43
Аэропорт пах хлоркой и чем-то металлическим. Этот запах не спутать ни с чем — чистый, стерильный, как будто стерли все эмоции, все прикосновения, всё живое. Всё, кроме людей, которые прощаются.
Я стояла рядом с Владом у стеклянных дверей, и чувствовала, как каждая минута протекает сквозь пальцы. Всё происходящее казалось одновременно медленным и слишком быстрым. Он уезжает. Через два часа. Через полтора. Через час.
Я не знала, как это — провожать кого-то, с кем ты в прошлом делился тишиной. Не словами, а именно тишиной. Той самой, которая не давила. Просто была. Влад умел молчать так, чтобы мне было спокойно. Сейчас же... вся тишина между нами гудела.
Мы ждали, пока подъедут ребята.
Он смотрел в телефон, но я знала — не читал. Просто держал в руках, будто это спасательный круг, как будто это что-то удерживает в реальности.
— Они почти здесь, — сказал он, не глядя.
Я кивнула. Мне нечего было сказать. Что ты скажешь тому, кто собирается уйти? Не на совсем. Но и не на пару дней. Влад не просто уезжал. Он как будто выбирал уехать.
Я чувствовала это телом. Каждый его взгляд, каждое движение — всё говорило о том, что он принял решение. Но чувствовала и другое — он боялся. Он не знал, получится ли вернуться таким же. И найдётся ли для него место рядом со мной, если он всё-таки решится вернуться.
Пока мы ждали, я смотрела, как он перебирает пальцами молнию на сумке. Обычное движение. Нервное. Он не любил прощания, я знала. Влад был тем, кто чаще исчезал, чем говорил «пока». Но сегодня он здесь. Со мной. С вещами. С билетом. И с молчанием, которое между нами росло, как туман.
Я хотела сказать:
«Я не знаю, как быть без тебя три месяца.»
Но это звучало бы слишком. Или недостаточно. Или не так.
Поэтому просто стояла рядом.
И слушала, как объявляют рейсы.
Вскоре подъехали ребята. Первым выбежал Лёша — с телефоном в одной руке и кофе в другой.
— О, ну вот он, наш путешественник! — крикнул он, будто хотел развеять всё напряжение одной фразой.
Влад чуть улыбнулся.
— Привет.
Они обнялись. Лёша хлопнул его по спине — с тем самым чуть излишним дружеским жаром, за которым пряталась тревога. Все мы немного прятались.
— Ты как? — спросил Лёша.
— По-разному, — сказал Влад.
И добавил: — Нормально.
Потом подошли Даня и Парадеевич, а чуть позже — Саша Фрама.
Все обняли Влада. Все говорили что-то вроде:
«Держись там.»
«Пиши, не теряйся.»
«Если чё — прилетим следом.»
Но никто не говорил главного — «не уезжай». Потому что каждый понимал: если человек решил — это его путь. Даже если он не знает, к чему он ведёт.
— А Илья? — спросила я.
— Не смог, — коротко сказал Влад.
— Написал, что не выдержит это видеть. Ему проще не приезжать.
— Жаль, — пробормотал Лёша.
— Он бы всё равно приехал, если б не боялся.
Все замолчали на секунду. Мы понимали: не только Илья боялся.
Я смотрела, как Влад стоит в центре этого круга. Его друзья, его люди — и он как будто чуть в стороне. Уже не совсем здесь.
И всё во мне сжималось от этого ощущения.
Я снова хотела сказать что-то. Но не могла подобрать слов.
— Пройдёмся? — вдруг спросил он, обернувшись ко мне.
— Конечно.
Мы пошли в сторону панорамных окон, где было почти пусто. Только редкие пассажиры, кто-то с детьми, кто-то с усталым лицом.
И стекло, за которым ничего не было видно, кроме тусклых огней на взлётной полосе.
Он облокотился на перила и замолчал. Я встала рядом.
Ветер из кондиционера был прохладным, кожа покрылась мурашками. Но я не отстранилась.
— Я боюсь, — сказал он, не глядя.
— Чего?
— Что, когда вернусь...
Он замолчал.
— Ничего не будет на месте. Ни я. Ни ты. Ни мы.
Я повернулась к нему.
— Думаешь, три месяца всё могут разрушить?
— Думаю, три месяца — это много, если ты не уверен, что кто-то ждёт.
Я замерла.
— Влад...
Я чуть склонилась ближе.
— Я не могу обещать, что всё будет как раньше. Но я здесь. Сейчас. С тобой. Не для красивых слов. А потому что хочу быть. Мы ведь говорили уже.
Он кивнул. Глаза стали чуть влажными, но он быстро отвёл взгляд.
— Мне казалось, что всё должно быть проще.
— Что я решу — и станет легче. А стало... странно. Как будто я еду туда, где ни черта не знаю, но не могу остаться здесь.
— Потому что всё усложнилось? — спросила я.
Он посмотрел на меня.
— Потому что между нами — будто вечно какая-то пауза. Не разрыв. Но и не близость. Я не знал, как быть. Как держать это. Я хотел тишины. И пространства. А потом понял — я просто устал от ощущения, что всё висит в воздухе. Понимаешь?
Я кивнула.
— А я боялась тебя потерять. И потому молчала.
Он чуть приблизился.
— И ты не потеряешь меня. Пока хочешь, чтобы я был — я буду. Хоть через границы, хоть через расстояния.
Я молчала.
Он взял мою руку — неуверенно, как в первый раз. Сжал.
— Пошли обратно? — вдруг спросил он.
— К ребятам?
Я кивнула.
И мы пошли назад — к тем, кто ждал нас. Кто пытался шутить. Кто не знал, как прощаться. Кто тоже боялся, что когда один из нас уезжает — что-то меняется навсегда.
