17
— Ким Тэхён? — внезапно раздаётся из-за спины. Как раз в перерыве между играющими песнями.
Тэхён, ослабив хватку на рукояти швабры, достаёт из ушей наушники и неуверенно поворачивается на звук. Перед ним стоит Ким Сокджин – генеральный директор их небольшой, но стремительно развивающейся компании. Тэхён слышал о нём только самое хорошее: с сотрудниками тот обращается уважительно, всегда помогает решить появившиеся проблемы, почти целыми днями находится в офисе и контролирует работу отделов. Иными словами, идеальный начальник. Но что он делает здесь?
Тэхёну страшно потерять эту, если её так можно назвать, должность; здесь совсем немного платят, но и эта сумма временами спасает. Что он скажет Чонгуку? Где найдёт работу на пару-тройку часов в день в канун Рождества? Все вакансии наверняка заняты. Он так хотел, чтобы хотя бы эти праздники они с Чонгуком провели так, как мечтали, – лёжа на диване в обнимку в их уютной квартирке, балуя себя вкусностями и хорошими фильмами. А не бегая по подработкам, пытаясь раздобыть средств на оплату счетов за жильё и на еду.
Тэхёна на пустом, казалось бы, месте одолевает настоящая паника, какой-то совершенно неведомый до этого момента испуг, который у него контролировать не получается. Даже несмотря на то, что Сокджин ещё ни слова не произнёс.
— Да, — прочищает горло Тэхён, избегая зрительного контакта. — Это я.
— Я знаю, — говорит Сокджин. Тэхён не видит его улыбку, но слышит её в его голосе. — Я обращался к тебе по громкой связи, но ты, видимо… — Сокджин поджимает губы, ненадолго замолкая, и дожидается, пока Тэхён поднимет на него взгляд. — Был в наушниках.
Вот чёрт.
Тэхён начинает бояться ещё больше. Сокджин не выглядит так, будто собирается ругаться или увольнять, но Тэхён всё равно чувствует угрызения совести за то, что заткнул уши, пропустил то, как директор вызывал его в свой кабинет, и заставил его спускаться вниз лично. Наверное, будь на месте Сокджина кто-то другой, Тэхён бы уже вылетел из этого здания, не получив ни объяснений, ни денег. Сокджин же со своими подчинёнными никогда так не поступает.
— Боже, простите… — едва не заикается Тэхён, смотря на него виновато. — Простите, мне так жаль… Я не…
— Тэхён, — Сокджин делает шаг вперёд, прекращая улыбаться. — Всё в порядке, — уверяет он спокойным тоном. — Это ведь не запрещено, — кивает на наушники, которые Тэхён сжимает в руке. — Главное, что с работой ты справляешься безупречно. А на остальное я готов закрыть глаза.
Да, Сокджин и правда идеальный начальник.
— В любом случае, я не должен был вынуждать вас приходить сюда, — тихо говорит Тэхён, вновь опуская вниз голову. — Я прошу прощения.
— Движение – жизнь. Я как раз засиделся на месте, — Сокджин с теплотой во взгляде усмехается, поправляя рукава пиджака. Тэхён думает о том, что, возможно, этот костюм стоит больше годовой зарплаты руководителя высшего звена. — Идём. У меня к тебе разговор.
У Сокджина явно добрые намерения, и Тэхён прекрасно понимает это, но волноваться и переживать прекратить не может. Он подхватывает рукой ведро с грязной водой, идёт у своего директора по пятам, стараясь не греметь обувью, сжимается весь, горбится от страха услышать от того плохие новости, и, спрятав все свои рабочие инструменты в подсобке, мимо которой они проходят, догоняет Сокджина уже на верхних ступеньках лестницы, с благодарностью кивая ему на разрешение войти.
В кабинете светлые стены, полное отсутствие каких-либо личных вещей и предметов декора, а ещё свежий влажный воздух. Дышать становится легче. Тэхён присаживается на стул, на который указывает ему Сокджин, выпрямляется в спине, держа осанку, и скромно кладёт руки на колени, внимательно следя за Сокджином, разгуливающим по помещению.
