Глава 3
«Не привыкай ко мне, я буду требовать верность.» — А.
— Ты серьезно?! — громко сказала я, кажется, меня услышали все, кто находится в помещении.
— Я знаю тебя, как себя. Ты захочешь отказаться, но подумай головой на будущее, — подруга сидела напротив за небольшим круглым столиком и не отводила от меня своих глаз.
— Это огромные деньги, Лина! Я не могу... — с досадой пробормотала я.
— Адель, твоя мама не сможет обеспечить тебе образование, где ты собираешься брать деньги на платное обучение? — настаивает подруга.
— Я верю, что поступлю на бюджет.
— Верить — мало, — и как бы мне не хотелось ей ответить, она все же оказывается права, — Послушай, ты ведь знаешь моего папу, он любит тебя как родную, конечно, он хочет помочь, — Лина сменила тон на более мягкий. Это манипуляция?
— Хорошо, даже если мы туда перейдем, что дальше?
Речь идет о новой современной школе. Её достроили этим летом и сейчас собирают классы. Нам осталось учиться последний год, и смысла менять класс абсолютно нет, но там свои плюсы. Школу спонсируют крупные компании, отчего она стала привязанной к университетам. Соответственно, если мы попадаем в 11 класс данной школы, то автоматически поступаем в университет по специальности. Идеально. Но. Есть одно огромное «Но». Обучение будет стоить около 800 тысяч рублей. Это слишком большие деньги. Лина совершенно права во всем: бюджетные места разберут за считанные секунды, даже не взглянув на нас. Но и если её отец относится ко мне, как к собственной дочери, я все равно не умею и не хочу принимать чужие деньги. Особенно в таких объемах. Разве я заслужила эти траты?
— Мы не будем париться насчет поступления, Адель! Представь, сколько нервов сохраним, — улыбается подруга.
— Лина, дорогая, твой папа отдаст за нас почти 2 миллиона, я так не могу.
— Мой папа один из спонсоров, — ловите мою челюсть. Нет, я знала, что её семья имеет большое состояние, но чтобы настолько...
— Он заплатит намного меньше? — делаю вывод я.
— Он не заплатит ни копейки, все по связям.
В чем подвох? Так выглядит та самая белая полоса в жизни, о которой все говорят?
— Так ты...
— Конечно, мы уже зачислены, я просто решила немного тебя побесить, — подруга засмеялась, зажав трубочку от коктейля в зубах.
— Ты потратила все мои нервы, оставленные на экзамены и поступление. Я в любом случае их использовала, — неожиданное облегчение настигло меня, заставив успокоиться. Споры всегда доставляют много стресса. Особенно споры с близким человеком.
— Позвонить папе и отменить? — она потянулась за новеньким IPhone в сумку с хитрой улыбкой.
— Нет!
Мы одновременно залились смехом, склоняясь над столом.
— А ну! Рассказывай! Почему ты приехала на Додже с внебрачным сыном Габриеля Гевара? — я не смогла сдержать еще одну порцию смеха. Ну а что, они действительно чем-то похожи.
— Черт его подери, — и мне пришлось пересказывать последние часы моей жизни. С закатывающимися глазами, жестикулирующими руками и частым: «Встань! Вот ты — это я, а я — это он».
— А ты что? — увлеченно спросила Лина под конец моего эмоционального диалога.
— Я ответила: «Придурок» — и ушла.
— Что за качели он устроил? То псину на поводке держи, то мазь покупает. То ненормальная, то подвозит, — подруга разочарованно мотала головой, даже не пытаясь скрыть собственное недовольство. Естественно, она воспринимает исключительно идеальных мужчин, а пока что по моим рассказам идеального в Финаеве только внешность.
—Сама не знаю. Биполярный Придурок, — и мы снова улыбнулись.
С Линой было легко. Она светлая и заботливая, слегка наивная и слишком милосердна. Я же больше тревожная. Постоянно все просчитываю, планирую, прокручиваю в голове различные сюжеты, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. С ней я могу забыть о своих переживаниях и довериться, как Лина постоянно говорит, течению жизни.
Уход отца отразился на мне, как бы я не хотела это отрицать. Доверие к любым мужчинам потеряно, поэтому я никогда не состояла в отношениях. В серьезных отношениях. Конечно, были какие-то интрижки в школе, но это все не то. Я всегда загадываю одно желание. Когда бьют куранты, когда падает звезда, когда пролетает самолет, когда прикрываю глаза над тортом со свечами, когда сдуваю с подушечки пальцев ресничку, когда смотрю на Луну. Все время одно: я хочу построить крепкую семью, с любящими друг друга супругами и милыми детишками. Сын будет похож на меня, а дочка на мужа. А еще у нас будет собака. Собственный дом. Бизнес. Большая елка на Новый год. Балкон с креслицем. Кофемашина для мужа. Панорамные окна. Любовь. Я мечтаю о любви. О настоящей, как в книгах.
Время было уже около девяти вечера. Мы с Линой заболтались и не заметили, как стемнело. Нас отвлек звонок на мой телефон. Это была мама.
—Да? — с осторожностью ответила я.
«Адель, где тебя носит?! Ты время видела? Тебе для чего телефон нужен, ты почему даже не написала, что выехала, приехала, уехала? Ты ведь уже едешь домой, да?!» — послышался громкий голос из динамика, что мне пришлось сделать немного тише, судорожно щелкая боковой кнопкой.
—Я с Линой в центре, сейчас поеду домой, хорошо.
«Только сейчас?! Адель!» — сколько это еще будет продолжаться? Я устало закатила глаза и вздохнула.
