Глава 32
Смеркалось. Небо, затянутое густыми, полуватными облаками, с каждой минутой темнело, приобретая все более насыщенный загадочно-синий оттенок. Вокруг медленно, едва ощутимо порхали снежинки, отчего казалось, будто время застыло. Или что его, как такового, и нет.
Наверное, в душе от такой картины должно было появиться ощущение сонно-прекрасно-зимней сказки. Но - увы - такого ощущения все никак не возникало. И виной тому - место, в котором она находится.
На кладбище было пусто. Лишь мрачные холмы могил составляли ей здесь компанию. И составили бы каждому, кто пришел сюда.
Так и с ума сойти недолго.
Грейнджер в молчаливой задумчивости осмотрелась вокруг. Мрачно. Просторно.
Темно.
Куда ни глянь - везде серые, угрюмо-угнетающие памятники, лишь благодаря которым теперь можно узнать, что за люди здесь лежат. И этих памятников здесь столько, что становится страшно - ведь все, кто здесь лежит, когда-то ходили по земле. У всех была работа, дом, семья. А в один момент это все закончилось. Пропало. Рассыпалось едва различимым песком воспоминаний и развеялось нещадным ветром времени.
Наверное, родные навещают местных покойников иногда. Почему-то ей казалось, что чем свежей могила - тем чаще на нее приходят. Чем темней и теплей земля на ней - тем больше за ней ухаживают.
Чем старше надгробия - тем больше на них трещин, и тем быстрей о них забывают. Потому что к этому времени люди отпускают покойников. Мирятся со смертью близких людей и стараются не злоупотреблять воспоминаниями о них. Или сами навсегда ложатся рядом с ними.
Интересно, когда ее не станет, ее будет кто-нибудь навещать?
Ответ пришел в полупустую голову сам собой: Малфой. Как бы глупо это ни звучало. Дура, Грейнджер. Если ты думаешь, что нужна ему, это не значит, что так и есть.
Если он целует тебя, это не значит, что он хочет этого.
Если он дарит тебе подарки, это не значит, что ему приятно видеть радость в твоих глазах.
Если он старается рассмешить тебя, это не значит, что ему нравится твой смех.
Ты гребаный параноик, Грейнджер.
Верь.
Просто верь.
Ты нужна ему.
Он будет приходить к тебе каждый гребаный день, потому что ты, блин, нужна ему.
Сознание услужливо предоставило Гермионе картинку: туман, кладбище. Малфой.
Гребаный Малфой на гребаном кладбище. Сначала стоит в нерешительности. Затем - приближается. Кладет перед ней букет цветов. Прислоняется лбом к надгробному памятнику и уходит. Не оборачиваясь. Но твердо зная, что завтра обязательно сюда вернется.
Уныло.
Осторожно, с каким-то необъяснимым страхом она подошла к двум холмам, траурно-величаво возвышающимся над остальными. Относительно свежим.
Даже не стала читать надписи на надгробиях, упорно избегая встречи взглядом с улыбающимися, счастливыми лицами на фотографиях. Потому что она все еще не может поверить.
Поверить в то, что после окончания школы ей больше некуда будет идти. Что она больше никогда не увидит уютного пламени камина, дрожащими отблесками освещающего гостиную. Гостиную, в которой она любила сидеть вместе с родителями холодными зимними вечерами с самого рождения, наверное.
Поверить в то, что самые близкие ей люди погибли, пережив самое страшное - Войну. Но умерев после нее. Глупо. Бессмысленно.
Невозможно.
- Привет, - голос слегка охрипший после долгого молчания. - Как вы тут?
Сумасшедшая, Грейнджер. Окончательно свихнувшаяся.
- Я недавно была у Гарри с Фрэдом.
Она до сих пор не может заставить себя добавлять к ним Джинни. Боль утихла, да. Но осознание так и не наступило.
- Хорошо, что за ними ухаживают. Ведь это значит, что их помнят и чтят, верно? Я тоже когда-то посадила несколько видов цветов на их... - сдавленный кашель, судорожный выдох. Пауза. Ну же, Грейнджер. Рано или поздно ты должна будешь это сказать. - ...могилах.
Черт. Только не заплачь, дура.
Порыв легкого ветра заставил снежинки кружиться в своем полусонном вальсе слегка быстрее. Верхушки деревьев чуть зашевелились, сбрасывая вниз маленькие сугробы, закрывшие их, словно шапки. Казалось, даже окружающая обстановка немного оживилась. Но лишь на миг. Через минуту могильные плиты снова погрузились в свое мрачное спокойствие.
Пространство густой дымкой накрыла апатия.
И молчание. Гробовое.
Неплохой каламбур для кладбища.
- Я принесла тебе вышивку. Ту, с полевыми цветами. Помнишь? - девушка подошла к могиле матери и осторожно положила на белоснежный, девственно чистый снег незаконченную картину. Она успела взять ее из их дома. Ведь ее мать любит вышивать.
Отцу досталась плитка шоколада. Он просто обожает шоколад. И всегда хандрит, когда дома не находится хоть одной пачки шоколадных конфет. Видимо, вкусовые предпочтения передаются генетическим путем. Потому что в этом плане они с отцом - два сапога пара.
- У меня все хорошо. Школа, уроки, планы на будущее. Обязанности старосты очень изматывают порой - бесконечные собрания, наказания, патрулирования...
