27 часть
Я села в машину и сорвалась с места. Я знала, что Егор с парнями сейчас в их клубе, решают рабочие моменты, сначала хотела поехать к ним, но потом решила вернуться в квартиру к отцу. Насколько я знала, он сейчас в командировке в Москве. Это и хорошо, там ему сейчас безопаснее. Открыла дверь квартиры, крепко сжимая пистолет в руке, последние события приучили меня быть готовой ко всему. Пройдя по всей квартире и проверив каждый угол, я села на кухне, с неприятным звуком положила пистолет на стол и выдохнула.
Как-то в подростковом возрасте мы с братом перебирали шкафы с вещами и нашли коробку, которую отец быстро выхватил у нас и перепрятал ее. Нам и тогда эта коробка показалась странной, а сейчас она вызывала слишком много вопросов. Я подорвалась и начала обыскивать все укромные уголки. Спустя пол часа поисков, я нашла ту самую коробку. Смахнув пыль, я открыла крышку. В коробке лежали МВДшные документы, какие-то незакрытые дела, побрякушки, фотографии.
Достала это дело и чем больше я вчитывалась в его составляющую , тем больше была в ужасном удивлении. Пальцы затряслись мелкой дрожью, ладошки взмокли, на глазах проступили слезы. Как же так... я достала фото из коробки и дрожащими пальцами провела по картинкам с изображением двух детей.
Собрав все необходимое, я покинула квартиру. Теперь я знала все и мне нужно было поехать к парням.
Я гнала, как сумасшедшая, утирая слезы тыльной стороной ладони, даже не боясь попасть в аварию. Было уже все равно на свою жизнь, мне нужно было предупредить парней, что ни они для меня опасны, а я и Ваня.
Доехав до клуба, я с коробкой направилась ко входу, но мой энтузиазм и рвение быстро потушила охрана на входе.
- Девушка, клуб еще не работает, приходите позже.
- Я в курсе. Это клуб моего супруга. Булаткина Егора.
- Позвольте взглянуть на ваши документы.
- Верите, нет, но поженились мы всего пару дней назад и документы еще не успели поменять. Могу показать фото.- я открываю галерею на телефоне и поворачиваю экран в сторону охраны, демонстрируя нашу свадебную фотографию с Егором.
- Извините, но как доказательство, так себе. - вежливо отфутболил меня охранник Илья, судя по бейджику на пиджаке.
- Ладно.-уже немного раздраженно бросила я и набрала номер мужа. - Егор, привет. Ты в клубе?
- Да, а что такое? Случилось что-то?
- Можешь меня встретить? У тебя очень ответственный фейсконтроль, аплодисменты и похвала им, но я не могу им доказать, что я твоя жена.
Егор засмеялся в трубку и сказал, что выйдет через минуту. И правда, через минуту появился Егор в черных брюках и черной футболке поло.
- Ребят, запоминаем, это моя жена, и этот клуб также в ее владении.- ребята кивнули и разошлись в сторону, пропуская меня.- они тебя не обидели?
- Нет, они очень тактичные и вежливые, хорошие ребята.
Егор кивнул, приобнял меня за плечи рукой и повел по коридору клуба, в котором когда-то мы впервые встретились.
- Ребята здесь?
- Да.
- Сейчас будет важный разговор. И боюсь, что неприятный для всех.
Мы зашли в большой просторный и на удивление светлый кабинет, где в разных уголках комнаты расположилась вся наша дружная компания.
- О, Лера, привет!- махнул мне Эдик. Я сдержанно кивнула в ответ и дойдя до стола Егора, поставила на него коробку.
- Ребят, мне нужно кое-что вам рассказать. - я громко выдохнула и обтерла влажные ладони о джинсы.- Я сегодня встречалась со своей биологической матерью. Еще тогда, на выпускном, она заявилась в наш дом и предлагала сделку отцу, тогда то я и ушла из дома, попала в передрягу и оказалась у вас. Вчера я поняла, что она как-то связана с этой подозрительной компанией, назначила встречу и сегодня состоялся разговор. Ей пообещали 10 миллионов за то, что отец выкрадет пару дел и закроет глаза на их пропажу.
