Ведомая огнем

– Там жуткий запах был. Вонючие рархи, сгоревшие тела Даны и Василисы… а из его камеры пахнуло приятно, – честно ответила я.

Причем уже в который раз удивившись своему невероятному везению. Ориентироваться на приятный запах – это ли не глупость?!

– Разве из других камер пахло не так же приятно? – снова, как будто издалека, услышала голос Иволета.

Красные глаза Дэнарта вспыхнули раздражением, но не в мой адрес – это точно. Хотя он по-прежнему не отпускал моего взгляда.

– Сложно сейчас рассуждать, как там пахло. В тот момент вокруг воняло, и только из его камеры пахло заманчиво приятно, – ответила я, припоминая свои ощущения.

Красные, мне кажется, уже такие знакомые, родные глаза вспыхнули удовлетворением и радостью, а потом зрачки Дэнарта расширились, привычный цвет радужки сменился на багровый, и я почувствовала, что тону в них.

А кто-то продолжал спрашивать:

– Какими вам показались эшарты? Страшными?

Усталость добавила ваты в голове, я куда-то погружалась, почти не чувствуя собственного тела, а мерцающие глаза Дэна мешали думать связно, поэтому отвечала первое, что приходило в голову:

– Впервые видела мужика в клеточку, который еще и огнем плюется, и в дракона превращается. Симпатичные по-своему, но одновременно жуткие – в них зверь чувствуется, оттого сложно предугадать, чего ждать от таких.

– Они ненавистны вам? Хотели бы убить их в отместку за погибших соплеменниц?

Багровый цвет в глазах Дэна почти почернел, мне показалось – он волнуется, боится, что я отвечу согласием. Поэтому, вновь не раздумывая, отрывисто говоря, попыталась успокоить своего дракона:

– Нет, нет, не хотела! Во всем виноваты рархи – жадные убийцы! На Земле убийство – страшный грех, хотя есть и те, что грешат этим. Но забрать чью-то жизнь жутко. Дэнарт объяснил мне, что на них опыты ставили, как и на нас… Эшарты спасли нас, заботятся…

Багровый свет в глазах Дэнарта медленно сменился на красный, словно выпуская меня из своих сетей, отпуская на свободу. Его взгляд смягчился и словно коснулся моих губ в поцелуе, будто благодарил за правильно выполненную команду…

В первый момент на самом деле показалось, что меня при свидетелях поцеловали. Смущенно загорелись щеки, а потом дошло: меня сейчас использовали, принудили отвечать, подавили волю. Вспомнила, как недавно Дэн говорил об адаптерах. Подмять!

Несколько мгновений, пока осознавала случившееся, я изумленно таращилась на моментально насторожившегося Дэнарта, а потом вновь грудь затопила боль. Боль от предательства, вылившаяся в ярость.

– Ты – животное! – прошептала я, но не сдержалась и зарычала: – Я вытащила тебя оттуда, отдалась как дура, а ты… ты бросил меня умирать в эрхе, отымел, а сейчас еще и мозги мне промывать вздумал. Какая же ты скотина! Ну ничего… Даже если ты совсем ослепнешь, я тебя к себе и на шаг не подпущу! Понял! Тварь! Не подходи больше!

Трясло от ощущения, что меня сейчас прилюдно изнасиловали. И кто? Тот, в кого чуть не влюбилась… Я не смогла удержать слез, которые солеными дорожками покатились по щекам.

Иволет смотрел с сочувствием, но я заметила в его серых глазах мимолетную торжествующую улыбку. Еще бы – эшарты облажались.

Зато Реветор смотрел на меня бесстрастно, словно не понимал – из-за чего весь сыр-бор вышел.

Дэнарт подскочил ко мне, схватив за талию, поднял со стула и начал тихо увещевать:

– Так быстрее будет! Ты ответила честно под воздействием – это зафиксировано. И других проверок не потребуется, поэтому я согласился.

– Убери от меня свои лапы! – оттолкнула я его здоровой рукой.

– Вы отказываетесь от связи с этим мином? – тут же уточнил адаптер.

– Да! – выпалила я.

Внутри что-то перевернулось, даже холодно стало, а ведь было тепло и комфортно.

– Мы можем предоставить вам место для временного проживания на территории адаптеров и помочь в дальнейшем… – заявил Иволет.

– Согласно законам эшартов вы не имеете права… – начал возражать Реветор своему коллеге.

– Человеческая раса больше подходит нам, чем вам, райс Реветор. И думаю, ваше руководство не будет возражать, если ми Марьяна вместе со своими соплеменницами попадет под протекцию нашего правительства… – перебил коллегу Иволет.

– Уверен, Верховный Дум будет категорически… – зашипел Реветор, так же не давая договорить собеседнику.

– Она моя! – злобно зарычал Дэнарт, обрывая их обоих.

Я впервые увидела, как исказилось его лицо, отражая лик чьей-то будущей смерти.

– Райс Дэнарт, возьмите себя в руки! – рявкнули оба безопасника.

– Я приглашу любого на танец, кто посмеет забрать эту женщину у меня! Древнее право на Эшарте никто не отменял! – ледяным тоном заявил Дэн, опираясь кулаками на столешницу и нависая над всеми.

Оба мужчины синхронно сделали шаг назад, но Иволет не промолчал:

– И как долго это будет продолжаться? Один, два, а потом вы выдохнитесь и…

– Мне будет уже все равно! – мертвым пустым голосом произнес Дэнарт.

Вытерев слезы, я таким же безжизненным голосом поставила условие:

– Если ты сейчас поклянешься никогда больше не поступать так со мной, я останусь с тобой!

Дэнарт посмотрел на меня и с кривой печальной ухмылкой предположил:

– А потом все время будешь шантажировать меня? Если что не по нраву, уйду к ластоногим?

– Вы забываетесь, райс Дэнарт! – прошипел адаптер. – О вашем поведении будет доложено вашему руководству!

– Все остальное мы как-нибудь решим между собой, – ответила я, потом, глядя в усталое, но тем не менее жесткое лицо мужчины, готового ради меня на все, настояла: – Но ты сейчас при них дашь слово, что никогда больше не будешь промывать мне мозги или принуждать таким образом к ответам. И вообще – к чему-либо!

– Клянусь, что это был первый и последний раз ментального воздействия на тебя! – неохотно пообещал мой дракон.

А я отметила, что он уточнил способ воздействия. И взяла на заметку.

– Тогда я твоя! – и кивнула в дополнение к словам.

Дэнарт расслабился, я присела, и он вновь занял место за моей спиной, но ожидаемого спокойствия это не принесло.

Еще минут пятнадцать помучив, нас отпустили. На сей раз отдыхать – в комнату на двоих, выделенную нам в военном корпусе, где мы, как выяснилось, находились. Завтра ожидалось обследование! И оно меня заранее пугало. Судя по допросу – легко не будет.
Глава 19

Райс Серинит сопроводил нас с Дэнартом в комнату и, откланявшись, оставил в покое до утра. Фух-х-х! Я оглянулась, с облегчением провожая его спину, удаляющуюся по узкому коридору с множеством одинаковых дверей.– Я с тобой спать сегодня не намерена! – четко уведомила своего дракона, пока он почти обыкновенным ключом открывал замок и пропускал меня вперед.