Эрни выручает, соглашается иногда патрулировать один. В остальных случаях меня сопровождает Малфой, - неожиданная улыбка осветила на миг ее лицо. - Знаете, он очень надоедлив порой. Каждый раз, когда мы осматриваем верхние этажи - нижние я патрулировать больше не решаюсь - он следует за мной неотступно. И держит за руку.
Если бы Драко Малфой взял меня за руку год или два назад - он бы лишился головы через секунду. А сейчас почему-то от его прикосновений становится... тепло. Спокойно. Сразу чувствуешь себя в безопасности...
Наверное, я люблю его. Сама не знаю, как это случилось. Просто...хм...я готова мириться со всеми его недостатками. С его самолюбием, порой грубостью, сарказмом. Мне он нравится таким, какой он есть. Точнее, каким он оказался на самом деле. Поверить не могу, что вечно плюющийся желчью во всех подряд Малфой мог оказаться вполне миролюбивым и...заботливым?
К тому же, он умнее, чем я думала. Один из лучших учеников Слизерина. С ним интересно разговаривать на любые темы.
Это я к тому, что я не под действием феромонов, хотя они тоже сыграли определенную роль во всем этом. В общем, не волнуйтесь - я в надежных руках.
Гермиона вздохнула и посмотрела на хмуро-серое небо.
- Записок больше не появлялось. Мы один раз - около месяца назад - видели какое-то подобие ритуала. Довольно жуткое зрелище. Драко уверен, что урод, присылающий записки - Аддерли. Я не уверена в этом, но он утверждает, что это так. Не объясняет, почему. Просто, если заходит об этом речь - доказывает свою точку зрения, не переставая. Наверное, его можно понять. Он...хм...волнуется за меня?.. В смысле, наверное это так.
Я не уверена. Боже, Грейнджер, прекрати, - успокаивающий вдох. - Надеюсь, мы найдем его. Он слишком много боли причинил мне - и, я уверена, не одной мне - чтобы я смогла забыть об этом. Нет, я не собираюсь мстить. Просто мне надо быть уверенной в том, что то, что приключилось со мной, не повторится больше ни с кем другим.
Наверное, все кладбище в этот миг внимает ее словам.
Сглотнула, подавив странный приступ тошноты. Наверное, от нервов. Хотя, уже примерно дня три она по утрам со всех ног несется в ванную и часами сидит, склонив голову над унитазом. Догадки начали проясняться в сознании почти сразу, но ей нужно еще немного времени, чтобы окончательно убедиться в них. Остается только молиться о том, чтобы они не подтвердились. А иначе - станет одной головной болью больше.
- Что еще рассказать... Выпускные экзамены все ближе. Немного волнуюсь по поводу них, уже начинаю готовиться. Профессор Макгонагалл обещала сказать, какие задания были в прошлом году. А Малфой ухмыляется. Говорит, что я в своем репертуаре. Напыщенный хорек.
Зимние каникулы скоро закончатся, и на смену им придет привычная школьная суета. Честно говоря, я уже соскучилась по оживлению и гвалту в Хогвартских коридорах.
Профессор Аддерли, несмотря на то, что я не считаю его виновником всех моих бед - Мерлин, какой бред - беспокоит меня все больше. Он стал вести себя необычно. Будто не в своей тарелке.
Драко иногда, забываясь, бубнит о каком-то плане, но пока что я в подробности не вникаю - рано или поздно он все равно скажет. Да и лишние проблемы мне пока не нужны.
Порой со мной происходит нечто странное. Иногда я задумываюсь ненадолго, а когда смотрю на часы - обнаруживаю, что прошло уже полчаса, а то и час или два. Как будто кто-то взял и стер эти часы из моей жизни. Пожалуй, стоит поискать об этом в библиотеке...
Девушка огляделась вокруг. Здесь настолько тихо, что, кажется, еще чуть-чуть - и у нее взорвется голова. Оглушительно тихо.
Довольно странное сочетание слов и эмоций.
Наверное, уже поздно. Пора уходить - профессора будут волноваться.
И Малфой.
Малфой, черт возьми.
Положила на обе могилы по цветочному венку. Улыбнувшись, попрощалась. Закрыла на миг глаза, давая гребаной куче воспоминаний завладеть ее больным разумом.
Медленно повернулась спиной к каменным надгробиям. Тихо выдохнула и вышла с кладбища. Свернула на дорогу и направилась в место, удобное для трансгрессии.
Небо постепенно прояснялось, открывая вид на сверкающие, словно тысячи огоньков, звезды. Порыв ветра, более сильный, чем предыдущий, вновь зашевелил верхушки деревьев и с еле слышным свистом растаял в мраке ночи. Где-то в темноте ухнула сова, легко похлопав крыльями.
По пустому, слегка присыпанному свежей зимней белизной шоссе шла девушка. Ее каштановые волосы слегка подпрыгивали в такт шагам, а снег похрустывал под ботинками. Грейнджер завернула за угол, скрываясь от любопытных взоров. Остановилась, осматриваясь вокруг. Замерла, словно задумавшись.
Через некоторое время очнулась и, округлив глаза, достала из кармана записку.
Черт.
С каким-то отчужденным спокойствием развернула листок и прочитала его содержимое.
Побледнела.
"Дни отдыха закончены, грязнокровка. Жертвы на подходе. Наслаждайся спокойствием, пока можешь.
Фрэнк".