- Зачем ей деньги?- перебивает меня Артём.
- Ее последний ребенок сильно болен и необходима большая сумма денег на операцию. Моя жизнь стоит 10 миллионов.
- Долларов надеюсь?- Эдик попытался разрядить обстановку, но а получил подзатыльник от Артема.
- Увы и ах, рублей.- я снова тяжело выдохнула, собираясь с силами, чтобы рассказать вторую, самую страшную часть новостей. - Я и Ваня не родные дети ни ее, ни нашего отца. Отец нас усыновил.
Повисла холодящая душу тишина.
- Я и Ваня дети одного из влиятельного бандита, который занимается контрабандой наркотиков, оружия. Мы должны были стать наследниками его компании. Нашу мать убили, а эта женщина типо «моя мать», была любовницей биологического отца бандита. Она видимо запудрила мозги моему отцу, а потом сбежала с другим. Отец забрал нас под усыновление и воспитывал, как родных детей. И теперь этот отец-бандит пытается убрать меня.
Я открыла коробку, достала дело, фотографии и отдала парням. Парни были в оцепенении, вчитывались в документы, рассматривали фотографии, где два ребенка сидят на коленях лысого мужика в черной кожанке с огромной золотой цепочкой на шеи. Себя я чувствовала, как на расстреле.
- Вывод в этой ситуации один, вам будет проще действовать без меня. Видимо расход.
- Ты дурная чтоли? Нет! Вместе ввязались, вместе и будем выползать из этой задницы.- протестует Миша.
- Полностью поддерживаю.- отозвался Артём.- мы без тебя уже не команда.
- А я из цель. Пока меня не уберут, они не успокоятся.
- Ты готова умереть? Так проще всего? -наконец подал голос Егор.
- Нет. Только через мой труп она получит деньги для своего ребенка, а моя цель, чтобы этих денег она не получила.
- Подождите, так получается твой настоящий отец не знает, что вы жили?
- Получается, что так, но я и не хочу чтобы он знал.
- А если мать, твоя расскажет ему?
- Тогда она точно ничего не получит. Настоящий отец не даст. Но потом это будет для меня проблемой. Возглавлять их мафиозную компанию не собираюсь.
- Так и какой у нас план действий?- я подняла взгляд на Мишу.
- Мой день рождения будем праздновать?- я улыбнулась.
День рождения подкрался незаметно. Все эти дни мы активно готовились к этому событию, продумывали все нюансы. Уже сегодня вечером с прессой мы будем праздноваться мой день рождения на открытой площадке. Вайт пати.
Короткое белое шёлковое платье с открытыми плечами выглядело одновременно нежно и дерзко. Тонкая тканьмягко струилась по фигуре. Открытый вырез изящно очерчивал плечи и ключицы, оставляя кожу на виду, и от этого образ становилсяособенно хрупким и чувственным. Лёгкий шёлк то послушно облеплял силуэт, то вздыхал и чуть раздувался прикаждом шаге, будто живое существо. Подол, едва прикрывающий колени, при движении взметался, обнажая ноги,и тут же снова плавно опускался, рисуя в воздухе невесомые дуги. Волосы выпрямила и собрала в низкий хвост, сверху закрепила блестящую растяжку. На ногах были босоножки на высокой блестящей шпильке.
Егор уже был на площадке и проверял готовность к празднику, ждали только меня.
Забрала свой клатч, села в машину и двинулась к площадке. Мы выстроили красивую фото зону с красной дорожкой. Я припарковала машину у забора и вышла. У ворот меня уже ожидали мои парни. С ними мы еще не виделись с утра, поэтому они сразу накинулись на меня с поздравлениями и цветами, поэтому по красной дорожке к фотографам и гостям я шла с охапкой цветов, а все что не поместилось мне в руки несли друзья. Начало было очень радостным и счастливым, я правда купалась во внимании друзей и родственников.
