Глава 12
"Ненавижу похвалу" — А.
Я сижу в мягком кресле, а рядом со мной, уперевшись локтем об стол, сидит Дамир. Он невесомо касается моей голой ноги и слегка поглаживает кожу большим пальцем. Я уже даже не пытаюсь бороться с необъяснимой тактильностью парня.
— Хорошо, практикантка значит, — задумчиво произносит мужчина перед нами. Он чем-то отдаленно похож на Финаева, я бы сказала, имеет общие черты, но я бы не утверждала, что они с сыном две капли воды. — Ну же, представьтесь, милая.
— Да, простите, Адель. Я Адель, — нервно ответила я, не зная, как правильно себя вести перед боссом. Это крупная и известная компания, устроиться сюда на работу удается лишь тем, кто действительно заслужил, а проходить практику — тем более. И зачем Финаев только сказал об этом? Потребуют документы с успеваемостью и прочей херней, а я еще аттестат за одиннадцатый класс не получила, какая мне практика.
— Станислав Финаев, можешь обращаться ко мне по любым вопросам, если такие возникнут, — он поднял руку в знак знакомства, и я медленно протянула свою, неловко пожимая. Я мельком посмотрела на Дамира, но тот оставался сидеть на своем месте, подложив ладонь под лоб и закатывая глаза. Что не так?
Но в секунду меня, наконец, осенило. То, как он представился... Это слегка не подходит для нашего статуса отношений. Дамир не сильно старше меня, поэтому мне позволительно обращаться к нему на "ты", но вот с его отцом...
— Да, Станислав Андреевич, огромное спасибо. Нам уже пора, — встал Дамир и обхватил мои плечи ладонями, уводя назад.
— Но я еще не закончил, — непонимающе сказал мужчина, разводя руки.
— Еще наболтаетесь, — Дамир театрально улыбнулся, поджав губы, и кивнул, покидая вместе со мной кабинет. И что это было?
— Зачем ты напридумывал про практику? А если потребуются документы? А они потребуются, точно говорю! Он же главный...
— Я главный, Адель, успокойся, — безэмоционально кинул парень и открыл передо мной дверь в другой кабинет, дожидаясь, когда я отойду от всей информации и, наконец, зайду. Но терпения у этого мужчины ровным счетом нет, поэтому он, не выдержав, аккуратно обхватил мою талию предплечьем и подтолкнул внутрь. Мы оказались, смею предположить, в его кабинете. Первый этаж, все сделано в стиле лофт, смешивая коричневые, черные и серые оттенки, довольно много растительности на стеллажах и столько же различных сертификатов и статуэток с архитектурных конкурсов, курсов и практик. Стена с дверью и соседняя были полностью прозрачные, наверняка для того, чтобы босс мог наблюдать за работой коллектива, а остальные две, что с окнами, были сделаны под дерево. Единственное, что зацепило мой взгляд — жалюзи. Я подняла брови и, отцепившись из хватки парня, прошла вперед к ним, разглядывая окно.
— Жалюзи? — с истерическим смешком переспросила я саму себя. Дамир даже не попытался ответить, просто молча наблюдал. Уверяю вас, он только что назвал меня в мыслях Ненормальной.
Я открыла их и увидела напротив собственное окно. Милота то какая!
— Что с ними не так? — парень скрестил руки на груди, подходя ко мне.
— Ты точно архитектор? — я сощурилась, до сих пор пытаясь усвоить этот факт. Финаев действительно обладатель гребаных жалюзи напротив моего дома. Все настолько связано? — Финаев, я начинаю сомневаться, что все эти дипломы и статуэтки твои.
— Я не люблю, когда во время работы солнце светит мне в глаза.
— Ты построил весь офис с прозрачными стенами и бесконечными окнами, обустроил все внутри в современном стиле, добавил кучу растений и закрыл любой солнечный свет. Гениально, я не буду забирать твои дипломы, уговорил, — я улыбнулась и подняла руки в жесте "сдаюсь", прошла вглубь кабинета и села на кресло, напротив главного. Уж поверьте, отличить его от простых было совсем не сложно. Дамир молчал с минуту, явно осмысливая мои слова. Естественно, я ведь оказалась права.
— Так, — произнес парень, протирая лицо руками и усаживаясь на свое место, — Работаем после уроков, до скольки тебе удобно?
— До восьми, думаю.
— Отлично, раз уж ты живешь рядом, разрешу тебе заходить домой после школы, чтобы переодеться или поесть, что тебе там еще нужно, — нахмурился Дамир, будто что-то вспомнил или неожиданно одумался.