– А по-другому не выйдет! Здесь кровать всего… – попытался он разочаровать меня, входя следом.

А вот и вышло: комната рассчитана на двоих, и кроватей, соответственно, две. Стоят вдоль противоположных стен, а между ними стол и два стула. Ничего примечательного, но сама возможность спать по-человечески радовала как никогда. Возле двери я заметила встроенный шкаф, с другой стороны – дверь в санузел.

Не слушая возражений эшарта, рванула туда. Хотелось в туалет и умыться. Смыть с себя последствия допроса, особенно гадостное ощущение предательства Дэнарта, воздействовавшего на меня гипнозом. По-другому обозвать то, что он со мной проделал, я не могла.

Вернувшись в комнату, натолкнулась на внимательный изучающий взгляд Дэнарта. Он сидел на кровати и, чуть подавшись вперед, смотрел на меня, сжимая кулаки. Кажется, он даже не осознавал, что напряженная поза выдает его с головой.

Старательно не замечая готового к бою мужчину, с бесстрастной миной на лице прошла к своей кровати и, не раздеваясь, легла спиной к нему. Спать без одеяла жизнь заставила, но кровать, подушку и удобный матрас оценила – приятно. Жаль, эшарт даже эту малость испортил. Послышался шорох снимаемой одежды, а потом Дэнарт прижался ко мне со спины, двигая к стене.

– Отвали от меня! Я согласилась остаться, но спать с тобой больше не буду, найди себе другую игрушку! – зло процедила я, упираясь ногами в стену и пытаясь столкнуть настырного дракона с постели.

Одним резким, совсем немягким движением меня перевернули на спину. Денарт всем телом навис надо мной, а я, скрипнув зубами от своей беспомощности и боли в потревоженной руке, вынуждена была рассматривать его обнаженный торс.

– Ты согласилась стать моей! – прошипел в лицо, сверкая красными глазами и касаясь кончиками перышек бровей моих скул.

– Ты меня использовал… принудил отвечать, а теперь ко мне в постель лезешь? Не многовато ли в один день?

– Марьяна, я уже объяснил причину! Если бы я не использовал ментальное воздействие, мы бы и дальше там сидели, пока наши спецы окончательно не уверились бы, что вы для нас не опасны, – прорычал взбешенный дракон.

– А кто сказал, что мы не опасны? Как с нами поступают, так и мы платим! Ты со мной по-доброму и с доверием, и я с тобой так же. Ты ко мне в мозги без спросу лезешь, а я тебе в постель – дохлую рыбу. Трись с ней и гипнотизируй сколько хочешь. Может, она согласится перед тобой ласты раздвинуть… А я уж точно – нет! – прошипела я, усиленно выпихивая эшарта с кровати.

– Какую рыбу? И при чем здесь ласты? – опешил Дэнарт, за что и поплатился, свалившись с кровати.

– Рыба – это животное такое! Хладнокровное, которое в воде плавает с помощью плавников. А ласты люди придумали как имитацию плавников, чтобы плавать быстрее. И кстати, рыбы немые, так что никаких претензий по поводу всяких гадостей с вашей стороны высказать не смогут… в отличие от нас – людей! – злобно ответила я, свешиваясь с кровати и глядя на Дэнарта.

Он встал, и мой взгляд невольно уткнулся ему в пах. Там, к моему полнейшему удивлению, уже все было в возбужденном состоянии и даже подрагивало, особенно когда мой взгляд отметили. Дэнарт чуть расставил ноги и медленно, демонстративно погладил свою плоть, откровенно рассчитывая на мое внимание! Я же, дав себе мысленный подзатыльник, фыркнула и снова повернулась к нему спиной.

– Понятно! Значит, я оказался прав! – с ярко выраженной досадой и горечью процедил эшарт. А затем, не услышав от меня возражений, ядовито добавил: – Ты решила шантажировать меня своим телом?! И что? Теперь по любому поводу, как нашкодившего ичи, из постели выкидывать будешь? Естественно, вы же эшартов за животных принимаете. Ты уже несколько раз меня так называла, но я прощал. Да, жизнь прекрасна… Сначала обвинила меня в предательстве, а сейчас сама обманула… нарушила слово и занялась шантажом. Ну что ж, спи спокойно, родная!

Невольно обернулась, чтобы возмутиться, но Дэнарт уже улегся ко мне спиной и, ударив кулаком подушку, затих.

Я легла, но теперь лицом в его сторону и невольно отметила потрясающе мужественную фигуру эшарта. Стоило ему шевельнуться, мускулы на широкой спине плавно перекатывались, и вновь оживал красный рисунок, скрывающий чешую. Широкие плечи горой возвышались над кроватью. Узкая талия переходила в упругие мускулистые ягодицы. Взглядом добралась до ступней и впервые рассмотрела, что они действительно даже сейчас полностью покрыты красной чешуей.

Тяжело вздохнула и от усталости, накопленной за бесконечно длинный и чрезвычайно тяжелый день. Спать хотелось, но растревоженные мысли роились в голове развороченным осиным ульем, не давая покоя.

К собственному стыду, за языком в гневе я действительно частенько не слежу и обижаю Дэнарта. А ведь он другой расы, и слова, даже для нас обидные, для них могут быть смертельным оскорблением. А мне ни разу даже замечания не сделали, только успокаивали и все поясняли.

И вчера в эрховане он спрашивал разрешения, чтобы заняться со мной любовью, и чего греха таить, было просто невероятно круто. У меня так никогда еще не было ни с кем! И сейчас я сама его тоже хочу! Тем более он обещал больше не применять свои гипнотические способности. Да он вообще ради меня на все готов был пойти. А я за это его обидела, оскорбила…

Лежала, смотрела на великолепную мускулистую спину и все сильнее себя накручивала. И в самом деле, получается, я его шантажировала, а он помалкивает, претензий больше не предъявляет. Расстроился, наверное! Теперь уже я чувствовала себя виноватой и жестокой, душа заныла. Еще и свежие ростки нежности к этому несносному дракону неожиданно полезли, заслоняя старые обиды.

Полежав в раздумьях и сомнениях еще несколько мучительных минут, я услышала тяжелый, тоскливый вздох эшарта. И все, просто не смогла оставаться безучастной. Встала и на цыпочках подошла к Дэнарту, присела к нему на кровать. Неуверенно протянула руку и погладила его пламенеющие вихры, заправила перышки за ухо. Затем прижалась грудью к его внезапно напрягшейся спине и наклонилась, чтобы прошептать:

– Дэнарт, прости меня! Я больше не буду тебя животным обзывать. Знаешь, ведь ваша вторая форма похожа на драконов из земных сказок. А они – звери! Поэтому мы настороженно к вам относимся и при знакомстве испугались сильно. Но все равно, вы очень эффектны в драконьей форме. Да и в обычной тоже.