Движения Сокджина не резкие, а размеренные; он создаёт впечатление вдумчивого и сдержанного человека, уверенного в себе, уравновешенного. Тэхён едва не теряется, ощущая идущую от Сокджина властность и строгость, но, прокручивая в памяти его недавнюю очаровательную улыбку и добродушный взгляд, старается не поддаваться беспокойству. Сокджин не похож на того, кто способен сделать кому-либо больно.
— Будешь чай? — внезапно выплывает из-за дверцы открытого шкафа Сокджин. — Или сок? Ещё есть кофе.
Тэхён растерянно хлопает ресницами, перестав теребить ткань своих рабочих брюк. На секунду кажется, что озвученная Сокджином фраза ему просто послышалась.
— Мне… — он нервно сглатывает, смотря в глаза терпеливо ждущего Сокджина. — Мне кофе. Если можно.
— Без проблем, — тот двумя руками закрывает дверцы и сразу направляется к столику, на котором стоят чайники, корзинки с крекерами и большая кофе-машина. — Я, пожалуй, тоже выпью кофе. Не возражаешь?
«Это вы у меня спрашиваете?» — хочется спросить, но смелости на такой вопрос не хватает. Тэхён потрясённо наблюдает за тем, как Сокджин сам варит ему кофе, сам приносит красивую белую чашку и сам ставит её перед ним на столешницу. Ему на мгновение чудится, что он попал в параллельную вселенную, полную нелепых событий. Как ещё объяснить факт того, что генеральный директор только что сделал кофе уборщику, который работает даже не на полную ставку?
— Ты меня побаиваешься, да? — грустно улыбается Сокджин, и в его тоне проскальзывает огорчение.
— Вовсе нет, — часто мотает головой Тэхён, поворачиваясь к нему, сидящему за столом, всем корпусом. Ложь. Ещё как побаивается. — Все сотрудники очень вас любят и ценят. Я в их числе.
Глаза у Сокджина начинают светиться. Тэхён поражается тому, насколько, оказывается, важна для Сокджина ответная поддержка людей, для которых он порой делает слишком много, и ощущает, как проникается к нему уважением. Сокджин не из тех людей, которые плевать хотели на сотрудников, и которым лишь бы выручку себе в карман положить и показать свою значимость, унизив кого-либо или оскорбив. Сокджин простой, человечный, гуманный. И у него золотое сердце.
Но это не значит, что он не может уволить работника, в услугах которого больше не нуждается.
— Если это правда так, то я рад, — Сокджин делает глоток кофе. — Но я тебя не для того, чтобы похвалу услышать, позвал.
Вот оно. Начинается.
Тэхён догадывается, что Сокджин, скорее всего, не стал бы так любезно варить ему кофе, если бы не хотел чуть-чуть раздобрить его перед тем, как расстроить. Тэхён не привык верить в добрые дела. Он вырос в семье, которая воспитывала его по принципу «Бескорыстность – миф. Доверие – глупость. Благородство – акт общественного лицемерия». Именно поэтому он сбежал от мамы и папы по достижении совершеннолетия – больше не смог терпеть эту неприкрытую холодность и бесчувственность, брезгливость к окружающему миру, неспособность к эмпатии. Но почему-то до сих пор не научился избегать мысли о том, что у каждого поступка человека есть личные корыстные цели.
— После ухода вашего менеджера отдел клининга потихоньку начал разваливаться, — с сожалением говорит Сокджин, вертя вокруг оси блюдце, на котором стоит чашка. — Я пытаюсь всё сделать сам, но сейчас я не в силах контролировать и ваш отдел тоже. Времени совсем не хватает, — Тэхён был готов, он настроился на такой исход, ещё когда бежал за Сокджином по лестнице. Но на деле это оказалось обиднее и больнее, чем представлялось в голове. — Я понимаю, что это риск и что я, возможно, пожалею об этом в будущем, но ты не хотел бы занять должность менеджера? — Тэхён поднимает на него ошарашенный взгляд. Ему опять это послышалось? — Хотя бы временно.
