13
Люди, гуляющие по набережной парами или семьями, кажутся счастливыми. Наверное, у всех них скромные дома или маленькие квартиры, средний или совсем небольшой заработок и куча серьёзных, но решаемых бытовых проблем. Тэхён, проезжающий мимо них на заднем сиденье бронированного Рендж Ровера, смотрит на их смех и улыбки с тоской. Он завидует их жизни, в которой нет места чужой крови, их эмоциям - настоящим, чистым, искренним, их морали, которую они носят в себе. Он ведь тоже был когда-то таким. Правда, как это всегда и бывает, не ценил вовсе.
Теперь,зная о том, что из-за денег люди перестают быть людьми, что чем больше твоё состояние, тем меньше ты спишь по ночам, что ради того, чтобы столкнуть тебя вниз, будут действовать в первую очередь против твоих близких, Тэхён ценит. Он бы всё отдал, чтобы оказаться сейчас в этом парке без копейки в кармане, без брендовых лейблов на своей одежде, без назойливых мыслей о мести, но с ладонью Чонгука в своей руке. Чонгука, который пять минут назад со слезами на глазах умолял Тэхёна не стрелять в него. А теперь так всегда будет, верно? Это предельное натяжение нервов, нестерпимое жжение в груди. Эта мучительная, сводящая с ума боль. Это ведь никогда не пройдёт?
- Игнорировать меня вздумал? - усмехается Чимин, доставая из мини-бара бутылку вина и два бокала. Тэхён сидит, прислоняясь затылком к спинке сиденья, безучастным взглядом провожает каждый ночной уличный фонарь и понимает, что пытаться бессмысленно и бесполезно. У него всё равно не получится избавиться от всех этих страшных картинок в своей голове. От крови, которая растекалась по полу лужами и которую на своей обуви разносили по первому этажу охранники, от лиц этих самых охранников перед смертью - Тэхён старался смотреть на них только тогда, когда целился, но и тех пары секунд, как оказалось, сполна хватило, чтобы навсегда оставить эти моменты в памяти. Тэхён помнит, как выстрелил в последнего живого человека, как увидел через стеклянную дверь приближающиеся машины полиции, как быстрым шагом направился вон. И как, дойдя до чёрного выхода, на мгновение остановился около...
- Единственное, что я ценю в людях, Тэхён, - Чимин протягивает ему бокал, но тот делает вид, что не замечает этого, - это преданность. Тэхёну хочется горько смеяться. Он только что стрелял в человека, которого любит. О какой преданности может идти речь? Чимин его вынудил так поступить, он пригрозил ему смертью всех родных и близких людей. Даже если бы в ситуации не фигурировали ни Чонгук, ни семья с друзьями, Тэхён всё равно не выстрелил бы в невинного человека ради того, чтобы доказать Чимину свою несуществующую преданность
. - Что теперь? - практически беззвучно спрашивает
. - Уйдёшь в подполье, - Чимин делает глоток и поправляет рукой волосы. - На месяц, на два, пока не знаю. Хёнвон был прав, ты ещё не окрепший, да и все эти сантименты не дают тебе здраво мыслить. От тебя может быть уйма проблем. А нам они сейчас не нужны, - Чимин смотрит на пистолет, лежащий в подставке для ведёрка со льдом, и, вспоминая, с какой мольбой в глазах Тэхён просил всё переиграть и позволить ему спасти Чонгука, победно ухмыляется. - Так что сделай милость, исчезни. Но не из страны, естественно. Во всех аэропортах сейчас, наверняка, распоряжение: сунешься - там тебя и закроют. Переберись своим ходом на окраину или в любой ближайший город. Сокджину скажем, что так будет лучше для безопасности.
- Чьей? - Компании, - произносит Чимин таким тоном, будто это само собой разумеется. Действительно. Не для его же, Тэхёна, безопасности. Что за глупые вопросы?
- Что-то ещё? - хрипит Тэхён, так и не поворачивая на него голову. - Я не должен быть в курсе, что с тобой и где ты. Если Сокджин попросит меня рассказать, я не смогу ему соврать.
- Ясно, - Тэхён не хочет признавать этого вслух, но в одиночестве ему в ближайшее время и правда будет лучше.
- Машину не бери. Личные вещи - тоже. Вообще в ваш дом не суйся. Даже если сегодня там всё обшарят и ничего не найдут, они со слежки объект не снимут, пока приказ сверху не получат. Пока ты им пару миллионов не занесёшь, про себя поправляет его Тэхён. Ничего нового. Можно подумать, это первая облава на них.
