Глава 7
"Ее улыбка ослепительна не только для глаз, но и для очерствевшего сердца" — Д.
11А. 11А. 11А.
Я шла, нервно ища глазами нужную табличку. Где же они?
— Адель! — ко мне подбежала Лина. Она вся светилась от радости и принялась душить меня объятьями, я сперва даже опешила, не сразу сообразила и стояла, как статуя.
На самом деле мы толком не общались со вчерашней ситуации. Я хотела извиниться, всё-таки была не права. Так сказал психолог.
Естественно, мой внутренний голос утверждал, что я все сделала правильно, и повода для раскаяний нет. Но раз психолог сказал...
Я занимаюсь с мистером Вилом. Этот мужчина является моим действенным помощником в понятии и принятии себя.
Когда папа ушел, я стала мучаться бессонницей, могла не спать более двух суток, что крайне плохо сказывалось на здоровье маленькой девочки. Сперва это заметила бабушка, она долго расспрашивала знакомых и искала действующие препараты для успокоения нервной системы. Но так рисковать и пичкать меня таблетками никто не решился. Мне нашли психотерапевта. Его звали Вакулов Александр. Если говорить откровенно, мне было около шести лет, когда у нас прошло первое занятие. Я отрывками помню его внешность, что уж говорить о самом сеансе. Но маме этот мужчина не понравился, и она попросила заниматься со мной своего хорошего друга. Мистер Вил был с французскими корнями. Да, часто я была не способна разобрать его речь из-за акцента, но мы оба менялись. Его произношение улучшалось с каждым годом, а я все больше привыкала. У него слегка своеобразный подход ко мне. Бабушка предупредила на берегу, что я пугаюсь повышенного тона, и он ответил искреннем пониманием, но через несколько занятий начал срываться на меня без передышек. Вил объяснял это тем, что страху всегда нужно смотреть в глаза, и кричит он, по его словам, специально, но не со зла, а чтобы отучить пугаться. В тот же день я в слезах пришла домой и рассказала маме, а она долго успокаивала меня, гладя по спине и шепча: «Нужно потерпеть, скоро станет легче. Это психолог, Адель, он знает, что делает. Поверь мне, я твоя мать»
И я поверила.
Теперь занимаюсь с мистером Вилом каждую субботу.
— Привет, — скомкано ответила я, подбирая в голове нужные слова, — Извини за мои вчерашние слова, я не подумала, — я поджала губы.
— Больше не говори такое Эдику, у него комплексы своего тела, которые я пытаюсь убрать, а ты вчера снова опустила нас на несколько ступеней ниже, — сказала подруга.
— Хорошо, прости. Пойдем? — кажется, мы помирились. Я облегченно выдохнула.
Мы, наконец, нашли наш класс, и я первая поздоровалась с ребятами. Страха не было. Да и к тому же все здесь собраны из других школ, так что новеньким стал каждый.
— Адель? — я услышала знакомый мужской голос и тут же обернулась на его источник. Кирилл.
— Привет, — я была искренне счастлива и полезла обниматься с другом, улыбаясь. Другом? Не знаю, когда он стал мне другом, но учеба с ним в одном классе для меня стала успокоительной дозой.
— Какая ты красивая! — он отодвинулся и разглядывал меня глазами. Именно разглядывал, а не раздевал. На лице застыла широкая улыбка, а его руки сжимали мои плечи. Сегодня на мне черная облегающая кофта и серые брюки, в комбинации с украшениями и сумкой это смотрелось замечательно. Я была довольна собой.
— Спасибо, — я отошла немного назад, чтобы не смущать парня еще больше.
— Ты когда сюда поступила? Я не видел тебя в группе с классом, — спросил он.
— Да, я недавно узнала, поэтому и не успела еще, — ответила я, отмахиваясь. Все равно было слегка неловко от учебы за чужие деньги. Хотя и отец Лины не платил, ощущение долга оставалось внутри, — Я не думала, что ты в 11 классе, выглядишь старше, — невзначай сказала я и замерла. Вдруг Дамир тоже здесь? Вдруг он тоже лишь выглядит на 20, а сам школьник еще?
Стоп. Нет. Он ведь какая-то шишка в архитектурном мире.
