Ведомая огнем

– Э-э-э… Не поняла, почему с правой стороны улицы над названием магазина одна большая буква, а с левой – другая? – в недоумении спросила Света.

Мы дружно уставились на Ре – жену Жеуза, – которая согласилась проводить нашу компанию по торговым рядам и рассказать о том, как одеваются на Эшарте, что модно носить.

– По правую сторону идут торговые ряды для эшартов, а по левую – для адаптеров. Вы же сами могли отметить, что между нами имеется… некоторая разница. Так вот, чтобы зря время не терять, на витринах сразу указывают, кому предназначена одежда.

Мы снова посмотрели на узкую улицу, вдоль которой теснились лавки. Над каждой из них возникали яркие голограммы с предлагаемым товаром. Этакое сочетание технического прогресса со старыми традициями.

В очередной раз с раздражением потрясла стопой в шлепанце, вытряхивая надоедливый песок, застрявший между пальцами. Затем невольно глянула на аккуратную ножку Ре с чуть выступающими сложенными перепонками. Удивительно!

– Ну что, приступаем? – с нетерпением и энтузиазмом спросила Ксения. – А мы по каким рядам пойдем? По левым или правым?

Ре пожала плечами, поправила свои короткие серые волосы, разгладила складочки на ярко-красном открытом платье до щиколоток, затем, бросив на нас оценивающий взгляд, предложила:

– Думаю, сегодня пройдемся и по тем, и по другим. Чтобы вы могли составить свое мнение и почувствовать разницу между нашими видами. Все же адаптеры предпочитают яркую красивую одежду из тончайших тканей. И форма ее тоже немного отличается. В основном носят хатери – свободную одежду, застегивающуюся спереди, закрытую сверху донизу. Либо более открытые и облегающие платья для дома, праздников или свиданий. Под них надевают нижнее белье: раздельное или совмещенное. А эшарты из-за цветовой неразборчивости чаще носят однотонную одежду мрачных тонов. Они за долгую монохромную жизнь так привыкают к ней, что потом не видят смысла перестраиваться. Да и не умеют правильно сочетать цвета. И выглядят смешно… в глазах адаптеров. Например, Жеузу я все вещи покупаю сама, а то он может розовые штаны с зеленой жилеткой надеть… Особенно слежу, когда мы к моей маме идем. Она – натура утонченная, а тут такой эстетический шок… Мама до сих пор не может отойти от моей связи с эшартом, а уж розовое с зеленым…

Джулия, подхватив Ре под локоток, с понимающей улыбкой принялась делиться своими знаниями о моде землян. И так увлекла адаптершу, что уже через полчаса мы буквально порхали от одного магазина к другому. Все сравнивали, обсуждали, иногда смеялись, иногда громко восторгались, чем привлекали нежелательное внимание, но все равно получали огромное удовольствие. И количество свертков в наших руках росло с каждым новым магазином.

Уже в конце первого торгового ряда Ре посоветовала нам оформить доставку покупок на дом. А сами мы под удивленными и любопытными взглядами прохожих направились в кафе.
– Странно! У нас бы вокруг инопланетян уже толпа любопытных зевак собралась, через которую пришлось бы силой пробиваться. А у вас – смотрят, но не подходят… – задумчиво произнесла Света.

Ре благодушно улыбнулась и пояснила:

– У нас не принято демонстративное внимание и явное любопытство. Это нарушает жизненное пространство индивидуума, давит психологически. И вообще, в открытую глазеть неэтично. Тем более вас каждый час показывают по видеофону, а между показами рассказывают. Думаю, вы приелись и стали привычным элементом жизни.

У нас пятерых от услышанного вытянулись лица.

– А вот у землян любопытство неистребимо! – честно заявила Ксения.

Кира, которая рядом со взрослыми тетками немного терялась и смущалась, на эту реплику только согласно, уверенно кивнула.

В этот момент я уже в который раз заметила красную шевелюру Дэнарта, мелькнувшую возле одной из колонн. Наши мужчины тенями следовали за нами. Бедняги! На глаза старались не попадаться, но незримо следили за нашей безопасностью. Что заставило меня задуматься: а не по этой ли причине к нам никто из любопытных не подходит близко?!

Как только мы направились к кафе, мужчины тут же материализовались рядом, беря под руку каждый свою подругу. Возле входа в одно из крытых помещений, в которых, как мы узнали, располагались кафе, я удивленно застыла. Прямо на нас двигалась интригующая группа мужчин. Настолько необычных, что у меня рот приоткрылся от изумления.

Такие же высокие и крупные, как эшарты, но с очень бледной кожей, покрытой едва заметной сеточкой чешуи, и бело-серыми волосами на голове. Даже одежда на них серая, бесцветная, как и они сами. Жутковато-белесые мужчины приближались к нам, а я пораженно вздохнула, разглядев их глаза – узкие, но светящиеся, как у кошек в темноте. Но сейчас-то день и светло?!

Но главное, что меня поразило, – передвигались они с помощью хвоста. Длинного и похожего на змеиный. Одеты были странные инопланетные создания в хатери, полы которого чуть ли не метут песок, а сзади извивается мощный серый хвост. И двигались они, как змеи… Жуть!

Я хрипло спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Это кто?

– Белые! – словно выплюнул Дэнарт.

Как раз в этот момент белесая хвостатая компания поравнялась с нами, затем, более внимательно нас разглядев, остановилась и вперилась пристальными плотоядными взглядами. До чего неприятно стало! Я передернулась, а Дэн, заслонив меня собой, рыкнул на незнакомцев и начал подталкивать меня в кафе.

– Танцор, так это тебе досталась землянка? Скажи, а других на станции много? – скрежещущим голосом требовательно спросил один из белых.

– Не знаю! – зло ответил мой дракон и прошел за мной.

Пока мы рассаживались в кафе за широким каменным столом, видели, что белые еще несколько минут стояли возле входа, о чем-то совещаясь.

Кира нервно прижалась к плечу Эрила, глаза которого при этом удовлетворенно блеснули. Он неосознанно посмотрел на «змеелюдов» за окном и с видом победителя обнял за талию свою юную жену. Ох уж эти мужские игры!

– Так кто это такие? – холодно спросила Света, посмотрев на Эгера.

Но наш главный умник сначала предложил нам сделать заказ на интерактивной панели в центре стола, а потом заговорил:

– Это – белые! Второй подвид эшартов, но мы считаем их третьей расой. Нас они зовут крылатыми, потому что мы выбрали ветер и пространство. Адаптеров – ластоногими за приверженность воде, сами же они ушли под землю. В основном кочуют в недрах планеты и живут в пещерах, где растет мох, текут подземные реки и водится… хм-м… рыба, как вы ее называете. У них нет крыльев, но они трансформируются, как и мы, правда, в ползунов. У белых есть свои особенности: они совсем не различают цветов, ненавидят и плохо переносят яркий свет, их зрение всю жизнь монохромно. Но они могут видеть тепловое излучение.