- Что с деньгами? - коротко уточняет он. - Подошлю к тебе кого-нибудь из своих. Найдут и доставят. Тэхён ума приложить не может, куда ему спрятаться в этом городе. Не от полиции и Чимина с Сокджином, а от себя самого. Ведь время пройдёт, эта кажущаяся перманентной пустота и непринятие произошедшего сменятся нервным срывом со всеми вытекающими. В лучшем случае. Сейчас психика Тэхёна тоже защищается. Именно поэтому он пока не осознаёт, что на самом деле натворил. Но он ощущает это, где-то глубоко внутри, он слышит свой отчаянный вой, точно сквозь толщу воды, и знает, что рано или поздно вся эта боль обрушится на него разом. И что как бы хорошо он ни подготовился, это настигнет его и заставит вопить, что есть сил, пытаясь хоть немного освободиться.
- Высади у торгового центра, - Тэхён отлипает от спинки и нагибается чуть вперёд, облокачиваясь о колени и сникая головой. - И дай налички на одежду и отель. Все карты можно выбрасывать. Тэхён должен строить из себя союзника, потому что только так Чимину можно пустить пыль в глаза. Это единственный шанс получить его доверие. Необходимо лишь втемяшить в его голову, что Тэхён лишился самого дорогого и что теперь ему, кроме семьи и друзей, терять нечего, а потом вновь показать хладнокровие и сыграть с ним ещё в пару игр, чтобы окончательно доказать свою преданность. Ведь Чимин с чего-то сделал вывод, что Тэхён принял решение убрать Чонгука не только потому, что ему пригрозили, но и потому, что так было нужно для компании. Вот только до компании Тэхёну как не было, так и нет никакого дела. - Я найду тебя, когда всё улажу, - Чимин продолжает выглядеть так, будто ничего не случилось. Он достаёт из сумки пару пачек крупных купюр, которые успел забрать из сейфа своего кабинета, протягивает их Тэхёну и приказывает телохранителю остановить машину.
- И мы вместе с тобой начнём мстить, - Тэхён прячет деньги во внутренний карман пальто и поднимает на него взгляд. - Настраивайся пока и готовься морально.
Будет весело, отчётливо звучит в чиминовой интонации. Тэхёна тошнит от одного его голоса. Должна быть какая-то важная деталь, которую он упускает. Чимин хоть и редкостная мразь, но он всё равно человек, и у него не может не быть слабостей. Тэхён изучает его долгими годами, копается в личных и совершенно секретных вещах, к которым даже приближаться не имеет права, но ничего не может найти. Однако это не значит, что он просто так опустит руки и сдастся. Тэхён коротко кивает, поправляя ворот рубашки, чего-то ожидает ещё пару секунд, вглядываясь в его глаза, а затем открывает дверь и выскакивает наружу. Что-то точно должно быть. Что-то, что спрятано на глубине, до чего никому не добраться. Такое поведение - явный показатель психологической травмы, и не той, что в привычном понимании становится для человека катастрофой, а той, что убивает внутри всё хорошее и разрушает человечность до шаткого фундамента, на котором уже ничего не построить. Люди не ценят жизни других людей, только когда не ценят свою собственную. А у подобного всегда есть причина. И Тэхён обязан её отыскать. На последнюю чиминову фразу он ничего не отвечает. Ему не нужно настраиваться. Мстить Тэхён готов хоть прямо сейчас.
* * * * *
Огромные пакеты с новой одеждой и обувью летят на заднее сиденье такси; водитель, услышав адрес, сразу же трогается с места. У Тэхёна практически не видно лица, потому что на голове кепка, а поверх неё - капюшон. Наверное, именно из-за этого таксист периодически подглядывает на него через зеркало заднего вида и так задумчиво щурится, - во всей этой одежде тот выглядит, мягко говоря, подозрительным.