— Но у меня… — Тэхён мигом забывает все слова и не может сконцентрироваться на главной мысли. — У меня нет опыта. Это ведь такая ответственность – курировать целый отдел. Боюсь, я не справлюсь...
— Не попробуешь – не узнаешь, — пожимает плечами Сокджин. — Я ни в коем случае не настаиваю, я лишь предлагаю. Ты работаешь здесь дольше всех и лучше всех, ты изучил структуру, помогал вашему менеджеру с закупками. Я всё знаю, — ухмыляется Сокджин, и Тэхён готов сквозь землю провалиться. Это не входило в его обязанности, ему просто по-человечески было жаль менеджера, который зашивался дома с четырьмя детьми и едва успевал выполнять все дела по работе. — Я даю тебе возможность проявить себя. Справишься – сделаю тебя начальником. А если постараешься, то и руководителем отдела. Это хорошая перспектива. Подумай.
— Я согласен.
Тэхёну не нужно время для того, чтобы подумать. Ему никогда больше не выпадет такой шанс, он не должен его упускать. Он вцепится в эту должность и никому её не отдаст. Если надо будет, то начнёт жить на работе; если Сокджин останется недовольным, то Тэхён переубедит его и докажет, что хочет работать во благо компании. Потому что это хорошая возможность для них с Чонгуком перестать собирать копейки и начать жить в достатке, не отказывая себе элементарно в продуктах питания.
Тэхён всегда боролся и будет бороться за их счастье.
— Отлично, — воодушевляется Сокджин, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Я знал, что на тебя можно положиться.
— Я приложу все усилия для того, чтобы не разочаровать вас, — серьёзно заявляет Тэхён, чем заставляет Сокджина улыбаться ярче.
— Очень на это надеюсь.
Тэхён слышит гордость в его тоне и наконец-то раскрепощается. Беседа с Сокджином похожа на разговор с хорошим знакомым, о котором ты исключительно положительного мнения, и с которым можно поделиться самым сокровенным, зная, что дальше этого помещения твоя тайна никуда не уйдёт. Тэхён понимает, что не должен чувствовать такое доверие к, можно сказать, незнакомому человеку, но всё равно чувствует. И улыбается искренне, осознавая, что скоро жизнь наладится и весь этот кошмар с безденежьем у них с Чонгуком закончится.
— Ты выглядишь счастливым, — тихо произносит Сокджин, чуть наклоняя голову в сторону.
— Я счастлив тем, что я пока дышу, — отвечает Тэхён, двумя ладонями обхватывая кружку с кофе, и по-настоящему облегчённо выдыхает.
— Это Гинзберг?
Сказать, что Тэхён удивлён, – ничего не сказать. Он забывает о кофе, о новой прекрасной новости, о времени и своём местонахождении. Всё его внимание сосредоточенно только на взгляде Сокджина, который смотрит в ответ с лёгким прищуром. Тот, по всей вероятности, тоже не ожидал услышать эту фразу из уст Тэхёна.
— Увлекаешься поэзией? — снова пробует Сокджин, пытаясь растормошить Тэхёна, у которого на лице застыл шок. — Я впервые встречаю человека, который не просто знает Аллена Гинзберга, но ещё и цитирует его.
— Я восхищаюсь им, — бубнит себе под нос Тэхён, боясь сболтнуть лишнего.
Многие категорически не принимают философию поэтов бит-поколения. Если Сокджин как раз-таки из таких?
— И кого из битников ты ещё знаешь?
— Всех.
Сокджин щурится сильнее. Тэхён не понимает все эти изменения на его лице; они, по правде говоря, неслабо пугают. Хочется соскочить с места, поблагодарить за кофе и новую должность и пулей вылететь из этого кабинета, забежав по пути в туалет и ополоснув там лицо холодной водой из крана. Но Сокджин поднимается со стула первым.
