Глава 13
"Мое сердце привязано к твоему, разве ты не видишь?" — А.
— А потом мы просидели несколько часов на крыше, свесив ноги и наблюдая за падающими звездами, — задорно рассказывал Арам об их приключениях в детстве. Так здорово быть беззаботным мальчишкой. Бегаешь по крышам, сидишь на заброшках или играешь огромной компанией в прятки по всему городу до самой темноты. И тебе все прощает юность. Отец гордится, ведь подобные шалости и определяют мужчину, а мама, хотя и ругает, все также тепло ждет тебя с ужином дома.
«—Встретила сегодня тетю Аглаю, помнишь? — кричала мама из своей спальни, пока я сидела на пуфике в прихожей и покорно ждала её поручений. Сегодня суббота, мама ходила гулять с подружками, поэтому мне пришлось ехать к психологу одной на автобусе. Димид с утра играет в футбол с мальчиками во дворе, а я убиралась дома, поменяла воду в вазах и подрезала стебли букетов, что наполняли нашу квартиру после 8 марта.
Я не получила подарка.
Я разбила свою копилку и купила на все свои деньги маме духи. Она всегда ассоциировалась у меня с чем-то сладким, поэтому я попросила продавца посоветовать мне что-то с вишней. Девушка была прекрасной! С таким умилением протягивала мне флаконы, что у меня разбегались глаза, и я не знала, что выбрать.
Денег на цветы не хватило, а рвать мне совсем не хотелось. Поэтому я быстро смастерила что-то отдаленно похожее на розы из салфеток. Все красиво завязала бантиком и ждала маму с работы. Димид нарисовал нелепую открытку, но мама сияла от счастья, когда он протянул её ей. Я, затаив дыхание, протянула пакетик с парфюмом и ожидала её реакции, прижав ладошки к губам. Напоминает кота в сапогах с огромными блестящими глазами.
— Ой, я такие запахи не люблю, чересчур, — она неловко улыбнулась, все-таки забрала мой искусственный букет и, всунув мне флакон в онемевшие руки, ушла с братом на кухню разрезать торт и ставить чайник.
Ком в горле отбивал весь аппетит, поэтому я благополучно пропустила как чаепитие, так и ужин. Весь вечер я старательно, высунув язык, пыталась обратно запаковать неудачную покупку, но вышло не очень. Я все же решила испытать судьбу и вернулась в магазин, чтобы обменять мой аромат на другой.
— Но, зайчик, я не могу вернуть тебе деньги за уже использованный флакон, — та самая девушка присела на корточки и взяла мои ладони в свои, слегка поглаживая, — А что именно не так? Бракованный?
— Нет, маме не понравился запах, — ответила я с осуждением. Но осуждала я далеко не мать... Саму себя. За то, что не знаю её предпочтений и вкусов.
— Прости, малышка, я не смогу тебе помочь, — с неподдельным сожалением сказала девушка, сводя брови в печальной гримасе.
— Тогда вот, это вам, возьмите, — я протянула коробочку и ушла, звеня колокольчиками над дверью.
Дома меня ждал Димид с кусочком торта, который он приберег специально для меня, и двумя пирожными с клубникой, который я просто обожала. Мы сидели на полу у моей кровати и уплетали сладости: несмотря на мою безграничную любовь к клубнике, я не смогла не поделиться с братом одним из пирожных.
Значит, я не заслужила подарка на праздник. Если бы все сделала правильно, то и сама бы подучила что-то приятное.
— Тетя Аглая? Ах, да. Помню, у нее еще дочь Марта, — безэмоционально отвечала я, ожидая очередной критики в мою сторону.
— Да, так вот у нее Марта брата в сад утром водит, а потом сама в школу едет. Почему мы с вами так до сих пор не делаем? — мы учились в разных школах по неизвестным обстоятельствам, но суть была в том, что они находились в противоположных концах района с разницей в 30 минут на автобусе.
— Марте по пути, насколько я знаю..., — я не имела своего мнения дома. Зря только начинаю эту ссору...
Я так устала..»
— Вы загадывали желание? — отвлеклась от воспоминаний я, настраиваясь на диалог с Арамом. Тот странно задумался и долго не отвечал.
— Да, вряд ли они уже когда-то исполнятся, ведь времена меняются, как и люди, — с легкой грустью все же произнес он. — Я загадал девчонку. Влюбился по уши еще в восьмом классе, но она отшивала меня вечно. Уже не знаю, где она сейчас, но из головы не вылетает. Так и останусь ей верен до конца своих дней.
