28 часть
Я ехала по серпантину, вокруг меня было много зелени, горы и величественная Катунь.
Я крепко, но без напряжения держу руль — и чувствую, как по телу разливается то самое редкое ощущение полной свободы. Под капотом ровно гудит мотор, машина уверенно берёт повороты, а за лобовым стеклом разворачивается такая красота, что по началу даже дышать забываешь.
Я опускаю стекло до конца, и в салон врывается горный воздух — холодный, чистый, с лёгкой ноткой хвои и чем-то неуловимо свежим, будто он собран со всех ледников сразу. Ветер треплет волосы, бросает их на лицо, и я смеюсь, откидывая пряди назад. В этот момент вообще не хочется быть «аккуратной» и «собранной» — хочется просто быть здесь, чувствовать всё это кожей.
По сторонам вздымаются горы. Они такие огромные и спокойные, будто знают про этот мир что-то такое, чего людям обычно не рассказывают. Где-то внизу, петляя между скал, бежит Катунь — вода ярко-бирюзовая, почти светящаяся на солнце, и каждый блик на ней вспыхивает, как маленькая вспышка счастья. На склонах — ковёр из трав и цветов: тут алые маки, там жёлтые лютики, где-то в д
алеке синевато мерцают колокольчики. И всё это пахнет так густо и пряно, что кажется, будто я въезжаю прямо в какой-то невероятный, живой аромат.
Дорога то ныряет в тень, где кроны деревьев смыкаются над головой и свет становится мягким, зеленоватым, тоснова выносит на простор — и тогда солнце бьёт по капоту, по стёклам, рассыпается искрами, и машина будто сама начинает сиять. В зеркалах то и дело мелькают острые пики гор, пушистые шапки кедров, обрывистые скалы — и каждый раз я ловлю себя на мысли, что никак не могу поверить, что это всё по-настоящему.
Включаю музыку погромче — пусть смешивается с ветром и рокотом мотора. И вдруг понимаю, что уже давно так не радовалась просто тому, что живу.
Именно с того момента, как в моей жизни не стало Егора. Иногда я ловлю себя на том, что смотрю на обручальное кольцо и будто снова оказываюсь там — в том дне,который должен был быть самым светлым. Оно по-прежнему на моём пальце, тяжёленькое, привычное, и каждый раз, когда взгляд на него падает, внутри всё сжимается так, что дышать трудно. Я не сняла его. Не смогла. Оно как ниточка, которая ещё хоть как-то связывает меня с Егором.
Его взгляд... Он на секунду нашёл мой, и в нём было столько нежности и одновременно такой растерянности, будто он сам не верил, что всё вот так обрывается. И эта тихая просьба — не словами, просто глазами, — осталась со мной навсегда.
Потом был Артём, его руки, которые почти волоком утащили меня в укрытие, его голос, который звучал откуда-то издалека, сквозь гул в ушах. Я кричала, вырывалась, хотела остаться с Егором, быть с ним до конца, но Артём не отпускал. А вокруг всё гремело, воздух пах порохом, и этот запах до сих пор иногда всплывает в памяти, смешиваясь с запахом травы и солнца — и от этого контраст становится ещё страшнее.
Мы так с Егором и не признались друг другу в чувствах. Для меня сначала все это было игрой, я даже не догадывалась, что смогу испытать искренние чувства к человеку, а сейчас не было и дня, чтобы я не вспоминала тот ужасный день.
Иногда люди замечают мой взгляд, когда я невольно опускаю глаза на палец, и пытаются сказать что-то ободряющее. А я киваю, улыбаюсь через силу и думаю: никто не поймёт, как тяжело носить с собой целый мир воспоминаний, в котором самое дорогое оборвалось в один миг. Но пока кольцо на моём пальце, мне кажется, что часть Егора всё ещё здесь, рядом. И я не готова с этим расстаться.
После той трагедии семейным советом было решено отправить меня на Алтай к родственникам. Первые месяца три, я не разговаривала ни с кем, ни ела, ни выходила на улицу. Потом постепенно начала приходить в себя. Я уверила себя, что если бы Егор был жив, он хотел чтобы я цвела, продолжала жить дальше и делала что-то хорошее. Поэтому собрав себя в кучу, я начала строить бизнес.
Горный Алтай стал местом моего возрождения из пепла. Мы с братом и Марком открыли бизнес, отстроили огромную комплекс для отдыха: домики из древесины, бассейны, баньки и чаны, а вокруг горы и лес. Для нас самих это место стало - местом силы. Ребята все время меня поддерживают и даже пару раз приезжали ко мне на базу отдыха. Они решили продолжать дело Егора, поэтому были постоянно в делах, но всегда находили минутку чтобы позвонить или написать мне смс. Это вызывало во мне теплые чувства и улыбку.
Что было дальше с той историей я не знаю. Меня полностью оградили от переживаний и ничего не рассказывали. Единственное знаю, что брат Миши вернулся домой, об этом радостном событии меня оповестили сразу. И нам даже удалось с ним познакомиться, отличный парень, кстати.
Уже три года, как я не праздную свой день рождения. Ведь это день смерти моего мужа. На похороны меня не пустили и я даже ни разу не видела его могилу. Потому что больше в Питер я не возвращалась.
Вынырнув из своих воспоминаний, я поняла, что уже подъезжаю к базе. Совсем скоро, уже через неделю, здесь прогремит свадьба. Приедут все наши родственники, мои парни. Папа женится. Его избранницу мы приняли сразу. Ирина младше него всего на два года, милая и приятная женщина. С лаской и любовью относится к нам. Безумно любит папу. И папа расцвел, как встретил Иру.
