24
Примечания:
Пожалуйста, читайте эту главу внимательно. В тексте есть пара очень важных моментов, касающихся Чонгука, о которых я упоминаю мельком, но которые имеют огромное значение.
Эта история заканчивается. Уже совсем скоро я сменю её статус и никогда к ней больше не вернусь. Не торопитесь. Постарайтесь прочувствовать то, что чувствуют они. Спасибо.
~~~
Теперь ты знаешь, почему я так долго скрывал от тебя правду.
Грифель карандаша ломается, когда Тэхён ставит точку. Это никуда не годится. Он вновь сминает лист, вновь отбрасывает его на пол, вновь кладёт перед собой новый, совершенно чистый и вновь глубоко затягивается, убирая за ухо прядь, выпавшую из слабо затянутого хвоста. Сигаретный дым заполняет собой пространство тёмной тихой комнаты, которую по-прежнему освещает лишь настольный светильник. Тэхён смотрит на него в упор, вспоминая, как ещё совсем недавно Чонгук снимал этот старенький абажур и вкручивал в патрон тускло горящую лампочку, сворованную из кухонной люстры, и запрещает себе моргать.
Ещё совсем недавно Чонгук был здесь: громко дышал, лёжа рядом, с пониманием смотрел в глаза, будто чувствуя отчаяние, витающее в воздухе, умирал и воскресал в тэхёновых руках. Снова и снова. В очередной раз показывал, как сильно любит. А сейчас Тэхён задыхается от дыма в одиночестве, исписывая чёрт знает какой по счёту лист, и не может прекратить думать о том, что уже двенадцать часов Чонгука съедает изнутри боль, которую в него поместили, прямолинейно озвучив «Джухён убил я».
Чонгук ушёл как раз в тот момент, когда мелко накрапывающий дождь превратился в ливень, льющийся с неба столбом. Бежать за ним с зонтом и умолять вернуться было бессмысленно, поэтому Тэхён, кое-как отлепивший себя от стены прихожей и направившийся на балкон, так и застыл около окна, провожая взглядом медленно исчезающего из поля зрения Чонгука, который шагал прочь с поникшей головой.
Тэхёну было холодно. Он смотрел, как у Чонгука насквозь промокает одежда, как капает с его волос вода, как у него крупно дрожат плечи, и ощущал примерно то же самое. Пришлось заставить себя вернуться в комнату, побить себя по щекам и снюхать две толстые дорожки, чтобы хотя бы на какое-то время перестать это чувствовать. Чтобы хотя бы на полчаса забыть о другой, более сильной своей зависимости.
А потом объявился Хосок со своими сообщениями. И «счастье» снова разбилось о стены вдребезги.
JH:
Он никогда не умел рисовать, но научился. Для того, чтобы спрятать от всего мира следы, которые он оставил на себе из-за своей любви к тебе.
JH:
Он никогда не умел писать стихи, но научился. Для того, чтобы скрыть от всего мира то, как зверски ранит его эта любовь.
JH прислал Вам фото:
«мне только хуже.
(счастлив, да? ты всё во мне разрушил)
я разболелся, шляясь в тонкой летней куртке в эту стужу.
мне холодно. и жарко. тело ломит. заложило уши.
ну что ты, дело не в тебе. я просто захворал.
(тобой простужен)
я (без тебя) устал. я не могу дышать без боли.
(ты мне нужен)
(ты тоже не забыл о нас, я прав? тебя ведь тоже эти мысли душат?)
я вою ночью в тишине. моё отчаяние, мой страх - всё с воплями наружу.
лишь память греет изнутри.
и в то же время рвёт на части душу».
JH:
Ты как не умел, так и не научился расставлять приоритеты. Никому не станет легче от твоей мести, если ты сам погибнешь.
JH:
Это моя последняя просьба, Тэхён. Я больше никогда и ни о чём тебя не попрошу.
JH:
Пообещай мне сделать всё для того, чтобы не оставлять его одного.
JH:
Вернись, пожалуйста, живым.
С того времени, как Тэхён прочитал последнюю смску от Хосока, прошло уже около десяти часов. Мигрень до сих пор не исчезла. Напротив, только усилилась. Он морщит лоб, делая очередную затяжку и стряхивая пепел в пепельницу, ещё раз повторяет про себя стихотворение Чонгука, которое умудрился вызубрить за пару минут, опять точит острым ножом сломанный карандаш и опять наклоняется над листом бумаги.
Хочешь, я расскажу, каково это - жить без тебя?
Впустую и незачем.
Ты движешься на ощупь в кромешной темноте. Ежедневно, без остановки. Без секунды на отдых. Вдыхаешь вместо кислорода воспоминания, глотаешь их же вместо пищи. Даже стены, по которым ты шаришь ладонями, ища путь к выходу, и предметы, на которые ты натыкаешься и о которые царапаешься, - не опора и не ориентиры. Это тоже воспоминания. Всё, что ты видишь и слышишь, напоминает тебе о человеке, без которого ты не хочешь и не можешь жить. Всё, что ты ощущаешь, приносит тебе только страдания и боль. Это действительно нестерпимо. Это не заканчивается, как бы сильно ты ни молил об освобождении. Ты едва справляешься с собой в таком состоянии. Ты держишься из последних сил. И ты готов отдать душу за то, чтобы у тебя забрали это чувство. Чтобы ты смог честно сказать «У меня совершенно нет опыта, когда дело касается любви».
Ты готов. Но никогда так не сделаешь.
Потому что тогда станет ещё хуже, чем «впустую и незачем».
Тэхён зажимает губами сигарету, истлевшую наполовину, резко хватает со столешницы бумагу и рвёт её на мелкие куски.
Он должен написать Чонгуку прощальное письмо. Должен раскрыть то, что не осмелился произнести вслух, рассказать о том, как любил его все эти годы, а не как по нему страдал. Это послание - не нытьё и не исповедь. Это последние его слова, чёрт возьми. Последний шанс поведать Чонгуку истину.
На полу валяются десятки смятых или порванных записок, по столешнице раскрошен неиспользованный порошок, а в пепельнице тлеет шестой по счёту окурок. Тэхён не знает, что писать на единственном оставшемся листе. Ему много что хочется сказать и много в чём хочется признаться, но подобрать слова и фразы становится невозможной задачей. Все они кажутся глупыми и бессмысленными. Тэхён решает не давить их из себя силой. Чонгук не заслуживает такой неискренности.
Всё, что я делал в этой жизни, было для тебя, Чонгук.
Тэхён откладывает в сторону карандаш, достаёт из пачки сигарету, наплевав на то, что уже тошнит от этой горечи во рту, и безотрывно смотрит на разбросанные по бумаге буквы, делая затяжку за затяжкой.
На циферблате - 03:59. Тэхёну бы, по-хорошему, отдохнуть немного и поспать перед тем, как отправиться на верную смерть, но сна, как назло, ни в одном глазу, да и мысли о Чонгуке в голове слишком громкие - не расслабиться, не успокоиться.
Он берёт со стола телефон, откидывается на спинку дивана, продолжая курить, и открывает диалог с Хосоком. Наверное, Хосока Чонгук послушает. Тэхён не уверен в том, что когда-нибудь Чонгук вернётся в эту квартиру и найдёт эту записку, но всё равно не может заставить себя признаться ему в главном вот так, на листе бумаги. Чонгук должен услышать это, а не прочитать. И Хосок кажется Тэхёну лучшей кандидатурой из всех, кто мог бы озвучить тому то, что он сам не смог сказать.
KT:
Если меня сегодня не станет, передай ему, что я безумно сильно его любил.
KT:
Я не успел сказать.