Тэхён никогда не любил чёрный цвет: на его эмоциональную натуру он частенько нагонял грусть. Сейчас же его состояние даже приближено нельзя было назвать грустью. Адскими муками - вполне себе. Поэтому нет ничего удивительного в том, что всё, что на нём надето, и всё, что лежит в бумажных брендовых пакетах, - абсолютно чёрное. Светлые рубашки и пальто, бежевые брюки и цветные классические костюмы Тэхён оставил в прошлом. В той, другой жизни, в которой ещё была какая-никакая надежда на хороший исход. Тэхёну никогда не нравились байкерские куртки, удлинённые лонгсливы с капюшонами, узкие джинсы и кожаные ботинки на шнуровке. Но сейчас ему во всём этом комфортно - такая одежда не привлекает внимания, а это на данный момент чуть ли не самая важная составляющая жизни: в ближайшее время предстоит научиться сливаться с толпой. В кармане вибрирует телефон. Тэхён видит в сообщении адрес и наказывает таксисту свернуть на другую дорогу для того, чтобы заехать ещё в одно место. В какое и чего ради - водителю лучше не знать. Спать будет спокойнее. За недолгие годы работы в структуре наркооборота Тэхён успел наладить тесные рабочие связи с нужными и важными людьми. Как раз-таки один из них и согласился сегодня любезно - читай как: за огромную сумму денег - помочь с нелегальной покупкой оружия. Тэхён принял это решение на эмоциях, вбил себе в голову крупным жирным шрифтом одно-единственное слово. Месть. И не та, которую задумал Чимин против тех, кто их с Тэхёном подставил. Та, которая направлена против него самого. Тэхён требует остановить машину около обычного многоэтажного дома, проверяет лежащие в кармане деньги и просит не глушить двигатель, обещая вернуться через пять минут. Обмен - дело недолгое. Нужно лишь пешком подняться на второй этаж, постучаться в дверь, протянуть появившемуся в проёме молчаливому Минхёку сумму, о которой договаривались в переписке, и взять из его рук тяжеленную сумку, благодарно кивнув и сразу же развернувшись на выход. Минхёк - такой же «союзник», как Тэхён, только работает на человека, который является главным конкурентом Чимина. Тэхён и Минхёк по хорошему должны бы убить друг друга, ведь между Чимином и Кихёном всегда шла, идёт и будет идти война. Вот только Минхёк тоже попал во власть Кихёна не по своей воле. Они с Тэхёном, если это можно так назвать, в одной лодке. И порой только из-за тайной помощи друг другу, они выкарабкивались из самых сложных жизненных ситуаций: их попросту связывало желание выбраться и хотя бы ещё один раз увидеть своего любимого человека. Сумку с оружием Тэхён не выпускает из рук, даже когда садится обратно в такси, прячась за тонированными стёклами: так и сжимает её крепко пальцами, держа на коленях, вплоть до прибытия на место и нервно кусает изнутри губы. Спустя недолгие полчаса через окно виднеется до боли знакомый квартирный комплекс. До боли, потому что в нём по-прежнему находится их старая квартира - та самая, в которой ещё совсем недавно они оба дошли до точки невозврата. Тэхён велит не заезжать на парковку, а остановиться прямо на дороге, после чего расплачивается, не забыв про чаевые, закидывает сумку на плечо и, подхватив руками пакеты, тихо удаляется. Только мысли о мести перебивают воспоминания о худшем моменте в жизни. Тэхён игнорирует лифт, приказывая себе тащиться с нелёгким грузом наверх по лестнице, стискивает зубы, представляя, как отнимает всё, что у Чимина есть, и, буквально ввалившись в квартиру, бросает вещи на пол, а сам сгибается пополам. Теперь так всегда будет, верно? Это предельное натяжение нервов, нестерпимое жжение в груди, мучительная, сводящая с ума боль. Это ведь никогда не закончится? Прошло уже около четырёх часов, стрелки показывают полночь. Тэхён за это время успел раздробить себя до основания. Он отрицал, запрещал себе вспоминать о нём, прогонял его из головы. Он искал любой повод зацепиться за мысль о расплате, возмездии, отмщении. А сейчас стоит на пороге их квартиры, в полной темноте, звенящей тишине, зажмуривается, не позволяя себе расклеиться, и, как бы ни хотел, а всё равно слышит его хриплый голос.
«Слезь с меня».
«Заткнись».
Тэхён громко выдыхает и выпрямляется. Не думать, не думать, не думать о нём. Не прокручивать в памяти, как он держал в своих руках, как тесно прижимался, как дышал сорвано и смотрел прямо в глаза, не отрываясь ни на секунду. Не думать. Сказать легко. Успокоиться невозможно. У Тэхёна трясутся руки - в точности, как тогда, когда он держал Чонгука на прицеле; у него бьётся сердце так часто, что ощущать это физически больно. Ему не хватает воздуха, у него горит кожа, его ноги слабеют. Тэхён в панике. Самой что ни на есть настоящей.