Я смеялась, принимая поздравления, — в этот день я казалась особенно красивой: глаза сияли, на щеках играл румянец. Вокруг собрались самые близкие: родители, подруги, друзья, а рядом, как всегда, был Егор — он улыбался, держал меня за талию, подливал сок в бокал и будто ловил каждое мое движение, словно хотел навсегда запомнить этот день. Всё было наполнено теплом, легким шумом голосов, звоном посуды, беззаботным смехом. Казалось, сама природа благоволит этому празднику,растягивая счастливые минуты до бесконечности.
Но внезапно всё переменилось. Резкий, сухой звук разорвал весёлый гомон — непохожий ни на треск костра, ни на лопнувший шар. Кто-то вскрикнул, музыка оборвалась на полуноте. Ещё один хлопок, потом ещё — и только тогда все осознали, что это выстрелы.
Суматоха вспыхнула мгновенно. Люди вскакивали из-за столов, опрокидывая стулья, кто-то кричал, кто-топытался прикрыть детей, другие метались, не зная, куда бежать. Паника растекалась по поляне, как тёмная вода,смывая остатки праздника.
Я как вкопанная застыла на миг, пытаясь понять, что происходит, но потом увидела: Егор пошатнулся, схватился за грудь,будто пытаясь удержать что-то невидимое, и медленно осел на траву. Его взгляд на секунду встретился с моим взглядом — в нём было удивление, растерянность и какая-то тихая просьба о прощении. Я со всех ног рванулась к нему,упала на колени, не чувствуя ни травы, ни земли, ни острых камешков. Руки дрожали, когда я прижимала ладони к его ране, будто могла остановить кровь, удержать жизнь, вернуть всё назад. Горячие слёзы хлынули из глаз,смешиваясь с криками вокруг, с грохотом выстрелов, с этим невыносимым, чужим звуком смерти.
— Нет, нет, пожалуйста, — шептала я, захлебываясь слезами, качая головой, будто слова могли отменить случившееся. — Егор,держись, слышишь? Держись!
Вдруг рядом возник Артём — его лицо было бледным, но решительным. Он схватил меня за плечи, резко, почти грубо, потянул вверх.
— Вставай! Надо уходить! Сейчас же!
Я сопротивлялась, цеплялась за Егора, не хотела отпускать, но Артём поднял силой, обхватил за талию и потащил прочь, туда, где за густой полосой кустов было хоть какое-то укрытие. Я кричала, вырывалась, но он держал крепко, повторяя сквозь стиснутые зубы:
— Прости, Лера, прости, но так надо!
Мы упали за кустами, тяжело дыша, мое белое платье было в крови, траве и земле, но я будто этого не замечала, перед глазами стоял взгляд Егора. Я всё ещё смотрела туда, где остался Егор, будто надеялась, что он встанет, улыбнётся, скажет, что это просто страшный сон. Но вместо этого я видела, как несколько друзей,собравшись с духом, достали оружие — кто-то из них служил, кто-то занимался стрельбой, и теперь эти навыки вдруг стали вопросом жизни и смерти. Они рассредоточились, прикрывая друг друга, и начали отстреливаться,отвечая на выстрелы стрелка короткими, точными очередями.
Звуки выстрелов слились в один сплошной гул, воздух пропитался запахом пороха, который перебивал даже аромат цветов и шашлыка. Я сидела, обхватив себя руками, и беззвучно плакала, чувствуя, как внутри что-то необратимо ломается, как этот день рождения навсегда раскалывается надвое — на «до» и «после».
Артём присел рядом, прикрывая меня своим телом, и тихо сказал:
— Всё будет хорошо, слышишь? Мы справимся. Держись.
Но я уже не слышала его слов. В ушах стоял только один звук — тишина, которая наступила там, где минуту назад был Егор. И эта тишина была громче любых выстрелов. В момент мое тело слабеет и наступает темнота.