— Спрашивай, — разрешила я, читая взгляд парня предельно хорошо.
— У тебя есть парень? Ты в отношениях? — он узнавал аккуратно, подбирая слова, сложилось впечатление, что он о чем-то знает или догадывается, а оттого боится сказать лишнего или надавить на больную точку.
— Нет, — я не стану вдаваться в подробности и рассказывать о моих отношениях с мужчинами, которых не было, а если и существовали, то единственные и печальные. Финаев понимающе кивнул и продолжил составлять перечень из обязательств.
— Я уже говорил, кажется, работать будешь моей помощницей, — он тяжело вздохнул, замечая мою поднятую бровь.
— Собачкой?
— Я бы так не сказал..
— Принеси-подай?
— Что-то вроде..
— Ни за что, Финаев. Нет. И не мечтай, — я собралась встать, но рука парня остановила меня и вынудила сесть обратно.
— Кем еще я должен был тебя устроить? У тебя нет образования, скажи спасибо, что не уборщицей, — он ожидал мою реакцию. Еще одна наша стабильность: я вспыхиваю, он — объясняет, я обдумываю — он ждет.
— Хорошо, ладно, — я несколько раз кивнула головой, — но ты каждый день забираешь меня со школы на машине.
— Так понравилась? — он искренне улыбнулся, отвлекаясь от разговора.
— К сожалению.
Я просидела на кресле еще минут тридцать, парень то вставал и подходил ко мне, показывая разные нюансы моей работы, то снова садился в кресло, то облокачивался об прозрачную дверь и мельком наблюдал за работой офиса. За это время я заметила в нем смешную особенность: если он чем-то недоволен, то тяжело вздыхает так, что у него слегка расширяются ноздри, и протирает лоб рукой, хмурясь. А еще он не отцеплял взгляда от моих глаз. Поначалу меня это не трогало, но после начало смущать. Я думала спросить, что он к ним прицепился, но каждый раз не могла подобрать момент.
Мы договорились, что по утрам он тоже будет забирать меня по возможности, поскольку живет рядом, но где именно не сказал. В мои обязанности будет входить составление расписаний на день, неделю, месяц. Подготовка отчетов, организовывать встречи и всегда присутствовать на них, а также другие мелкие дела по надобности. Но, естественно, Финаев не мог остаться без личной выгоды,а ее пока что не было. В ответ я должна делать его домашнюю работу, он разрешил заниматься этим прямо в офисе в свободное время и сразу отдавать ему. Я не понимала, зачем ему хороший аттестат и экзамены, парень, как мне казалось, уже неплохо устроился в жизни. На это он дал краткий, но предельно ясный ответ: "Это не совсем мое". После этих слов я пообещала себе не затрагивать с ним тему его компании, видимо, парень чувствует себя должным, раз смог добиться всего того, что имеет, с помощью отца. Да, я говорила ему о том, что он лишь тупой мажор, который тратит деньги своего папочки, но уже пожалела об этом. Я никогда в жизни не получу материальную поддержку от своей мамы, мной двигала зависть. Ужасное чувство, но мне бы так хотелось не ощущать себя лишней в собственной семье. Если бы не упорный труд и талант Дамира, архитектурной компании бы не существовало. Станислав Андреевич лишь дал первоначальный толчок под зад, а остального парень добился самостоятельно. Неожиданное чувство гордости за него вдруг овладело мной, захотелось обхватить идеально выбритые скулы и шептать о том, какой он молодец. Но я быстро опомнилась и подскочила с места, поправляя невидимые складки на костюме, сказала уже в дверях:
— Убери отсюда орхидею, она умрет без солнца.
Я вышла в главный зал, в нем было много длинных столов с компьютерами, возле них стояли доски с какими-то схемами и записями планов, все были сосредоточены и погружены в работу, общаясь между собой и обсуждая проекты. Мельком я заметила на экране дизайн интерьера, который разрабатывали пару мужчин и девушка, они стояли и тыкали в разные места то на листах, то на компьютере. Любопытство взяло вверх, и я подошла, прислушиваясь к разговору.
— Контемпорари не любит живность! Это акцент на бежевом, это спокойствие! Ну, какие растения, скажи, какие? Нет, это никуда не годиться, — активно восклицал один мужчина.
— Тогда нужно добавить, напротив, что-то акцентное.
— Вриезия? Необычно и цепляет.