Тэхён выдыхает дым через едва разомкнутые губы, водит большим пальцем по экрану, не дав тому погаснуть, и тихо вздыхает, запрокидывая голову на спинку дивана и устремляя взгляд в потолок.
На циферблате - 04:04. На календаре - четвёртое апреля.
У Чонгука сегодня день рождения.
JH:
Неплохая мотивация для того, чтобы выжить, верно?
Верно.
Лишь бы только Чонгук захотел его слушать.
* * * * *
Все тэхёновы планы летят к чертям, когда он понимает, что стоять напротив круглосуточного салона красоты, наблюдая за теми, кто по каким-то невероятным причинам захотел навести марафет именно в пять утра, и дожидаться времени, на которое он сам записан, - плохая идея. Он хотел привести себя в достойный вид - подстричься, выровнять серый цвет - и встретить смерть красивым, но внезапно вспомнил о том, как нежно Чонгук расчёсывал его волосы пальцами, как ласково забирал его длинные пряди в хвост. Как влюблённо смотрел на него с такой причёской. Тэхён резко осознал, что Чонгуку абсолютно неважно, как он выглядит. Что для Чонгука он всегда был самым красивым. Так и был ли тогда смысл что-то менять?
К черту. Тэхён надевает шлем, который всё это время висел на его запястье, застёгивает его, переходя дорогу в неположенном месте, а затем, дойдя до своего спортивного чёрного байка и перекинув через него ногу, заводит двигатель. Ему нужна скорость. Тэхён знает, что она поможет ему отвлечься. Она помогает даже тогда, когда порошок в этом бессилен.
Мотор мотоцикла рычит, когда Тэхён вихрем срывается с парковки. Он давит на газ, сконцентрированно следя за дорогой, мчится по полупустым улицам, обгоняя редко попадающиеся на пути машины, и мёрзнет. Его не спасает от ветра ни длинный лонгслив, ни кожаная куртка, ни ботинки на шнуровке, ни джинсы, ни даже перчатки. Но он старается не обращать на это внимание. Важен сейчас только адреналин.
Тэхён несётся на запрещённой скорости одним большим чёрным пятном, блуждает взглядом по пролетающим мимо него уличным декорациям с одинокими прохожими и хочет ещё ускориться, чтобы прекратить думать о Чонгуке, но вместо этого притормаживает. Тот никак не выходит из головы.
Порошок бессилен перед адреналином.
Перед Чонгуком бессильно всё.
Впервые в жизни Тэхён понимает, что ничего не сработает, как бы он ни старался. Ничего не способно отвлечь его от мыслей о нём.
Солнце ненадолго выглядывает из-за туч, оставшихся на небе со вчерашнего дня, светит Тэхёну в глаза, заставляя его расширенные зрачки сузиться, и прячется обратно, возвращая пространству привычную серость. Тэхён кружит по городу около часа, с тоской осматривая места, в которых они с Чонгуком чувствовали себя самыми счастливыми, улыбается с грустью, вспоминая чонгуков громкий смех, их робкие признания друг другу, их долгие поцелуи и крепкие объятия, их совместные планы на жизнь и мечты остаться вместе до конца, до последнего вздоха. Он вспоминает, как просыпался и засыпал рядом с ним каждый день, как ни о чём другом, кроме как о нём, о них, не мог думать, как заботился и пытался сберечь, жертвуя практически всем, и впервые ощущает страх. Чонгук не может потерять его ещё раз. Он этого точно не вынесет. Как бы сильно ни злился, как бы ни ненавидел за случившееся - всё равно не вынесет. И Тэхён прекрасно осознаёт, почему. Будь он на месте Чонгука, у него тоже не получилось бы справиться. Потому что такую сильную зависимость невозможно разорвать резко. Что бы там Хосок ни говорил.
Вот только другого выбора у Тэхёна сейчас нет. В этом и есть его главная проблема.
Он сбавляет скорость до нормальной, ослабляя хватку на руле, сворачивает в родной двор, где у них с Чонгуком всё когда-то начиналось, и паркует байк в привычном месте, замечая, что гиперкар, который он арендовал специально для сегодняшнего дня, ждёт его около входа. Ключ от него, должно быть, брошен в почтовый ящик. По крайней мере, у них с арендодателем была такая договорённость.
Он стягивает с себя перчатки, сидя на мотоцикле и опираясь ногами по обе стороны от него, вешает снятый с головы шлем на ручку руля и снимает резинку с волос, чтобы заплести их в более аккуратный хвост. В прихожей его дожидается сумка с оружием, которую он подготовил перед тем, как уйти; в комнате, на столешнице, по-прежнему лежит лист с короткой, но ёмкой фразой.
Тэхён ни за что не передумает. Он не упустит единственный шанс спасти Чонгука от Чимина. Он всё исправит. Искупит свою вину. Если потребуется, жизнь отдаст. Не задумываясь. Но больше не станет им рисковать.
Подъём на лифте и путь до квартиры не запоминаются. Тэхён заполняет свои мысли одним лишь Чонгуком, запрещая себе думать о чём-то и ком-то другом. Он не хочет размышлять над тем, что через пару часов он вновь превратится в стрелка, готового ради жизни любимого человека убить того, кто никому ничего плохого не сделал, кто ни в чём по сути не виноват. В том числе и перед Тэхёном. Сокджин просто хотел любить и быть рядом. Тэхён знает, что Сокджин непременно принял бы его отказ, если бы не Чимин, и рано или поздно свыкся бы с этим.
Сокджин не заслуживает смерти. Так же, как и Чонгук.
Но между ними двумя Тэхён всегда будет выбирать Чонгука.
Квартира встречает Тэхёна запахом сигаретного дыма и тишиной; закрыв за собой дверь, он прислоняется к ней спиной и, прикрыв глаза, громко вздыхает.
Пора прощаться, Чонгук.
Тэхён боится проходить внутрь и заглядывать на кухню и в комнату, в которых за все эти годы и, в особенности, за последние пару недель слишком много всего произошло. Ему страшно поддаться эмоциям. В горле и так стоит ком, кожу жжёт в тех местах, которых ещё вчера касался Чонгук, а в голове на повторе звучит его «Ты тоже не забыл о нас, я прав? Тебя ведь тоже эти мысли душат?». Душат.
Тэхён без понятия, как продержаться эти несколько часов без него. Ему так чертовски больно находиться здесь и сейчас без Чонгука. Больнее, разве что, догадываться о том, что в этот миг тот испытывает то же самое.
- Чонгук, - хрипит Тэхён, не размыкая веки. - Я, наверное... - он сглатывает слюну и поджимает губы. - Не вернусь.
Его никто не слышит. Он разговаривает с голыми стенами и пустотой. Тэхён так рьяно убеждал Чонгука в том, что опасности нет, что всё хорошо спланировано, что подставить будет некому, а сам в это не верил. Изначально. У Тэхёна не было и нет никакого шанса выбраться из такой передряги. Точнее говоря, он есть, но он настолько мизерный, что его глупо учитывать. Поэтому Тэхён и соврал. Он просто не смог сказать правду, потому что понимал, что не вынесет их прощание.