— Мне 18, — сказала Кирилл, доставая телефон из кармана, который разрывался от сообщений. — Извини, я сейчас, — протараторил он и убежал к входу, проталкивая всех и ища кого-то глазами.
— Кто это? — послышался еще один знакомый мужской голос за спиной, но этот уже не приносил столько радости и счастья. Я обернулась и увидела эту смазливую морду.
—И тебе привет, Эдик, — сказала я, наигранно улыбнувшись. Как же он меня, сука, раздражает. Комплексы у мальчика. А у меня нет комплексов? Идиот.
— Кто это был, — Лины рядом не было, странно. Где она?
— Какое тебе дело? Уйди по-хорошему. Или мне начать рассказывать Лине случаи моих панических атак, которые произошли из-за тебя?
— Я не виноват. Это ты истеричка больная.
—О, нет, это ты спровоцировал, — ответила я. — Так вы всегда говорите? — я отвернулась, наблюдая какую-то толпу людей у крыльца школы.
— Кто «мы»? — непонимающе спросил он.
— Мужчины.
Я пожала плечами и прищурилась, стараясь разглядеть причину шума. Кажется, там СМИ. Кто там? Директор школы?
— Сучка, — рявкнул Эдик и схватил меня за волосы, оттягивая голову назад. От неожиданности его действий я инстинктивно вцепилась в мужские запястья, пытаясь выбраться, но все тщетно. Своими рывками я делала себе лишь больнее, стиснула зубы, чтобы не показать эту боль ему.
— Отпусти меня, — злобно процедила я, но он прижал меня к забору, прикрывая собой. Чтобы никто не увидел? Жалкий трус.
— Только попробуй что-то рассказать Лине. Ты знаешь, как я её люблю, а она сразу уйдет после этого, — тихо сказал он мне и потянулся к шее. Что он делает? Я глубоко дышала, грудь то вздымалась вверх, то снова опускалась, готовясь к следующему взлету.
— И правильно сделает, — я зажмурилась на пару секунд, когда его противное тело впритык прижалось к моему. Одна рука еще сильнее сдавила волосы, а вторая удерживала мои кисти над головой. Мерзость. Я ощущаю себя грязной. Это другая грязь. Я уже никогда не смогу отмыть её никакими гелями.
— Ты вся дрожишь, неужели так твое тело реагирует на меня? — он ухмыльнулся и провел носом по моей челюсти, грубо сжав подбородок своей шершавой рукой. Я дрожу от страха. Мозг начинает думать яснее, и я собираюсь ударить его коленом в пах, но он тут же сильнее давит своими бедрами в мои, и я чувствую упирающийся член.
Ужасно. Я хочу разреветься.
Тело Эдика отлетает на землю, а я скатываюсь по забору вниз, не в силах держаться на ногах из-за стресса и страха. Часто дыша, я поднимаю испуганные глаза. Это Дамир. Дамир, черт возьми, разбивает губу Эдика? Я отключилась и это мой сон во время обморока? Что происходит.
— Отпусти придурка, — подбегает Кирилл и оттягивает друга от Эдика, но тот сопротивляется, хмуря густые брови.
Я плохо соображаю и чувствую, как уши закладывает. Приподнимаюсь, все еще крепко держась за забор, но в глазах темнеет, и я шатаюсь.
— Дамир..., — почти шепотом произнесла я. Отдаленно слышу чьи-то крики и переполненное чувствами «Девочка». А потом... Потом я отключаюсь. Последнее, что я вижу: глаза Финаева, наполненные страхом, и его теплые руки, которые ловят меня и прижимают к мужскому телу.
***
— Дамир Станиславович, ваша сестра тоже учиться в этой школе? — как же я устал.
— Это личные вопросы, на которые я не имею желания отвечать, прошу простить, но мне нужно идти, — тактично ответил я, хотя и желал ударить этой камерой кого-нибудь.
Я так и знал, что папарацци приедут к школе и начнут свои надоедливые допросы. Я ведь просил отца остановить их. Это было так сложно?
— Дамир Станиславович, вас ждет классная руководительница, — к нам важно подошел Арам с Кириллом, спасая меня от вспышек камер. Еще бы они не подошли, я старался взорвать их мобильные своими звонками и сообщениями.