— У вас на чертеже указано, что сторона комнаты солнечная? — не сдержалась я и вмешалась в беседу. Работники разом обернулись и странно посмотрели на меня, но я продолжила. — Вриезия не терпит прямого попадание солнечных лучей, а также требуется высокая влажность пространства, что также невозможно для постоянного солнца в окне. Вриезия — теневое растение.
— Что же ты предлагаешь? — спросил второй мужчина, отходя от стола, чтобы дать мне возможность показать наглядно.
— Окно находиться с этой стороны, а значит лучи не будут напрямую попадать только на ту стену, на которой расположено окно, — я показывала ручкой на чертеже и мониторе, объясняя, — Контемпорари, как вы и сказали, это про спокойствие, значит растения нужны спокойные. Драцена, к примеру. Вырабатывает углекислый газ в кислород, требует много света и не требует ежедневного ухода: переувлажнение может спровоцировать гниение корней из-за недостатка кислорода в почве, — я закончила и терпеливо дожидалась мнения профессионалов.
— Просто прекрасно.. — единственное, что произнесла девушка и принялась вносить корректировки в план. Я довольно улыбнулась и закусила губу.
— Какая молодец, а мы тут втроем головы ломаем, — посмеялся мужчина и приобнял меня за плечи, мне стало жарко в кабинете Дамира, поэтому я припустила рубашку до локтей, так что сейчас незнакомый парень прикасается к моим голым плечам. Я заметно напряглась, но говорить не стала. Все же не хочется портить отношения с новыми людьми. — Мы не сильны в растениях. Красиво — ставим, некрасиво — не ставим, даже не думали особо никогда.
— Как тебя зовут? Не видела здесь до этого, — слегка прищурилась девушка, словно вспоминала, когда мы могли пересечься.
— Адель, я тут.. — я и не знала, что ответить. Правду? Или сказать про практику? Но ничего в этом не смыслю, сейчас опозорюсь.
— Моя новая ассистентка, — послышался голос Дамира за спиной. В миг тяжелая и противная мужская рука была скинута с моих плеч. — Еще раз увижу — уволю, кивни, если понял, — мужчина бегло извинился и нервно кивнул. Это какая личность Финаева?
— Дамир Станиславович, с таким талантом нужно не кофе персоналу разносить, а над проектами работать, — аккуратно сказала девушка, боясь разозлить босса.
— Спасибо за твое скромное мнение, Аида, — я нахмурилась и подняла голову на парня, тот взял мою ладонь в свою и слегка сжал ее. Зачем так грубо? Девушка хмыкнула и вся троица продолжила работу.
— Извини, я снова сделала что-то не так? Прошу, я исправлюсь, просто не привыкла еще, изучала офис, скажи, что мне делать? — начала бормотать я, как только мы отошли от рабочих мест, удерживая парня за локоть, чтобы тот не ушел и выслушал меня. Он сжал мои плечи и склонился.
— Я тобой невероятно горжусь, Домовенок. Ты такая умница, — он слегка подвинул мое онемевшее тело к своему и приобнял, поглаживая ладонью затылок, а подбородок уместил на моей макушке. Я почувствовала, как Дамир вдыхал аромат моих волос и зарывался в них носом. Руки сами потянулись к горячему телу, обхватывая спину снизу. Я облегчено выдохнула по привычке, но парень почему-то обратил на это внимание. Что в этом такого?
— Я всё правильно сделала? — произнесла я, как только отдалилась от парня.
— Всё правильно, ты молодец, — он еле-заметно кивнул и улыбнулся. — Я шел к Кириллу, случайно тебя увидел там, пойдешь со мной? — мне показалось, что парень говорит это через силу, будто не желает, чтобы я шла на самом деле. Но почему?
— Пойду, — просто соглашаюсь я и следую за Дамиром в кабинет Кирилла. — У него тоже свой кабинет?
— Да, и у Арама, я вас познакомлю, — кивает парень, слегка замедлив шаг, так как заметил, что я за ним не успеваю. Нарожают высоченных, а я бегать за ним должна. Тоже мне.
Кабинет Кирилла мне нравился больше: дизайн схожий, но парень не закрывался от естественного света, не знаю, почему это так важно для меня.
— Адель! — Кирилл подскочил со своего кресла, оставляя двух сотрудников в полном замешательстве. Дамир снова включил строгого босса и сказал им: «Свободны. Позже зайдете». Пока мое тело сжимали сильные руки в таких же сильных объятиях, я лишь похлопывала плечи парня ладошками, намекая отцепиться. Финаев не сводил с меня серьезных глаз, пока парень не отпустил меня. — Ты что здесь делаешь? Будешь моей ассистенткой? Я могу устроить тебя, — не унимался он.