– А больше у вас тут никого не осталось… не знакомого нам? – язвительно спросила Ксения.

Мужчины почти синхронно качнули головами, вынуждая им поверить.

– А почему вы о них с таким презрением и злостью говорите? Тем более раз вы похожи… – осторожно спросила я.

– Нашла с кем сравнивать?! – вскинулся Шкер. – Да белые как мехты: ползают под землей и рыщут, что бы где присвоить. Они же – кочевники, полмира под землей считают своим. Полезные ископаемые добывать разрешается, только купив у них лицензию. А сами все без спроса берут. Своих женщин у них еще меньше, чем у нас, так они и наших, и у адаптеров воруют, потом ищи-свищи…

– А вы только с разрешения… женщин берете? – ядовито процедила Ре.

Шкер же запальчиво опроверг:

– Может, и не спрашивая, но, по крайней мере, ваши родственники всегда знают, где вас искать и все ли с вами в порядке! Мы не вырываем вас из социума, а лишь предлагаем нашу защиту!

– Защиту от чего или кого? Позвольте мне узнать? – не на шутку разъярилась Ре.

Жеуз обнял ее за плечи и, повернув голову, внимательно посмотрел ей в глаза. Взгляд длился слишком долго, поэтому, чем он там занимается, вопросов не осталось.

– Прекрати! – рявкнула я, не в силах сдержаться.

Мужчина перевел взгляд на меня, поморгал, а потом ответил:

– Ре не любит нервничать и переживать, но часто расстраивается по пустякам. Таким способом я снимаю напряжение у нее и убираю негатив.

– Ну-ну! – в один голос дружно подковырнули землянки.

Жеуз, к нашему изумлению, смутился. И все же кинул вопрошающий взгляд на Дэнарта и остальных драконов. В его глазах, без сомнений, читалось: как же вы с ними управляетесь без подавления?!

Дэнарт пожал плечами, расслабленно откинулся на спинку стула, поправил за моей спиной подушку и просветил друга:

– Нам запрещено пользоваться ментальным воздействием, тогда связь будет добровольной и полной. И мы пообещали этого не делать.

Ре уже отошла от процедуры подавления и фыркнула. Жеуз пялился на нас всех еще с минуту, потом несколько раз молча покивал, как болванчик, обнял свою пару за плечи и отвернулся. Но я успела поймать в его глазах тоску, зависть и горечь. Боже, как жаль эти два народа. Такая зависимость друг от друга и такое непонимание.

Из-за этого инцидента радостное настроение после хорошего шопинга растаяло, но вкусный обед вернул благодушие. Так что домой разбирать новые вещи мы вернулись в хорошем расположении духа. Раскладывать и примерять покупки – тоже удовольствие. Особенно в нашем положении. Лично я подумала, что сегодня помимо милой и родной, меня еще и дорогой назовут. Я очень старалась!

Когда раздался сигнал, оповещающий о чьем-то визите, Дэнарт сам отправился проверять, кто там пришел. Выяснилось – служба доставки. Немного ошеломленный муж отошел в сторону, а в гостиную заносили пакеты и коробки. Я же вприпрыжку ринулась к своим покупкам.Устроившись на полу, с невиданным ранее наслаждением по столь обычному поводу распаковывала вещи и любовалась ими, поглаживая ткани, обувь или аксессуары. Ведь еще совсем недавно я думала лишь о том, как выжить. А мечтала о глотке воды!

Дэнарт, присев рядом на корточки и подобрав лежащий рядом пластиковый сопроводитель с указанными ценами и общим итогом, крякнул от удивления. Затем недоуменно произнес:

– Я не знал, что содержание своей женщины выливается в такие затраты. Неужели тебе необходимо столько всего?

– А ты как думаешь? У меня же ничего нет. Совсем! И это лишь малая толика того, что я хотела бы купить. Ре показала нам всего один торговый ряд. На первый раз, так сказать.

Пока отвечала, распаковала красивый зеленый комбинезончик и тут же приложила обновку к себе, демонстрируя Дэнарту. Тот протянул свою большую ладонь и потрогал ткань, словно впервые видел. Нахмурился, но промолчал. Я подвинула к себе новый пакет. Дэнарт уселся рядом на пол и с любопытством наблюдал за появлением наружу очередных предметов туалета, сопровождаемых моими довольными взглядами и благодарностями эшартской текстильной промышленности, иногда комментируя цвета вещей.

Сидеть рядышком ему надоело быстро, и он, придвинувшись ко мне вплотную, приобнял, окутав собственным особым, пряным ароматом, который мне так сильно нравится. Разбавив запах новеньких вещей, яркой нарядной горкой лежавших рядом, добавив мне чуточку счастья.

Каждой обновкой я хвасталась перед мужем, улыбаясь до ушей. Дэн же сидел молчком, наглаживая мои бедра, и в то же время, мне казалось, тоже наслаждался вот таким нашим времяпрепровождением. Даже несмотря на то, что иногда, увидев вещицу и выяснив ее стоимость, он ненадолго мрачнел.

Вскоре мы оказались в окружении одежды и пустых пакетов. Я счастливо выдохнула, оглядывая свое хозяйство, а Дэн между тем осторожно произнес:

– Знаешь, я бы хотел поговорить с тобой на эту тему откровенно.

Я согласно кивнула, уже догадываясь, о чем пойдет разговор, – ведь я весь день так старалась:

– Давай поговорим!

Муж дотянулся до своего планшета-видеофона. Длинными сильными пальцами быстро набрал на дисплее нужные данные. Затем придвинул гаджет ко мне и показал.

– Вот наш с тобой счет. Здесь отражены все мои доходы, – Дэн начал показывать различные колонки цифр, – а тут фиксируются расходы на содержание дома, питание и прочее. Вот видишь: здесь указана сумма, которую ты потратила сегодня? – Я кивнула, внутренне холодея от ужаса, а он продолжил: – Тогда ты можешь сравнить наши доходы за оборот и расходы за сегодняшний день. Они немного несопоставимы. К сожалению, я не политик и не…

Я резко повернулась и закрыла ему рот ладошкой. Нельзя, чтобы он пытался оправдываться за то, что его доходы за месяц, или оборот, как здесь говорят, намного ниже той суммы, что я потратила за несколько часов. Стало стыдно, что мне даже в голову не пришло уточнить, на какую сумму рассчитывать. А дорогой мне мужчина не ругается – испытывает неловкость от того, что не может с легкостью «проглотить» этот счет и ему приходится сейчас объяснять почему.

– Прости, Дэнарт! Я, конечно, хотела стать для тебя «дорогой» женщиной, но не настолько.

Деликатный дракон понятливо хмыкнул, с нежностью погладив меня по щеке. Сейчас он открылся с другой стороны.

Настала моя очередь оправдываться:

– Мы пока еще не ориентируемся в ваших ценах, читать не умеем, нас Ре вела…

Вспомнилась ехидная торжествующая вспышка в глазах жены Жеуза, когда Джулия спросила, можно ли нам во все магазины или лучше посещать какие-то конкретные. А насчет цен она вообще посоветовала не забивать себе голову, пусть наши мужчины радуются, что теперь у них есть мы. А мы и рады были оторваться по полной.

