Глава 8
"Душа моей души" — А.
Восстановить состояние после подобного крайне сложно. Меня всю колотит изнутри, кончики пальцев ледяные, несмотря на жару за окном, я пялюсь в одну точку вот уже двадцать минут, пока директор торжественно дает наставления на грядущий учебный год. Голова забита одним вопросом: что здесь забыл двадцатилетний парень?
— Самира и Адель, подойдите, — прошептала классная руководительница, явно обращаясь ко мне и к девочке, что стояла возле. Куда мы пойдем? Это по-поводу Эдика? Нет, мне нельзя рассказывать. Я подведу Лину. Я разочарую маму. Скажу, что сама спровоцировала. А кто такая Самира? Она всё видела и донесла?
— Маргарита Владимировна, я всё... — начала объяснять я, но она не услышала ни слова, лишь нахмурилась, бегая глазами по толпе учеников.
— А Финаев где? Сейчас я найду его и приду, ждите у крыльца, — сказала классная, поглаживая нас по плечам. Самира покорно развернулась и направилась к школе. А если Дамир сейчас избивает Эдика? Маргарита Владимировна увидит это. У него будут проблемы? Из-за меня. Но это ведь его решение. Но оно было принято из-за меня. Какой Придурок.
Я из-за всех ног рванула за классной руководительницей, которая уже вышла за территорию школы. Господи, дай мне сил.
— Маргарита Владимировна! — я встала у нее перед носом в последний момент, не давая завернуть за забор. Пускай ругают меня, я привыкла. Дамир ни при чем. Он лишь помочь захотел. — Это я, я сама. Не приписывайте Дамира, прошу, он ни при чем, — на одном дыхании выпалила я, ужасно нервничая.
— Что? Что случилось, Адель? Ты в порядке? О чем речь? — женщина обхватила мои предплечья и обеспокоенно бегала зрачками по моему лицу. О чем речь? Она не знала, хотите сказать?
— Вы нас звали..я подумала.., — о Боже, еще более неловкой ситуации у меня давно не было. Какая же идиотка.
— Я хотела попросить вас о помощи для классного часа, нужно в классе развесить кое-что, вы с Самирой первые попались мне на глаза, а Дамир самый высокий, — объясняла классная, хмурясь.
Наверное, нам очень повезло, ведь нашей классной руководительнице было 30 лет. Маргарита Владимировна недавно снова начала работать, а до этого была в декрете с маленьким сыном. Она будет с классом на одной волне, а также понимающей и доброй. По ней видно, что она найдет подход к каждому и не оставит в случае травли или еще чего похуже.
— А, ну да.. Я так и подумала, — ну, по крайней мере, я хотя бы попыталась выкрутиться. Классная позабыла о Финаеве и крепко взяла меня за плечи, намекая взглядом, что дальше врать — бессмысленно.
— Канаева. Что случилось, — прозвучало грубо и серьезно. Я влипла.
— Я просто... Я поцеловала Дамира, и нас сняли камеры, что были у крыльца, — Блять, пиздец. Браво. — Там в тот момент снимали, кажется, директора, и я боюсь, что эти кадры начнут гулять по интернету.
— СМИ приехали и из-за Финаева также, Адель, уж тебе-то не знать эту фамилию, — усмехнулась женщина, а мне было не до шуток. Он настолько большая шишка в архитектурном мире? Я точно попала.
— Извините, я не подумала, когда делала это, теперь по городу пойдут слухи о школе...
— Всё, не волнуйся, уверена, отец Дамира уладит все нюансы и не позволит показать сына в плохом свете, — В плохом свете? Это теоретический поцелуй со мной оскорбил бы его статус? Что, простите?
— В каком смысле «в плохом свете»? — я отошла от нее на шаг назад, уж слишком слова задели. Разве у парня не могло быть возлюбленной? Или это конкретно я не подхожу под нужные критерии?
— Адель, послушай, я не хотела тебя обидеть, извини. Но Дамир..он... известен. Обычно у таких уже написана судьба. Не привязывайся, он разобьет твое невинное сердце, — на последних словах она обняла меня и утешающе гладила ладонями. — Но ты не переживай, все будет в порядке, я уверена, — я обхватила её плечи и уткнулась носом в плечо, стараясь подавить гребаное тепло внутри.