- Я попросил Хосока передать тебе кое-что, - он тоскливо улыбается, открывая глаза, и начинает часто моргать, чтобы прогнать подступающие слёзы. - Выслушай его, пожалуйста. Это не займёт много времени, - Чонгук по-прежнему не слышит, но Тэхён всё равно продолжает обращаться к нему. Ему это сейчас жизненно необходимо. - Я сглупил, Чонгук, - он горько усмехается, шмыгая носом, и опускает взгляд на сумку, которая лежит перед ним на полу. - Чонгук, - повторяет на выдохе. Совсем тихо. - Я до невозможности сильно влюблён в твоё имя, - заканчивает мысль шёпотом. - Я сглупил, не сказав тебе самое важное. Потому что побоялся, что ты не так меня поймёшь, что ещё рано для таких громких слов. Хотел признаться тебе сегодня. Перед тем, как уйти, - тон становится виноватым. Тэхён искренне сожалеет о том, что не успел до конца открыться перед Чонгуком. - И сам же отнял у себя возможность, - в кармане вибрирует телефон, оповещая о том, что пора выдвигаться. Дышать становится нечем. Тэхён наклоняется вперёд, поднимая сумку за ручки, в последний раз окидывает взглядом окружающее его пространство, с трудом подавляя в себе желание бросить своё маниакальное желание отомстить за Чонгука и всех своих близких, и приказывает себе успокоиться. - Прости, - произносит одними губами. - Прости меня, Чонгук. Мне очень жаль за то, что я принёс тебе столько боли, что не смог сделать тебя самым счастливым. За то, что я... - он стискивает зубы и в отчаянии сводит брови к переносице, слыша голос в своей голове. «Мне только хуже. Счастлив, да?». - Всё в тебе разрушил.
Тэхён покидает квартиру так быстро, словно пытается сбежать от чего-то по-настоящему страшного. Забывает даже дверь закрыть на замок. Это уже не важно. Теперь уже ничего, по правде говоря, не важно. Ни вещи, которые могут вынести из их дома, ни бешено колотящееся сердце, разодранное своими же словами, ни любовь, о которой хотелось кричать с крыш домов и которая так и умрёт тайной.
У Тэхёна осталось всего лишь одно дело: отдать свою жизнь за чонгукову.
И до тех пор, пока это не произойдёт, всё остальное не имеет никакого значения.
* * * * *
План максимально прост: Тэхёну необходимо оценить обстановку, найти огневую позицию, подобрать подходящее оружие, дождаться цель, прицелиться, выстрелить, сбежать. С первыми тремя он успешно и быстро справился: схему этих двух зданий он давным-давно выучил наизусть, а отыскать наилучшую позицию и определиться с выбором оружия ему помог опыт. С лёгкими этапами покончено.
Бизнес-центр, в котором он находится, новый, только достроенный - из персонала внутри лишь охранники, специалисты по монтажу компьютерной техники, айтишники, одним из которых Тэхён как раз-таки и представился, протянув на входе поддельный пропуск, и разнорабочие.
Тэхён курит в приоткрытое окно, на подоконнике которого стоит снайперская винтовка, ни на минуту не упускает из виду мужчину, расхаживающего по своему кабинету в здании напротив, и дожидается цели. После того, как она появится в поле зрения, останется только прицелиться, выстрелить и сбежать. Последний этап - самое тяжёлое задание. Можно сказать, невыполнимое.
Но у Тэхёна всё ещё, как выразился Хосок, есть неплохая мотивация.
За дверью слышатся быстрые шаги; Тэхён, повернувшись к ней боком, замирает с сигаретой в руке. Будет неловко, если его застукают здесь с винтовкой, пусть и пока не заряженной. Придётся навешать лапши на уши этому человеку, а потом его нейтрализовать. Никто не сможет помешать сегодня Тэхёну. Даже тот, кто продолжает стучаться, несмотря на то, что Тэхён стоит тихо и почти не дышит, чтобы снаружи подумали, что в этой переговорной никого нет.
Однако всё немного усложняется, когда из безлюдного коридора приглушённо доносится голос, принадлежащий Чонгуку. Тэхёну на мгновение кажется, что это ни что иное, как галлюцинация.
- Моя настойчивость привлекает внимание, - отчётливо различает Тэхён, сразу же выбрасывая сигарету в окно, и пулей летит на звук. Всё-таки не галлюцинация. - Не заставляй меня прибегать к крайним мерам.
Тэхён за долю секунды щёлкает замком и распахивает дверь, смотря в глаза стоящего напротив Чонгука с ужасом. Потому что тот не должен здесь находиться. Это всё равно, что собственноручно затянуть верёвку на своей шее.
- Ты что здесь...
- Я в этом здании уже около часа. Как только ты в него вошёл, я начал за тобой следить, - Чонгук озирается по сторонам, заходит в переговорную, закрывая её на ключ вместо Тэхёна, который продолжает стоять на месте с шокированным выражением лица, и поднимает на него взгляд.
Чонгук выглядит очень плохо. Очевидно, он так же, как и Тэхён, за последние сутки не сомкнул глаз, терзая себя воспоминаниями и мыслями о них и их прошлом.
И Тэхёну страшно, ему чертовски страшно видеть его перед собой и понимать, что он никуда не уйдёт, что будет рядом до самого конца, и либо тоже сбежит, либо тоже погибнет. Второй вариант недопустим для Тэхёна при всех существующих раскладах. Он не может позволить Чонгуку лишиться жизни. И не позволит.
- Зачем? - тихо бубнит он, вглядываясь в него и не моргая.
- Боялся не успеть, - произносит Чонгук, не разрывая зрительный контакт.
- Чего?
- Сказать тебе, что ты полнейший идиот.
/flashback/
Чонгук входит в квартиру Намджуна вымокший до нитки. Он мог бы сесть на автобус или спуститься в метро и доехать до дома за несколько минут, но ему, не прекращающему прокручивать в голове последний разговор с Тэхёном, это просто не пришло в голову. Всю дорогу он дрожал от холода, пытаясь укутаться в куртку, которая, как и вся остальная одежда, промокла насквозь и нисколько не согревала, мучил себя образом Тэхёна с покрасневшими глазами и сожалением во взгляде и не мог даже представить, что же ему делать дальше, как жить с такой информацией. Как вынести эту адскую боль.
Чонгук готов был получить нож в спину от кого угодно. Но не от Тэхёна. Тот был прав, когда говорил «Никто на твоём месте не остался бы со мной после такого». Только теперь Чонгук его понимает. Убийство единственного родного человека, который у тебя оставался, действительно невозможно простить.
Хосок, открывший Чонгуку дверь и оглядевший его с ног до головы, молча отступает назад. Он не нуждается в объяснениях. Не догадаться о том, что послужило причиной возвращения Чонгука домой, да ещё и в таком виде, очень сложно. У него всё на лице написано. Непонятно, правда, каким образом Тэхён изъяснился и чем именно так поранило Чонгука. Хосоку хочется думать, что Тэхён, погрязший в своём чувстве вины, попросту неправильно выразился.
Чонгук, которому Хосок помогает стянуть с себя сырую одежду и обувь, ослабший и морально убитый. Некоторая нервозность, оставшаяся у него после вчерашнего приёма наркотика, до сих пор не позволяет ему взять эмоции под контроль. Хосок заталкивает его, совершенно несопротивляющегося, в ванную, регулирует температуру воды в душевой кабине и сразу выходит, направляясь в чонгукову спальню за чистой сухой одеждой и возвращаясь с ней как раз к тому моменту, когда Чонгук закрывает себя за стеклянными дверцами, встаёт под напор воды и опускает голову вниз.
На слёзы у Чонгука нет сил. Он знает, что иногда полезно позволить себе разреветься и что после этого порой становится чуть-чуть легче, но заставить себя не может. Наверное, он ещё не осознал того, что случилось. Или же устал от такой жизни настолько, что больше не хочет зализывать или зашивать свои раны. Заживёт само - хорошо. Нет - плевать. Пошло оно к чёрту.