– Ре, значит… С нее станется. У них много лет не получается завести ребенка, и она чудит иногда: то всем словно мать родная – поит и кормит, то в меланхолию впадает, становится злющей и мстительной, как голодный грох. Видимо, сегодня она таким образом решила отомстить нам, эшартам. Поставив в глупое положение! – весело просветил меня Дэнарт.

А я удивилась, ему бы печалиться – столько денег потерял, а он веселится.

– То есть ты не злишься на меня за такие траты? – недоверчиво спросила я.

– Злюсь? Нет, конечно! Сам виноват, надо было проконтролировать. Объяснить! Тебе же все равно придется столкнуться с этим в будущем. Да и поговорить не мешало. Просто Ре вас провела по самым дорогим торговым рядам. Есть не хуже, но дешевле. И основные покупки можно было бы сделать и там. Я не против делать тебе дорогие подарки, но не в таком количестве за раз. Иначе мы обнулим счет… и придется ходить в гости на завтрак, обед и ужин. – Уже вовсю забавляясь, закончил он.

Я забралась к нему на колени и, взяв его лицо в плен своих ладоней, с легкой горечью призналась:

– Жаль, что я тебе ничего не купила.

Дэнарт приятно удивился, услышав мои слова, а я крепко обняла его за могучую шею и уже через мгновение отстранилась для того, чтобы легкими поцелуями покрыть его лицо. Провела пальцем по красной моноброви, заправила за уши яркие мягкие кисточки и снова потянулась за поцелуем.

Дэнарт чуть отклонился и, пытливо посмотрев мне в глаза, произнес:

– Мне хочется купить еще кое-что – брачные кольца. Ты согласна?!

– А мне тоже его надо носить? У вас как замужний статус женщины обозначается, помимо запаха? – тут же проявила я любопытство.

Дэнарт склонился к моей шее и шепнул, почти невесомо касаясь кожи, обдавая своим горячим дыханием:

– И женщины, и мужчины носят брачное кольцо на кончике левого уха. Это древний обычай, появившийся, еще когда три расы эшарта были единым видом. Правда, в древности вдевали не металл, а каменные палочки. В архивных домах такие остались как исторический экспонат.

Последнее он договаривал, медленно раздевая меня и укладывая прямо на пол. Выданный военными серый опостылевший комбез оказался среди вороха новой одежды. Я не сопротивлялась, сама с нетерпением и страстью смотрела на Дэнарта, пока он томительно медленно раздевался сам, неторопливо скользя по моему обнаженному телу жарким взглядом.

Я запомнила, как выглядит каждый сантиметр его тела, и все равно восхищалась силой, мощью, пластикой моего обнаженного мужчины и той осторожностью, с которой он прикасался ко мне, той трепетностью его отношения. Даже теряя в страсти контроль, Дэнарт инстинктивно сдерживал силу, оберегал меня от любой боли.

Тягуче грациозно он потянулся ко мне, нависая, опасаясь придавить к полу огромным тяжелым телом. Я не выдержала и сама потянулась к его губам, обхватывая за шею и притягивая к себе еще теснее, требовательно обвивая ногами его талию. Грудь ныла, так хотелось коснуться мужской груди, потереться, ощутить на себе его руки. Задыхаясь от поцелуя, ощутила его резкое глубокое вторжение, выгнулась дугой, помогая, расслабляясь до предела, чтобы вобрать больше. Стать полностью одним целым.В какой-то момент мы встретились взглядами: напряженный, горящий – Дэнарта и мой – кажется, переполненный любовью и чувственным восторгом. Я не контролировала свои эмоции и чувства. Одной рукой цеплялась за его плечо, а второй – гладила его брови, скулы, нос. Он захватил ртом мои пальцы и лизнул раз, другой. Я же потянулась к его губам, ощущая дикое напряжение внутри и встречая участившиеся резкие толчки. Мы буквально выдохнули имена друг друга, касаясь сухими губами и содрогаясь от наслаждения. Немного позже Дэнарт сжал меня в объятиях и стремительно перевернулся на спину. Теперь я лежала на нем и, удовлетворенная, слушала, как бьется его сердце.

Лишь спустя время мы – уставшие, но счастливые – вместе разложили одежду по шкафам. Убирались, готовили и общались, узнавая друг друга лучше, ближе. Вопросы, ответы – я по-прежнему знакомилась с миром Дэнарта и его окружением, а он слушал о моем прошлом. За прожитую бок о бок неделю мы смогли узнать не только характеры друг друга, ярко проявившиеся во время тяжелых испытаний, но и понять, что мы представляем собой в повседневной жизни.

Я смогла наконец ощутить нас семьей, а себя – полноценной женой.
Глава 24

– Марьян, ну давай прогуляемся, а? Вторую неделю либо дома сидим, либо с этими мозгокопателями. Я одичала уже. Мужики с работы не скоро вернутся, так что мы быстро, туда и обратно… – канючила Ксения с экрана планшета.

– Приходи в гости, если тебе скучно, – пригласила я, в душе соглашаясь с ней.

– Надоело мне по гостям ходить, наружу хочу, – продолжала настаивать подруга.

Ничего плохого в этом я не видела, в конце концов, прямого запрета на выход из дома не было. Так что с чистой совестью согласилась и, облачившись в красивое голубое хатери и яркие шлепанцы, вышла из дома. По лестнице, расположенной сбоку от террасы, которую мне Дэнарт показал как способ спуститься без него, направилась вниз. Ступеньки обегали колонну вокруг по спирали, так что спускаться было удобно и неопасно. Держась за каменные перила, добралась до нужного этажа, затем по крышам террас перешла на другую лестницу и оказалась возле дверей Ксении. На мой стук соседка откликнулась быстро, и вскоре мы, загрузившись в скоростной лифт, с обмиранием сердца стремительно ухнули вниз – никаких американских горок не надо!

По улицам мы шли, праздно глазея по сторонам и не стесняясь своего любопытства. Некоторые встречные эшарты улыбались нам, а адаптеры чинно кивали, словно старым знакомым. Мы тоже отвечали либо улыбками, либо кивками – нам не жалко. Да и приятно чувствовать себя причастными к этому миру, обществу, пойме.

Денег у нас с собой пока нет, но наши мужчины обещали, что скоро будут. Завтра-послезавтра сходим, оформим нужные документы, откроем счета и многое другое. Сейчас же Шкер срочно решал вопрос с медицинским обслуживанием землянок. Этот вопрос его особенно волновал, потому что Ксения доложила мне по секрету:

– Марьян, ты не поверишь! У меня не «пришли»!

– Кто не пришел? – не сразу догадалась я.

– Кто-кто?! Красные гости! – раздраженно-торжествующе провозгласила подруга.