— Да, конечно, — я пожирал Кирилла таким голодным взглядом, что, наверное, кто-то мог бы подумать, что мы встречаемся. Не приведи Господь. Я лишь желал разукрасить его физиономию в красный цвет.
Отец всегда учил, что друзей бить не по-мужски.
Очень жаль.
— Старик, ты чего..., — начал он, изучая мою сжатую челюсть.
— Откуда. Она. Здесь.
— Я сам удивился! Клянусь! О чем ты думаешь!? — завопил этот придурок.
— Мы перешли в новую школу, чтобы оставить твою тупую бывшую, потому что эту она не потянет. В выпускном классе, черт возьми, перешли! У меня дел выше головы, а я экзамены сдавать должен!— я срывался на своего лучшего друга. Идиот? Конченный. Но я не умею себя сдерживать.
Я видел, как он подошел к ней. Как она обернулась, счастливо улыбаясь. Как они крепко обнялись, словно являлись лучшими друзьями с раннего детства. И как он держал свои руки на её тонких плечах, оглядывая нежное тело с ног до головы. И я не мог ничего сделать с этим. Вокруг мигающие белые вспышки и толпа орущих корреспондентов, между мной и Адель пропасть, а этот идиот — мой лучший друг.
Столько противоречий, что я вот-вот бы разорвался на части.
— Вы что устроили? Это даже не первый день учебы, успокойтесь, — строго сказал Арам, встав между нами. Мы познакомились с ним в классе пятом, когда были еще совсем юные и не умели постоять за себя. Меня и Кирилла загнали в угол какие-то старшеклассники, а Арам, хотя и был вдвое меньше их, послал куда подальше. Тогда мы стали уважать его. И восхищаться. У Арама есть старший брат, возможно, он им защищался, поэтому не боялся старшеклассников, но все равно не каждый бы решился помочь. А он отважился и подошел.
Они вдвоем начали спорить и учить друг друга жизни, в то время как я посмотрел вперед. У забора. Что там? Я слегка прищурился, уже полностью игнорируя друзей.
Мое сердце пропустило такой сильный удар, что я, может быть, лишился бы его в ту же секунду. Но на эти мелочи не было времени.
— Я убью его. Клянусь, убью, — серьезно сказал я и двинулся вперед, оставляя удивленных друзей. — Сукин сын.
— Ты куда? — ошарашено крикнул Арам, но я уже сжимал кулаки. Конченный придурок.
— Ты вся дрожишь, неужели твое тело так реагирует на меня? — она действительно дрожала, жмурилась и отворачивала голову. Девочка моя...
Я оттолкнул его, но он даже не смог удержаться на ногах и тут же упал на землю. Отлично, убить его будет легче, чем я предполагал. Нанес первый удар и тут же почувствовал на руке кровь.
Минус губа, Педик.
— Ты весь дрожишь, — прорычал я ему, совершенно не сдерживаясь. — Это реакция твоего тела на меня, сладкий? — я ударил второй раз, рассекая бровь и улавливая болезненный стон.
Двое увязались за мной и сейчас пытались остановить. Я не смогу остановиться. Никто и ничего не остановит меня.
Наивный.
— Дамир..., — услышал я сзади. Тихое, дрожащее и наполненное мольбой. Я замер, оставляя сжатый кулак в воздухе, переставая даже дышать.
— Что с ней? Ей больно?! Господи, Адель! — начал вопить Кирилл, не понимая, что происходит.
— Девочка, — потрясено прошептал я, в последний момент обхватывая ее руками и прижимая к себе.
— Она потеряла сознание?! Нужно срочно врача! — он снова начал орать, раздражая уже даже Арама.
— Заткнись.
— Ты не понимаешь?! Нужно скорую!
— Я, блять, попросил заткнуться, — процедил я, и вокруг воцарила тишина. — Дайте её сумку, — командовал я, зная, что они не ослушаются. Характер у меня был пылкий и несдержанный, так что парни немного опасались моих перепадов. — Достаньте синий платок.
— Здесь нет никакого платка, Дамир, — сказал Кирилл, но из его рук сумку вырывает Арам и принимается копаться. Неприлично, согласен, но другого выхода нет.
— Ничего, — удостоверившись, сказал второй и обеспокоено посмотрел на меня. Я выгляжу непривычно, да? Для друзей уж точно. Поговорим об этом позднее.