— Так, ладно. К чёрту, — он наклоняется к шкафчику своего стола и достаёт оттуда конверт. — Во-первых, обращайся ко мне на «ты». Нам обоим так будет комфортнее, — он затихает, ожидая от Тэхёна ответа, и, когда тот утвердительно кивает, продолжает: — Во-вторых, завтра мы со всеми начальниками и старшими менеджерами собираемся выпить пива. В обычном баре, в повседневной одежде. Никаких костюмов, часов, начищенных до блеска туфель. Мы встречаемся там в конце каждого месяца и общаемся. Я придумал это для того, чтобы поддерживать в коллективе дружественную обстановку. Чтобы были стёрты все грани. Придёшь тоже, я познакомлю тебя со всеми. Обменяешься опытом, узнаешь о тонкостях. Отказ не принимается.
— Не думаю, что я впишусь, — давит из себя улыбку Тэхён.
Что ему делать среди всех этих людей? Он ведь только уборкой в компании занимался и ни с кем никогда не контактировал. Наверное, Сокджин принял это решение сгоряча, поддавшись эмоциям от новости о том, что кто-то из его окружения, как и, по всей видимости, он сам, увлекается не совсем традиционной поэзией. Тэхён без понятия, о чём говорить с начальниками и менеджерами, в чём туда идти и, самое главное, чем расплачиваться. Не хочется опозориться перед Сокджином, ещё даже не начав работать.
— Ерунда. У нас хорошие ребята, вот увидишь, — отмахивается Сокджин и протягивает Тэхёну конверт. — Это твоё.
— Моё? — переспрашивает Тэхён, принимая из его рук этот конверт, и, открыв его, возмущённо приоткрывает рот.
— Только попробуй, — грозит ему пальцем Сокджин. Тэхён резко вжимает голову в плечи. — Считай, что это оплата твоей помощи менеджеру. Поздняя и с процентами.
— Вроде как… премия? — Тэхён делает вид, что принимает правила игры: Сокджина не хочется раздражать своей упёртостью. Да и эта сумма сейчас совершенно не лишняя, учитывая их с Чонгуком положение.
— Это не премия, а твои честно заработанные деньги.
Тэхён чувствует, как к глазам подступают слёзы, поэтому часто моргает, боясь показать Сокджину свою эмоциональность. За какие подвиги он заслужил такую радость? Неужели уже совсем скоро он сможет засыпать с Чонгуком, понимая, что тот тоже больше не думает о том, как же им выжить завтра, как продержаться ещё хотя бы один день?
Если бы их не было друг у друга, они бы давно уже сдались и пустились во все тяжкие. Продолжили бы существовать, сгребая деньги нечестными путями, нарушая законы, обесценивая мораль. Но это могло бы случиться только в одном случае – если бы их пути разошлись. А пока они есть друг у друга, пока они – семья, и ценят свои чувства, возвышая их над всем остальным, они будут продолжать бороться.
Ведь Чонгук для Тэхёна – всё. Он дороже всех денег, существующих на этой планете.
И Тэхён обязательно ему это докажет.
* * * * *
Около входа в бар стоят двое мужчин в возрасте. Курят. Тэхён прячет руки в карманах своих чёрных узких брюк, ещё раз оглядывает себя снизу вверх и беспокойно вздыхает. Эти чёрные найки он одолжил у Чонгука – сам же и дарил их тому на день рождения, заняв у Намджуна денег; эту бордовую рубашку в еле заметную чёрную клетку он взял у Намджуна, и она ему слегка велика. Тэхён не знал, что надеть на такую встречу. В костюме приходить в бар было глупо, в спортивном свитшоте – наверное, тоже. А одеться, как обычно, – не солидно, что ли. Поэтому он остановился на самом простом варианте.
Зайти внутрь страшно. Что Тэхён скажет всем этим руководителям? «Привет, я Тэхён. Я теперь в команде»? Даже в мыслях это выглядит по-идиотски. Тэхён не мог обсудить это с Чонгуком, потому что решил ничего ему не рассказывать и устроить сюрприз, когда получит первую зарплату. А Намджун ничего дельного, кроме как «Держись уверенно и спокойно», не посоветовал. Поэтому Тэхён и стоит здесь, придя раньше всех тех, кто уже зашёл внутрь, и дожидается Сокджина, чтобы появиться вместе с ним. С ним, по крайней мере, будет не так стыдно.