– Ты хочешь сказать, что беременная? – ошеломленно переспросила я.

– Ага!

В улыбке Ксении мелькнула какая-то сумасшедшинка.

На пухлых шоколадных щеках образовались очаровательные ямочки, на которые загляделась даже я. А внутри у меня нарастало желание попрыгать и повизжать от радости за подругу.

Я выдохнула изумленно:

– Но как? Ты же сказала, что после аварии не можешь…

– Я тоже так считала! Понимаешь, мне тогда осколками стекла весь низ живота располосовало, врачи их из меня горстями вытаскивали. Перитонит начался, по-женски там повредило что-то – еле выкарабкалась, в общем. Потом меня «обрадовали», что спайки образовались, непроходимость трубы. Короче, они много чего тогда говорили, а я как услышала, что детей, скорее всего, иметь не смогу, словно оглохла. Самое чудовищное – буквально за год до этого аборт сделала, все думала: слишком рано, не нагулялась, такая обуза… А тут авария! Я тогда решила, что меня Бог наказал за то, что натворила. Бегала по храмам, исповедовалась, прощения просила, а потом смирилась. И вот… беременная!

Ксюша остановилась, повернулась ко мне с блестящими от слез глазами, посмотрела на меня и хрипло спросила:

– Марьян, может, ОН меня простил все же? Раз такой шанс снова дал? Помог выжить, Шкера подарил… Я рядом с ним как будто оживаю, энергия из меня так и прет. И любовь тоже…

Я во все глаза смотрела на буквально светящуюся Ксению, чувствовала, как от волнения сперло дыхание в груди, и тоже хрипло спросила:

– А он что говорит?

Ксюша пожала округлыми плечами и произнесла весело:

– Шкер все время планы строил, как будет меня от бесплодия лечить. Пару раз хотел на детальное сканирование сводить, но неотложные дела заставляли переносить обследование. А тут я со своей новостью… У меня эти самые гости как часы приходят. Даже в плену у рархов, сама помнишь, как я мучилась там… А тут два дня – и нету. Я, честно говоря, сначала о ребенке подумала, а потом до слез испугалась, что обманулась, дни здесь длиннее, и месячные скоро пойдут… ведь такой стресс перенесли немыслимый. Шкер перепугался сначала, понять не мог, чего это я рыдаю. А потом, когда понял… Знаешь, мы вчера вечером к нему в лабораторию как пьяные летели. Его колбасило не меньше меня. А уж когда сканирование подтвердило наши предположения… Видела бы ты рожи окружающих, когда они нас рыдающих в обнимку на полу увидали. Решили, что кто-то умер. Зато наша новость там большущий переполох наделала. Ведь наш будущий ребенок – прямое подтверждение нашей совместимости.

– Невероятно! – выдохнула потрясенная я. – Кто бы мог подумать, что ты будешь здесь первой мамочкой-землянкой?! Вот как оно в жизни случается! Поздравляю, Ксюшенька! – Я крепко обняла подругу – плевать, что на нас стали с недоумением оглядываться.

– Поэтому мой шоколадный дракон теперь целыми днями пропадать на работе будет. Он и так целыми днями занят исследованиями вместе с другими специалистами: медиками и биологами. Их особенно интересуют наши различия. И главное – как на людей могут повлиять лекарственные препараты эшартов и адаптеров или иные способы лечения. А в нашем с ним нынешнем положении Шкер удвоит рвение в изысканиях. Я пообещала, что мы, конечно, в меру своих скромных познаний поможем.

Я согласно кивнула. Ведь для нас это тоже очень важно.

Мы с Ксенией продолжили путь, болтая о других знакомых.

Эгер занимался своими вопросами. Крыло Дэнарта во главе с ним о своей работе помалкивало. Но судя по мрачным задумчивым лицам, с которыми те домой возвращались, дела шли не так гладко, как хотелось бы. Однажды под моим натиском Дэн все же признался, что они занимаются разработкой операции по проникновению на станцию и спасению женщин, оставшихся там. Мало того, вчера Гарик пропал. Вместе с Малуном, тем лиловым эшартом, что был в «метро». Видимо, они решили самостоятельно добывать себе женщин. Диверсанты. Ну и дисциплинка тут у них…От мрачных мыслей меня отвлек сигнал планшета. Активировав его, увидела Дэна, который, рассмотрев позади меня пейзаж, тут же нахмурился и взволнованно спросил:

– Зачем вы вышли?

– Захотели пройтись. Нас никто не трогает, не обижает. Мы тоже никого не обижаем… – съехидничала я.

Дэнарт нахмурил переносицу, привычным уже жестом убрал кисточки бровей за уши, а потом приказал:

– Я вижу, вы уже до торговых рядов дошли. Ждите там, скоро будем. Без нас далеко не уходите!

Экран погас, я пожала плечами. Подождем, если просят так настойчиво. Мы с Ксенией медленно направились к кафе и по дороге остановились возле одной из скульптур, выполненной из «бамбука», – жутковатой абстракции. В Реваке, как мы отметили, это растение используют для украшения и отделки, чтобы разбавить преобладающий здесь камень. Как пояснил Дэнарт, «бамбук» – это что-то вроде нашего хлебного дерева. Внутри – съедобная масса, из которой потом муку делают, а все остальное пускают на декор. Эх, вот бы посмотреть на сельскохозяйственные плантации, которые, как выяснилось, расположены гораздо дальше, к северу.

Ксения задумчиво обошла вокруг скульптуры, а я, задрав голову, наблюдала за песчинками, поблескивающими в лучах, проникающих сквозь отверстия в куполе.

Неожиданно ощутила чье-то дыхание на затылке – волосы встали дыбом, а по спине скользнула холодная мерзкая волна плохого предчувствия. Чьи-то ладони – уж точно не Дэнарта, я его по запаху и внутренним чутьем уже опознаю – легли мне на плечи. Затем на ухо, обдав горячим дыханием тихо, вкрадчиво произнесли:

– Здравствуй, красавица!

Я резко обернулась, чтобы натолкнуться взглядом на серое хатери, обтягивающее широкую грудь. Вновь задрав голову, посмотрела в лицо белому эшарту. Его жуткие светящиеся глаза поразили странной пустотой. Я не смогла увидеть там эмоций – никаких. Лишь потусторонний блеск.

Мужчина моргнул и чуть приглушил свет в глазах, а я смогла разглядеть едва заметные зрачки и серую прозрачную радужку. От него буквально разило дикой необузданной силой. Дикарь!

Он пальцем коснулся моего лица, провел от скулы до подбородка так, словно изучал, оценивал, знакомился. Привыкал! Пугая до чертиков!

Резко подняв руки, я попыталась оттолкнуть незнакомца, но тут обо что-то споткнулась и начала заваливаться назад. Меня подхватили за талию, прижали к крепкому мускулистому телу и помогли устоять. Но слова благодарности, готовые сорваться с моего языка, застряли в горле. Потому что в этот момент, опустив взгляд вниз, увидела, что длинный противный змеиный хвост белый использовал для подсечки в коварном замысле потискать землянку. Вот змей, а!