Дэнарт молчал, продолжая напряженно лежать на боку. Мне же в этом молчании чудилось осуждение, горечь и уже почти не заслуженная обида. Я не вытерпела, снова наклонилась, потерлась щекой о его плечо и тихо попросила:

– Дэн, милый, ну прости меня, пожалуйста. Я не буду тебя больше шантажировать. Просто ты меня, если честно, тоже обидел и напугал, и…

Дальше я сказать ничего не успела. Дэнарт ловким захватом потянул меня на себя, перекатывая, а потом и вовсе перевернул на спину, тут же нависнув сверху.
Я успела только потрясенно вздохнуть, перед тем как уставиться в лицо довольного дракона, в глазах которого светилось торжество победы и… снисходительное удовлетворение самца.

– Прощаю, Марьяш. Завтра рано вставать, так что давай потом поговорим, а сейчас очень хочется…

Дэнарт сел и полез в вырез на моем халате-комбезе. С нескрываемым восторгом обхватил ладонями мою грудь и помассировал ее, жадно следя за своими движениями.

А я в этот момент поняла, что меня в очередной раз провели как младенца. Наглый, беспринципный дракон заставил почувствовать виноватой и самой предложить себя. Ой, какая я глупая! Дура-а!

Не успела я открыть рот и высказать все, что о нем по этому поводу думаю, как снаружи что-то с грохотом ударилось в дверь. Дэнарт рывком вскочил с кровати и, не озадачиваясь поиском штанов, в один прыжок оказался у двери, распахнул и, чуть отскочив, принял расслабленную вроде – но я почему-то не сомневалась – боевую позу.

Я тоже, кое-как запахнув на груди одежку, подбежала посмотреть… на большой серый комбез у нашего порога, придавленный сверху стулом из соседней комнаты. Из той самой, откуда сейчас выталкивали голого Шкера. Ксюха своим внушительным бедром двинула шоколадного дракона в зад, а потом еще и коленом приложила с хриплым злобным воплем:

– От руки накидаешь, козел! Сначала меня за подопытную свинью принял, сдал своим горынычам с потрохами, а сейчас права качаешь… Башку свою прокачай…

Последнее я расслышала с трудом, потому что Ксюха с грохотом захлопнула дверь прямо перед носом разъяренного Шкера.

Тот, не обращая на нас внимания, заорал, стукнув в дверь кулаком:

– Да я же для тебя старался! Хотел, чтобы отпустили быстрее… Ну ты же неглупая, должна понять…

– Была бы неглупая, сразу бы поняла, какой козел мне достался! – разорялась за дверью обиженная Ксюша. – Всю жизнь не везло, раскатала губу, дура! Думала, вот она – моя шоколадная фортуна. Серьезный мужик, врач, член до колена, и фурычит как надо, да еще и хочет меня, а оказывается… Козел!

В ее голосе слышались истерика и слезы.

– Это она о чем? – повернулся ко мне растерянный Шкер. – Что такое фортуна? И что значит фурычит? А козел – это…

– Козел – это похотливое животное, еще любит поесть и подраться! – мстительно пояснила я. – А фортуна – это удача! Хотя в связи с последними событиями, – выразительно кивнула на захлопнувшуюся дверь, – к вам она никакого отношения уже не имеет! Ну и фурычит – значит потрясающе правильно и, можно сказать, идеально работает. Думаю, с Ксенией вы уже вряд ли когда это проверите!

Я обернулась к Дэнарту, который хмуро и мрачно наблюдал за происходящим, поймала его настороженный взгляд и добавила лично для него:

– И ты, милый, тоже не сможешь больше проверить: правильно ли фурычит у тебя!

Шкер, выслушав меня, скрипнул зубами и громко, чтобы услышала Ксюха, заявил:

– Ксюш, а меня тут другая женщина зовет. Хочет наглядно пояснить, что значит фурычит…

Мгновение – затем дверь напротив резко распахнулась, и на пороге появилась заплаканная Ксюша. Она зверем глянула на провинившегося почти мужа, следом – на нас с Дэнартом, затем с недоумением – в коридор, а потом снова злобно – на Шкера.

– Ага, раз открыла, среагировала, значит, нужен! Я помню, вы со Светой на эту тему говорили… обсуждая всех земных козлов. Ичи, родная моя, я не козел и постараюсь доказать это!

Шкер своим внушительным кряжистым телом отодвинул воинственную супругу в сторону и, протиснувшись мимо нее в комнату, закрыл дверь.

– Ичи – это кто? – нахмурилась я.

– Милая красивая домашняя зверюшка. Потом увидишь, у меня живет один, – быстро пояснил Дэнарт, заводя меня в комнату и закрывая дверь.

Не дав мне опомниться, содрал комбез и уложил на кровать. Потом сам улегся со словами:

– Устала, наверное! Не хочешь сейчас, ничего страшного… Потом… как-нибудь.

Прижал меня к груди, чуть придавив рукой, и удовлетворенно задышал в макушку.

Как ни странно, но, ощутив тепло мужского тела, я быстро успокоилась, расслабилась и незаметно для себя уснула, едва успев подумать, что наконец-то длинный тяжелый день закончился.

Поцелуи – нежные и легкие, как касание крыльев бабочки, – порхали по моей груди, животу, рукам. Потом ласковые губы облюбовали мою ладошку, щекотно рисуя с помощью языка незамысловатые узоры на чувствительной коже.

– Дэ-э-эн… ну что ты за человек, а? Я же спать хочу! – простонала я, накрывая голову подушкой.

Подушка отлетела в сторону, а надо мной довольно проурчали:

– Я – не человек, мне можно. А поспать ты всегда успеешь… потом.

Промычав что-то недовольно-невнятное, я почувствовала, как эшарт коснулся основания моей шеи и слегка прикусил, заставив вздрогнуть и распахнуть глаза. Широкая ладонь неспешно прошлась по моей спине, посылая волну приятных ощущений, погладила поясницу, осторожно обходя больную руку, которую после душа Шкер забинтовал эластичной тканью, а я устроила на боку, и спустилась к колену.

– Марьяна, какая у тебя кожа нежная, тонкая… – прошелестел Дэнарт, лаская внутреннюю сторону моего бедра, затем мягко сжимая ягодицу.

– Дэн, я тебя не простила за вчерашнее! – попыталась прервать это безобразие.

Кто бы меня еще послушал? Теперь драконьи покусывания и легкие поцелуи – ну чего ему не спится, ведь целый день меня на горбу таскал – перемежались с массажем, упорно заставляя проснуться. Включиться в его игру.

Ладонь настойчивого мужчины скользнула между моих согнутых в коленях ног и попыталась добраться до лона. Несмотря на все свои обиды, там я уже была влажная, поэтому резко вытянула и сомкнула ноги.

Дэн перевернул меня на спину, сдвинул в сторону перевязанную руку, чтобы нечаянно не задеть, не обращая внимания на слабое сопротивление, и завис надо мной, удерживая за локоть вторую руку. Наши взгляды встретились, и я невольно, с каким-то глубинным удовольствием, отметила жар желания в драконьих глазах. И не только! Мне показалось, ему просто приятно смотреть на меня в приглушенном красновато-золотистом свете настенного светильника, который он, видимо, предварительно зажег у нас над головой, потому что точно помню – засыпала я в темноте.

