заметил мое раздражение и осторожно спросил:
— Госпожа...
— Ключи, — коротко сказала я, протягивая руку.
— Но...
— Ключи от машины! — повысила я голос, и через мгновение получила их.
Я гнала по дороге до своего дома, открыв все окна, спрятав заплаканные глаза за солнцезащитными очками. Заехала в пустую квартиру, за десять минут привела себя в порядок и доехала несколько метров до офиса, чтобы оставить машину Финаева на парковке.
Буквально залетела в офис, бросая ключи от автомобиля новой помощнице Дамира, женщине лет тридцати пяти, и поднялась по лестнице на второй этаж.
— Проекты. Мне на стол, сейчас же, — скомандовала я растерянному Кириллу и продолжала стремительно стучать каблуками по плитке.
— Какие именно? — непонимающе уставился на папки друг. Я, наконец, сев в кресло, вырвала у него из рук бумаги:
— Все.
— Случилось что-то? — запереживал Кирилл, усаживаясь на кресло напротив.
— Финаев случился. Вот что, — нервно ответила я, продолжая перебирать планы и чертежи.
— Адель, — ласково сказал друг, аккуратно забирая у меня из рук все бумаги. — Успокойся. Вдох-выдох. А теперь еще раз. Что случилось?
— Мы поссорились, — жалостно выдохнула я, роняя голову на ладони.
— Послушай меня, — Кирилл уговаривал меня поднять на него свой взгляд, но задержал внимание на радужках слишком много времени. — Действительно хамелеоны... — шокировано произнес он, разглядывая мои глаза.
— Кирилл, я не хочу ничего слышать, дай мне побыть одной, — отнекивалась я, вставая с кресла.
— Нет, нельзя проживать все в одиночку, пойми. Я твой друг, я хочу помочь, — продолжал умолять парень, вновь усаживая меня на место. — Вам обоим нужно остынуть. Поговорите вечером, разберитесь на свежую голову. Вы не пересечетесь в офисе, это я тебе обещаю, — заверил он, поглаживая по спине.
— Он был так груб... — вздохнула я, потирая лоб от усталости.
— Это он, ничего не поделаешь. Но ваш союз — это что-то невероятное, поверь, я даже со стороны вижу. Вы созданы друг для друга, дополняете друг друга и дарите счастье. Не отказывайтесь от любви так легко, не бывает в отношениях все идеально. Это не отношения, значит.
После разговора с Кириллом я немного успокоилась, продолжила работать, но уже без прежнего пыла. Время близилось к обеду, поэтому я дала себе некоторое время на отдых. Дамир, кстати говоря, до сих пор в офисе не появился.
Работаю я в общей зоне за отдельным столом, мне выделено личное пространство как главному дизайнеру, но стены и тут прозрачные — я все вижу.
Решив дойти до зоны отдыха и сделать себе кофе, я отложила чертежи и положила ручку. Чайник был уже горячим, похоже, кто-то недавно приходил, поэтому я молча заваривала бодрящий напиток, как вдруг услышала у входа здания раздраженный крик.
— Диана! — Финаев басом звал свою помощницу.
— Да, Дамир Станиславович, — пролепетала девушка, тут же оказываясь возле босса.
— Ключи от моей машины, — строго сказал он, а я, полуулыбаясь, поджала губы и прошмыгнула за его спиной на свое рабочее место.
— Ты приехала на его машине?! — удивленно подскочил ко мне Кирилл, пряча улыбку в кулак. Я многозначительно хмыкнула и села за стол.
Дамир был весь день нервный, срывался на всех и рвал их работы, заставляя переделывать. Строгий босс снова в деле? Я закончила около восьми, передала через Диану все папки начальнику, чтобы не видеть его, и собралась домой.
— Адель! — крикнул с порога Димид, когда увидел меня в прихожей. Я улыбнулась и притянула брата в крепкие объятия.
— Мама дома? — негромко спросила я у него, но ответ последовал в нескольких метрах дальше.
— Дома, — сказала женщина, недовольно выставив руки по бокам. Я, не желая больше с ней разговаривать, собралась пройти мимо, но она опередила меня и остановила за локоть. — Поговорим?
— Поговорим, — с вызовом ответила я, предвкушая наш «разговор» на повышенных тонах. — Иди в комнате посмотри телевизор, я скоро приду, — сказала я брату, потрепав его за волосы, и, не теряя времени, задала вопрос в лоб. — Димид от другого мужчины?