«Повернёшься ко мне?»
«А ты хочешь?»
«Хочу».
В комнате должен быть виски. Если он помогает с тревогой, возникающей при употреблении очередной дозы, может, и сейчас поможет? Тэхён знает ответ, но всё равно решает попробовать. Он переступает через пакеты, скидывает с себя по пути кепку и кое-как, опираясь по пути руками о все стены, плетётся в темноте к шкафу, в котором хранит алкоголь. Виски, как и ожидалось, не справляется. Тэхён убивает его остатки махом, зачем-то машет пустой бутылкой перед собой, как будто от этого что-то изменится, а потом кидает её в стену, даже не думая отворачиваться в другую сторону. Это ведь всего лишь осколки. Не пуля. Хотя... секунду. Не её ли Тэхён сейчас заслуживает?
«Я буду стрелять в сердце». «Нет... Пожалуйста...»
- Пожалуйста... - той же интонацией мычит Тэхён, присаживаясь на корточки и упираясь лбом в ладони. - Прости меня... - просит чёрт пойми у кого и зачем. Разве это поможет? - Пожалуйста, прости... Противостоять накатывающей истерике сложно, но Тэхён, хоть и из последних сил, держится. Он завывает тихо, себе под нос, глотает свою боль, позволяя себе выреветься, и повторяет про себя
«Тише. Тише, Тэхён. Не кричи. Не вопи. Этим ничего не исправить». Только ни слёзы, капающие на пол, ни все эти слова, которые он скандирует без остановки, не спасают. Становится только хуже. У Тэхёна ведь проблемы с контролем эмоций. Как ему справиться с собой, если на это нет ни желания, ни сил? Как умертвить свою память и забыть о каждом светлом моменте, связанном с Чонгуком? Как перестать мучиться? Как запретить себе его любить? Только один человек умел вправлять Тэхёну мозги, только одному из всех живущих на этой планете людей тэхёновы срывы были подвластны. Пара грубых фраз, пара умных цитат, иногда пара ударов по лицу, и Тэхён был будто бы собран заново. Правда, тогда этот человек считал Тэхёна своим другом и был готов на всё ради него, а сейчас наверняка ненавидит и, возможно, даже на порог не пустит. Но у Тэхёна нет других вариантов. Он должен рассказать правду. Поделиться, сбросить эту ношу с души. Даже если его после такого признания убьют, он всё равно должен. Один он с ней точно не справится. Глубокий вдох. Минута на то, чтобы прийти в себя. Слишком мало для того, чтобы хотя бы чуть-чуть оправиться, но выбирать пока не приходится. Тэхён поднимается на ноги, достаёт из кармана телефон и открывает диалог с Минхёком, сразу же начиная печатать сообщение.
Ему нужен тот человек. Бесспорно. Но ещё ему нужна скорость. Лишь она заставляет по-настоящему выпадать из жизни и позволяет на какое-то время забыться. Тэхёну необходимо ощутить это, иначе ему сорвёт крышу.
KT: Нужен спортивный байк.
LM: Пожелания?
KT: Быстрый и мощный. Но не настолько, чтобы выделяться на дороге.
LM: Всё?
KT: Чёрный.
LM: Сорок минут.
KT: Место?
LM: Я вижу, где ты.
KT: ?
LM: В следующий раз проверяй сумку.