Я открыла рот, чтобы завопить от вопиющей наглости, но в этот момент позади незнакомца раздался леденящий душу мужской голос:

– Отпусти ее! Или хочешь станцевать?

Белый неохотно разжал руки на моей талии, и я ринулась прочь от него, подальше. И тут же увидела, кто хотел станцевать со Змеем – Дэнарт! Я испуганно заглянула ему в глаза, но он не смотрел на меня, а сверлил бешеным взглядом затылок белого. Неподалеку в напряженных позах застыли другие эшарты. Как цветные, так и бесцветные! Яснее ясного: одно неверное движение или слово, и начнется драка. Ксюха, несмотря на природную шоколадную кожу, побледнев, стояла рядом с одним из цветных.

– Нет, крылатый, сегодня я танцевать не хочу! Прости, обознался! – процедил виновник происшествия, поворачиваясь лицом к Дэну.

Затем кивнул своим спутникам и вместе с ними, шурша хвостами по камням и оставляя дорожки в песке, удалился.

Дэнарт вышел из боевого транса. Глубоко вздохнул, потом, плавно, едва заметной тенью скользнув ко мне, крепко прижал к себе. И хрипло выдохнул:

– Не сожги мои крылья, родная!

Я тоже немного сипло от волнения и чуть не плача спросила:

– Ты только о них и беспокоишься? – мгновение помолчав, буркнула: – И каким образом я могу их сжечь?

Дэн зарылся ладонями в волосы у меня на затылке, заставил посмотреть на него и практически прорычал:

– Прежде всего я о тебе беспокоюсь! Неужели вы так и не поняли, что пара для эшарта – это его крылья. Без тебя они попросту не нужны! Если ты исчезнешь, я сам сожгу их, так что не нужно гадать, каким образом это сделать!

– Нет, ну почему же, мы-то как раз хорошо уяснили, что связанная с вами женщина – залог нормальных полетов. Нет женщины – пропадает зрение, а без него не полетаешь… – впервые я решилась высказать свои сомнения и обиды на судьбу.

В тот момент, оказавшись в цепких лапах белого, я испугалась, что меня украдут, как предупреждали наши мужчины. И тогда никогда больше не увижу своего пламенного дракона. Не смогу обнять его. Не смогу любить! А ведь я на самом деле влюбилась, без памяти влюбилась в этого гада чешуйчатого. А он только о своих крыльях и беспокоится!

Пальцы Дэнарта на моем затылке окаменели, он приблизил лицо к моему и яростно прошипел:

– Глупая! Полетаешь! Годами летать можно! Пока не потускнеет свет. А вот дух внутри каждого эшарта тускнеет сразу, если он потеряет то, что обрел так нечаянно. Вашу пресловутую любовь. – Затем, отметив мой испуганный вид, уже спокойно, устало добавил: – Для любого из нас крылья – это образ свободы… полета. Когда паришь над землей, дух управляет эшартом. А если дух умирает, то крылья сгорают. Причем как в переносном смысле, так и в буквальном. Без дыхания – пламя пожирает мертвую плоть изнутри. Когда эшарт просит беречь его крылья, то просит сохранить его дух. Твоя жизнь для меня равноценна и моему духу, и моим крыльям, и моей жизни.

Выслушав его, я круглыми от изумления и беспокойства глазами посмотрела на него и выпалила:

– Как ты догадался, что я люблю тебя? Я что, как-то пахну теперь не так? Или моя кровь на вкус изменилась? – следующая мысль разозлила. – Или ты меня как-то ментально проверил, а я не заметила?

Теперь глаза Дэнарта стали круглыми, рот от удивления приоткрылся. Послышались смешки эшартов, которые беззастенчиво наблюдали за этим представлением, как будто самим заняться нечем. Вот тебе и «не нарушают жизненное пространство индивидуума», а как же с тем, что «в открытую глазеть не этично»?! От стыда у меня вспыхнули щеки, уши, да все лицо. Только зрителей семейных разборок нам не хватало.

Дэнарт прочистил горло, а потом хрипло переспросил:

– Ты меня любишь?

Толика сомнения в его голосе подсказала, что я – дура! Причем круглая! Мысленно прокрутив в голове его сумбурную речь, так же недоверчиво и с большим сомнением переспросила:

– Так ты тоже меня любишь? Значит, нечаянное обретение любви – это ты сам… а не я… Я подумала: ты догадался, что я тебя… ну, влюбилась, в общем.

Щеки уже горели от смущения, но Дэнарт мне его еще добавил. Вновь заставил посмотреть ему в глаза, затем уверенно произнес:

– Ну что ж, я счастлив, что наша… хм-м-м… любовь взаимна. Связь полная и глубокая. Мой дух сейчас парит без всяких крыльев!Затем, наплевав на приличия, впился в мои губы поцелуем. А я мысленно махнула рукой. Мне тут в любви признались – какие могут быть приличия…

– Может, вы дома продолжите? Или как хотите, а мы полетели… – раздраженно заявил Шкер в драконьем обличье. Повел чешуйчатыми плечами, расправил крылья и, проверив, удобно ли устроилась на нем Ксения, медленно, будто ему тяжело, взлетел и направился в сторону нашей колонны.

Я облизнула губы после поцелуя и задумчиво поинтересовалась:

– Странно, почему Шкер так медленно и тяжело летит? Заболел? Или Ксюха поправилась за время почти безвылазного сидения?

Дэнарт, уже покрываясь чешуей и разворачивая крылья, кивком отпустил своих спутников, а потом тихо ответил:

– Он мне сегодня по секрету сообщил: Ксения беременна. Так что теперь он опасается навредить своему сыну и его матери. Мало ли как перепады давления при резкой смене высоты могут повлиять на ваш организм. Он врач – слишком много знает и потому беспокоится.

В голосе любимого я уловила легкую досаду. Почему-то подумалось, что он сейчас завидует своему другу. Похоже, мне достался максималист: женщину добыл, связь образовал, любовь получил, осталось потомством обзавестись. И его раздражает, что кто-то получил что-то прежде него. Перевела взгляд на красную чешуйчатую морду Дэна, улыбнулась и чмокнула в драконью переносицу.

Дэнарт в первый момент удивленно замер, а потом, нависая надо мной массивным телом, расплылся в клыкастой ухмылке. Игриво шлепнул меня по попе когтистой лапой и помог устроиться у него на спине.

Когда мы взлетели, в очередной раз чуть не столкнувшись с пролетавшим мимо юным адаптером-«велосипедистом», дракон все же не выдержал и заявил:

– Ты не думай, я не завидую Шкеру! Скорее досадую на себя. Может… плохо стараюсь?