— А другие? Знаешь, что загадали они? — мне стало так любопытно узнать о мечтах маленького Дамира. О чем он думал перед тем, как сломался?
— Кирилл сказал, что мечтает о славе, — он добро усмехнулся и посмотрел в мои глаза, долго разглядывая их, — О чем ты сейчас думаешь? — неожиданно спросил он, все так же наблюдая за моими зрачками.
— О нем, — скомкано произнесла я, не понимая, к чему клонит парень.
— Дамир загадал полететь на Луну.
Дверь резко распахивается и в кабинет залетает сразу два парня. Я отвлекаюсь от диалога и перепугано оборачиваюсь, наблюдая очередную картину, по которой плачет СМИ: Финаев закатал рукава рубашки, демонстрируя стальные мышцы, Кирилл стоял чуть позади, прожигая меня взглядом.
Да что, мать вашу, с ними не так?
— Адель, нам надо.., — он зажмурился и отвел голову в бок, собираясь с мыслями. Кирилл улыбнулся, глядя на третьего друга, а тот мимикой приказал ему молчать. Они встали сбоку от меня и парня, одинаково скрестив руки на груди, и с предельно важным видом наблюдали за ситуацией. — Поговорить.
— Что? — специально переспросила я, чтобы позлить парня. Он поводил челюстью, бросая на друзей короткий взгляд, и снова приковал его ко мне.
— Давай выйдем, — он наигранно поджал губы и взял меня за локоть, чтобы помочь встать с кресла, также повесил на предплечье мою рубашку и сумку.
— Нет, говори здесь, — я оставалась стоять на своем, повторив позу парней. Финаев начинал конкретно злиться, отчего сделал глубокий вдох, а затем — выдох.
— Я хочу поговорить с тобой. Наедине, — намекая на личную беседу, говорил парень. Я не желаю проводить с ним личные беседы.
— О чем ты хочешь поговорить со мной? — я часто и невинно заморгала, не сводя с него глаз.
— О нас, — чуть тише ответил мужчина, глазами приказывая мне следовать за ним. Никаких приказов, Финаев.
— Никаких «нас» нет. Если эта беседа не касается работы, то я, пожалуй, пойду, Господин Начальник, — я улыбнулась и потянулась за своими вещами, но парень легким движением подхватил меня одной рукой и перевесил через плечо, выходя из кабинета, наряду с моими ударами по лопатке я слышала смех Арама и Кирилла. Три идиота. Три безголовых Придурка. Он не один. Их три, мать вашу.
— Ты вообще ешь? Я младшую сестру в 12 лет одной рукой поднимал, — издевательски говорил Дамир, сжимая мой зад ладонью, что было, кстати говоря, совершенно необязательно.
— Идиот, отпусти меня на землю! А если нас увидят?! — продолжала отбиваться я, но это просто бессмысленно. Он лишь крепче припечатывал руку к моей ягодице, а во второй, как покорный слуга, нес мои вещи.
— Не дергайся, я могу уронить тебя.
— Убери оттуда руку, — пока что это волновало меня сильнее остального.
— Что, если не уберу? — нахально ответил Финаев, оставаясь непоколебимым. Я, не желая больше терпеть, чуть приподнялась и схватила его за волосы, сжимая на них ладонь, развернула голову на себя. Его лицо оказалось почти прижатым к моим ягодицам, но я предупреждающе стрельнула в него глазами: «Только попробуй перевести взгляд».
— Поставь меня.
Он вскинул брови, явно выжидая какой-то выгоды или гарантии.
— Я обещаю, что не уйду, — продолжила я, закатывая глаза. В ту же секунду я почувствовала пол под ногами и встала ровно перед мужским телом, сощуриваясь.
Один миг и..
Моя рука с размаху прилетает хлопком по щеке парня.
Его лицо остается в застывшем состоянии развернутое в сторону, а если приглядеться, можно заметить играющие желваки и темный взгляд. Какая прелесть. Признаемся, у кого тут краш на парней из дарк романов? Принимайте своего героя.
— Это благодарность за то, что ты половину пути не шла, а висела у меня на плече? — он развернул голову, сохраняя спокойствие.
— Нет. Просто захотела, — я пожала плечам и выжидала взрыва мужчины. Но он оставался непоколебим. Придурок.