* * * * *
Тэхён ставит мотоцикл на узкой улице, около входа, снимает шлем и вешает его себе на руку, стягивая кожаные перчатки и расчёсывая волосы пальцами. На часах полвторого ночи, тату-салон Юнги закрыт. Обычно в это время его работа в самом разгаре, но в ближайшие пару недель ему вряд ли будет до рисунков и татуировок. Тэхён понимает, каково ему, и это не описать никакими словами. Но всё равно решает подождать. Юнги живёт прямо здесь, а значит, рано или поздно вернётся. Им обоим больше некуда идти. Оставаться наедине со своими мыслями до безумия страшно. Тэхён ехал сюда слишком быстро, думая только о том, что это конец, что он сегодня точно разобьётся; у него не было возможности терзать себя моментами, которые до сих пор живы в памяти, - в голове было пусто, ощущался лишь прилив чистого адреналина. Сейчас, стоя здесь в тишине, он вновь видит его взгляд, слышит его голос, чувствует его боль. От этого никуда не деться. Тэхён обречён. Это его наказание на всю оставшуюся жизнь. К четвёртому часу утра, когда Тэхён почти полностью выедает собственный мозг размышлениями о хреновом будущем, из-за угла появляется Юнги. Тэхён знает, что начнётся, когда они посмотрят друг другу в глаза, но, как ни странно, не боится. Худшее уже произошло; ничто не способно переплюнуть тот страх. Поэтому Тэхён медленно встаёт с мотоцикла, ждёт, когда Юнги подойдёт ближе, а потом поворачивается к нему лицом, поднимая взгляд, и смотрит на него с мольбой не прогонять. Юнги его появлению не удивлён. Ни на грамм. Хотя в глубине души он надеялся на то, что Тэхён действительно был среди всех тех трупов, которых нашли на первом этаже его здания и которых вывозили наружу в чёрных пакетах. Ведь если бы не Тэхён, с Чонгуком не произошло бы того, что произошло. Если бы он не бросил его тогда, много лет назад, Чонгук бы не довёл себя до такого состояния и не натворил бы столько глупостей, из-за которых ни один работодатель не брал его на работу. Юнги винит во всём только Тэхёна.
- Вали отсюда, пока я тебя не убил, - останавливается около него Юнги. Тэхён замечает, что его лицо опухло от слёз, и многое хочет сказать, но единственное, что получается сделать - это посмотреть на него с сожалением. Невыносимо видеть его таким. Юнги никогда в своей жизни при нём не плакал.
- Клянусь, Тэхён, - в его голосе слабость, а во взгляде такое же сильное, как в тэхёновом, отчаяние.
- Если ты сейчас не уйдёшь...
- Я не уйду, - тихо перебивает его Тэхён. Юнги вмиг сжимает кулаки, продолжая смотреть ему в глаза, делает крохотный неуверенный шаг вперёд, но внезапно отступает и сбегает в мастерскую. Он всегда был сильным. Тэхёна поражало умение Юнги прочищать сознание по щелчку и запрещать себе действовать на поводу у эмоций. А вот он, Тэхён, до сих пор не смог этому научиться. Сквозь щель, с намёком оставленную Юнги, на тёмную улицу прорывается свет. Тэхён заходит внутрь, закрываясь изнутри на замок, кладёт на стойку шлем и так и остаётся стоять на пороге. Никто не разрешал ему проходить.
- По всем каналам, - Юнги мелко дрожит. Тэхён замечает это только сейчас, когда тот встаёт напротив включенного телевизора и протягивает вперёд руку с пультом. - По каждой чёртовой радиостанции, - он поворачивает голову на Тэхёна. - «Массовое убийство, десятки жертв», «застрелены крупные бизнесмены Пак Чимин и Ким Тэхён», «месторасположение Ким Сокджина неизвестно». Если бы Юнги встретил Тэхёна два дня назад или хотя бы вчера днём, он бы избил его до полусмерти. Он бы отомстил за всё, что пришлось пережить Чонгуку, за бессонные ночи Намджуна, за свои бесконечные переживания из-за дорогих сердцу людей. Юнги бы даже разговаривать с Тэхёном не стал, не подарил бы ему время на объяснения - в гробу он их видел. Но сейчас ему так плохо, ему так больно без Чонгука, что все мысли о презрении кажутся пустяком, мелочью. Юнги, так же, как и Тэхён несколькими часами ранее, не может поверить в то, что произошло. Ему сейчас не до выяснения отношений. Он просто хочет узнать: за что?
- Юнги...
- Ни один из тех людей... - Юнги осекается, плотно смыкая веки на пару секунд, будто каждое слово, которое он произносит, доставляет ему неимоверную боль.
- Никто, Тэхён, - прошу тебя, не говори это вслух. - Никто не выжил. Тэхён закрывает глаза, потому что больше не может. Не может видеть Юнги, который сам находится на грани истерики, эти страшные кадры, которые транслируют по главному каналу города. Которые напоминают ему обо всём. Тэхён не в состоянии выносить это.
- Что ты натворил? - Юнги морщит лоб и в его глазах начинают скапливаться слёзы.
- До чего ты довёл нас всех? Лучше бы он кричал. Лучше бы Юнги избивал, срывался, вымещал всю свою ненависть. Тэхён бы выстоял. Но этот разочарованный тон?.. Против такого Юнги Тэхён выстоять не способен.
- Мне очень жаль, - единственное, что у него получается из себя выдавить.