– Ты с ума сошел? – Я чуть не свалилась с драконьей спины. – Мы знаем друг друга чуть больше пары недель, а ты уже потомство ожидаешь? Вы тут на этом зациклены, что ли? Я понимаю: мои девочки больше времени со своими мужчинами провели, но мы-то… не так давно… спим вместе…

Дэнарт, повернув голову, бросил на меня хитрый взгляд и спокойненько выдал:

– Да?! Ты считаешь, что дело не во мне и не в старании? Я рад, что ты так думаешь!

Я не удержалась и ущипнула его возле подмышки. По телу дракона прошла знакомая дрожь возбуждения, и он хрипло произнес:

– Любимая, давай так в полете не делать… Я же предупреждал: там очень чувствительная зона! Эрогенная!

Ой, точно, а я забыла совсем.

Сразу же после посадки меня быстро занесли в дом. Дальше прихожей терпения мужу не хватило, и он решил прямо у ближайшей стеночки подтвердить свою старательность.
Глава 25

Рано утром, поцеловав меня в макушку, выглядывающую из-под простыни, Дэнарт сообщил, что до позднего вечера на службе, но будет держать со мной связь. Угукнув, свернулась калачиком и продолжила спать дальше.

Через пару часов, продрав глаза и приводя себя в надлежащий вид, отметила, разглядывая в зеркале свое отражение, что волосы заметно отросли и выглядят уже не так креативно и модно. Теперь у меня скорее короткое каре с высветленными Эшем прядками. Бледная от природы кожа покрылась здоровым красивым золотистым загаром. Голубые глаза сверкают довольством жизнью. Худоба, приобретенная в плену у рархов, немного сгладилась. Дэнарт за моим питанием следил, как самый придирчивый доктор. Раньше мечтала о ногах подлиннее и заде поменьше, а сейчас, разглядывая свои самые обычные ноги, ранее удлинявшиеся каблуками, и немодельную попу, даже радовалась. Так я больше похожа на эшартов и адаптеров. Пока не видела среди них ни одной длинноногой представительницы слабого пола, впрочем, как и сильного.

Позвонила Кира и позвала на посиделки. Ей срочно хотелось посоветоваться насчет домашних дел и всякой всячины. Моя юная сестренка слишком рано обзавелась собственной семьей и домом. Судя по разговорам, раньше она на всем готовом жила, за родителями, которые ее баловали, холили и лелеяли. А вот теперь ей своего мужа обихаживать надо. Но я видела – Кире это доставляло особенное удовольствие, а Эрил буквально расцветал в присутствии девушки.

Быстро приготовила легкий обед – на всякий случай, вдруг муж вернется раньше. Позвонила ему и коротко сообщила, куда иду. У Дэнарта сразу стало очень хмурое и недовольное лицо, стоило услышать, что я в одиночку наружу выйти собралась. Пришлось молитвенно сложить ладошки и состроить умоляющую мордочку кота Шрэка. Невероятно, но помогло. Но это был бы не Дэнарт, если б я не получила жесткий приказ докладывать обстановку каждые полчаса. Повеселил, однако! Впервые в жизни столкнулась с военным и теперь в полной мере осознала, что меня ждет дальше в жизни. Контроль, приказной тон и жесткое доминирование… Ладно, прорвемся!

В этот раз я надела темно-синий комбинезон, рассчитанный на адаптеров – брючины почти подходящей длины. Нацепила свои «счастливые» серебряные браслеты на здоровую руку, благо и вторая уже практически зажила, только розовая молодая кожица еще оставалась ранимой и чувствительной. Засунув ноги в шлепанцы, тихо напевая песенку, направилась к подруге. Мне нужно спуститься вниз и пройти всего один квартал, чтобы добраться до Кирюшки.

Как и вчера, спустилась на один пролет ниже, по крышам террас перешла на другую лестницу и оттуда добралась до лифта. Нажала панель вызова, и именно в этот момент по моей спине мерзким холодком предчувствие прошлось, отчего встали все волоски на коже. Воздух за спиной теплой волной тронул обнаженные руки, а потом мою шею сжали. Я хотела закричать, но пальцы, сдавившие шею, пропустили лишь хриплый писк. Через несколько секунд темнота заволокла сознание, в последнее мгновение перед обмороком позволив заметить сбоку от себя белесую прядь волос. Это тот же ветерок всколыхнул их, позволив мне еще и услышать знакомый шорох чешуйчатых хвостов, движущихся по камням. Неужели белые? Но ужас не успел завладеть моим сознанием, его опередила темнота.

Не знаю, сколько я пробыла в отключке. Очнулась в кромешной темноте. Ненавижу темноту! Судорожно пошарив руками вокруг себя, выяснила, что лежу в каком-то пластмассовом ящике. И его куда-то несут или везут – меня немного потряхивает и покачивает. Недолго думая, заколотила кулаками по крышке и заорала, что есть сил: «Спасите! Помогите! Похитили!»

С другой стороны постучали в ответ, словно успокаивая, мол, слышим-слышим, но продолжили движение, больше не реагируя ни на мои дальнейшие вопли, ни на стук. Спустя, наверное, час ящик аккуратно поставили вертикально, причем даже низ-верх не перепутали – я оказалась на ногах, а не на голове. Затем крышку открыли.

Передо мной в красноватом свете подземелья предстал знакомый белый Змей. Ой, Боженька… исчадие ада: белесые волосы до плеч чуть шевелятся на сквозняке подземного тоннеля, жуткие глаза светятся потусторонним светом. Морщит переносицу, сволочь, и пока молчит, не понять, какие чувства испытывает. Лицо Дэнарта и его мимика для меня теперь были как открытая книга, а эти… сплошная загадка.Выйти из ящика я не решилась, так и стояла, прижавшись спиной к стенке, и испуганно таращилась на страшного мужчину, мысленно посылая ему на голову кары небесные. В поле моего зрения появились другие белые: частью на двух ногах, частью со змеиными хвостами. Вторые, помимо ползучей ипостаси, привлекали внимание своими облегающими серо-коричневыми костюмами. Одежда «змеехвостых» штанов не предполагала, вместо них наличествовала облегающая, словно вторая кожа, юбка до «колен». В отличие от драконов, ползуны носили не жилеты, а полноценные, но опять же плотно облегающие эластичные футболки. Самое примечательное: белые были буквально обвешаны различным оружием, и все настолько идеально подогнано к телу, что ничего не висит, не болтается и не звякает. Воины в камуфляже.

Старый знакомец, чуть наклонив белобрысую голову, посмотрел мне в глаза и спокойно, я бы даже сказала флегматично, произнес:

– Тебе придется прогуляться с нами до станции. – Я в ужасе и отчаянии замотала головой, сдерживая желание заорать, а белый продолжал: – Безопасность от рархов гарантируем. Мы не знаем, где держат женщин, – с твоей помощью поиск и освобождение пройдут быстрее. И с меньшими затратами живых ресурсов с нашей стороны. Поможешь – вернешься к своему танцору, а нет – останешься с нами…

«Вернуться туда снова? Услышать цоканье крабьих конечностей, почти всегда предвещавшее чью-то смерть? Нет-нет-нет, я не могу, не хочу…» – мысленно стенала я, а вслух просипела:

– Вы не понимаете, о чем просите! Женщин нет на станции. Если кто-то из них и находится там, то лишь выжившие после выбора эшартами. И тогда они связаны с ними. Только так можно было остаться в живых на станции – оказаться парой эшарту. Остальных держат на кораблях, на орбите, я думаю. И каждый день многие еще там погибали. Нас непосредственно перед выбором на станцию доставили. – Последнее я уже сквозь слезы говорила, которые горячими дорожками заструились по щекам.