Мама изменилась в лице, явно не ожидая подобного от меня, но заметно занервничала.
— С чего ты это...
— Да или нет? Давай без этих твоих театральных лиц, хорошо?
— От другого, — несколько слов, но сердце горит от боли и несправедливости. Я ожидала услышать это, но не думала, что будет так сложно осознать в реальности. — Раз ты затеяла этот разговор, я тебе все скажу, моя дорогая дочь. Я никогда не любила твоего отца, зато он души во мне не чаял. Бегал с девятого класса, добиваясь женщины мечты. И добился. Я вышла за него и родила тебя. Подумала, что жизнь наладилась. Но нет. Я просто уговаривала себя полюбить ребенка от нелюбимого мужчины. Поначалу у меня даже выходило, но со временем ты росла и все больше раздражала. Ночью не спишь, днем не спишь, вечно орешь. Когда тебе было четыре, я встретила Вила.
— Подожди... Вила? Господина Вила? Моего психолога? — разбито прошептала я, вытирая тыльной стороной ладони горячую слезу.
— Не психолог это был, а мой любовник. Это он предложил идею с терапией, а я согласилась.
— Согласилась убивать своего ребенка изнутри?
— Замолчи, — рявкнула мать, шмыгая от подступавшей влаги. — Да, я изменяла твоему отцу с ним весь год перед разводом. Димид — это его сын, а не того идиота. Ты никогда не задумывалась, почему я люблю его больше, чем тебя? Да потому что желанный ребенок от желанного мужчины, а не бездарь и его отродье.
— Так отдала бы меня моему отцу и избавилась бы от страданий, — я уже не сдерживала эмоций и бесшумно ревела, содрогаясь изнутри от жестокости этой женщины. Я никогда не смогу назвать её матерью после этого.
— Да, только твой папаша сдох! — истерично крикнула она, а я замерла в неверии. — Пять лет назад, я тогда как раз об этом думала. Ты еще пубертатный период проживала тогда, такая дотошная была. Звоню, а мне друг его отвечает. Умер он от рака, на похороны нас звали. Я поехала, а тебя не взяла.
— Ты не взяла меня на похороны папы?! — в истерике кричала я, хватаясь рукой за лоб. — Почему?
— Ты ведь всегда думала, что он плохой человек. Что он мне с другой женщиной изменил, да?! Нет, он опеку над тобой выиграть хотел, но я не позволяла. Сдался и уехал, когда ему суд пригрозил уже, — безжалостно выливает на меня весь этот ужас женщина.
— Ты монстр, — прошептала я в слезах. Сзади послышались шаги, и входную дверь с силой открывает Дамир, без размышлений пряча меня за своей спиной.
— На метр влево! Живо! — кричит он на мать, а та в страхе подчиняется и отходит с пути. — Собирай все необходимые вещи. Живешь у меня теперь, — командует он, нежно целуя меня в висок. Я судорожно киваю и иду в комнату, краем уха слышу, как Дамир заходит в комнату к брату и говорит ему похвальное: «Молодец, что позвонил. Поедешь с нами ко мне на ночь?»
Димид соглашается, явно испугавшись наших истерик с мамой, и открывает рюкзак, чтобы положить туда пижаму, щетку и пару вещей.
Мы сидим в машине, охлаждаясь под кондиционером, а я пытаюсь выровнять дыхание. Финаев оборачивается на брата, многозначительно смотрит на него и, убедившись, что он надел наушники, целует меня в левый висок много раз, обнимая за плечи.
— Извини меня за сегодняшнее, я так зол был, когда увидел, что колье пропало. Я не хотел, правда, я постараюсь, чтобы этого больше не случилось. Ты мне веришь? — нежно шепчет в волосы. Я поднимаю заплаканный взгляд на мужчину и вижу его раскаяние в глазах. — Это кулон моей матери. Помнишь, ты нашла его в подлокотнике в начале знакомства? Он очень важен для меня, я не хочу терять с ней последнюю связь, пойми.
Только мужчина произносит последние слова, намекая на уход его мамы из жизни, как я вспоминаю о том, что мой мозг до сих пор отрицает.
Смерть папы.
Я нахожу онемевшими пальцами подвеску со звездочкой от него и начинаю плакать мужчине в плечо, сжимая ткань.