Чонгук стоит под душем, из которого льётся обжигающая кожу вода, около четырёх минут. Этого времени ему хватает для того, чтобы согреться. В одежде, оставленной Хосоком на металлическом крючке, становится ещё теплее; Чонгук потихоньку успокаивает свою дрожь, вытирает полотенцем волосы и расслабленно опускает вниз руки, которые последние пару часов тряслись, скорее, от нервов, чем от холода.
Из коридора тянется запах разогретой еды, но у Чонгука нет аппетита. В прошлый раз после дозы он не мог прекратить есть, в этот раз его тошнит от одной только мысли о пище. Он нервно дёргает ноющим плечом, разминая его ладонью, выходит из ванной комнаты и, игнорируя колдующего на кухне Хосока, шагает в свою спальню.
Ему нужно побыть наедине с самим собой.
И очень над многим подумать.
* * * * *
Около пяти часов Чонгук лежит в своей кровати под одеялом, прожигает взглядом потолок и прокручивает воспоминания о них с Тэхёном по кругу. Какому по счёту - Чонгук без понятия. Он сбился давным-давно. Тело уже онемело от длительного пребывания в одном положении, душа разболелась от бесконечных мыслей о том, как у них всё могло бы быть, не появись в их жизни Чимина с Сокджином.
Чонгук готов лишиться всего, что у него есть, лишь бы только перенестись обратно в прошлое - туда, где они с Тэхёном ещё бедные, считающие последние монеты, чтобы расплатиться по счетам за квартиру, и делящиеся друг с другом едой. Тогда они ценили каждый прожитый день, каждое утро в объятьях друг друга. Чувства были для них самым дорогим. И все проблемы казались решаемыми. Теперь Чонгук не верит в то, что их ждёт счастливый конец. После всего, что произошло, - не верит.
На циферблате - 04:04. На календаре - четвёртое апреля.
У Чонгука сегодня день рождения.
Он не ждёт торта со свечами, подарков и поздравлений от Юнги, Намджуна и Хосока, потому что сам просил их никогда не напоминать об этом празднике. С момента ухода Тэхёна пять лет назад, этот день стал для Чонгука самым ненавистным из всех. Просто потому, что раньше был самым счастливым.
Чонгук всегда отмечал своё взросление вместе с Тэхёном и всегда с нетерпением ждал этого праздника. А когда тот наступал, Чонгук, как и Тэхён, отменял все свои планы, и они проводили этот день только вдвоём. Сейчас он не хочет видеть Тэхёна. И не хочет знать, пошёл он всё-таки мстить Чимину, наплевав на мольбы одуматься, или нет. Чонгук просто мечтает прекратить о нём вспоминать.
- Не спишь? - спрашивает Хосок, открывая дверь без стука.
- Сплю.
Чонгук был бы очень благодарен, если бы его оставили в покое.
- Жду тебя на кухне, - безэмоционально отрезает тот. - С таблеткой, после приёма которой тебе должно стать полегче.
- Цианистый калий? - Чонгук продолжает смотреть в потолок, медленно моргая.
- Не настолько полегче.
Шаги удаляющегося Хосока постепенно стихают; с кухни доносится звон кружек, поставленных на столешницу. Чонгук, приподнявшись и усевшись на край кровати, тяжело вздыхает.
«Я всегда только о тебе думал. Не было у меня ни в голове, ни в сердце места для кого-то другого. Не было, нет и не будет».
Чонгук мотает головой, зажмуриваясь. Слышать тэхёнов голос и жить флэшбеками - невыносимая пытка. Он выбирается из-под одеяла, заправляет кровать и торопливым шагом направляется на кухню. Может быть, присутствие Хосока и разговор с ним поможет остановить эту мясорубку внутри. Хосок, сидящий за столом, думает о том же.
- Чай, - он пододвигает кружку к Чонгуку, остановившемуся около стула. - С коньяком, - добавляет. И, подняв голову на него, застывшего на месте, вопросительно кивает. - Что?
- Никакой таблетки ведь нет, так? - Чонгук смотрит ему в глаза как-то устало.
- Её и не было.
«Он поставил мне ультиматум: я остаюсь с Сокджином, он снимает тебя с прицела. Я согласился без раздумий. Я тогда готов был на всё, только бы он тебя оставил в покое».
Чонгук щурится, отворачиваясь к стене, чем ещё больше привлекает к себе внимание, и начинает растирать виски, делая вид, что всё это из-за головной боли.
Хосок, разумеется, не верит, потому что знает истинную причину. Но с расспросами не лезет.
- Моральная боль таблетками не лечится, - он делает глоток из своего стакана, в который налит виски, и старается не смотреть на Чонгука.
- А чем она лечится?
- Ничем.
Чонгук грустно усмехается.
- Ты точно психотерапевт?
«Я забыл о том, что жить надо по совести. Забыл о морали. Я всегда старался следовать правилам, но выяснилось, что в жизни нет никаких правил и никогда не было. Я забыл и о них. Из меня ведь вырвали вместе с корнями самое дорогое. Тебя. Мне было плевать на всё остальное. Я дышал, потому что надо было, ел и спал по той же самой причине, смотрел вокруг себя и видел пустой мир, который мне нахрен был не нужен без тебя».
Раздражает неимоверно. Чонгуку хочется кричать и бить кулаками о стену. Когда это уже закончится? Когда отпустит и пройдёт? Что для этого нужно сделать?
- Душевная боль длится двенадцать минут. Всё остальное - самовнушение, - отвечает Хосок, откидываясь на спинку стула.
- Это действительно так? - в чонгуковом тоне безразличие.
- А ты как считаешь?
- Похоже на правду, - пожимает плечами Чонгук, грея ладони о горячую кружку. - По крайней мере звучит, как подтверждённый психологический факт.
Хосок смотрит на него с непониманием и едва заметно качает головой, закатывая глаза.
- Потерянное поколение, - тихо цокает он языком. - Когда вы уже прекратите верить во всякую чушь, написанную в интернете?
«Через два года я перестал что-либо чувствовать вообще. Ничего не осталось. Ничего, кроме сожалений».
Возможно, стоит попросить у Хосока таблетки от голосов в голове. Такое ведь лечится препаратами?
- Ты для этого меня позвал? - Чонгук прислоняется плечом к стене и отпивает из кружки. - Рассказать о том, что сайты по психологии нужно обходить стороной?
- Что он сказал тебе?
«Прости меня. Если сможешь, прости».
- Джухён убил я, - равнодушно - притворяясь, что равнодушно - цитирует Чонгук, стараясь не пересекаться с ним взглядом.
- И всё?
- Всё.
В воздухе повисает тишина. Продолжать диалог, откровенно говоря, не хочется. Чонгук незаинтересованно наблюдает за тем, как Хосок встаёт со стула, направляясь к навесному шкафу, достаёт оттуда чай, заваривая его в чистой кружке, и возвращается обратно к столу, отодвигая от себя стакан с недопитым виски.
На часах по-прежнему пятый час; Чонгук привык к тому, что Хосок мучается от бессонницы и ошивается на кухне по ночам. Но не привык видеть его таким недовольным. Поэтому ждёт объяснений.
- Два барана, - цедит сквозь зубы Хосок.
- А я здесь причём?
- Я про Намджуна, - перебивает тот, облокачиваясь о стол. - У них с Тэхёном один бзик на двоих - острое чувство вины.
Чонгук смотрит на него абсолютно нечитаемо. Он не понимает, о чём Хосок ведёт речь, но выяснять не имеет ни малейшего желания.
- Слушай, я не в том настроении, чтобы разгадывать ребусы.