Я не смогла сдержаться и улыбнулась, разглядывая растрепанные со сна мохнатые кисточки бровей, смешно болтающиеся вдоль продолговатого лица Дэна с острым подбородком, на котором виднелась глубокая ямочка. Захотелось высвободить руку и потрогать это экзотически симпатичное лицо, провести кончиками пальцев по красным линиям сеточки от чешуи.

Красные глаза Дэна разгорались все ярче, он провокационно прижался к моим бедрам своими, подвигался, выдавая силу желания. Снова заглянул мне в глаза, проверяя, какое впечатление произвел: не начну ли злиться или сопротивляться. Я же, плененная его близостью, пыталась решить: согласиться на секс или оттолкнуть его?!Соглашусь – наверняка посчитает, что ему все простят и все дозволено. Оттолкну – нарушу вчерашнее перемирие, которое так кстати установилось благодаря скандалу Шкера и Ксюши. Или вопреки?

Пока гадала, заныла каждая клеточка моего тела, ощутившего горячую мужскую кожу и твердую плоть, что настойчиво упиралась мне в бедро. До чего же трудно сделать выбор, если я сама хочу этого мужчину. Раздумывать дальше мне не позволили. Словно воспользовавшись сомнениями, Дэнарт потянулся к моим губам, и когда почти коснулся, я прошептала:

– А мы зубы не почистили…

Он усмехнулся мне в губы и выдохнул ехидно:

– Я переживу!

Наш первый поцелуй. Удивительно: сексом уже занимались, а поцелуй первый. Странно целоваться с эшартом, у которого губы настолько узкие, что кажется, их почти нет. Зато его горячий влажный язык хозяином протиснулся в мой рот и бесцеремонно завладел моим язычком. Чего он только не вытворял у меня во рту. Я настолько увлеклась поцелуем, что сейчас позволила бы ему все, но кому-то тоже не спалось…

Возле входной двери что-то снова стукнуло, как и накануне вечером. Дэнарт отстранился, прислушался и, по-змеиному плавно соскользнув с кровати, в одно мгновение оказался у выхода.

Я засуетилась в поисках своей одежды и, отыскав серый комбез рядом с кроватью, прикрылась. Если эшарты, не испытывая стыда, разгуливают нагишом, то у меня иные понятия о приличиях.

Дэн распахнул дверь, за которой привычно голый Шкер одной рукой держал комбез, в другой – вертел складной стул, как мне кажется, проверяя на предмет повреждений. Увидев Дэна, доктор проворчал:

– Прости, если разбудил. Забыл вечером забрать, а то райс Метус потом мне плешь проест, как у него самого, если в хозяйстве не будет доставать стула или еще чего-нибудь.

Шкер закончил осмотр, облегченно вздохнул и вернулся в свою комнату.

Дэнарт раздраженно хмыкнул, закрыл дверь и, глядя на меня, прикрывшуюся сверху одеждой, обольстительно улыбнулся. Ну, это он так думал, что обольстительно. На самом деле смотрелось бы жутковато, если б не откровенно голодный взгляд, который прошелся по моим обнаженным ногам.

Появление Шкера помогло встряхнуться и вернуть рассудительность. Я выставила руку в предупреждающем жесте и жалобно попросила:

– Дэн, пожалуйста, не сейчас…

Улыбка испарилась, и на меня снова смотрел жесткий бескомпромиссный мужчина, который любыми путями добивается своего.

– А когда? Чего тебе не хватает? – спокойным властным голосом даже не спросил, а потребовал ответа Дэнарт.

– Зачем я тебе? Просто ответь честно. Зачем мы вам? – прошептала я.

Дэнарт подошел к кровати, присел на край и, глядя мне прямо в глаза, переспросил с недоумением:

– Неужели сложно понять, зачем ты мне нужна?

Я облокотилась спиной о стену и, тяжело вздохнув, начала:

– Людей там, на станции, мало. Неизвестно, сможете ли вы найти Землю, не зная точных координат моей планеты. Что будет с нами дальше?.. И еще не знаем, насколько мы совместимы…

– Знаем, – запротестовал Дэнарт, перебивая меня, – Шкер и Эгер как врач и ученый уверенно заявили, что связка не состоялась бы, если б мы не были совместимы. Это просто невозможно… А они профессионалы в своих областях. Других к рархам не посылают! С координатами решим, когда будет возможность вылететь с Эшарта. – Однако, не заметив энтузиазма с моей стороны, он опять потребовал: – Не понимаю, что тебя еще беспокоит?!

Я не смогла выдержать настойчивый, снова запылавший яростью взгляд красных глаз, так пугающий меня. Опустила глаза на серый комбез, волнуясь и теребя ткань в руках.

– Ладно, все равно скоро выясним, насколько мы совместимы. Уверена, ваши умники в поисках завалявшихся секретов перетряхнут людей, как старую сумку.

– Не бойся, больно вам никто не сделает! – попытался успокоить Дэнарт.

– Больно можно сделать не только физически, но и морально. Можно потерпеть временные трудности, я не настолько глупа и понимаю ситуацию. Дэн, скажи, зачем я тебе нужна! Ведь для того, чтобы удовлетворить себя, можно найти местную женщину. Вовсе не обязательно обзаводиться таким балластом, как мы. Землянки! Хлопот не оберешься. Сам же говорил.

– Я хочу тебя, чего тебе не хватает? – раздражаясь все сильнее, но еще сдерживаясь, не повышая голоса, спросил Дэн. Правда, чувствовалось – недовольство вот-вот прорвется.

Зато я сорвалась на крик.

– Мне уверенности не хватает! Уверенности, что я нужна не только как грелка в кровать. Любви мне надо. Или надежды, что между нами вообще что-то, кроме секса, возможно. Моя семья осталась на Земле, а здесь ничего нет. Даже трусов запасных… На Эшарте я – неведомый подопытный зверь, которого исследуют. Совсем так же, как рархи. Только вежливо и почти культурно. Но суть-то не меняется. Я поверила тебе… после того, что произошло в пещере… э-э-э, в эрховане. А ты меня снова предал, промыл мое сознание, как вашим адаптерам. Ты можешь представить, насколько сложно довериться кому-либо? Даже людям, про инопланетян вообще молчу. А я поверила тебе, несмотря ни на что, а ты снова предал.

– Я не думал, что ты разозлишься. Адаптеры проще к воздействию относятся… они привыкли… – замялся Дэнарт, а потом снова обвиняюще заявил: – Но я извинился и пообещал, что больше так не сделаю никогда! Теперь я смогу вернуть твое доверие?

– Для тебя это так легко? – пораженно спросила я. – А ты сам мне доверяешь?

Дэнарт молча изучал меня пристальным взглядом. Не ответил на мой вопрос, но задал свой:

– Что ты у меня хочешь узнать?

– Я уже спрашивала, и не раз, но ты уходишь от ответа. Зачем я тебе нужна? И доверяешь ли ты мне?

– А тебе семья не нужна? – вкрадчиво поинтересовался Дэнарт, подаваясь ко мне всем телом и нависая сверху.

– Нужна, даже необходима, но у нас могут быть разные понятия, что такое семья. Что она значит для любого эшарта? – хрипло прошептала я.