Мы вернулись к залу вылета. Я шла рядом с Владом, и он едва заметно касался моей руки — не так, как раньше, когда это было привычно и между делом, а будто прощаясь с каждым прикосновением. Всё было сдержанным, без лишних слов, и от этого — куда сильнее.
Ребята стояли немного в стороне. Кто-то пил кофе из бумажного стаканчика, кто-то листал телефон. Но когда мы подошли, они сразу выровнялись, встрепенулись, подтянулись.
— Ну что, погуляли? - спросил Лёша.
Влад просто кивнул. Я стояла рядом с ним и чувствовала, как под ногами будто качается пол. Как в поезде — чуть-чуть, незаметно, но ты знаешь: он уже тронулся. И назад нельзя.
— Слушай, — сказал Даня, обращаясь к Владу, — ну ты когда там будешь, не теряйся, ладно?
— А то уедешь и всё, исчезнешь.
— Не исчезну, — Влад усмехнулся.
— Я же не в космос лечу. Телеграм работает.
— Это пока работает, — вставил Парадеевич. — Вдруг ты там встретишь новую жизнь, станешь другим человеком, забудешь нас всех.
— Выдумываешь, — Влад качнул головой.
— Ну ты только не забудь, — добавил Фрама.
— Нам с тобой ещё сервер делать. Обещал же.
Влад улыбнулся. Я знала этот взгляд — чуть уставший, но тёплый. Он слушал всех, ловил каждую реплику, как будто запоминал их на потом. Не потому что уходит навсегда — а потому что всё это вдруг стало драгоценным. Последние разговоры перед паузой.
Я тоже молчала. Просто смотрела, как он прощается с каждым.
Даня крепко его обнял, так, будто не хотел отпускать.
Лёша долго не говорил ни слова — просто стоял с ним в обнимку. Потом сказал тихо:
— Я знаю, зачем тебе это. Просто не теряй себя. Хорошо?
Влад кивнул.
— Спасибо, что вы приехали. Это... важно.
— Дурак, конечно мы приехали, — сказал Парадеевич, хлопая его по плечу. — Мы ж не просто команда. Мы — семья уже.
Фрама молчал, только чуть усмехнулся. Но когда Влад подошёл обняться с ним, задержал его чуть дольше остальных.
— Держи там себя, — сказал он тихо. — И если станет тяжело — звони. Не геройствуй.
— Я не герой, — шепнул Влад. — Я просто устал. Но вернусь. Это точно.
— А ты там... — Лёша замялся, потер шею. — Ты там как? Уже знаешь, куда? Что? Или по наитию?
— По наитию, — ответил Влад. — Но с планом. Маленьким, зато моим.
— Красавчик, — улыбнулся Фрама. — Всё будет. Главное — не забывай, кто ты. И нас не забывай. У нас без тебя скучно будет.
— Точно будет, — кивнул Даня. — Без твоих выносов и вечных «давайте серьёзно».
Мы все рассмеялись.
И в этот момент стало так ясно: никто не играет. Это правда. Это живое. Они — действительно его ждут.
Влад только кивнул.
Потом подошёл ко мне. Близко. Без слов. Я чувствовала, как всё сжимается внутри. Потому что это был тот момент — когда уже ничего не надо говорить. Всё уже было. Всё, что можно — было в глазах.
Он просто смотрел. Я смотрела в ответ. И каждый вдох был как отсчёт. Необратимый.
— Пошли, — сказал он тихо. — Уже посадка.
И мы направились к пункту досмотра, к самой черте. Я знала — за этой чертой уже нельзя будет обняться. Уже нельзя будет сказать что-то важное. Уже — только руками в воздухе.
Он обнял меня. Нежно. Но крепко. Так, как обнимают не на прощание, а «до».
— Я не прощаюсь, — сказал он.
— И я.
Он поцеловал меня в висок. Нежно. Осторожно. Будто боясь , что разрушит меня одним поцелуем.
— Ты напиши мне потом, ладно? — прошептала я.
— Конечно.
— Я буду ждать.
Он кивнул и чуть улыбнулся.
— Я тоже.
И потом — шаг. Второй. Не оборачиваясь. Просто идя вперёд. Медленно, с рюкзаком на спине, чуть сутулясь. Как будто не хотел. Но знал, что надо.
Я осталась на месте. Смотрела, пока он не исчез за стеклом. Пока не стал частью общего потока. Просто один из. Хотя для меня — он был другим.
Ребята подошли чуть позже.
— Всё? — спросил Даня.
Я кивнула. Повернулась к ним.
— Всё.
Они молчали. Не потому что не знали, что сказать — просто знали, что лучше — ничего. Иногда молчание — самое тёплое.
Саша Парадеевич тронул меня за плечо.
— Ты как?
— Пока держусь.
— Если что... ну, если захочешь кофе, погулять, не знаю — просто молчать вместе, — мы рядом, — добавил Лёша.
— Спасибо, — сказала я. — Правда.
— Он тебе будет писать, — вдруг сказал Даня. — Я по глазам вижу. Он уезжает, но не отпускает.
— Я знаю, — ответила я. — Мне не больно. Просто странно. Как будто теперь всё — не как раньше. Но всё ещё есть.
— И это главное, — сказал Фрама. — У вас... что-то есть. И это видно.
Мы вышли на улицу. Было раннее утро. Небо светлело, воздух был почти прозрачным от усталости и нежности.
— Тебя отвезти домой? — спросил Саша.
Я посмотрела на терминал, где он исчез. Потом — на небо.
— Если не трудно.
И всё ещё чувствовала тепло его ладони на своей. Как будто не отпустил.
___________
иногда нужно отпустить ;)