Я так давно не ощущала заботы.
Простой заботы без особой причины. Простое «всё будет в порядке». Почему это простое стало таким чужим? Я не заслуживаю и простоты. Что может быть ниже её? Пустота.
— Идите в класс, Маргарита Владимировна, я сейчас найду Дамира и приведу, — я отстранилась первая, смущено поджав губы. Очень непривычная и странная обстановка, я не знаю как себя вести.
— Конечно, но ты меня услышала, так? — она подарила мне улыбку, а я вернула её, символизируя «да».
Мне срочно нужен Дамир, я вообще-то только что спасала его гребаный зад от учительницы, пока он играл в героя и воспитывал Эдика. Но внутри я вся сверкала и сияла лишь от одной мысли об этом. Это ведь забота? Он заботится? Искренне?
Я так давно не ощущала подобного. Я не ощущала себя под защитой. Чтобы мой дерзкий характер мог вырываться наружу на ужасных людей, которые заслуживают это, а рядом высокий и крепкий парень всегда готовый спрятать меня за спиной. Словно это бывает лишь на страницах в романах. Будто это только выдумка мечтательных авторов, что грезят об идеальных мужчинах и шифруют это за буквами. Но я не героиня сопливого романа, мне приходится принимать реальность, а не жить мечтами. Но Финаев иногда позволяет мне помечтать. И пускай это неправильно, но я хотя бы ненадолго ощущаю счастье.
— Дамир! — трое парней вышли из-за угла, о чем-то болтая и посмеиваясь.
— Ты чего тут стоишь? — нахмурился Финаев и остановился передо мной. — Идите, я догоню, — велел он друзьям и снова приковал свои янтарные глаза к моим.
— Как ты?
— Нормально, что-то не так? — он звучал слегка отстраненно, но глаза выдавали весь трепет, с которым он смотрел на меня. Я не знала, что я еще могу сделать, чтобы поблагодарить, поэтому прильнула к мужскому телу, обхватывая шею руками.
— Спасибо, — тихо сказала я в плечо парню.
— За что? — он до сих пор не обнял меня в ответ, держа руки в карманах брюк. Но почему? Я все-таки стала им противна? Из-за того, что Эдик облапал меня? Ну конечно. Мне самой от себя тошно.
— Извини, — еле-слышно сказала я и отошла от парня, создавая дистанцию. Он вынул правую руку из кармана, чтобы поправить волосы, и я мельком посмотрела на нее. Вдруг от избиения Эдика там появились новые раны? Я могла бы отблагодарить его, обработав. Но костяшки были без свежих ран, хотя я точно запомнила, что рабочая рука у Дамира правая.
— Что ты хотела? — он устало вздохнул.
— Ты сейчас ведь Эдика...
— Чего?
— Избивал. Чтобы он ко мне больше не лез. Разве нет?
— Какой Эдик, Адель. Ты что хочешь от меня? Мы с парнями курить ходили, потому что на территории школы нельзя, — моя нижняя губа слегка дрогнула. Почему так больно зажало сердце? Я почувствовала, как бабочки в животе упали, и висок стал неприятно гудеть.
Я ощутила себя на минуты живой. Настоящей и счастливой. Под защитой. Я же была под защитой. Он ведь заботился.. Искренне... Неужели этого всего не случилось?
— Курили? — я подняла голову, стараясь не выглядеть жалкой. Просто никчемная дура, которая не заслуживает любви. Сколько не старайся. Тебе не стать любимой. Тебя мать презирает. Отец никогда не любил. Он ушел, даже не попрощавшись. Даже он ушел, а ты ждешь заботы и тепла от незнакомца? Какой же нужно быть глупой. Любовь нужно заслужить. А я ничего не сделала, чтобы хотя бы на секунду это почувствовать. Ничего.
— Это все вопросы или будут еще? — зачем же он подпускает меня к себе, а потом топчет ногами? Почему играет со мной? Видит, насколько я ведомая и пользуется? Для чего, Дамир? Я не понимаю. Мне больно.
— Нужно помочь Маргарите Владимировне в классе, — сказала я и развернулась к нему спиной, не желая видеть этого мажора. Чертово сердце, которое режет органы лезвием изнутри. Не плакать. Не плакать. Не плакать.