— Она моя, — отрезал Дамир.
— Ты ее спрашивал? Может, она ко мне хочет?!
Я не ослышалась? Они тут в моем же присутствии спорят о том, кому я достанусь? Я гребаная вещь?
— Идиоты, — сказала я с разочарованием между громкими спорами парней и вышла. Что они о себе возомнили? Что один, что второй. Ладно Финаев, от него ожидаемо, но Кирилл... Я была о нем другого мнения. Из моих мыслей меня вывела большая мужская фигура, в которую я только что впечаталась лбом. Я подняла взгляд, ведь мужчина не собирался уходить, а оставался перед моим носом. Этот парень.. Я уже где-то видела его...
— Дай подумаю, — произнес он. Голос был глубокий и низкий, но холодный, такой, от какого по коже пробегает табун мурашек. Парень в целом выглядел слегка пугающе: высокий и телосложением похож на Дамира, но волосы темно-каштановые, почти черные, аккуратная щетина придавала возраста, густые брови в расслабленном положении делали взгляд хмурее, дополняли их черные, словно угольки, глаза. Тут не то что мурашки, а легкая дрожь коленей уже. — Ты Адель?
— Да, Адель, мы могли видеться? Я помню тебя, но откуда..
— Я лучший друг того полудурка, из-за которого ты потеряла работу, а теперь должна стать его собачкой, — просто объяснил он, подмечая. — По крайней мере, надеюсь на это.
Я вопросительно подняла бровь.
— Надеюсь на то, что я все еще его лучший друг, — мы негромко засмеялись. Может с виду он и походит на бандита 80-х, но внутри этот парень явно душка. — Арам, — он протянул свою ладонь, не желая нарушать мои границы объятиями, я благодарно пожала руку в знак знакомства и улыбнулась, поджимая губы.
— Ты можешь помочь мне? — стеснительно начала я, теребя в пальцах лямки от сумки. — Где располагаются ассистенты? В общей зоне?
— Каждый работник выбирает себе комфортное место самостоятельно. Что тебе по душе? Мы найдем тебе свободное помещение на этажах среди кабинетов. Или в общей зоне со всеми работниками, правда там бывает чересчур шумно и тесно, но это добавляет шарма, так сказать, — объяснял Арам, но в секунду задумался и остановился. — Почему ты спрашиваешь у меня? У тебя есть начальник, — я замялась, полагая, что разозлила парня.
— Извини, — я собиралась поблагодарить и быстро уйти, но он снова заговорил.
— Что он снова сделал? Рассказывай, идем ко мне, — Арам мотнул головой в сторону лифта, приглашая меня.
И вот очередной кабинет за сегодняшний день. Минималистично и чересчур мрачно. Сторона, на которой находится помещение, теневая, а оттого без раздражающих белых ламп здесь не будет ничего видно.
Каждый кабинет так точно отражает натуру парней. У Арама пусто и тихо, будто это его место силы — в одиночестве. Много элементов черного цвета или его оттенков, ни одного крошечного цветка, минимальное количество декора, так как полок почти нет — все скрыто под дверками шкафов и тумб.
У Кирилла свежо и ярко, он заряжается этой энергией. Много растений и цветков, море солнца и декоративных вещиц. Например, статуэтка парня, который ловит волну на специальной доске. Или календарь с анекдотами на каждый день и капибарой с разными шапочками.
Кабинет Дамира сочетает в себе всего понемногу. Много мебели, сделанной под дерево, включая стол. Растения непримечательные, но добавляющие жизни в это место. Солнца мало, но оно есть — скрывается за щелями жалюзи. Полки заняты наградами, но площадь для декора осталась. На стене черно-золотые часы и какие-то незамысловатые картины современных художников. Вроде ничего необычного, но цепляет одновременно всё.
— Кофе? — спросил Арам, но я отказалась, не желая напрягать мужчину.
— Тебе тоже восемнадцать? — почему-то решила узнать я. То, как они взросло выглядели для своих лет, напрягало. Парень хорошо отнесся к этому вопросу и ни капли не разозлился. Он мне уже нравится.