– Семья – это мужчина и женщина, которые проживают одну жизнь на двоих и растят своих сыновей. Воспитывают так, чтобы не стыдно было перед всем Эшартом. Делят радости и невзгоды на двоих… – немного неуверенно, словно подбирая правильные слова, ответил Дэнарт.

– А любовь? Они любят друг друга? Если у нас будет семья, как ты говоришь, сможешь полюбить меня? – тоскливо полюбопытствовала я.

Взгляд Дэнарта – тяжелый, хмурый, давящий, словно я зашла на запретную территорию. Но он ответил, пусть и неохотно:

– Если я правильно понимаю: ваша любовь – это наше полное единение душ. В переносном смысле, но все же… Не всякий адаптер согласен так полно объединить душу с эшартом и открыться. Раствориться в семье… В партнере. Они слишком большие индивидуалисты и зачастую холодны. И очень тщательно оберегают собственное «я» и свободу.Дэнарт замолчал на мгновение, а потом неожиданно мрачно усмехнулся:

– Хочешь честности? Ну что ж… Думаешь, адаптеры счастливы стать парой эшартам? Чтобы уломать на брачную связь женщину-адаптера, годы уходят. Зачем бы нам ментальное воздействие требовалось?! А просто спаривание… это тупая физиология, но хоть в этом мы для них привлекательны. Да они кучу законов приняли, ограничивающих наше пребывание на своих территориях. Если бы не рархи… в общем, назревал международный конфликт, так что нам повезло в некотором смысле… А теперь вот вы появились, и союз с вами выгоден обеим нашим расам. Из более чем миллиарда адаптеров в лучшем случае треть осталась в живых. А нас и раньше вполовину меньше было, а теперь стычки, война с рархами… Какие из адаптеров воины? Они слабые и трусливые. Так что вот тебе мой честный ответ: Эшарт жизненно заинтересован во вливании новой свежей крови.

Я молчала несколько минут, обдумывая нелицеприятную и неоднозначную информацию об отношениях рас и полов в этом мире. Потом можно будет сравнить с мнением адаптеров. Почему-то я уверена: те тоже выскажутся. Может, положение дел и не столь критично. Хотя – нет, глобальные потери, которые понесли адаптеры, почти истребленные рархами, скорее всего, лишь обострили личные взаимоотношения с эшартами. Оба народа объединили усилия для отпора общему врагу, но бытовые разногласия остались.

Возможно, я эгоистична, но волею судьбы пока еще жива и хочу жить, и по возможности – счастливо. Поэтому набралась храбрости и спросила:

– Ты не ответил на главный вопрос! Зачем я тебе нужна? Зрение ты приобрел, можешь обновлять, когда захочешь, я не буду отказывать в своей крови.

– Свободных женщин практически не осталось. А возраст у меня уже не юношеский. Я хочу свою семью, Марьяна! Тебя хочу, сильно! И полного слияния душ тоже хочу, если сможешь со мной, ну, или захочешь… – он говорил как мужчина, уставший от одиночества, с тоской в голосе, вызывая отклик в моей душе.

Потом, подняв ноги на кровать, улегся на спину. Бросил на меня быстрый внимательный взгляд из-под красных бровей и положил руку на живот, невольно привлекая мое внимание к возбужденной плоти.

Нет, вот гад, а?! Не знаю, что делать: то ли рассмеяться тому, что наше общение неизменно сводится к одному, то ли расплакаться от досады. Как ему доверять после этого?

– Марьяш, иди ко мне… – хрипло попросил Дэнарт, обхватив широкой ладонью мою лодыжку и потянув к себе.

Сил сопротивляться не было. Своему неугомонному озабоченному эшарту лучше уступить, чем объяснять, почему нельзя…

Тем более что объяснять больше не дали. Серая тряпка, которую я терзала в руках, улетела на пол, а рот мне закрыли надежным проверенным способом.

Через некоторое, весьма активно проведенное время, разлетаясь на кусочки от наслаждения, поняла. Поняла, что любовь зла, влюбиться можно и в дракона! Даже в такого похотливого, наглого и инопланетного.
Глава 20

Пока наша смешанная человеческо-драконья компания шла по коридору в сопровождении райса Серинита, я исподтишка наблюдала за своими подругами и их мужчинами, прикидывая, как у них прошел допрос и с какими последствиями.

Эрил шел рядом со мной и Дэнартом, крепко держа за руку Киру. Причем властно так держал, по-хозяйски. Мне это не понравилось, и я забеспокоилась. Вдруг моей юной сестренке не просто «помогли» ускорить процесс добывания нужной информации, а основательно промыли мозги. Но девушка двигалась свободно, непринужденно, впервые за все время нашего знакомства держалась прямо и открыто, не страшась, глядя вперед, а не косилась суетливо по сторонам испуганными глазами. Определенно напрашивается вывод, что Кира довольна союзом с Эрилом и полностью в нем уверена, впрочем, как и в своей безопасности, пока тот рядом.

Ксения со Шкером шли впереди нас, сразу за Серинитом. И хотя они не держались за руки и вообще выглядели мрачно и напряженно, все равно создавалось ощущение, что они как два разнополярных магнита – обязательно притянутся друг к другу, что бы ни случилось. И это радует, особенно после того, как я оказалась свидетельницей их семейного скандала.

Зато парочка Олен – Джулия, присоединившаяся к нам минуту назад, в очередной раз восхитила. Джулия держалась за локоть своего апельсинового дракона, и выглядели они словно на променаде или на выставке известного художника – чинно ступали, тихонько переговариваясь. Хотя, раз-другой обернувшись, я заметила между ними легкое напряжение, что пара тщательно скрывала от остальных. Думаю, наша бывшая гламурная светская львица и в этой действительности не позволит себе выносить сор из избы или показывать слабости. И надо отдать ей должное за умение держать лицо.

И только Эгер со Светланой за эту ночь, мне кажется, стали еще более сплоченной командой. Так думалось, глядя на их сплетенные руки и спокойные, безмятежные лица. И молчаливые взгляды, иногда брошенные друг на друга, когда мужчине и женщине не требуется слов, чтобы понять друг друга. Живут на одной волне.

Пока шли к месту проведения обследования, встретили много незнакомых эшартов и адаптеров. И все провожали нашу компанию задумчивыми пытливыми взглядами, словно гадая, что мы им принесем: худое или хорошее.

Поднявшись на лифте, вышли на медицинском или исследовательском этаже, если ориентироваться по имеющейся здесь аппаратуре, светло-бежевым комбинезонам на сотрудниках с сосредоточенными лицами, многочисленным баночкам и колбочкам. И вообще, по оборудованию боксов, расположенных вокруг центральной площадки, куда нас привел райс Серинит.

Здесь нас ждали очередные желающие в лучшем случае увидеть и побеседовать, но, сдается мне, в основном – «поковырять внутри» и положить под микроскоп. Оставив нас одних, мужчины отошли и окружили высокого, худощавого адаптера, который начал тихо о чем-то говорить.

Я коснулась плеча Светы и спросила:

– У тебя все нормально?

Света пожала плечами, говоря этим жестом, что вроде бы да, а я пожаловалась:

– Ко мне на допросе Дэнарт гипноз применил, чтобы ускорить процесс и увериться, что я не вру и не опасна. В итоге мы поссорились.