- А каким станет твоё настроение, если я скажу, что на момент убийства твоей сестры Тэхён был в другой стране? В той, из которой ты прилетел, когда он сообщил тебе о том, что уходит, - Хосок озвучивает это в грубой форме, с прищуром поглядывая на Чонгука. - Тебе не кажется, что «Джухён убил я» должно подразумевать личное присутствие на месте преступления?
- Ты его защищаешь сейчас? - Чонгук плотно сжимает челюсти. - Убийцы не всегда пачкают руки. Убить можно и по приказу.
- Можно, - соглашается Хосок. - Вот только кто такой Ким Тэхён, чтобы отдавать кому-то приказы?
Намёк на причастность Чимина слишком прозрачный, но Чонгуку всё равно трудно принять эту информацию, потому что он до сих пор на эмоциях и у него не получается рассуждать здраво. Какова вероятность того, что Джухён убили именно из-за Тэхёна? Из-за того, что он нарушил какое-то правило, которому должен был следовать, сделал или сказал что-то не то? Если всё и правда произошло так, то нет ничего удивительного в том, что Тэхён обвинил себя в случившемся, даже если не лишал Джухён жизни. Но почему он тогда сразу об этом не сказал?
- Тэхён её не убивал? - уточняет Чонгук, заглядывая в глаза Хосока.
- Конечно не убивал, - смягчает тон Хосок, садясь поближе. - Он бы ни за что не поступил так с тобой.
- Зачем он тогда выбрал такую формулировку? - злится тот.
- Потому что он считает себя её убийцей, - интонация такая, будто «Включи ты уже голову». - Я же тебе сказал - острое чувство вины.
Чёрт.
Чонгук подскакивает на ноги и начинает наворачивать круги по кухне. Как он вообще мог поверить тэхёновым словам? Это ведь полный абсурд. Тэхён не мог намеренно отнять у Джухён жизнь, как бы уверенно ни кричал об этом и каким бы виноватым при этом ни выглядел. Почему Чонгук не дал ему договорить и ушёл, не дослушав до конца? Почему сразу принял сказанное за истину и даже не попытался переубедить себя? Неужели голос Тэхёна звучал настолько правдоподобным?
-Ты ведь ничего мне не расскажешь, да? - на всякий случай спрашивает Чонгук.
- Это не моя тайна. Прости, - тот тянется обратно к стакану с виски.
Хосок мечется внутри себя между тем, чтобы раскрыть все карты о сегодняшней мести Тэхёна, и тем, чтобы утаить это от Чонгука. Узнав о первом, Чонгук, скорее всего, сорвётся к Тэхёну, не захотев ничего слушать. Второе его просто убьёт. Но Хосок всё равно решает позволить ему выбирать самому. В конце концов это его, Чонгука, жизнь, а Хосок никто, чтобы делать вместо него выводы.
- Тогда я сам у него спрошу.
- Ты должен кое-что знать, - Хосок опускает голову, опираясь локтями о столешницу, и сцепляет пальцы в замок. - Всё, что Тэхён говорил тебе о надёжности и продуманности плана, о низких рисках случиться осечке, о безопасности проведения операции, - ложь, - Чонгук смотрит на него сверху и морщит лоб. - Шанс того, что он выберется оттуда живым, минимален, - еле слышно заканчивает Хосок. Чонгук, прикрыв глаза, старается не дышать. - Но он не отступится. Потому что шанс того, что Чимин не убьёт тебя, когда узнает о том, что ты выжил, стопроцентно равен нулю. Тэхён обязан остановить Чимина. Иначе ты погибнешь.
- А если не станет Тэхёна, я не погибну?
- Тебе решать, что делать, - Хосоку сложно сдерживать в себе «Что же вы творите, придурки?», но у него нет выбора. Это не его дело. - Я дам тебе адрес и помогу попасть внутрь, если ты меня об этом попросишь. Но ты должен понимать, что выйти оттуда ты вряд ли сможешь.
А какие есть варианты? Сидеть здесь, пока Тэхёна, пытающегося спасти жизнь любимого человека, убивают? Пока тот уверен в том, что заслуживает именно такого конца, потому что винит себя в смерти Джухён, в разрушенной жизни Чонгука, в предательстве Намджуна и Юнги?
Чонгук не может допустить того, чтобы Тэхёна там пристрелили. И он точно не собирается упустить последнюю возможность сказать Тэхёну, что тот для него значит.
- Сколько у меня времени?
- Три часа, - сходу отвечает Хосок, подняв на него взгляд.
- Это значит, что...
Чонгук замолкает, начиная растирать ладонями лицо, и до боли прикусывает губу изнутри.
- Да, - с горечью отзывается Хосок. - Ты успеешь попрощаться только с одним из них.
Юнги. Лучший друг. Чонгук знает его с раннего детства, и всегда доверял ему больше, чем себе самому. Юнги и Чонгук почти братья: каждый из них видел, как у второго неоднократно разбивалось сердце, каждый из них пытался что-то склеить из осколков, которые от этого сердца оставались. Каждый готов был пожертвовать жизнью ради второго, если бы это понадобилось. Юнги гораздо ближе Чонгуку, чем кто бы то ни был. Даже если речь идёт о Тэхёне. Если бы не Юнги, Чонгук сдался бы уже давно. Именно Юнги помогал ему бороться. Без него Чонгук точно свихнулся бы.
Намджун. Самый дорогой сердцу человек. Вечно серьёзный и сосредоточенный, бросающий всё и всех ради возможности побыть хотя бы минуту наедине - не потому, что сам нуждается в этом, а потому что это необходимо Чонгуку, - вынесший на собственной шкуре весь тот ад, который Чонгуку пришлось пережить, но оставшийся рядом. Намджун самый замечательный человек из всех, что попадались Чонгуку на жизненном пути. Он в миллиарды раз лучше его самого. Чонгук бы, наверное, смог влюбиться в него без памяти, если бы захотел. Если бы не Тэхён. Намджун никогда не сделал бы ему больно. И он так же, как и Юнги, умер бы за него, если бы это понадобилось.
«Ты успеешь попрощаться только с одним из них».
Может ли быть больнее, чем сейчас?
- Поторопись, - вырывает из мыслей Хосок, отводя взгляд в сторону.
У тебя чертовски мало времени.
* * * * *
Чонгук расплачивается с таксистом деньгами, которые Хосок насильно впихнул в карман его куртки. Хосок тоже стал очень важным человеком для Чонгука и с ним тоже было очень тяжело прощаться. Чонгук хотел сильно-пресильно прижать его к себе, поблагодарив за всё, что тот для него сделал, но на боязливое «Я могу обнять тебя?», Хосок ответил категорическим отказом, поэтому Чонгук просто улыбнулся ему, сказав банальное «Спасибо», кивнул и вышел, захлопнув за собой дверь.
Скорее всего, Хосок хотел таким поведением показать, что не собирается говорить «Пока», что он будет ждать их обоих живыми. Столько, сколько потребуется. А Чонгук не хотел рушить его надежды и напоминать, каковы у них с Тэхёном шансы выбраться, поэтому скрылся из его виду, ни разу не обернувшись. Так было правильнее.
На дворе раннее серое утро; в парке, в который Чонгук приезжает на встречу, тихо и безлюдно. Поэтому шаги за своей спиной расслышать удаётся сразу.
- Привет, - раздаётся знакомый голос совсем близко.
Чонгуку кажется, что повернись он сейчас к нему лицом, они непременно стукнутся лбами. Но он всё равно поворачивается.
- Привет, Намджун.