— Мне двадцать, — спокойно ответил он, а мой мозг начал кипеть из-за бесконечного потока информации. Если ему двадцать, он уже не учиться в школе. А Кирилл учится, конечно, ему восемнадцать. Сколько Финаеву? Он ровесник Кирилла, значит и мой тоже. Так? — Мы с Дамиром одногодки, — избавляя меня от усердных попыток все сопоставить, сказал Арам. Я подняла на него глаза и безмолвно требовала еще объяснений.
— Ты ведь не наш одноклассник, — сказала я, не то утверждая, не то спрашивая. — Но Дамир в моем классе. И вы одного года рождения, — я уже совершенного ничего не понимала. Было бы намного легче, если бы мы остановились на варианте, что Финаеву восемнадцать.
— Так сложилась его жизнь, — ответил Арам, все же пододвигая ко мне чашку с кофе и плюхаясь всем весом на кожаный диван у стены. Я уловила, судя по ответу, что тему мы поднимать больше не станем.
Парень принялся вытягивать из меня подробности наших разногласий с его дружком. Я высказалась за все дни, что знакома с ним. Так легко на душе мне давно не было. И тогда, после пятнадцатиминутного монолога о том, какой Финаев на самом деле придурок, Арам спросил, что приключилось сейчас, а я, не стесняясь в выражениях, сказала все напрямую.
— А потом я наткнулась на тебя, — наконец, закончила я, наблюдая за реакцией парня. Он беззлобно усмехнулся и встал с дивана, подходя к окну. Оно выходило на парк, в котором часто гуляли с собаками или колясками. Лицо его стало слегка задумчивым, и какая-то странная грустная улыбка застыла на губах. — Что? — аккуратно узнала я, нахмурившись.
— Давно не видел его таким, — многозначно ответил мужчина, посмотрев на небо.
— Каким?
— Живым.
Эти слова едко въелись в мою черепную коробку, которая любила впитывать в себя все возможное, как губка. Нужное или не особо — неважно. Что значит "живым"? Это прямое или переносное значение? Касаемо эмоций, чувств или физического состояния? Что с ним, черт подери, такое стряслось, что он буквально состоит из нескончаемых загадок? Почему не дает себя разгадать? Что служит тому причиной? Трудное детство, психологические травмы, серьезные комплексы? Арам остановил поток моих мыслей своими словами.
— Он похвалил тебя за помощь дизайнерам интерьера? Ты действительно так хороша в этом?
— Нет-нет, что ты, я особо не смыслю в этом. Так, читаю в свободное время, увлекаюсь, — смущенно ответила я, явно не ожидая привлечения столь большого количества внимания и похвалы за мои скромные знания в этом направлении. Что-то необычное.
— Куда планируешь поступать после школы? — узнавал все больше обо мне парень, располагая к себе и разрушая неловкий барьер между нами.
— Медицина, мама сказала, что врачи всегда с работой и стабильным заработком, — отвечала я, стараясь держать голос. — На самом деле я довольно брезгливый человек, такая профессия — явно не мое, и я действительно восхищаюсь людьми, которые посвящают этому делу всю свою жизнь. Но стабильность с моей повышенной тревожностью — хороший вариант.
— А чего хочешь ты? Не мама. О чем мечтаешь? — Арам отвлекся от бумаг, которые начал перебирать наряду с наши разговором.
О чем я мечтаю? О глупых вещах. Несколько плиток белого шоколада в холодильнике, к примеру. Или жизнь у моря с вечным теплом. Или же способность финансово помогать различным детским учреждениям.
— Я бы желала жить в свое удовольствие и выбрать любимое дело, не опираясь на заработок, — ответила я, крутя в руке кружку с кофе. — Открыть свой магазин цветов, предположим. Чтобы рядом кафе было уютное. Где-нибудь в Турции, чтобы кошки по подоконникам вечно прыгали. Или в Петербурге, чтобы людей радовать даже в серую погоду.
Арам так посмотрел на меня, словно сам только что увидел на улице маленького котенка, брошенного единственными родными людьми. Я выгляжу жалко? Ненавижу жалость. Я не хочу, чтобы меня жалели, я хочу стать сильной девушкой с красной помадой на губах. Той самой, что ходит и громко стучит каблуками по полу. Той, которая не боится отказывать людям и всегда выбирает свой комфорт. Независимой и счастливой от этого.
— Ты Солнце, Адель. Зачем стараться быть Луной? — этот вопрос я задаю себе каждый божий день, когда смотрю на свое отражение в зеркале.
— Каждый любит Солнце за её красоту снаружи, я жду, когда Луну полюбят за теплоту внутри, — и плевать, если ждать придется всю жизнь.