— Пошли, — он подошел вровень ко мне и взял за руку.
— Не трогай меня, — я вырвала свою ладонь и пошла вперед, не наблюдая за парнем. Я снова повелась на его гребаные качели. Дура.
Я зашла в класс, где уже надувала шары Самира.
— Да уж, праздник, — пробормотала себе под нос и взяла со стола учителя гирлянду из флажков.
— Это нужно по периметру развесить, — крикнула классная руководительница, которая возилась с плакатами у доски.
Поставив стул у стены, я принялась клеить украшение. Это тоже было в новинку. Дома не бывает бурных праздников. Свой последний день рождения я отмечала, когда мне было... Кажется, восемь лет. А потом мама велела мне вырасти и перестать верить в чудо. И с тех пор так называемый «мой день» я встречаю в своей комнате с кексом или пирожным и свечой, так как родилась в 00:30. Кстати, день рождения у меня уже через 4 дня. Может позвать Лину куда-нибудь? В целом, больше друзей у меня нет, поэтому выбора также немного. Но я не жалуюсь. Лучше одна, но верная, так ведь?
— Давай я, — сзади подошел Дамир, придерживая меня за бедра, что было совсем необязательным.
— Я сказала не трогать меня, — напомнила я, даже не обернувшись. Прекрати играть с моими чувствами, Финаев. Я больше не поведусь.
Мы провели тут еще минут двадцать, а затем в сумме часа два. Классный час, незначительные отступления от тем, но я очень сильно устала. Я поспала всего три часа, не успела позавтракать, а после линейки мне сразу нужно будет ехать на работу, чтобы не висеть у матери на шее. Где найти силы?
Единственное, что радовало — сегодня пятница: значит завтра я смогу спокойно поспать.
Когда все разошлись, Маргарита Владимировна попросила Дамира остаться. А я поливала цветы на подоконнике, ведь заметила, что они стоят абсолютно сухие. Неловкая тишина повисла в кабинете. Я старалась быстрее полить несчастные растения, а классная, похоже, не собиралась начинать диалог с парнем в моем присутствии. А что так? Они собираются обсудить меня? Тогда я точно останусь. За дверью.
— Дамир, послушай меня, — начала она, как только я вышла из класса. Я притаилась у двери и аккуратно слушала разговор. — Не знаю, что у вас с Адель, вероятно, это вообще не мое дело, но..
— Вы правы, это совершенно не ваше дело, Маргарита Владимировна, — сказал Дамир.
— Я просто боюсь, что ты разобьешь её. Ты бы видел её горящие глаза, когда она побежала за мной, чтобы защитить тебя.
— Защитить меня? От чего?
— Я принялась искать вас для помощи, а Адель подумала, что для того, чтобы отчитать. Она так переживала. Говорила, мол это полностью её вина и наказывать надо её, а ты здесь совсем не при чём, — зачем она рассказала? Как же я упала в его глазах... Думает, что я убиваюсь по нему? Какой кошмар. Больше всего напрягает его молчание. Он ничего не отвечает, молчит. — Ты не переживай, в СМИ ничего не попадет, я уверена, но думаю, тебе все равно стоит поблагодарить девочку. Только сильные могут взять все обвинения на себя.
— Или сломленные.
Я сломленная? Бракованная? То есть не пригодна к использованию?
— Опять ничего не делаешь? — мама зашла в комнату, а я спрятала тетрадь под подушку, в которой минуту назад изливала все свои страдания и боль. Эту боль нельзя хранить в себе, а выговориться некому. Лина наверняка уже устала от моих вечных проблем, поэтому дневник является отличным решением.
— На работу собираюсь, — быстро сказала я и вскочила с кровати.
— Не опоздай, — я посмотрела на нее, замерев с кофтой в руках. Неужели она переживает и заботится? И говорит об этом? Мама идет на поправку? — Если опоздаешь — уволят, а пока ты ищешь себе новый стрип клуб, я не дам тебе ни копейки.
А, нет, показалось.
— Я официантка, мам, — я снова вздохнула. Когда же это закончится? Я так устала.
— Официантки в ресторанах работают, а не шоты разносят всяким извращенцам. Ты шлюха, дочь, признай, — она закрыла дверь и ушла, оставив меня, кофту в руках и упаковку таблеток, которые я хотела взять с собой, в раздумьях.