Задумавшись о наступающем рождестве, Тэхён упускает момент, когда на парковке появляется машина Сокджина. Тэхён замечает его только тогда, когда тот шагает прямо на него, что-то печатая в телефоне; для Тэхёна становится неожиданностью, что сокджинов белый внедорожник уже припаркован на самом видном месте.
Сокджин одет ещё проще, чем он, Тэхён: на нём светло-голубые рваные джинсы, обычная белая футболка и чёрная кожанка с серебряными кнопками – стандартный набор любого парня их возраста. Но на Сокджине это смотрится хорошо. Тэхён выдыхает свой страх и позволяет себе улыбнуться, сталкиваясь взглядами с Сокджином.
— Давно стоишь здесь? — Сокджин не здоровается, потому что сегодня утром они уже виделись в офисе.
— Только что пришёл, — врёт Тэхён, смущённо улыбаясь.
Он не может полностью раскрепоститься в обществе Сокджина. Они ведь из абсолютно разных слоёв: Сокджин богат, у него есть власть, его почитают, им восторгаются, за ним повторяют и следуют. А Тэхён всего лишь менеджер отдела клининга. Незаметный, скромный, без денег, без высоких стремлений. Ему не так много надо: лишь бы Чонгук был рядом и лишь бы им было на что жить. У Сокджина явно другое отношение к жизни.
— Прекрасно выглядишь, — Сокджин, видимо, всё видит, поэтому старается разрядить обстановку, пуская в ход банальный комплимент, но делает только хуже: теперь Тэхён стесняется его ещё больше. — Красивый цвет. Тебе идёт.
— Спасибо.
Это не моё. Пришлось одолжить одежду у лучшего друга, а это было единственным, что более-менее подошло по размеру.
— Вы тоже, — не остаётся в долгу Тэхён. Было бы некрасиво не ответить ему тем же. — Вам к лицу такой стиль.
— Тэхён, — недовольно перебивает Сокджин.
— Тебе, — моментально поправляет себя тот. — Тебе к лицу такой стиль.
Сокджин обворожительно усмехается и кивает на входную дверь. Тэхёну неловко. И непривычно. Он заходит за Сокджином внутрь, плетётся сзади него, стараясь не привлекать к себе внимания, а оказавшись около нужного столика, на котором уже расставлены бутылки с пивом и огромное количество тарелок со снэками, и за которым сидят улыбчивые и уже повеселевшие молодые люди, отказывается верить, что прямо сейчас становится частью всего этого.
К Тэхёну изначально относятся, как к своему. Увлекают его в разговоры, смеются над нелепыми шутками, на озвучивание которых Тэхён созревает только после второй бутылки пива, не лезут в душу. И не пытаются подколоть, хотя, скорее всего, осведомлены о том, что Тэхёну эта должность досталась случайно, за неимением у Сокджина других вариантов. Но они тем не менее подбадривают его, машут рукой на каждое его «Я могу облажаться» и настоятельно требуют обращаться, если вдруг понадобится помощь.
Тэхёну, как ни странно, комфортно в такой обстановке. Он и раньше был в барах, с Чонгуком и Юнги, но атмосфера была другой – настроение отличалось. Сейчас же Тэхён заливисто смеётся, когда один начальник, перебрав с алкоголем, начинает запевать песню и просит у официанта гитару, а второй бросает в него орешки и умоляет угомониться. Тэхёну правда комфортно. Он думал, здесь рассядутся взрослые сосредоточенные мужчины и между ними будет идти обсуждение строго по работе, а видит перед собой забавных весельчаков, некоторые из которых в душе ещё совсем дети. Становится понятно, что имел в виду Сокджин под «Я придумал это для того, чтобы поддерживать в коллективе дружественную обстановку. Чтобы были стёрты все грани». Это, на удивление, отлично работает.
— О, парни, — тяжело вздыхает Сокджин, расфокусированно пялясь в экран телефона. — Через минуту придёт мой братец.