Нет платка с парфюмом.
Что мне делать, чтобы она очнулась? Пугать всех и нести её на руках в медпункт? Чтобы она потом колотила меня в грудь за свое личико в статьях? Папарацци до сих пор здесь, но пока меня не замечают. И хорошо. Тут такая картина маслом: я стою, держа на руках девушку без сознания, меня окружили двое парней, а на полу ублюдок плюется кровью.
— Ушел отсюда, — отчеканил я. Эдик, похоже, знатно испугался, поэтому тут же вскочил и, держась за голову ладонью, скрылся за территорией школы. Славно. Разберусь с ним позже. Я поклялся убить его несколько раз, начиная с ситуации в торговом центре.
Я прижал девушку к себе сильнее, стараясь создать иллюзию безопасности, хотя сам не понимал, что делать.
Не этому меня учил отец. Какой я мужчина после такого? Не могу помочь девушке при потери сознания.
Но тут рука Адель обхватывает мою шею и утыкается в нее носом. Я втянул воздух от этих аккуратных прикосновений. Таких нежных и личных. Шея мое слабое место.
— Адель, — тихо позвал я её. Она приходит в себя? Все хорошо? В ответ она все также тихо промычала, создавая вибрацию на моей коже. По мне пробежали мурашки.
Что ты делаешь со мной, девочка?
— Она очнулась? Что ты сделал? — а я сам не понимал, что я сделал. Прижал сильнее, она уткнулась в шею. Вот и всё.
Стоп.
Наш парфюм. Парфюм, который успокаивал её и приводил в норму. Она вдохнула его. Я стал ее кислородом? Мне стоит начать писать стихи с такими эпитетами.
— Нет, отпусти, я расскажу Лине... — без сил сказала она, жмурясь и отталкивая меня.
— Посмотри на меня, — я старался говорить максимально ласково, дабы не спугнуть её. Крепко держал за тонкую талию, не давая ей выбраться. Она слаба, не сможет стоять самостоятельно.
— Мне страшно, Эдик, — я почувствовал каплю на коже, — Прошу..., — она шептала с мольбой, словно не надеялась на помощь.
— Адель, посмотри на меня, — я отвернул нас от парней, закрывая все происходящее спиной. Им ни к чему эти разговоры. — Адель, — в эту же секунду она распахивает глаза, запуская воздух ртом.
— Дамир? — загнанный котенок, которого бросили на произвол судьбы. У меня сжималось все внутри от её напуганных зеленых глаз.
— Что с тобой? Больно? — подошел Кирилл, переключая на себя всеобщее внимание.
— Мне не..., — она стыдливо опустила взгляд вниз, все еще находясь в моих надежных руках.
— Где болит? — он дотронулся до нее, словно контактный врач, который своим касанием сделает её бессмертной. Я сейчас ударю его.
Зеленые глаза. Напуганные, молящие зеленые глаза. Ей страшно, а не больно, идиот.
— Сама стоять сможешь? Где твой платок? — спросил я.
— Здесь, — она потянулась рукой в карман на брюках и достала синюю ткань. Ладно, туда мы бы не полезли. Драма оправдана. — Отпусти, — прежняя Адель приходит в себя.
Каково это — любить и одновременно ненавидеть? Я до сих пор пытаюсь понять. Это больно, но приятно; неправильно, но маняще; непривычно, но интересно. Страшно. Безумно. Становится страшнее с каждым словом, прикосновением, действием. Но нити тянут. Тянут или вниз, или друг к другу, а поскольку мы связаны, исхода лишь два: вместе на земле или вместе, но под землей. Выбор за нами, и пока что мы стремительно роем яму, чтобы было больнее упасть.
Я старше её. Я полон травм и проблем с головой. Адель сильная девушка, умная не по годам, но это лишь обложка. Что скрывается за этой маской? Хладнокровие или нежность? Я сгораю от желания, насколько хочу разгадать её, но нам нельзя. Мы будем наносить друг другу удар за ударом. Из-за её неопытности, из-за моего напора, из-за её ранимости, из-за моей вспыльчивости. Я могу придумать еще тысячи отговорок.
Дистанция, девочка?
Хорошо, я согласен.