Так тяжело постоянно быть сильной. Уметь постоять за себя, не давать другим ломать твои принципы, улыбаться, несмотря на давящую боль внутри. Я мечтала стать папиной принцессой, но стала маминым борцом, и от этого хочется реветь.
Однако на слезы в моей жизни нет и секунды. Слезы — пустая трата времени, энергии и мыслей. Вместо двадцати минут на истерику я потратила то же время на сборы.
Я работаю в закрытом клубе уже около двух лет. К сожалению, это единственная работа, на которую меня взяли в 16 лет без разрешения родителей. Всё объясняется жесткой охраной заведения, пускают только по связям и исключительно состоятельных людей, которые желают отдохнуть после тяжелого рабочего дня. Вход строго 18+ и никакие взятки охранникам не работают. Повсюду камеры и громилы с электрошокерами. Но не может всё быть настолько идеально, так?
Все люди расслабляются по-разному, и кому-то недостаточно простого алкоголя. Вип-комнаты, наполненные проститутками, также существуют. Но я начала смотреть на всё это совершенно иначе. На самом деле к этим девушкам очень большие требования. Параметры должны соответствовать идеальным, словно у моделей. Нельзя разговаривать с гостем на отвлеченные от главного дела темы. Не переходить грань, если гость этого не желает. Возможно, это покажется нереальным, но многие приходят лишь посмотреть на красивых девушек, которые сексуально танцуют у пилонов, совершенно не желая, чтобы это стало чем-то большим. Таких строгих правил существует огромное множество, а это лишь те, которые отложились у меня в черепной коробке. Если вы когда-нибудь подумаете назвать девушку шлюхой или проституткой, то не думайте, что это отвратительное клеймо. Я общалась со многими девочками, что работают у нас. Все они оказались в беде, а другого выхода просто не существует. Деньги нужны здесь и сейчас в большом количестве. Кого-то бросили родители на произвол судьбы, кто-то и сам сбегал из детского дома, не выдерживая суровых условий, кто-то стал жертвой мошенников, а бывало, что и парни кидали их, опустошив перед этим сейф. Но больше всего сердце разбивают совсем юные девочки, которые стали рабынями подобных мест. Высший свет кипит преступлениями, долгами и прочими нелегальными делами. Их попросту продают в клуб, чтобы откупиться.
Вот одна из них — Эмилия. Я сильно сдружилась с ней, когда нас ставили на одну смену. Эми была моей ровесницей и жила до прошлого года счастливой жизнью. Её папа — знаменитый программист многих популярных приложений, но в один момент идеальная жизнь прекратилась. Она единственная дочь из четверых детей в семье, которую всегда обожали и баловали. Шестнадцатилетняя девочка была продана в стриптиз-клуб, так как всплыли криминальные дела её отца. Чтобы замять их, пришлось жертвовать самым дорогим. Но стоило ли оно того? Ведь обратного пути уже не будет. И Эмилия стала человеком, на которого я равняюсь по сей день. Она встала на ноги меньше чем за неделю и свыклась с новой жизнью. Девушка постоянно улыбается и общается со всем персоналом, даже, вроде как, недавно начала встречаться с нашим барменом. Он отличный парень, который лишь подрабатывает здесь, но уже поклялся своей возлюбленной, что, как только ей исполнится 18 лет, он заберет ее к себе. Конечно, чтобы перестать работать на клуб, нужно откупиться, в два раза переплатив изначальную сумму, поэтому приходить сюда ночью все равно придется, но я верю, что когда-нибудь случится чудо и девушка обретет прежнюю свободу.
— Адель! — Эми набросилась на меня с крепкими объятиями, как обычно это и бывает.
— Дорогая, привет, отлично выглядишь! — я оглядывала подругу с ног до головы и восхищалась её стройным телом. Мое тело хрупкое, а не стройное, вот в чем отличие. На Эмилии был надет красивый слитный купальник, украшенный сверкающими стразами, каблук не меньше 10 сантиметров делал ее еще выше, хотя она и до этого обгоняла меня.