Тэхён неожиданно вспоминает о существовании своего директора. Весь вечер он слушал других, смотрел на других и общался с другими, а на Сокджина даже внимания не обращал. Пару раз, конечно, замечал, что тот внимательно смотрит и улыбается, что смеётся над его шутками и добавляет к ним свои, что пересаживается поближе – наверное, он чувствовал, что Тэхёну пока боязно находиться в новой компании одному, и хотел оказаться рядом в трудный момент. Сокджин замечательный. Тэхёну кажется, что они с ним непременно подружатся.
— У тебя есть брат? — наклоняется к нему Тэхён. Не хочется спрашивать это при всех.
— Да. Его зовут Чимин, — у Сокджина расширенные зрачки, покрасневшие от солёных снэков губы и порозовевшие щёки. Тэхён подмечает, что таким тот выглядит так, будто от его возраста отняли лет пять. — Он славный. Тебе понравится.
Неожиданно в голове созревает мысль поделиться с Сокджином чем-то личным. Рассказать, например, о Чонгуке. О том, как они впервые встретились, как влюбились и продолжают любить до сих пор, как Тэхён мечтает сделать своего парня самым счастливым на этой планете. Скорее всего, дело во времени суток – вечером ведь всегда пробивает на искренность, – плюс в действии алкоголя, которого в Тэхёне уже чёрт знает сколько. Но желание поговорить с Сокджином по душам, потрепать его за волосы, стукнуть его легонько по плечу в дружеском жесте очень острое и сопротивляться ему трудно. Тэхёну теперь уже на все сто процентов кажется, что они с ним подружатся.
— А твои родители? — интересуется Тэхён, полностью поворачиваясь к нему лицом, и облокачивается о стол, подпирая ладонью голову. — Ты с ними общаешься?
— Родители… — начинает Сокджин, улыбаясь тоскливо. — Родители нас оставили. Кое-что произошло, и они… — Сокджину явно нелегко делиться этим. — В общем, ушли. С тех пор я не знаю, где они, что с ними. Но надеюсь, что у них всё замечательно.
— Я понимаю, — подхватывает Тэхён, кусая изнутри губы. — У меня с моими тоже пути разошлись.
— Правда? — лениво приподнимает брови Сокджин. Его уже клонит в сон – это заметно по его движениям и взгляду.
— Да, — медленно моргает Тэхён. — Не сошлись во взглядах на жизнь.
— Как пафосно, — хмурится Сокджин и фыркает.
— Верно, — усмехается Тэхён.
Со стороны остальных слышатся недовольные возгласы и вздохи. Тэхён догадывается о причине такой реакции лишь в тот момент, когда видит приближающегося к ним брата Сокджина: его, вроде, зовут Чимин. Тэхён уже запамятовал. Тот одет, как с иголочки, на нём дорогущие туфли, даже волосы у него идеально уложены, вот только проблема в том, что во всём этом прекрасном образе он совершенно не вписывается в этот бар, где все сидят либо в кожанках, либо в спортивных куртках, либо в рубашках, которые попросту не успели переодеть после тяжёлого рабочего дня.
— Ой, да бросьте, — смеётся Чимин, останавливаясь около Сокджина и обнимая его за плечо рукой. — Прекратите разыгрывать спектакль. Я знаю, что вы счастливы меня видеть.
— Молодой человек, — один из руководителей кладёт обе руки на сердце и смотрит на Чимина с издёвкой. — Вы опять перепутали ресторан для мажоров с баром для бедняков. Вам нужно спуститься вниз по этой улице.
Теперь смеются все, включая Сокджина, и страх не понравиться его брату покидает Тэхёна окончательно. Чимин действительно славный. Он шутливо указывает двумя пальцами на свои глаза, а затем тычет ими в сторону того, кто его подстебнул, делая жест «Я тебя запомнил, чувак», а после присаживается между ними с Сокджином.
Образ у Чимина слишком броский для того, чтобы сидеть с ними всеми за одним столом, его модель поведения указывает на то, что он привык к другому обществу – поначалу он кажется высокомерным. Но Тэхён даёт себе установку узнать его получше. И не ошибается. Тот без стеснения тянется к бутылке дешёвого пива, с удовольствием делает глоток, размещаясь на стуле поудобнее, и сразу же вливается в разговор, по-доброму подкалывая некоторых присутствующих.