– Хм-м, у меня та же история. Я Шкеру так просто этого не спущу! – обиженно прошипела Ксюша.

Мы обе посмотрели на Джулию, но та лишь молча неохотно кивнула, подтверждая, что с ней то же самое произошло.

– А что в этом плохого? Зато они поверили, что мы хорошие, – неуверенно вмешалась Кира, переводя взгляд с одной на другую в поиске поддержки.

Джулия и Ксения раздраженно хмыкнули, а я пояснила:

– Хорошего тоже ничего нет. Если тобой в любой момент могут помыкать с помощью гипноза. Заставить согласиться сделать все, что они хотят… но не хочешь ты!

Кира нахмурилась, отвернулась в сторону и почти прошептала:

– Приходится чем-то жертвовать, идти на компромиссы, иначе не выжить. И эшарты… они же хорошие. Эрил уж точно самый лучший из всех, кого я встречала. Я люблю его…– Жертвовать своей индивидуальностью, гордостью и своим я? Превратиться в бессловесную куклу, которой вертят как хотят? – вновь прошипела Ксения, отчего Кира побледнела.

Но тут же парировала:

– Мне Эрил вчера рассказал немного про их мир. Адаптеры тоже кичатся своей индивидуальностью и «я». Понятие «мы» у них в сознании плохо приживается. А эшарты, наоборот, очень сплоченные, дружные и общительные. Совершенно не переносят одиночества и поэтому стремятся к семейным союзам.

– Надеюсь, они тут шведскую семью не практикуют? – ехидно процедила Ксения. Судя по настрою, она еще очень-очень зла на Шкера.

Кира с непониманием, неуверенно посмотрела на меня, но я не успела ответить. Вмешалась Света:

– Нет, думаю, они о таких отношениях даже представления не имеют. Несмотря на коллективизм, эшарты – большие собственники. Так Эгер сказал. Вчера на допросе он прежде спросил моего разрешения на ментальное воздействие. Я согласилась сама. А еще мы о многом очень хорошо поговорили.

– И о чем же? – поинтересовалась я.

Причем уязвленная тем, что большой собственник Дэнарт любопытного приятеля в «метро» чуть не порешил, а вот спросить свою женщину о гипнозе ему даже в голову не пришло. Чувствуется разница между ученым и военным.

– Эти разноцветные врунишки нас обманули. По мелочам, но все равно неприятно, – с досадой ответила Света. – Ей-богу, как школьники. Знаете, они живут практически столько же, сколько и мы. Не больше ста лет. А вот адаптеры действительно в среднем сто двадцать лет. Как считают их ученые, продолжительность жизни связана с обменом веществ и повышенной температурой тела эшартов. Адаптеры гораздо холоднее и вообще более флегматичные по натуре.

– Надо бы уже поинтересоваться, сколько им лет… – задумчиво произнесла Ксения.

– Я спросила! – улыбнулась Света. – Эгеру уже сорок пять, он меня на двенадцать лет старше. Но для меня это даже лучше, я люблю мужчин постарше. Олену – тридцать семь, Шкеру – так же. Дэнарту – тридцать два, а самый молодой у нас Эрил, ему – двадцать два. Эгер сказал, что он только в прошлом году главное военное учебное заведение эшартов окончил, типа нашей академии.

Услышав информацию о возрасте и новом обмане зачем-то намудривших драконов, к своему удивлению, даже не обиделась. Привыкаю, наверное. Просто посмотрела в сторону мужчин и, поймав внимательный взгляд Дэна, улыбнулась ему.

Хм-м… тридцать два года, значит? Ну, для меня в самый раз!

К нам подошли двое адаптеров и пригласили по очереди пройти на процедуры в соседний бокс. Там каждая поплевала, потом нам поскоблили кожу, снимая эпителий, затем, уколов чем-то, взяли кровь на анализ, с головы обрезали по прядке волос. С удовольствием тут же разрешили постричь ногти, а то мы скоро вместо когтей их использовать сможем. Хотя я свои большей частью на скале оставила. Задали тысячу вопросов: как быстро сворачивается кровь, растут волосы и ногти, заживают раны и многое другое.

Моей травмированной рукой занялись отдельно. Разбинтовали, и все мы дружно, включая адаптеров, собравшихся вокруг меня, рассматривали страшноватую с виду, но, похоже, весьма интересную для них рану.

Сорванный клок кожи, слава богу, прижился, но сухие корки, прикрывающие глубокие ссадины, им не понравились. Не спрашивая, мою руку по локоть засунули в емкость с раствором и, не слушая шипения, перешедшего в подвывание и обратно – щипало знатно, – заставили там подержать. Затем, вытащив наружу свою несчастную конечность, я увидела, что корки отпали, открывая розовую кровящую плоть. Руку снова разглядывали, исследовали каким-то прибором, водя в миллиметре от поверхности ран, и наконец, облепив странным желе, наложили сверху фиксирующую конструкцию из похожего на пластик материала. Обмотали сверху эластичным бинтом, чтобы не отваливалось, видимо, и заверили, что полученное лечение поможет избежать шрамов и поспособствует быстрому заживлению.

Из бокса я вышла с трясущимися руками, но довольная!

Однако радовалась я ровно до того момента, как увидела, что на центральной площадке разворачивались непонятные пока, но уже напряженные события. У мужчин назревал скандал.

Трое адаптеров – судя по надменным холеным лицам – из руководящего состава что-то втолковывали нашим драконам, но те были категорически против. Мы слышали яростное шипение и рычание эшартов, короткие отрывистые реплики адаптеров, но понять, о чем спорят, было невозможно – язык не знаком.

Я уже в который раз за последние несколько часов подумала о том волшебном черном шкафчике, в котором прошла ускоренный курс языка. Сейчас я опять согласилась бы вытерпеть дикую боль, чтоб точно знать, чего хотят адаптеры от наших мужчин.

Эгер, активно помогая себе жестами, настойчиво уговаривал незнакомцев, но те кривили лица и так же коротко отвечали. Я же все сильнее удивлялась, разглядывая адаптеров. У всех встретившихся мне представителей этого племени сероватая, на вид шероховатая кожа, и даже волосы словно пылью присыпанные. Конечно, они различаются внешне и часто довольно сильно, но общий фенотип соблюдается неукоснительно. И если эшарты уничижительно называли адаптеров ластоногими, то у меня в мыслях они четко обозначились – пыльные.

Удивительно – адаптеры даруют эшартам возможность различать цвета, а сами на вид бесцветные, хоть и вполне симпатичные. По крайней мере, внешне для людей более привычные.

Один из пыльных не удержался и чересчур резко ответил Эгеру. При этом тыкая себя в грудь пальцем и оттягивая на груди бежевый «врачебный» комбинезон, что-то яростно зашипел. Думаю, спор сейчас о профессионализме пошел… Даже у нас, на Земле, стоит обвинить мужика в некомпетентности, и все – он сведет всех с ума, доказывая обратное, или, недолго думая, ринется в драку.

Из рассудительного, спокойного эшарта Эгер внезапно превратился в разозленного зверя. Нет, трансформацию он не прошел, но лицо страшно исказилось, и чешуя начала заливать кожу черным.