— Говорят, сегодня приезжают какие-то чрезвычайно вип-гости, — она засмеялась, а я не смогла сдержать улыбку от этого искренне детского смеха. Так ужасно обидно, что нам пришлось рано повзрослеть. Мы могли бы устраивать ночевки и обсуждать фильмы или сериалы, как это делает Лина со своими подружками. Но Эми переодевается в откровенные наряды, чтобы радовать глаза гостей, нет, конечно, она не спускается с ними в комнаты. Этим занимаются уже более взрослые девушки, что немного радует. А я разношу, как сказала мать, шоты разным извращенцам.
— И что? Мы должны будем на коленях ползать, будто собаки? — мы снова звонко засмеялись.
— Что смешного? Расскажите, мы тоже посмеемся, — в гримерку зашел владелец заведения. Тот еще кретин, хотя и справедливый. — Канаева, ты почему еще за формой не пришла?
— Что? — я нахмурилась, ведь моя униформа сейчас находилась в руках.
— Чего глаза вылупила? Иди за формой, Канаева, — крикнул он, и все девушки в помещении вздрогнули.
— Но, господин, вот моя форма, — я указала на одежду в ладонях, которая в ту же секунду оказалась на полу.
— Я непонятно выражаюсь? Форма на втором этаже, бегом, — рявкнул он и взял меня за локоть, ведя за собой на второй этаж по лестнице. Мы зашли в кабинет с вешалками. Мои глаза чуть не выпали от новой формы. Я не надену это. — Канаева! Взяла вешалку и пошла натягивать на свою тощую задницу, ты головой ударилась сегодня?! — снова завопил владелец.
— Я не буду это надевать, — сказала строго я. На вешалке с моей фамилией висел откровенный костюм, состоящий из черного утягивающего корсета, коротких кожаных шорт и высоких каблуков того же цвета. Это даже шортами нельзя назвать! Мужские трусы длиннее! Они издеваются?
— Будешь, милочка, у тебя нет выбора, — сказал мужчина и всунул вешалку мне в руки.
— Я сказала, что не стану надевать это, — не при каких обстоятельствах. Нет. Никогда.
— Станешь.
— Не стану.
— Мне тебя насильно переодеть?
— Это не окажется на мне. Нет. Я все сказала, — я отдала вешалку обратно владельцу и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Я официантка, а не цирковая собака. Пусть сам надевает. Придурок.
— Канаева! — закричал он. Что он мне сделает? Уволит? Нет, конечно, нет. Никто не идет сюда работать, а особенно официантками. Такому заведению нужны проверенные люди, а не те, кто пытается выловить богатого папика.
Я зашла в гримерку и замерла на месте. Во-первых, все девушки стояли в этом, если его вообще можно так назвать, наряде.
— Вы что? Вы серьезно будете ходить по залу в этом? — я не понимала их, разве им не страшно? Это место кипит голодными мужчинами. В разных смыслах этого слова. Мало ли что они надумают сделать.
— Адель, это ты здесь старичок, а я вот только устроилась. Не хочу вылететь с новой работы из-за какой-то формы, — с сожалением сказала Мила. Она действительно недавно стала работать здесь и поразила всех своим мастерством.
— Это не просто форма! У каждого свои обязательства и мы не должны делать то, что в наши не входит, — строго сказала я, не надеясь, что кто-то образумится. А еще я в полной заднице. — Где моя форма? — я ведь оставила её где-то здесь. Точнее на полу.
— Уборщица куда-то забрала, в стирке кажется, мы не видели.
Нет. Этого не может быть. Это шутка такая? Сегодня первое апреля? А, нет, сентября. Забыла.
— Так, хорошо, прекрасно. Значит, я буду работать в своей одежде, — на мне были белые шорты, голубой топ без плеч и подходящие каблуки. Прикреплю бейдж с именем к топу и буду обслуживать гостей так. Я завязала тугой хвост на макушке, но волнистые короткие пряди все равно выбивались и свисали у лица.
— Прекрасна, — улыбнулась Эми и ушла к своим коллегам, оставив меня одну возле шкафчика. Может я и совершаю ошибку, но зато отстаиваю свои границы. Как и учила мама, все как она учила. Сильную женщину сперва определяет её осанка. Ровная спина — залог уверенности в себе.
Так я и вышла в зал: в собственной одежде, с блокнотом в руках и прямой спиной.