Тот в ответ ласково улыбается. У Намджуна сегодня была ночная смена; он наверняка опять спас несколько жизней и наверняка кого-то из своих пациентов потерял. Но сейчас он здесь: его светлые волосы лежат в проборе, на носу нет очков, а во взгляде только «Я так счастлив видеть тебя». Намджун бесподобно красивый. Даже после тяжёлой двенадцатичасовой смены, за время которой он точно ни на минуту не присел отдохнуть.
Чонгук только сейчас понимает, как сильно не хочет его терять.
- Всё будет хорошо, Чонгук, - мягко произносит Намджун, смотря на него со всей любовью, на которую только способен. Вряд ли он сам верит в то, что говорит, но при Чонгуке свои переживания не показывает. - Ты с этим справишься.
Чонгуку больно, но он тоже ласково улыбается. Он подходит к Намджуну ещё ближе, кладёт ладонь на его щеку, позволяя тому приподнять руку и накрыть его ладонь своей, и смотрит прямо в глаза, не позволяя себе моргать слишком часто. Чонгука в его присутствии, как и всегда, окутывает умиротворением и спокойствием.
- До этого момента я справлялся только потому, что ты был рядом со мной, - шепчет Чонгук, проводя большим пальцем по его коже. Намджун заслуживает узнать правду.
Он заслуживает почувствовать, что никогда не был безразличен Чонгуку.
- Значит, всё было не зря, - Намджуну очень сильно хочется поцеловать Чонгука, но он не предпринимает никаких попыток приблизиться к его губам, потому что знает, что к ним может прикасаться только один человек - Тэхён. А Намджун не имеет на это никакого права. - Чонгук, - зовёт он, не прекращая скользить взглядом по его лицу, а в конце всё же останавливается на его глазах. - Я...
- Я знаю, - легонько кивает тот, одаривая его доброй понимающей улыбкой. - Я тебя тоже, Намджун, - говорит он громче, чтобы Намджун не подумал, что он неуверен в своих словах. - Просто... - Чонгук чуть склоняет голову вбок. - Немного иначе, - увидев в намджуновом взгляде благодарность, он тянется к его щеке и дотрагивается до неё губами. - Но так же сильно.
Намджун, ощущая его дыхание на своей коже, прикрывает глаза. Видимо, для того, чтобы, наконец, признаться друг другу в своих чувствах, им обоим потребовалось оказаться в ситуации, при которой один из них уходит на верную смерть.
Намджун не винит Чонгука за то, что тот любит его не так, как мог бы. Что всё его сердце занято Тэхёном. Намджуну достаточно и этого - невинных касаний и честных слов. На большее он и не надеялся.
Чонгук, с трудом отстранившись от его лица, ещё раз заглядывает ему в глаза и ещё раз искренне улыбается.
Чонгуку этих невинных касаний к Намджуну и честных слов совершенно недостаточно.
/end of flashback/
- Хосок? - зачем-то спрашивает Тэхён, хотя прекрасно знает, что да, Хосок. Больше некому.
- Он, - беззвучно отвечает Чонгук.
Тэхёну всё ещё страшно видеть его перед собой и понимать, что он никуда не уйдёт, что будет рядом до самого конца, и либо тоже сбежит, либо тоже погибнет. Но он не может отрицать того факта, что с приходом Чонгука дышать стало намного легче.
Если Чонгук пришёл, значит он простил и выбрал короткое мгновение, проведённое вдвоём, вместо длинной жизни, в которой Тэхёна с ним больше не будет. И Тэхён конечно же зол на него, ведь весь этот план был затеян только для того, чтобы уберечь Чонгука от смерти. Но вместе с тем Тэхён счастлив его видеть. И осознавать, что Чонгук не боится погибнуть, если последние минуты его жизни будут посвящены им.
- Я сейчас поцелую тебя, - серьёзно говорит Тэхён, оставаясь стоять там же, где стоял.
Чонгук улыбается уголком губ.
- Предупреждать было необязательно.
Наверное, Чонгук поторопился с «Может ли быть больнее?». Понимание того, что Тэхён целует его в последний раз, самое худшее из всего, что могло с ним произойти. Больнее и правда некуда. Чонгук старается прижать Тэхёна к себе ещё крепче, касается его губ нежно, без напора, и борется с тревогой, накрывшей его из-за мыслей о том, что этот поцелуй не будет продолжаться вечно. Рано или поздно он закончится. Им придётся отстраниться друг от друга, обменяться долгими внимательными взглядами и разойтись по своим местам, надеясь на чудо.
Он закончится и, возможно, никогда больше не повторится. Поэтому сейчас Чонгук отдаёт с поцелуем все свои чувства и молчит о каждом своём признании, которое не успел произнести вслух. И каждой клеткой своего тела ощущает, что делает это взаимно.
Тэхёну не хватит ни минуты, ни часа, ни целой жизни, чтобы насытиться своей любовью к Чонгуку и перестать его желать. Но сейчас у него на это есть всего лишь несколько секунд. Он разрывает поцелуй, толком не поняв, что между ними только что произошло, касается его лба своим и зажмуривается что есть сил. Чертовски мало. Всё должно было случиться по-другому. Однако в данный момент у них обоих уже нет возможности выбирать, как всё будет. То, что Чонгук пришёл сюда, не задумываясь о последствиях, уже очень много значит. Тэхён будет благодарен ему за это до самого конца.
- С днём рождения, Чонгук, - дышит ему в губы Тэхён. - Я бы много что хотел сказать и сделать, но на большее нет времени. Прости.
- Всё в порядке, - врёт тот, запрокидывая назад голову и прислоняясь затылком к двери, в которую Тэхён его вжал.
Он не может оторваться: всё смотрит и смотрит на него - на его родинки, морщинки, его круги под глазами от недосыпа, его серые пряди, забранные в хвост. Тэхён идеален, чёрт возьми. Такого, как он, больше нет и не будет на этой планете. Чонгук готов упасть на колени перед судьбой или Богом, чтобы вымолить спасение хотя бы для одного из них. Для Тэхёна. Потому что эта Вселенная не может его потерять. Без Тэхёна этот мир опустеет. Существование всего человечества станет бессмысленным. Именно так Чонгук его ценит и любит. Именно в таких масштабах.
- Пообещай мне сделать всё, о чём я тебя попрошу, - Тэхён берёт его лицо в ладони. Его интонация строга. - Даже если я попрошу то, что покажется тебе неприемлемым.
- Например?
- Например, бросить меня и бежать.
Чонгук отзывается молниеносно.
- Нет.
У Тэхёна во взгляде появляется злость.
- Я здесь только потому, что поклялся больше никогда не рисковать твоей жизнью.
- А я здесь потому, что вчера ты сказал мне «Умоляю, не оставляй меня».
Опять больно.
Опять зверски.
Тэхён убирает руки от его лица, отворачивается и пятится назад. Чонгук не станет его слушать. Тэхён и сам бы не стал, если бы был на его месте. Бесполезно было просить его о таком.
Он быстрым шагом направляется прочь, оставляя Чонгука у двери, открывает окно нараспашку и переставляет винтовку на другое место, пытаясь попробовать прицелиться.
- Через главный вход не сбежать. Будем скрываться через чёрный. Лестница, ведущая к нему, находится справа, - Тэхён распрямляется в спине и бросает взгляд на Чонгука, подошедшего к окну. - Только попробуй оказаться таким же медленным, как в прошлый раз.
Напоминание было неуместным. Чонгук, словно это было вчера, слышит в своей голове выстрел и чувствует острую жгучую боль в районе груди. Спасибо. Медлительности на всю оставшуюся жизнь хватило. Повторять Чонгук не собирается.
- Каков план? - переходит он к делу.