За спиной что-то знакомо пикает, и мое тело, не успев я среагировать, прижимается к стене лифта. Мужчина обжигает горячим дыханием мои ключицы, медленно поднимаясь к мочке уха. Его слегка пухлые губы опускаются на шею, оставляя влажный след, а мое тело начинает предательски подрагивать от этих прикосновений. Совершенно незнакомое чувство накрывает меня с головой, и мы совсем забываемся. Дамир наощупь нажимает на самый высокий этаж и закрывает двери. Низ начинает ныть от пылающего дыхания мужчины на моих ключицах, требуя большего. Я вдыхаю воздух через нос, стараясь прийти в себя, но аромат парфюма еще больше уносит, и я слегка запрокидываю голову, зарываясь пальцами в локонах Дамира, пытаясь все остановить, но мозг будто играет против меня, поэтому я лишь слегка поддаюсь всем телом к парню, не в силах справиться с притяжением.
— Это месть, — шепотом выдыхаю я, пытаясь собрать слова в предложение, пока по моей шее гуляют влажные губы и язык Финаева. — За то, что я каждый день раздражаю тебя?
— Нет. Просто захотел, — в ответ шепчет он, возвращает мою голову за подбородок и водит большим пальцем по щеке, фотографируя взглядом мои глаза. Лифт плавно останавливается и издает привычный звук, когда мы, наконец, нехотя отходим друг от друга, выравнивая сбитое дыхание.
Парень берет меня за руку и ведет к источнику света, ведь помимо него на этаже было пусто и темно. Мы выходим на свежий воздух, прямо на крышу. Край был огражден прозрачным забором, а вся остальная территория была усажена различными растениями и цветами.
— Что это? — спросила я, подходя к кустовым розам и аккуратно рассматривая их нежно-розовые бутоны. Дамир оставался на своем месте и молча наблюдал за мной, о чем то размышляя.
— Ты похожа на мою маму, — неожиданно признался он, подходя ближе. Я непонимающе развернулась, а он снова поднял мое лицо, придерживая за подбородок. — Когда была хорошая погода, мы любили ездить гулять в город, мой папа души не чаял в своей жене и не мог жить без нее и секунды, поэтому постоянно целовал. Где бы мы ни были. Абсолютно всегда, словно она являлась его кислородом, без которого он не смог бы прожить. А мама постоянно смущалась, ведь при детях как-то не прилично. Краснела... — я еще сильнее смутилась своего алого положения и скрыла взгляд в плече парня, не показывая себя. — И прятала смущенное личико в шее папы.. — завороженно договорил Дамир.
— Ты хотел поговорить, я слушаю, — кажется, я старалась не дышать, внимательно слушая, что скажет парень.
— Ни одна девушка так меня не раздражала, — начал он. — Ни одна, сука, не была настолько истеричной и сумасшедшей. Они только и делают, что пытаются затащить меня под алтарь и пользоваться моими деньгами. Я начал ласкать твою гребаную светлую кожу, а ты пыталась отойти. Мы дышали, словно после бега, но твои глаза буквально кричали моим: «Не нужно», — он не басил, но был крайне зол. — Зачем ты появилась в моей жизни?! Скажи, зачем? Я так сильно ненавижу тебя за то, что ты рушишь мои стены своими невинными прикосновениями. Так сильно желаю, чтобы ты ушла навсегда. Но я не могу. Не могу без тебя. Делаю все, чтобы нас хоть что-то связывало!
Мое сердце привязано к твоему. Разве ты не видишь?
Я тихо выдохнула и взяла мужское запястье в свои ладони, пытаясь успокоить. Молчала. Слова здесь не нужны. Он должен научиться контролю над собой.
Ты хватаешься за единственный луч света в твоей жизни, ты хватаешься за эмоциями и ощущениям нужности, ты хватаешься за чем-то новым и неизвестным для тебя, хватаешься за чувствами, что заставляют почувствовать тебя живым. Ты хватаешься за меня, Дамир. И раз я все-таки являюсь твоим спутником, значит, свой долг я выполнить обязана.
Кричи и срывайся на меня — я согласна, если это поможет тебе, наконец, все осознать. Я научу тебя искренности и умению понимать людей. Дамир Финаев — не хладнокровный парень с угольками, вместо глаз. Он может испытывать чувства и не ранить окружающих.
Я твой судьбоносный человек. И я аккуратно выведу тебя на светлый путь. Я думала любовь другая. Но моя любовь будет тихой и незаметной, сердце продолжит болеть, но я все вытерплю, даже если ты выберешь не меня.