- Посмотри на себя, - Юнги не злится. И не ненавидит. Тэхён совершенно точно слышит в его голосе... жалость. - На меня посмотри. Найди Намджуна, который влетел в здание, не имея никакого права на это, и на него тоже посмотри. Что со всеми нами, чёрт возьми, стало? Тэхён виновато опускает голову и часто моргает. Намджуну наверняка позвонили сразу, как только получили ордер на арест Чимина и Тэхёна. Он давно и часто сотрудничает с полицией, у него там много знакомых. Благодаря им он и нашёл Тэхёна пять лет назад. Только Намджун всё это время знал правду. Только он один его прикрывал. И вот так Тэхён ему отплатил?
- Юнги, прости, я... - Тэхён не может больше сдерживаться. Направляясь сюда, он приказывал себе ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не рыдать перед Юнги, не показывать, что страдает, но оказался слишком слаб из-за своих чувств к Чонгуку. Не выдержал короткое, но ёмкое «Никто не выжил».
- Ты помнишь, как он любил тебя? - тихо спрашивает Юнги. Тэхён поднимает голову к потолку, сжимая челюсти что есть сил. - Помнишь, как он смотрел на тебя в самый первый день, когда я вас только познакомил? - Юнги небрежно вытирает свою щёку тыльной стороной ладони. - Так, словно во всём этом грёбанном мире никого больше нет.
Тэхён ошибался, когда думал, что хуже не будет. Вот оно, происходит с ним прямо сейчас. Рубит его по живому, перемалывает вместе с костями, а потом лепит заново и начинает всё сначала. Боль ведь может и не такое. Она - единственное, к чему ни один человек, ни один организм на этой планете не способен привыкнуть. Она - не состояние ума, это полнейший бред. Все эти теории высосаны из пальца.
Истинная моральная боль подцепляет тебя за кожу крюками, подвешивает в воздухе и шепчет на ухо: «Я с тобой. Я крепко держу тебя, чувствуешь?».
И ты понимаешь, что у тебя всего лишь два выхода: оторвать эту боль от себя вместе с кожей, пройти через весь этот ад, сорвав голос от крика, и уползти от неё на коленях со шрамами по всему телу. Или же всю жизнь терпеть на себе эти крюки и позволять ранам кровоточить, фальшиво улыбаясь своему отражению каждый день и притворяясь, что всё в порядке, что ничего страшного - когда-нибудь это отпустит. Нет. Не отпустит. Тэхёну ли не знать об этом.
- Это я, - он собирается с силами и устремляет взгляд на Юнги. Тэхён знает, что тот никогда его за такое не простит, но запрещает себе утаивать эту информацию от него. - Это я в него выстрелил.
- Что? - губами переспрашивает Юнги. Тэхён ощущает, как лопается под крюками кожа.
- В Чонгука выстрелил я.
Кажется, после этой фразы в Юнги что-то умирает. Тэхён про себя отчаянно молится за то, чтобы этим «что-то» не оказались чувства. Что останется от человека, если убить в нём возможность чувствовать? Юнги заторможенно присаживается на диван, в полной растерянности бродит взглядом по помещению - он словно не здесь, его будто выбросило из своего тела, а обратно вернуло уже не цельным - и, промолчав целую минуту, которая Тэхёну чудится вечностью, заглядывает в его глаза.
- Я тебя очень прошу, Тэхён, - шепчет Юнги. Тэхён догадывается, что тот сейчас произнесёт, поэтому быстро проводит по лицу рукой, стирая следы слёз, и забирает со стойки шлем.
- Сделай вид, что все мы, - Юнги делает паузу, чтобы уточнить, - все люди, которые дорожили тобой, - Тэхён начинает пятиться назад, боясь услышать конец, - забыли о том, что ты когда-то существовал.
- Прости, - еле слышно говорит на прощание тот.
- Никогда больше не возвращайся, - ставит точку Юнги. Закрыв за собой дверь и выйдя на улицу, Тэхён встаёт посреди проезжей части, запрокидывает назад голову и хватает ртом воздух, наивно надеясь, что от этого полегчает.
«Я с тобой. Я крепко держу тебя, чувствуешь?», - нашёптывает ему на ухо боль.
Тэхён чувствует. Остро и явственно. Всем телом, каждой своей клеткой. И ни малейшего понятия не имеет, что ему нужно сделать, чтобы навсегда оторвать её от себя.