Тэхён думает, что с Чимином они тоже подружатся.
— Кстати, Чимин, — зовёт его Сокджин. — Познакомься, это Тэхён.
Чимин тут же поворачивает голову к Тэхёну и лучезарно ему улыбается, протягивая руку для рукопожатия. Тэхён вновь стесняется от подобного внимания к себе такого многоуважаемого человека и вновь стыдливо прячет взгляд, но ладонь в ответ пожимает. Чимин оказался до безумия милым, крайне общительным и, так же, как и Сокджин, уважающим Тэхёна, даже несмотря на его статус и материальное положение. Чимин позволяет себе легонько зажать тэхёнов нос пальцами, приобнять его за плечо, чтобы помочь почувствовать себя свободнее, стукнуть по коленке – иными словами выйти на безобидный физический контакт, который для них обоих оказался полезным для первых шагов на пути к установлению доверительных отношений.
— Я о тебе столько хорошего от Сокджина слышал! — вдруг восклицает Чимин, ни на секунду не переставая улыбаться. — Словно ты и не человек вовсе, а ангел какой-то!
Тэхён наклоняется чуть вперёд, чтобы взглянуть на Сокджина, и замечает, что тот пихает Чимина под столом, будто просит держать язык за зубами. Их взаимодействия друг с другом пропитаны теплотой семейных уз и братской любовью, и Тэхён по-белому завидует их связи. У него никогда не было брата, с которым можно было вот так дурачиться и пить пиво в обычном баре в обычный будний день.
— Неправда, — тянет Тэхён, отрицательно мотая головой, и, внезапно замерев на месте, смотрит Сокджину в глаза. — Это твой брат ангел. Самый настоящий.
Не передать никакими словами, как сильно Тэхён благодарен Сокджину. Как много тот сделал для него, отдав эту должность. И дело не только в деньгах и перспективах. Сокджин показал Тэхёну, что на этой планете есть люди, которые могут появиться в твоей жизни и всё изменить. Поверить в тебя и твои силы, довериться тебе. Сказать «Я знал, что на тебя можно положиться». Для Тэхёна это важно. Это лучшая мотивация, это подлинное вдохновение. Он ощущает, что способен на всё, когда чувствует, что кто-то в него верит. Теперь этим «кто-то» является не только Чонгук, но и Сокджин.
— Он у меня такой, — с гордостью соглашается Чимин, подмигивая Тэхёну. — Ангел во плоти.
— Ну хватит, — Сокджин зажмуривается на мгновение, а потом громко усмехается.
Тэхён счастлив. Прямо сейчас. И хочет подарить хотя бы половину этого счастья Чонгуку. Если бы здесь сегодня был и он, то этот вечер точно навсегда остался бы в памяти Тэхёна, как самый лучший. Жаль, что пока приходится держать всё случившееся в тайне от Чонгука. Но такой сюрприз портить нельзя. Тэхён обязательно поделится с ним каждой частичкой эмоций, которые испытывает в данный момент. Чонгуку необходимо лишь немного подождать.
Столик потихоньку начинает пустеть: каждому из них, Тэхёну в том числе, завтра нужно рано вставать и ехать на работу. Они могли бы собраться в выходной, как все нормальные люди, но тогда пропадает весь кайф, мы не ищем лёгких путей – так сказал финансовый директор, когда Тэхён по дурости задал ему этот вопрос. Ответ его более чем устроил.
Сокджин продолжает что-то активно обсуждать с начальником отдела по персоналу и сидит спиной к Чимину с Тэхёном, увлечённо болтающим о породах собак. Время начинает тянуться медленно. У Тэхёна закрываются глаза и пропадают силы на то, чтобы держать спину в прямом положении, поэтому он откидывается на спинку стула, отставляет бутылку с недопитым пивом на стол, решая, что на сегодня хватит, и пьяно улыбается, когда Чимин, передразнивая кого-то из своих знакомых, наклоняется к нему ближе.