— Устроил тебя сюда, чтобы видеть чаще. Сердце кровью обливается, когда тебе Кирилл что-то милое говорит. Что это, Адель? — он трясет мое обмякшее тело за плечи, напрочь запутываясь в своих чувствах. Я продолжаю молчать и пристально смотреть в его глаза. Они кричат о том, чтобы я не называла это слово. Дамир не хочет любить. Это было очевидно.
— Ненависть.
Он замер, требуя объяснений, и я на ходу выдумала их.
— Ты настолько сильно ненавидишь меня, что питаешься этим чувством. Кирилл обращается со мной, как с родной сестрой, и ты злишься, оттого что он не разделяет эту ненависть с тобой. По-твоему все должны ненавидеть меня? — последние слова вырвались случайно. Я будто сломалась, они звучали тихо-тихо с покрытыми прозрачной пеленой глазами. Парень безмолвно прижал мое тело к своему, все также зарываясь носом в волосы.
— Ненормальная.
Мы тонем в противоречиях: прижаться друг к другу и научиться нормально жить или продолжать отталкивать, придумывая отговорки на ходу?
Он не хотел думать иначе. Принял тот факт, что ненавидит меня. Ком в горле не уходил, а только подталкивал соленую жидкость политься из моих глаз. Разве оттого что я выбрала данный путь самостоятельно, не должно было стать яснее? Все, что я чувствую в районе грудной клетки: щемящая боль, разрывающееся сердце и неприятный зуд, что отталкивается от ребер и движется в хаотичном порядке по всему телу.
— Как вы думаете, меня возможно полюбить? — голос звучал пусто. Так разговаривают люди, которые не видят конца. Вижу ли его я? Определенно нет. Впереди бесконечность: из темноты, грез и заборов. Конца нет ни счастливого, ни трагичного. Сплошная неопределенность.
— Если ты приложишь достаточно усилий для этого, то да. Мать хотела бы любить тебя, но ты ничего для этого не делаешь, а за что к тебе испытывать подобные чувства, если ты по своей сути "ничего". Пустота, — размеренно объяснял мне психолог. Он заметил, что сегодня я выгляжу подавленнее, нежели в другие дни, и поинтересовался моими внутренними переживаниями.
— А если... кто-то кроме мамы? — я подняла глаза на мужчину и замерла, он нахмурился и что-то быстро начеркал в своем блокноте.
— Исключено, — отрезал он, нервно мотая головой. — Хочешь сказать, кто-то появился?
Я еще долго молчала, отвернув голову в окно. Солнце скрылось, только я вышла из офиса, чтобы доехать до мистера Вила, и до сих пор не появилось. Хмуро было, как и в моих мыслях. Дамир готов полюбить меня?
— Как перестать думать о человеке, которому на тебя наплевать? — я оставила психолога без ответа на предыдущий вопрос, но, полагаю, он и сам все понял по протяженной паузе.
— Переключиться на кого-то другого. Ты не глупая девушка, Адель, должна сама понимать, — он развалился на кресле и начал объяснять. — Дома сложности, но ты стараешься все исправить. Ты не получаешь должной дозы любви, чтобы ощущать свою значимость. А тут какой-то парень, который увидел в тебе младшую сестру, бросается ухаживать за тобой просто инстинктивно. У него есть сестры?
— Да, ей пятнадцать или шестнадцать, — нелепо протараторила я, вникая в речь мистера Вила.
— Тем более. Парень просто привык помогать, если девушка, что младше его, в трудном положении. Да. Жалость. Но ничего не поделаешь, это жизнь. Ты любишь не его, а заботу, что он тебе дарит. Переключись и поймешь, что дело не в нем.
Я ехала домой в полном непонимании, но четком знании: я люблю его, а не заботу. Разве я желала касаться Кирилла, когда он узнавал о моих делах в полной заинтересованности? Неужели я мечтала о том, чтобы просыпаться с Арамом в одной постели и вместе принимать утренний душ, когда он искренне разговаривал со мной на отвлеченные темы? Я хотела, чтобы именно Кирилл или Арам оказались рядом, когда я очнулась после обморока возле школы? Нет. Я желала поцеловать Дамира, когда он кричал мне в лицо о том, что я сумасшедшая. Хотела прижиматься к его массивному телу, когда он бормотал что-то крайне обидное, пока шел впереди меня.
Я знаю этого парня меньше месяца, но заряд тока между нашими телами говорит намного больше, чем может сказать психолог.