К горе-ученым присоединилось несколько эсбэшников в знакомой форме с нашивками, причем среди них были как эшарты, так и адаптеры. Атмосфера назревающей драки сгустилась, грозя непредсказуемыми для нас последствиями. Разговор пошел на повышенных тонах, в голосах явно зазвучала угроза. Эшарты, которые вроде в первый момент встали на сторону адаптеров, выслушав Эгера, пожали плечами и отошли в сторонку. Один из них тут же снял с пояса средство связи и тихо заговорил. Докладывал кому-то обстановку.

Главный пыльный, оглянувшись по сторонам и отметив на площадке достаточно соплеменников для силовой поддержки, тоже принялся размахивать руками перед лицом Эгера и порыкивать. Да уж, терпение у адаптеров, конечно, железное, но не бесконечное.

Дэнарт переключил внимание разъяренного адаптера на себя, причем говорил жутковатым, пробирающим до самых костей голосом. И руками не размахивал, стоял спокойно и расслабленно. Пыльный, резко сменив тон на увещевающий, снова пытался что-то доказать. Теперь Дэн, приняв на себя роль отказывающего, словно выплевывал короткие резкие слова, звучавшие так, будто гвозди в крышку гроба забивали.Эгер качал головой, скорее всего не понимая, почему другие не могут принять его точку зрения, если она самая разумная.

Мы с девочками неосознанно сбились в тесную кучку и с замиранием сердца следили за происходящим. Все говорило о том, что нас сейчас отвоевывают у чего-то мерзкого и неприятного, а может, и опасного для здоровья.

Пыльный жестом подозвал одного из эсбэшников-адаптеров и что-то приказал. Тот напрягся, но кивнул и передал приказ остальным.

Дэнарт резко мотнул головой, и Эрил со смертельной грацией танцора скользнул назад, ближе к нам, встав живой преградой между нами и «другими». Передернул плечами и принял обманчиво расслабленную стойку, явно давая понять, что к нему лучше не соваться тому, кто хотел бы прожить долгую жизнь.

Эсбэшники-адаптеры попытались оттеснить наших драконов и взять в кольцо. Света побледнела и вытянулась в струнку, не мигая следя за Эгером.

Кира привычным жестом закусила кулак, а Ксюша, как мне показалось, приготовилась лично в драку за Шкером кинуться. Джулия схватила меня за локоть и больно сжала. Наверное, синяки останутся, но я потерплю, нервничает человек.

А дальше началась рукопашная, позволившая оценить силу и мощь моего красного дракона. Скупыми, четко выверенными движениями, почти не сходя с места, мой дракон отправлял всех нападавших либо себе под ноги, либо в сторону.

Свалка длилась минуту, не больше. Потому что в следующую – на площадку прибыла подмога в лице супримрайса Щеро и нескольких высокопоставленных лиц в черной форме, но адаптерской наружности.

И снова пятеро мужчин встали стеной между нами и остальными. Разговор пошел сразу на повышенных тонах. Главный исследователь плевался слюной, видимо, сильно его допекли, размахивал руками и тыкал в нас пальцами. Затем Эгер вновь спокойно и рассудительно что-то говорил, доказывая свою точку зрения. Щеро кивнул, повернулся к прибывшим с ним эсбэшникам и жестко высказался. Причем безапелляционно. И опять же, указывая рукой на нас, а потом на наших мужчин – своих подчиненных.

Я искренне зауважала Щеро, потому что ему удалось добиться нужного результата: Дэнарт и его крыло как будто отмерли, выходя из боевого транса.

Теперь уже Щеро и его спутники, отцепив от поясов плоские устройства коричневого цвета, заговорили в них, докладывая, а может, жалуясь на конкурентов. Неприятная, мягко выражаясь, ситуация показала, что адаптеры и эшарты не друзья, но и не враги. Скорее – конкуренты. Во всем! И в случае с людьми соперничество проявилось особенно ярко и зрелищно!

Представители двух рас собрались в круг, снова пообщались, но уже спокойно. По-видимому, всем досталось от руководства, помимо друг друга, потом часть адаптеров удалилась. Щеро, кивнув нам, тоже ушел. Заваривший кашу Пыльный направился к нам вместе с Эгером. Дэнарт, Олен и Шкер – следом.

Эгер, подойдя к нам, обратился сразу ко всем:

– Миа, простите, но это важно выяснить. Когда к вам приходили или придут ваши красные гости?

Мы, дружно открыв рты, смотрели на него, пытаясь сообразить, о чем он, собственно?

– Какие гости? Кто к нам здесь в гости может прийти? Мы же никого не знаем… – недоумевала Ксения.

Зато я заметила, как покраснела Света, отводя взгляд в сторону. Поэтому уточнила у нее:

– Они спрашивают о том, о чем я думаю?

Света кивнула, пояснив:

– Мне сложно было объяснить, что такое месячные, ведь тогда бы пришлось растолковывать понятие месяц… Но пояснила… в общих чертах.

– А-а-а… – понятливо протянули все женщины.

Ксюша тут же осторожно поинтересовалась у Эгера:

– А что? Какая разница, когда?

– Есть ряд исследований, которые могут иметь негативные последствия для… беременной женщины. Мы пока не знаем, как выяснить, в каком сейчас вы… хм-м… положении, поэтому интересуемся столь интимным вопросом.

Я кивнула, понимая, чего от нас хотят. А учитывая, что из-за всего этого сейчас они чуть не перебили друг друга, вызвалась:

– У меня сейчас… неопасные дни. Так что я могу стать объектом для исследования, – и не забыла предупредить: – Если не будет больно и не вредно для моего здоровья, конечно.

Все мужчины облегченно выдохнули. Кроме Дэнарта. Он нахмурился и явно расстроился. Только непонятно: то ли от того, что я подопытной мышью стану, то ли – что дни неопасные.

Но просто так он этот вопрос не оставил, мрачно поинтересовавшись:

– Откуда ты знаешь, что неопасные? Вдруг уже все изменилось?

Пришлось, краснея и смущаясь – ну не разговаривала я никогда с мужчинами на эту тему, а тут и вовсе посторонние, да еще инопланетяне, – подробно объяснять, что такое месячные, когда бывают и когда отсутствуют. Получилась целая лекция, очень взволновавшая наших эшартов и заинтересовавшая адаптеров. Последние все время делали пометки в планшетах и задавали массу дополнительных вопросов – вплоть до количества теряемой за сутки крови в эти дни. Даже начали вычислять разницу во времени, чтобы выяснить временной цикл «женских» дней землянок на Эшарте.

Всего через пару часов я чувствовала себя выжатым лимоном, остальные девочки тоже ненамного лучше. Зато, к своему немалому удивлению и некоторой зависти, мы выяснили, что женщины-эшарты не страдают нашествием «красных гостей». Просто у них шкурка сильно шелушится в «опасные» дни. Услышав эту новость, Ксения тут же заворчала, что это гораздо удобнее – зашелушился, поберегся несколько дней, а потом снова ни о чем не думаешь. На сей счет я разглагольствовать не стала, но в принципе согласилась с ней.