— А сейчас важная просьба. Присматривай, пожалуйста, за моим братом, — шепчет он Тэхёну на ухо и прикладывает палец к своим губам, дескать, давай это останется между нами. — Пусть не засиживается на работе дольше всех. И побольше двигается, чтобы ночью лучше спалось, — Чимин уже тоже охмелел, поэтому немного путается в слогах, но мысль свою всё-таки умудряется доносить понятно. — И не давай ему пить много кофе. Это вредно. И включай ему увлажнитель воздуха. Он забывает.
Тэхёна эти просьбы до невозможного умиляют.
— Идёт, — соглашается он, приподнимая в воздухе руку с сжатыми в кулак пальцами.
— Я не сомневался в том, что мы поладим, — бьёт по его кулаку своим Чимин.
Его забота о родном брате поражает. Именно такой и должна быть семья, раздумывает Тэхён, прислушиваясь к тихо играющей в баре музыке и следя за огоньками, бегающими по стене. Он искренне рад, что за ангелом Сокджином всегда приглядывает другой ангел. Чимин добросердечный, у него есть огонь в глазах. И он не упускает малейшей возможности попросить у кого бы то ни было всегда находиться рядом с Сокджином и следить за его здоровьем.
Чимин невероятный.
Невероятный ублюдок.
Которому хочется перекрыть воздух, свернуть голыми руками шею, выломать к чёртовой матери все кости в теле. И вырвать с мясом сердце – так, как он всегда учил: без сожаления, без раздумий, без жалости. Хочется лишить его сна, смысла жизни, веры в хорошее. Отобрать у него всё и заставить упасть, утонуть. Тэхён стискивает зубы до онемения челюстей, плотно смыкает веки, прогоняя из головы то светлое воспоминание, и часто дышит от мощных эмоций, которыми накрывает из-за очередной дозы. Тэхён не знает, какой по счёту.
Не помогает.
Ничего, чёрт возьми, не помогает.
Прошёл уже целый месяц. Пролетело грёбанных тридцать дней, пока он изводил себя, мучил, пытал. Каждые сутки казались ему последними. Потому что каждую ночь, засыпая в их кровати, он мечтал о том, что наутро не проснётся в этом сером мире.
В котором Чонгук не рядом с ним.
В котором неизвестно вообще, чем тогда, месяц назад, всё закончилось.
Неведение томительно убивает. И только оно заставляет держаться. Но Тэхён уже умудрился довести себя до состояния, из которого ему будет очень сложно выбраться без посторонней помощи. Все последние дни он ждёт лишь одного: что Юнги придёт и исколошматит его до потери сознания или пульса. Избавит его навсегда от этих страданий. Юнги ведь прекрасно знает, где его нужно искать. А Тэхён знает, что Юнги скорее умрёт, чем оставит всё так, как есть.
Это не месть. Это личные счёты.
Звонок в дверь возвращает в реальность. Забавно. Неужели мысль, как все уверяют, материальна? Тэхён встаёт с дивана на ноги, осматривая пространство вокруг, – гора оружия, неряшливо раскиданного по столу, остатки порошка на столешнице, пустая бутылка из-под виски: всё это освещено уличным фонарём, потому что в комнате все лампочки перегорели, – растирает пальцами глаза, направляясь в прихожую, и, вздрагивая по пути от прошибающего тела холода, останавливается около входной двери.
Тэхён мёрзнет. Даже в тёплом и чёрном, как настроение, свитшоте и длинных спортивных штанах, волочащихся по полу. Открыть он решается не сразу. Стоит несколько секунд, концентрируясь и надеясь услышать за дверью его громкое и сиплое из-за поражения лёгких дыхание, но со стороны лестничной площадки доносится только тишина. Принести могло кого угодно. Чимина, Сокджина. Намджуна, Юнги. Может быть, это полиция, может быть, просто сосед. Может быть, Чонгук каким-то чудесным образом уже умудрился оправиться. В любом случае Тэхён не готов сейчас видеть никого, кроме Юнги, который точно не станет с ним осторожничать и требовать объяснений.
Не готов, но дверь всё равно отворяет..