Белый молчал, задумчиво глядя на меня и переваривая информацию. Затем спросил:

– Как вас доставляли на станцию? Там же купол?!

– Лифтами-телепортами. Нам потом ваши умники объяснили, а у землян нет таких технологий. Вот так мы попали на станцию. Там есть площадки, куда становишься в центр, и на тебя словно светящийся тоннель опускается. Мгновение – и ты стоишь на другой площадке, только уже на корабле или станции. Они и внутри кораблей таким образом перемещаются. Поэтому нельзя точно сказать, где тебя этот чертов лифт выкинет… А самих рархов слишком много, чтобы пройти незамеченными.

– Думаешь, только ваши танцоры хорошие воины? – криво ухмыльнувшись, жестко произнес белый. – Мы, как и они, каждый день несем службу у станции. И сейчас гораздо чаще вступаем в бой с рархами. Мы знаем все подземные ходы, контролируем новые, которые прорывают миачи, и уничтожаем их, не давая выйти на поверхность. Но не кричим на всех углах, какие мы герои.

Вспомнив рассказ лилового райса Малуна, я пролепетала:

– Простите, я не хотела вас обидеть, просто хочу, чтобы вы ясно представляли всю картину и…

– Наше решение неизменно! Ты идешь с нами на станцию и показываешь, где держат женщин. Все остальное – наши проблемы! – холодным тоном оборвал меня мужчина.

– Нет, не ваши! Вы не знаете, через что мне пришлось пройти, прежде чем оказаться здесь, на Эшарте. Я никуда не пойду! Да лучше здесь сдохнуть, нежели меня там заживо поджарят…

Мои истеричные вопли прервали радикально. Змей закрыл мне рот ладонью, навис надо мной всей своей мощью, заглянул в глаза наводящими ужас зенками, доведя до икоты, а потом тихо, с невероятной угрозой в голосе выдохнул:

– Уверена? Хочешь умереть здесь? А может, все же попытаешься выжить? А то могу зажарить тебя и тут… мне ничто не помешает. Своей тебя не сделаешь, танцор жизни не даст, пока тебя не найдет. Я видел, что ты для него значишь. По этой же причине и в общий дом на интимные услуги не отослать, слишком много неприятностей из-за тебя в итоге будет. Так самое простое – вдохнуть поглубже и опустошиться. Наше пламя так любит живое…

Угрозы не были пустыми, я всеми фибрами души чувствовала – не врет. Сделает как сказал! Проклятье! Я безмолвно плакала, признав полное поражение. Но все же, упрямо вздернув подбородок, сумела процедить, при этом дрожа от ужаса, что разозлю белого окончательно:

– Я знаю, что пережили те женщины… если, конечно, там кто-нибудь еще живой остался. Они добровольно уходили из жизни… Так зачем мне вести вас туда, не знаю куда? Чтобы вы прибрали их к рукам? Вы ничем не отличаетесь от тех же рархов…

Окружающие нас мужчины гневно зашипели. А белый, стоящий возле меня, помолчав с полминуты, довел до полуобморочного состояния от страха за свою жизнь, прежде чем выдал:

– Белые – такие же эшарты, как и твой танцор! И даже связь мы образуем похожую, только цвет не приобретаем. Так что мы так же зависим от своей пары и бережем ее от всех и всего. В связи с гибелью большинства адаптеров источник поступления женщин иссяк. А потребность в них острая… Ни один из нас не причинит вреда своей паре, и поверь, мы так же хотим нормальных семейных отношений, как и летуны. И ради этой цели готовы на все! – последнее он добавил, явно подчеркнув, что его угрозы актуальны.

– У нас мало времени, Медин! – тихо, но настойчиво поторопил один из незнакомцев, выслушав что-то по наушнику.

Ага, вот, значит, как главного похитителя зовут. Он взял меня за руку и рывком вытащил из ящика со словами:

– Ты либо сама пойдешь, либо тебя понесут! Но на станции ты будешь однозначно!

Всхлипывая, я бежала за тащившим меня Медином. Змеиный хвост белого оказался более скоростным способом передвижения, чем мои ноги.

Через час, когда я уже с трудом двигалась и задыхалась, мы оказались в знакомом тоннеле «метро». И там нас уже ожидал вагон с еще одной группой белых эшартов. Я села в самое дальнее кресло и, внутренне сжавшись, молилась. Молилась, чтобы за мной скорее пришел мой красный дракон.

Вагон плавно, с тихим шипением тронулся с места, но за окнами царила сплошная чернота, и движение ощущалось скорее вибрацией. Я из-под полуопущенных ресниц осторожно наблюдала за похитителями. К сетке чешуи на коже эшартов я уже привыкла, к почти плоским носам, практически безгубым ртам и даже болтающимся вдоль лица кисточкам бровей – тоже. Вдобавок ко всему этому, белые двигались со змеиной пластикой, смотрели странно, иногда перехватывая мой любопытный взгляд. Разговаривали друг с другом на своем чуть шипящем языке. Изредка я замечала их усмешки, скорее всего адресованные мне.

Под облегающей одеждой змеелюдов перекатывались стальные мускулы, стоило тем пошевелиться или поменять положение тела в неудобных жестких креслах. Разгрузка на их торсах сплошь с колюще-режущим оружием, а на талии и под мышками висели загадочные короткие трубки. Как у рархов, те, которые испускали лучи, – слишком похоже выглядят.

Часто я невольно поглядывала вниз, рассматривая чей-нибудь толстый змеиный хвост с кончиком, похожим на две сомкнутые сращенные ступни. Иногда прямо на моих глазах объект наблюдения трансформировал непривычную для человека конечность в обычные ноги. По хвосту стремительно пробегала волна, разделяя его на две части. В первый раз это зрелище вызвало у меня ступор, и пока я изумленно наблюдала за трансформацией, мужчины смеялись. Потом всю дорогу они так и развлекались, меняя хвост на ноги и обратно. Конечно, досада брала – нашли игрушку для развлечения. Вернее – украли.
Их короткие эластичные юбки до колен привлекали внимание к мощным мускулистым бедрам. Когда вместо хвоста появлялись ноги, ткань натягивалась сильнее, и начинали рельефнее проступать гениталии, одновременно пугая меня и смущая. Что тоже не укрылось от мужского внимания. Парочка эшартов не придумала ничего более умного, чем пошире раздвинуть ноги и, чуть задрав подол, ласкать себя, пристально наблюдая за моими эмоциями и реакцией.