Происходящее дальше его немного шокирует: Тэхён, залезая рукой во внутренний карман своей кожанки, достаёт пули и демонстрирует их, раскрывая перед Чонгуком ладонь. Какое-то время Чонгук молча смотрит на них, не понимая, что Тэхён хочет этим сказать, а затем переводит взгляд на его глаза.
- Что это?
- Пули, - утверждает очевидное Тэхён.
- Я вижу, - чонгуков голос стихает. - Их две.
Тэхён почему-то начинает чувствовать себя виноватым. Будто бы он уже убил этих людей.
- Две цели - две пули.
Это точно не то, что Чонгук хотел услышать.
- У тебя ровно тридцать секунд на то, чтобы всё мне объяснить.
Тэхён другого и не ждал. Он тяжело вздыхает и присаживается на подоконник, облизывая обветренные губы.
- Это не разные дома, - он показывает рукой на кабинет, в котором они находятся, и соседнее здание, в окнах которого не горит свет. - Обе эти высотки - один большой бизнес-центр, принадлежащий крупному бизнесмену. Именно с ним у Сокджина назначена встреча, - Тэхён по привычке тянется за сигаретами, но, вспомнив о присутствии Чонгука, откидывает пачку обратно. - У меня не было возможности убрать Сокджина в любой другой день, потому что после той облавы на нас Чимин начал слишком опекать его. Но сегодня у Чимина очень важное дело в другом городе, поэтому он не может присутствовать на встрече вместе с Сокджином.
Чонгук быстро выстраивает в голове логическую цепочку.
- Ты собираешься подстроить...
- Покушение, - заканчивает за него Тэхён. - Если умрёт только Сокджин, то у следствия - читай, как: у Чимина - останется несколько возможных вариантов. Самые вероятные из них - это тот самый бизнесмен, который вряд ли стал бы так тупо подставляться, учитывая тот факт, что все знали, куда Сокджин едет. Или же я. Чимин далеко не глупый, у него аналитический склад ума. Он быстро догадается, что забрать у него самое дорогое мог только тот, у кого он отнял то же самое, - Тэхён морщится от собственного упоминания об этом. - Да, таких людей очень много, но первое место в этом списке занимал и занимаю до сих пор я.
- Но этот бизнесмен ничего у тебя не отнимал.
- Верно, - поджимает губы Тэхён. - Следовательно, и убивать мне его не за чем.
- И в чём смысл? - спрашивает, скорее, у самого себя Чонгук. - Кого тогда Чимин должен заподозрить?
- Ну не знаю, - с издёвкой тянет тот. Дескать, не тупи, ради бога. - Возможно, кого-то из своих соперников? Два таких сильных игрока в одном здании. Кто из конкурентов упустит такой шанс?
Чонгук проводит руками по волосам и, подняв лицо к потолку, сцепляет пальцы на затылке.
- Это очень, очень хреновый план, Тэхён.
- Какой есть, - сухо бросает тот, начиная заряжать винтовку.
- Получается, у тебя ровно секунда на то, чтобы убрать две цели, - продолжает недоумевать Чонгук. - Ровно одна.
- Да, - Тэхён наклоняется вперёд, опирается локтями о подоконник и следит за человеком в строгом костюме, сидящем в кабинете за столом и перебирающем бумаги. - И ровно минута на то, чтобы сбежать.
- Мы могли бы... - пытается найти альтернативу тот, ставя руки на пояс. - Притвориться кем-то из персонала, как сделали это утром. Меня точно никто не знает в лицо. Тебя, наверное, тоже.
- Я напомню, мы оба проникли сюда незаконно. Если когда-нибудь выяснится, что протоколы безопасности переписал Хосок, ему жить останется от силы час.
Теперь до Чонгука доходит, что подразумевал Хосок под «Всё, что Тэхён говорил тебе о надёжности и продуманности плана и о низких рисках случиться осечке, - ложь. Шанс того, что он выберется оттуда живым, минимален».
Они не смогут сбежать. Шанс не то чтобы минимален.
Его просто нет.
- Оба здания набиты охранниками, - у Чонгука вырывается горькая усмешка. Он до сих пор не может поверить в то, что их жизнь докатилась до такого. - Как только прогремит первый выстрел, они сразу же ринутся на звук. Как только узнают, что стреляют в их босса, - закроют оба здания на выход, - он подходит к Тэхёну и передаёт ему взглядом «В этом и был твой план?». - Ты с самого начала знал о том, что погибнешь здесь.
Ответом служит тишина. Да. Знал. Но что это сейчас изменит?
Тэхён резко поворачивает голову, замечая боковым зрением шевеление в кабинете соседнего здания. Сокджин на месте. У Тэхёна нет времени на то, чтобы душить себя жалостью и обвинять себя в предательстве человека, который ничего ему не сделал. Которому не повезло с братом.
Он молниеносно занимает позицию, готовый стрелять в любую секунду, сосредоточенно наблюдает за шагающим к столу Сокджином и держит его на прицеле.
- Чонгук, слушай внимательно, - быстро и громко просит он. - Как только я скажу бежать - беги, - Чонгук чувствует, как от внезапно появившегося страха подскакивает пульс и подкашиваются ноги. - Наш козырь - Хосок. Он уже взломал систему. Ровно на минуту с момента первого выстрела у всех охранников будут отключены рации. Ровно на минуту с момента второго - для нас будет открыта дверь чёрного входа. Независимо от того, перекроют всё здание на выход или нет, - он безотрывно следит за Сокджином через оптический прицел. И у него не дрожат руки. - Любое промедление - смерть. Ты понял меня?
Чонгук, внезапно потерявший дар речи, вместо того, чтобы сказать что-то, кивает.
- Ты меня понял?! - повышает голос Тэхён.
- Да, - выдыхает Чонгук, быстро продвигаясь к двери и открывая замок.
Ему кажется, что он умрёт раньше времени. Чонгук ещё никогда в своей жизни так сильно не боялся. Сколько же Тэхёна тренировали, раз он думает, что может осилить такую сложную операцию? Два выстрела. Ещё и с такого расстояния. Чонгук не верит в то, что у Тэхёна что-то получится.
И уж тем более не верит в то, что они отсюда выберутся.
Он крепко держится за дверную ручку, приготовившийся рвануть отсюда в любую секунду. «Будем скрываться через чёрный. Лестница, ведущая к нему, находится справа». Чонгук повторяет это про себя, как мантру, дёргает коленкой и старается дышать глубже, чтобы успокоить нервы, но всё тщетно. Невозможно думать о чём-то другом, кроме как о собственной жизни и о жизни Тэхёна.
Чонгуку уже абсолютно всё равно на правду, на то, почему Чимин убил его сестру и почему Тэхён так долго об этом молчал. Чонгуку настолько страшно, что он едва стоит, не в состоянии успокоиться и унять трясущиеся руки.
И у него уходит земля из-под ног, когда на всю переговорную гремит первый выстрел, а вслед за ним - второй. Его сердце чуть не останавливается. «Беги!» - слышит Чонгук и сам не понимает, откуда у него появляются силы на то, чтобы сорваться с места. Наверное, подскакивает адреналин.
До лестницы удаётся добежать за шесть секунд. Ещё одна секунда требуется на то, чтобы обернуться и проверить, бежит ли следом Тэхён. Бежит. И кричит: «Не отвлекайся на меня! Смотри вперёд». У Чонгука практически сразу сдаёт дыхательная система, - непонятно, от нервного перенапряжения, или это физиологическая проблема; Тэхён замечает это даже со спины, поэтому хватает его за руку, прибавив скорости, и буквально тащит за собой, крепко сжимая его ладонь в своей.