Мы конечно папе признались, что знаем всю историю, рассказали все то, что происходило у нас. Он очень переживал, что мы от него отвернемся, но мы поговорили с ним и уверили, что наши отношения никак не изменятся. Он наш папа и точка.
- Наконец-то ты вернулась! Нужна женская помощь. - не успела я зайти на территорию, как на меня вылетели Ваня и Марк. Они забрали у меня пакеты и быстрым шагом направились обратно.
- Вы чего такие взбалмошные?
- А чего ты нас оставила с этой долбанной аркой одних. Мы понятия не имеем, как она должна выглядеть в ваших глазах.
Я остановилась перед аркой, которая была украшена, как попало и захихикала.
- Да, с этим у вас возникли явные проблемы, идите занимаетесь другими своими делами, я сама все сделаю.
Я принялась разряжать арку и переделывать. В голове уже давно сложилась идеальная картинка. Хотелось сделать их свадьбу красивой, нежной, яркой и запоминающейся. Проводя пальцами по белой атласной ткани, из которой я формировала подобие шторок, мне стало грустно. У меня уже никогда не будет красивой пышной свадьбе, той самой, которую мне когда-то обещал Егор. Ведь мы поклялись в ЗАГСе... «и в горе и в радости, и в богатстве и в бедности, пока смерть не разлучит нас...». А я всегда знала по жизни, что у меня будет только один муж. Как говорится, раз и навсегда. Теперь он навсегда в моем сердце и кольцо на безымянном пальце тому доказательство.
Со мной неоднократно пытались знакомиться, но увидев кольцо на пальце, прекращали свои попытки. И даже не было необходимости тратить свои силы и нервы на их отшивание.
Иногда у меня создается ощущение, что за мной наблюдают. Но это не то липкое и неприятное чувство, когда за нами следили, а нечто другое. Какой-то теплый взгляд, родной что ли. И каждый раз я оглядываюсь с щемящей сердце надеждой. Надеждой, что сейчас я увижу мужа живым, улыбающимся, он крепко обнимет меня, поцелует и скажет: «это был всего лишь страшный сон». Но увы... это не сон, а жестокая реальность, которая разбивает тебя на куски, тыкает мордой в твои ошибки и учит жить по правилам этого жестокого мира.
Закончив с оформлением арки, я отошла от нее и оценила свои старания. Вышло вполне неплохо, почти также, как я нарисовала у себя в голове. Когда у тебя свой бизнес, ты берешь на себя все роли, даже декоратора, хотя раньше ты этим никогда не занимался.
Время до вечера пролетело не заметно, мы заканчивали последние приготовления к свадьбе, обзванивали всех гостей и напоминали туристам в соц сетях, что база на три дня будет закрыта на спец обслуживание. Несколько часов вечером я провела за разбором всякой документации, оплаты счетов, а когда закончила, братья позвали отдохнуть на террасу.
Я переоделась в удобный серый спортивный костюм, закрутила свои длинные волосы в растрепанный пучок и вышла на террасу нашего домика, в котором мы проживали на постоянной основе.
Парни сделали вкусный чай, принесли фруктов и печенья, приготовили кальян и ждали меня, на фоне тихо играла ненавязчивая музыка, а вид территории притягивал взгляд, множеством гирлянд.
Я села за стол и сразу придвинула к себе чашку с чаем.
- я считаю, мы большие молодцы! Все готово к встрече с молодоженами.-похвалил всех нас Марк.
- Даже не верится во все это.- вздохнул Ваня.
- Знаете, парни, у меня такое ощущение, что я живу не свою жизнь. Да, я чувствую себя свободной и даже немного счастливой, но будто это не я. Как параллельная реальность. Каждое утро мечтаю, что проснусь в той самой спальне Егора и это все окажется страшным сном.- я задумчиво провела пальцем по ободку чашки и подняла глаза на парней. Что-то странное было в их взглядах. Будто бы они были чем-то напуганы или взволнованы.
- Лер, нам очень жаль... - с грустью выдохнул брат и накрыл мою руку своей ладонью, слегка сжимая.
- Лер, может тебе начать ходить на свидания? Ты молодая, жизнь продолжается?- аккуратно начал старую песню Марк.
- Марк, ты прекрасно все понимаешь сам. Не зачем каждый раз заводить этот разговор, заведомо зная мой ответ.
Марк лишь частой закивал головой и отвел взгляд за забор, где остановилась машина. Но никто не собирался выходит. Мы уже не обращали на это внимания, такое происходило часто, кто-то приезжал ночью на заселение, ведь мы работали 24/7, а кто-то парковался у нашего забора на ночлег, предпочитая покимарить пару часов в машине и отправиться дальше в путь. Я вернула свой взгляд к столу, и забрала трубку от кальяна. Втянула в себя холодящий легкие фруктовый дым с нотками ели, и через пару секунд выдохнула, плотным облаком дыма, в воздух. По телу пробежалась тянущая, но приятная усталость, разум немного заволокло, а губы тронула улыбка.
Через две недели третья годовщина смерти мужа, то есть мой 25 день рождения. Юбилей. Все меня уговаривают отпраздновать такую дату, но я остаюсь непреклонной. В этот день я хожу в церковь, молюсь, тихо плачу и в своей голове разговариваю с Егором, надеясь, что он меня слышит. Этот год не станет исключением.