Я же разозлилась и отвернулась, уж лучше разглядывать черноту за окном вагона. Похоже, белые, так же как и я, изучают мои поведенческие характеристики. А главное – запоминают и анализируют.

– Тебе не понравилось то, что ты увидела? – вкрадчивым заинтересованным голосом спросил Медин.

– Если у вас принято подобным образом развлекаться на публике, не смею вам мешать. У меня уже есть мужчина, и все, что мне нравится и интересует, у него имеется! – не поворачиваясь, отчеканила я.

– Но разве двое мужчин не лучше одного? – продолжил он лезть с вопросами.

– Нет! Количество никогда не заменит качество, – буркнула в ответ.

Меня все больше напрягали его провокационные вопросы. Да и разволновалась – вдруг с него станется на деле доказать…

– Ты всегда так считала или только когда встретила своего танцора? – заинтересованно продолжал белый нахал.

– Всегда! Но понимаю, куда ты клонишь. На Земле подобные отношения не приветствуются, но всякое бывает. И женщины тоже разные попадаются, – устало ответила я.

Шорох чешуи – и прямо передо мной возникла массивная фигура другого похитителя. Очередной любопытствующий свернул хвост в два кольца, чтобы низко присесть рядом со мной, заглянуть в глаза и спросить:

– Ты будешь хранить верность своему танцору? До конца?

Я отшатнулась от эшарта, глаза которого засветились ярче, сильнее. Словно разгораясь потусторонним огнем, увлекая меня, завораживая… Закрыла глаза, скрестила руки на груди в защитном жесте и выкрикнула:

– Не смейте принуждать меня! Один раз прокатило, больше не выйдет, – а потом быстро проговорила, чтобы не вздумал проверить обратное: – Я не эшарт, меня от этого лишь тошнит! – И для пущей убедительности добавила: – Жаль, в новостях этого не показали.

– Занятно! И все остальные землянки тебе подобные или только ты такая? – спросил змей, прикоснувшись горячими руками к моим плечам и погладив.

Передернувшись, тихо, но твердо попросила:

– Пожалуйста, не трогайте меня. Я же иду с вами… Что вам еще надо?

– Я повторяю вопрос… – настойчиво произнес белый, сидящий передо мной.

– Все пятеро, которые сейчас на Эшарте! – выпалила я и, не очень-то погрешив против истины, поделилась: – Думаете, другие эшарты не пробовали?

Можно сказать, почти не обманула, но уверена: так лучше для тех, кто, возможно, встретится нам на станции. Если эти озабоченные мужчины не будут пытаться воздействовать на моих соотечественниц ментально, быть может, у женщин будет шанс сопротивляться. И сделать жизненный выбор самостоятельно.

– Отойди от нее, Велир, она – чужая! – флегматично приказал Медин.

Велир поднялся во весь свой немаленький рост, смерил меня изучающим внимательным взглядом, поморщился, неизвестно какие чувства испытывая. И как раз в этот момент вагон слегка дернулся, останавливаясь.

Медин подошел ко мне и предупредил:

– Дальше все время опасно. Не советую пытаться сбежать. Натолкнешься либо на рархов, либо на живность какую-нибудь.

– Какую? – в ужасе переспросила я.

– Мы почти на побережье, здесь часто попадаются мехты и охотящиеся за ними кайсы, – бесцветным голосом тихо ответил Медин.

Зато стоящий позади меня эшарт с глубоким длинным шрамом, пересекающим лицо с правой стороны ото лба до подбородка, добавил:

– Иногда и грохи попадаются… Пару оборотов назад один такой здоровяк зажевал целый отряд рархов. Вместе с леталкой, кстати. Лишь труха осталась. Столько наших трудов испортил. Мы такую ловушку устроили, ждали пол-оборота, а этот грох, чтоб ему воды весь цикл не видать, проснулся не вовремя и голодный к тому же…

– Эйз, у тебя слишком длинный язык, – недовольно оборвал сожаления своего подчиненного Медин, наверное, увидев, как я изменилась в лице.

Я же, наслушавшись ужасов, готова была прилипнуть к Медину намертво. Или незаметно одолжить у него какое-нибудь оружие для защиты.

Наша группа, больше не разговаривая, покинула вагон и углубилась в черный тоннель. Меня нес на руках Медин, потому что передвигались в абсолютной темноте. Слышалось лишь шуршание чешуйчатых хвостов по песчаному полу, да ощущался стойкий солоноватый запах. Совсем скоро на психику начал давить страх. Понимание того, что мы глубоко под землей, в узком ненадежном тоннеле, который в любой момент может обрушиться, на побережье, куда регулярно прибывает вода и все затопляет, еще и всякая живность опасная водится, вызвало в душе панику.

Очень скоро я сама прижималась всем телом к Медину и, уткнувшись ему в шею лбом, шепотом молилась. А еще точнее, умоляла быстрее выбраться на поверхность. Лучше уж на солнце зажариться, чем здесь, в кромешной темноте, утонуть или задохнуться во время обвала.

– Ты такая теплая, гладкая, нежная, пугливая… – прошелестел над ухом голос Медина. – Наши адаптеры тоже трусливые. Но их кожа гораздо прохладнее, не такая гладкая и нежная. А женщин можно удержать лишь богатством или силой… Даже если сильно напугать, они не особо жалуют чужие прикосновения.

– Может, потому, что никто из них не хочет насильно стать чьей-то собственностью? Может, у них уже есть любимые, а вы воруете их, как меня?

Руки Медина сжались на моем теле, но ответил он спокойно:

– Мы забираем исключительно свободных. У нас действует общепризнанный закон: сначала слежка и оценка предполагаемой добычи. Если женщина свободна от каких-либо обязательств перед другим мужчиной, значит, она ничья, соответственно – может быть нашей!

– И что? Ни разу не ошибались? – едко спросила я.

– Ну почему же, прецеденты были, адаптеры или летуны иногда шлют протесты нашему Совету, тогда происходит процедура возврата… если к тому моменту женщина еще хочет вернуться назад.

– Ага, вы ее к этому моменту наизнанку своим принуждением выворачиваете. Да она свое имя забудет, не то что кого-то любила… – прошипела я, забыв, где нахожусь и что вокруг чернота. Так меня задела за живое тема разговора.

– Мы используем принуждение в самом крайнем случае, женщина. В отличие от ваших летунов, которые им пользуются по делу и без. Не хотят, видите ли, чтобы женщины испытывали негативные эмоции, и глушат их… подсаживают… Мы же считаем, что наша пара должна быть сильной, в нашем мире слабые плохо приживаются. И лучше сильные эмоции, чем пустые оболочки вместо женщин.

А я не нашлась, что возразить. Вспомнила Жеуза, когда тот ментально гасил вспышку злости Ре по отношению к нему. Тяжело вздохнула и замолчала. Зачем тратить силы на споры, они мне еще пригодятся. Я закрыла глаза – все равно ни зги не видно. И даже задремала, порядком устав от напряжения.