После лекции адаптеры проводили четверых землянок в один из боксов на беседу-опрос-допрос. Потом узнаю. Меня повели на обследование в компании с Дэнартом и Шкером, которые всю дорогу что-то обсуждали на «иностранном» языке. Мой дракон сперва что-то настойчиво шипел Шкеру, и тот в итоге согласился, потому что кивнул, а затем переключился на Пыльного. Разумеется, я ни слова не поняла, но возмущенный вопль адаптера и раздраженное хлопанье по бедрам дали понять, что Дэнарт против моего углубленного обследования.

– В чем дело? – обратилась к Шкеру, наблюдая, как Дэн ругается с Пыльным.

– Наш райс волнуется, что под влиянием стресса и в отличных от земных условиях нашей планеты в твоем организме могли произойти изменения, а излучение наших медицинских приборов может пагубно на тебя повлиять. Он требует отложить эти процедуры на более поздний срок и дать вам адаптироваться. Привыкнуть. А нашим умникам пока детально изучить взятые у вас биоматериалы.

Я почти с любовью посмотрела на Дэнарта. Заботливый, ответственный, думающий наперед… мой! В груди растеклось тепло и нежданная нежность к своему мужчине. Но поинтересовалась я совсем иным:

– Скажите, Шкер, а что означает райс? А то у вас тут каждый второй райс…

Доктор ухмыльнулся и ответил:
– Марьяна, мы находимся сейчас в изолированной зоне повышенной секретности. Доступ сюда имеет не каждый. Как видишь, даже наше крыло в полном составе не пропустили. Поэтому здесь находятся только офицеры – не ниже. А вообще, райс – это звание и одновременно должность у силовиков. Но его ценность и важность разные, смотря о каком направлении идет речь. У танцоров, например, всего четыре уровня командования. Нижний – рау – это все, кто получил статус танцора, а таких не так уж и много на Эшарте. Райс – это командир крыла в составе одиннадцати спецов высочайшего уровня. Следующий – супримрайс, и самый верхний чин – веррайс. А у разведки разные направления, и у них райс – не самый высокий чин. У службы хозяйственников райс – наоборот, самый главный и уважаемый. Вот наш райс Метус – редкостный жмот и нытик. Его собственная пара не переносит за жадность и педантичность. Я вообще удивляюсь, как может быть эшарт настолько похож на адаптера…

Тем временем мы прошли в огромный бокс. Встретили нас двое адаптеров: мужчина и женщина. И эшарта! Увидев здесь достаточно много мужчин, я теперь во все глаза рассматривала местных представительниц прекрасного пола. Если женщина-адаптер действительно походила на обычного человека с чуть нездоровым землистым цветом лица, то внешность эшарты меня изумила. Высокая, стройная, грациозная и… зеленая – настоящая живая инопланетянка. Кисточки бровей до шеи. Волосы зеленым коротким ежиком торчат в разные стороны, но это ее не портит, наоборот, добавляет своеобразного шарма. На золотистой коже зеленая сеточка чешуи. Высокие скулы, более выразительный, чем у мужчин, нос и узкие изумрудные глаза, которые при виде меня блеснули интересом.

Меня представили, а вот имена персонала так и остались секретом, впрочем, как и всех остальных работников научно-исследовательского подразделения, которых мы сегодня видели. Хотя, учитывая специфику деятельности учреждения, где мы находились, стало понятно почему.

Услышав, что женщинам поручили провести медицинский осмотр пациентки и сделать потом сравнительный анализ, Дэнарт напрягся и зло уставился на Пыльного, который под испепеляющим драконьим взглядом стушевался и быстро завел разговор со Шкером.

Страхи моего защитника не оправдались: обе женщины все проделали быстро и очень тактично. И если вначале несколько минут я чувствовала себя скованно и смущенно, то, убедившись, что врачи действуют профессионально и как бы обезличенно, словно роботы, успокоилась и абстрагировалась от происходящего.

После осмотра Шкер сказал нам с Дэнартом, что нужно провести сканирование и оно не опасно для здоровья. Меня поставили между двух панелей во весь рост, попросили изобразить звездочку, расставив руки и ноги в стороны, и замереть на минутку.

После этого нам с Дэном разрешили удалиться, а Шкер остался с умниками. Они дружно пялились в большой, как мне казалось, прозрачный монитор. С моей стороны ничего видно не было, но они горячо обсуждали что-то изображенное на экране и тыкали туда пальцами.

Стоило нам вернуться к моим спутницам, Ксения облегченно выпалила:

– Ну наконец-то, а то я уж решила, что мы тут заночуем…

– А куда нам торопиться? Дома у нас нет, и идти отсюда некуда. Так что радуйся, что им пока еще интересно с нами возиться! – мрачно заявила Джулия.

– Родная, ну что ты говоришь такое? У тебя есть дом, и все остальное скоро будет. У тебя же есть я… – тихо, с заискивающими нотками произнес Олен.

Он сидел рядом с насупившейся Джулией и гладил пальцами ее шею, играя с завитушками медных волос, которые в здешнем красновато-золотистом свете смотрелись очень эффектно.

Джулия капризно надула губки, посидела минуту, а потом, откинувшись на грудь своего мужчины, тихонько жалобно простонала:

– Боже, Олен, я не могу ходить в этом жутком балахоне. Мне от него плохо и физически, и морально. В конце концов, я Джулия Лима – известный в мире моды художник… Цвет и стиль – это наша жизнь. Ты можешь меня понять?!

Олен улыбнулся, погладил свою женщину по обнаженному плечу и, успокаивая, заговорил, причем я вновь расслышала заискивающие, воркующие нотки:

– Конечно, понимаю, милая. Поверь, любой эшарт тебя поймет, как никто другой. Цвета – это целый мир. Такой богатый, прекрасный… Потерпи немного, и мы украсим твою жизнь красками. Я лично позабочусь об этом, свожу тебя в торговые ряды…

Мужчина придвинулся к Джулии и зашептал свои обещания ей на ухо. Я с улыбкой отметила, как довольно блеснули зеленые глаза Джулии и как она млела, слушая Олена. Разговор не предназначался для свидетелей, но уши-то никуда не денешь, поэтому я невольно подслушивала и в душе радовалась за них.

Вернулся довольный Шкер, сообщил, что данных, полученных в ходе исследования, пока достаточно для первых выводов. А еще, как они с Эгером и полагали, мы очень похожи не только внешне, но и внутренне. Различия имеются, правда, незначительные. Удивительно, но факт!

Спустя час мы встретились с райсом Серинитом, который провел нас в отдел по перемещенным лицам. Каждой из нас выдали временный документ – одну-единственную пластиковую карту, планшеты, похожие на уже виденные нами, с информацией по миру Эшарт: законы, правила, общая информация о флоре и фауне и даже алфавит. Причем весь содержащийся там текст дублировался аудиозаписью: выяснилось, что волшебный ящик рархов учит языку, но не письменности. Кроме того, в планшете предусмотрена функция связи и многое другое, что непременно пригодится. Как пояснил Серинит, это все было подготовлено для встречи рархов. Еще до их вероломного нападения на Эшарт.

И самое приятное: нам выдали обувь, такую же, как у адаптеров. Вот никогда не думала, что, получив самые обычные шлепанцы, почувствую себя на седьмом небе от счастья.