—Мама? — шепотом спросила подруга, на что я слабо кивнула.
«Когда приедешь, нас будет ждать серьезный разговор. Ты меня услышала?»
—Да, мам, — звонок прервался, и я услышала частые гудки. Она положила трубку.
— Хочешь, я попрошу,— начала Лина, но я тут же её прервала.
—Нет. Ничего не хочу, Лин. Хватит уже делать эти жалостливые глаза, я сама вызову такси.
—Время позднее, Адель. Сейчас дороже, я хочу помо...
—У меня есть деньги на гребаное такси! Хватит уже! Вы все как с одного завода, — в конце я заговорила тише, ведь сорвалась на подругу ни за что. Чтобы отвлечь мозг, я вскочила и начала что-то искать в сумочке, делая вид предельной занятости, в то время, пока телефон покоился на столе.
—Синие, Адель.
—Что? — я подняла на нее свои глаза, что-то в районе груди неприятно сжималось от обиды.
—Не карие, синие. Не переживай, я знаю, что ты не со зла накричала, — Лина подошла и мягко обвила меня руками. Одна из них держала за спину, а вторая медленно поглаживала голову.
—Лучше бы были карими, ненавижу, когда они синие, — меня отпустило, и я постаралась разрядить напряжение.
Глаза. Мои глаза — хамелеоны. Это очень редкое явление у людей, и почему-то оно досталось именно мне. Каждому внутреннему состоянию соответствует цвет радужки. Когда меня переполняет гнев или ненависть — они становятся янтарно-карими, словно угольки, в которых танцуют маленькие дьяволы. Если подкрался страх — радужка меняется на зеленую, будто кто-то случайно заменил её на травяной чай, чтобы успокоить меня. Синий, словно океан в шторм, цвет появляется при боли. Боль может быть любая — физическая или моральная. Но есть и другой оттенок — небесно-голубой, он намного светлее, так что спутать их сложно. Он характеризует спокойствие. Или, если говорить проще, это мой основной цвет.
Сама смена оттенка происходит почти незаметно. Когда я моргаю два раза. Также это случается неосознанно для самой себя, поэтому я не всегда знаю, какого цвета мои радужки в данный момент, могу лишь предположить.
В целом люди не замечают цвет ваших глаз. Не пытаются его запомнить. Даже если вы обладатель невероятно красивых зеленых. Человек может сделать комплимент в моменте, но этим же вечером это не станет главной причиной его головной боли. Он просто забудет. Именно поэтому никто не замечает моей особенности. Конечно, в семье все знают. Да и Лина. Больше никто.
Я вызвала машину и добралась до дома в напряжении за 25 минут. Вставляя в дверь ключ, рука тряслась. Я снова слишком переживаю.
Два вдоха, один глубокий выдох. Ладони потереть между собой. Концентрироваться на мелочах.
—Я дома, — как можно увереннее сказала я, перешагивая порог.
—Я звонила сорок минут назад. Ты время видела? — мама вышла из кухни, держа полотенце в руках. Она же не собирается меня им воспитывать? Нет. Конечно, нет. Адель, как ты могла так подумать о ней.
— Извини, — выдавила я. Почему-то с ней я чувствовала себя неполноценной. В жизни я могу похвастаться своей уверенностью в себе, внутреннему стержню и здравому уму. Но не дома. Я становилась мышкой, которую то и дело загоняют в угол.
Но так и должно быть. Это правильно, конечно. Так сказал психолог. Все идет хорошо для нее, Адель.
—Не раздевайся, нужно купить молоко. Мне нечем разбавить кофе на завтрак. Сходи, — сказала мама.
—Ладно, — я взяла с тумбочки в прихожей только телефон. У меня скачано приложение, так что я могу оплачивать на кассе онлайн. Деньги на карте были. Ну и хорошо, подышу свежим воздухом, остужу мозг.
Только я оказалась на улице, тревога снова началась. Да сколько можно?! Дыхание. Ладони. Мелочи.
Мелочи. Мелочи. Мелочи.
Что-то мигает в темном небе. В окне на 6 этаже выключили свет. Аптека. Супермаркет. Деревья. Додж.
—Истеричка, — пробормотала я себе под нос и, сжав в ладони телефон, зашагала в сторону магазина.
***
— Ничего такая, да? — сказал Кирилл, подключая свой провод к машине. Друг ничего не ответил, продолжая куда-то пялиться. — Я про ту девчонку, — ответа снова не последовало. — Выглядит правда, как стерва. Наверняка папаша богатый, вот и говорит, что вздумается. Но красивая. А красивым все прощается, да, старик? — он толкнул Дамира в плечо. — Нет, она не совсем в моем вкусе, но что-то в ней есть. Мне брюнетки больше нравятся, а она блондинка.
— Зеленые, — вдруг сказал парень.
— Чего?
— Какого цвета глаза девушки, которую мы видели сегодня у подъезда? — Дамир повернулся к Кириллу.
— Я не знаю. Нет, я видел. Но я не помню. Голубые, кажется.
— И карие.
— Ты на солнце перегрелся? Как глаза могут быть карими и голубыми одновременно? — Кирилл развел руками, сомневаясь в адекватности друга.
— Зеленые, карие и голубые. Они менялись.
— Точно перегрелся, — Кирилл усмехнулся и снова уселся на кресло.
— Каждый раз я видел разный цвет, — он продолжал, словно для себя, уже не обращая внимания на второго.
— Как ты себе это представляешь?
— Хамелеоны.