Чонгуку очень плохо. У него адски болит плечо, - наверное, потому, что Тэхён тянет его за руку очень сильно, - у него колет бок, когда он перепрыгивает через ступеньки, еле успевая за Тэхёном. И он всерьёз хочет разрыдаться, когда видит вдали дверь, ведущую на выход, и пустой коридор. Потому что он не верит своим глазам. Не могло всё получиться так легко.
Не могло. И не получается.
У Чонгука, долгое время балующегося играми со смертью, совсем нет реакции и хреново развит инстинкт самосохранения, поэтому Тэхёну приходится силой повалить его на пол, когда над их головами пролетает пуля. Чонгук видит, как их догоняют двое мужчин в бронежилетах и пуленепробиваемых масках, и не может понять, откуда они вообще здесь взялись. Все охранники в здании ходили в чёрных брюках и белых рубашках с нашивками, а эти похожи на спецназовцев, и в руках у них автоматы. Тэхёна поднимают с пола первым: сажают на колени, заставляя сцепить руки на затылке, и приставляют к голове дуло. С Чонгуком делают то же самое. Правда, протаскивают назад на какое-то расстояние и ставят в метре от Тэхёна. Точнее говоря, у него за спиной.
У Чонгука не получается выдавить из себя слово, когда он чувствует на своём затылке прикосновение холодного металла, и видит, как второй громила обходит Тэхёна, становясь к нему лицом, и отступает на шаг, опуская оружие вниз.
«Задержанный - Ким Тэхён», - сообщает он в район своего запястья, продолжая смотреть на Тэхёна через стёкла своей маски.
И мгновенно получает приказ: «Убить и избавиться от тела». Его слышат все четверо.
Сквозь сковывающую всё тело панику Чонгук всматривается в спину Тэхёна и пытается посильнее сжать челюсти, потому что от страха зуб на зуб не попадает. Нет, кричит он внутрь себя, нет, нет, нет. Пожалуйста. Это не может быть правдой.
Не здесь, не сейчас.
Не при таких обстоятельствах.
Не у него, Чонгука, на глазах.
Но никому, кроме Тэхёна, до его мольб нет дела.
Тэхёну очень хочется повернуться к Чонгуку и взглянуть на него в последний раз, но действия «спецназовца», вновь поднимающего на него дуло автомата, подсказывают, что делать этого не стоит. Тэхён с опозданием осознаёт, что голос человека, отдавшего приказ его убить, ему очень хорошо знаком, но не может вспомнить, откуда. Да и вряд ли это имеет сейчас хоть какое-то значение. Ничего уже не исправить.
- Одну минуту, - умоляет Тэхён, поднимая голову к тому, кто держит его на прицеле. Он видит морщинки в уголках глаз, потухший взгляд и понимает, что тот уже в возрасте. - Клянусь, я не буду сопротивляться. Просто дайте мне минуту.
Человек, до этого момента смотрящий на него в упор, обменивается взглядом со своим коллегой, давящим на чонгуков затылок дулом, и неуверенно кивает, даря Тэхёну шанс.
- Чонгук, - он остаётся стоять на коленях, как и обещал, обездвиженно. - Закрой глаза.
Не смотри на то, как меня убивают.
- Нет, - шмыгает носом Чонгук, пытаясь оставить в памяти каждую мелочь, - цвет резинки, которой Тэхён, лица которого он не видит, перетянул волосы, маленький синяк на его руке, родинка сзади на шее - и часто моргает, чувствуя, как в глазах скапливается влага.
Он не может всё это потерять. Они ведь только-только вновь обрели друг друга.
Чонгук не может, потому что он ещё столько всего не сказал ему и столько всего для него не сделал. Чонгук должен был проваляться с ним в одной кровати весь свой день рождения, увидеть его широкую улыбку, сморозив какую-нибудь глупость, и зацеловать его шею, плечи, руки. А потом не спать всю ночь, сгорая и возрождаясь, словно Феникс, уснуть с ним под утро рядом и, проснувшись в его объятьях, никогда его не отпускать. Ни за что.
Чонгук не вынесет такой утраты. Вся его жизнь без него превратится в одну сплошную бессмыслицу.
Он ведь любит Тэхёна.
Он так сильно его любит...
- Всё в порядке, - ласково произносит Тэхён, ощущая, как по щекам текут слёзы, и давит из себя улыбку. - Слышишь? Я улыбаюсь сейчас.
Чонгук чувствует, как задыхается. Как его разум отказывается принимать происходящее, как он всеми силами, которые в нём ещё остались, отрицает то, что та минута, о которой так умолял Тэхён, превращается в жалкие несколько секунд, которых им обоим будет недостаточно.
Эта дьявольская боль парализует. Чонгук приоткрывает рот, стараясь вдыхать воздух маленькими порциями - по-другому не получается. И моргает, пытаясь смахнуть со слипшихся ресниц солёные капли.
Он просто хотел быть счастливым. Вместе с Тэхёном.
В этой жизни ему нужен был только Тэхён. Ничего больше.
- Я же обещал, что не оставлю тебя... - тихо всхлипывает Чонгук, прикусывая дрожащие губы. - Что никогда не оставлю...
Тэхёну больно слышать каждое слово и больно осознавать, какие страдания эти слова приносят Чонгуку. Если бы он только мог их забрать, он бы забрал, невзирая на то, что в таком состоянии не вынес бы и секунды. Это же Чонгук. Единственная настоящая любовь в его жизни. Единственный свет, единственная причина карабкаться дальше, единственный повод раздирать кулаки в кровь, борясь за своё счастье.
Тэхён любит его.
Он так сильно его любит...
- Чонгук.
«Мне не нравится слово зависимость. У него есть синоним?»
«Да. Твоё имя».
- Я тебя очень прошу.
«Я больше никогда не позволю себе рисковать тобой».
«Так не рискуй».
- Пожалуйста, - выделяет Тэхён, надрывая голос и сглатывая ком, застрявший в горле. - Не смотри.
«Ты помнишь, как он любил тебя?
Помнишь, как он смотрел на тебя в самый первый день, когда я вас только познакомил?
Так, словно во всём этом грёбанном мире никого больше нет».
Чонгук мычит что-то бессвязное сквозь слёзы, отрицательно мотая головой, но последнюю тэхёнову просьбу выполняет.
Тэхён просит об этом, потому что не хочет, чтобы его пристрелили на глазах у Чонгука. Чтобы тот увидел, как ему выносит пулей мозг, как он падает бездыханным на пол, как его кровь растекается по плитке огромной тёмной лужей.
Тэхён совсем не боится смерти. Никогда не боялся. Но сейчас ему до сумасшествия страшно от мысли о том, что его бросят мёртвым перед Чонгуком и заставят запомнить навсегда именно таким.
Человек, стоящий перед Тэхёном в бронежилете, отступает ещё на шаг и снимает с себя маску - показывает ему своё лицо, чтобы тот напоследок посмотрел в его глаза, полные сожаления, и уважительно кланяется. Его товарищ по службе, судя по звукам, раздающимся у Тэхёна за спиной, делает то же самое. Они тоже люди, со скорбью понимает Тэхён. Это их работа, и вряд ли у них есть выбор. Наверняка, они оба думают о том, что Чонгук и Тэхён лучшие друзья, которым просто не повезло.
Которые всё отдали бы сейчас, лишь бы никогда друг с другом не прощаться.
Тэхён губами передаёт своему будущему убийце «Спасибо», ждёт, пока тот направит дуло автомата на его голову и, под непрекращающиеся позади чонгуковы всхлипы, прикрывает глаза.
«Всё, что я делал в этой жизни, было для тебя, Чонгук».
Чонгука оглушает громким одиночным выстрелом.