«Перемирие»
Школьный день прошел слишком обычно и скучно. Серая рутина уроков тянулась бесконечно, заполненная монотонным голосом учителей и шумом перелистываемых страниц. За окном висел пасмурный осенний день, под стать моему настроению. Самое неприятное заключалось в том, что Ваня по-прежнему не разговаривал со мной, и эта тишина, это его холодное отчуждение ранили сильнее любых слов. Я не знала причину его молчания, и это незнание сводило меня с ума. Каждая его мимолётная встреча, каждый игнорирующий взгляд заставляли сердце сжиматься от боли и недоумения. В конце учебного дня, когда коридоры начали пустеть, а последние ученики спешили домой, ко мне подошла Рита. Я заметила её ещё издалека: её обычно весёлая походка была какой-то неуверенной, а плечи опущены. Внутри всё похолодело – я сразу поняла, что новости плохие.
–Ты узнала что-то?! — обеспокоенно спросила я, едва Рита оказалась рядом, моё сердце замерло в ожидании ответа. Надежда боролась с предчувствием. Блондинка тяжело вздохнула, этот глубокий выдох словно нёс в себе всю тяжесть её попыток и неудач, давая понять, что ничего не вышло. Она медленно покачала головой, и в её глазах мелькнула боль и разочарование.
–Он ничего мне не сказал.. — ответила она, опустив виноватый взгляд в пол. Её голос был тихим, почти неразличимым, полным сожаления. Было видно, как тяжело ей дались эти слова. –Я пыталась, Есь. Но не смогла, прости.. — вновь ответила она, и в её голосе прозвучали нотки отчаяния. Она явно винила себя. Я почувствовала прилив нежности к ней. Рита так старалась ради меня, хотя и не должна была. Она видела, как сильно я переживаю, и попыталась помочь.
–Рит, ну ты чего? — начала успокаивать я, делая шаг к ней и держа её за плечи, чтобы она подняла голову и посмотрела мне в глаза. –Ты не должна была этого делать ради меня. Правда. — Мои слова были искренними, полными благодарности и понимания. –Все же.. Спасибо тебе.. — Я улыбнулась ей, пытаясь показать, что ценю её усилия, даже если они не принесли результата. Без лишних слов, мы обнялись. Крепко-крепко. Это было объятие, наполненное поддержкой, пониманием и тихой болью. Объятие, которое говорило больше, чем любые слова. В этот момент мы были не просто подругами, а двумя родными душами, которые готовы поддержать друг друга, несмотря ни на что. Мир вокруг нас на секунду замер, оставив только тепло этого объятия.
Наконец, прозвенел последний звонок, возвещая об окончании уроков, и мы вышли из душной школьной суматохи. Воздух на улице был свежим и прохладным, обещая долгожданную свободу. Вдруг, неожиданно, меня резко хватают за запястье. Рывок был сильным, но не причиняющим боли, лишь мгновенно выбивающим из привычного ритма. В какой-то момент, ещё не успев осознать, что произошло, я оказываюсь за углом школы, в укромном месте, скрытом от посторонних глаз и шума.
–Прости, что так резко, ангелок, — послышался до боли знакомый голос, низкий и чуть хрипловатый, от которого по телу пробежала дрожь. Моё сердце замерло, а затем начало колотиться как бешеное. Открыв глаза, которые я успела закрыть от неожиданности, я увидела перед собой Кислова. Моё лицо тут же нахмурилось, а в душе поднялась волна раздражения. Вот уж кого я не ожидала здесь встретить. Он стоял так близко, что я чувствовала его тепло, его дыхание. На его губах играла лёгкая, едва заметная ухмылка.
–Понимаю, неожиданно. Зато с любовью, — прошептал он, его глаза блеснули озорством, но в то же время в них читалась какая-то скрытая нервозность.
–Ты издеваешься?! — выпалила я, в моих словах было столько гнева, сколько могла вместить моя пятнадцатилетняя душа. Всё то накопившееся раздражение от его молчания, от его игнорирования, от этой непонятной игры – всё вырвалось наружу. –Ты думаешь, можно игнорировать меня целый чёртов день, а после школы признаваться в любви?! — рявкнула я, не сдерживая эмоций. Голос дрожал от обиды и разочарования. Шатен, который до этого момента выглядел самодовольно, мгновенно замер. Его улыбка сползла с лица, а глаза наполнились раскаянием. Он отпустил моё запястье, но остался стоять так близко, что я всё ещё чувствовала его присутствие.
–Блять, ангел.. — прошептал он, и это "ангел" прозвучало теперь как признание в собственной неправоте. Он опустил виноватый взгляд вниз, словно не в силах вынести мой гнев. –Прости. Знаю, что виноват. Сам не понимаю, зачем так поступил с тобой.. — признался он, и в его голосе прозвучало искреннее замешательство, почти отчаяние. Но я не могла так легко простить. Обида была слишком сильна.
–Ты думаешь, что можешь играть с моими чувствами?! — вновь выпалила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но я отчаянно старалась их сдержать. Я не хотела показывать ему свою слабость. Киса тяжело вздохнул, этот выдох был полон внутреннего напряжения, словно он пытался найти правильные слова, чтобы объяснить необъяснимое. Он снова поднял на меня взгляд, и в его глазах читалась смесь раскаяния и какой-то странной, пугающей решимости.
–Прости, ангелочек.. Я знаю, что виноват. Я заглажу свою вину. — Его голос был низким и бархатным, полным искреннего раскаяния, которое, казалось, проникало сквозь мою броню. Прежде чем я успела что-либо ответить, он сделал шаг вперёд и прижал меня к себе, крепко обнимая за талию. Его объятия были сильными и требовательными, лишая меня возможности сопротивляться. Я почувствовала тепло его тела, запах его одеколона, и это почти заставило меня забыть о недавней обиде. Он чуть отстранился, ровно настолько, чтобы наши взгляды встретились, но его руки по-прежнему крепко обнимали мою талию, не давая отодвинуться. В его глазах мелькнула озорная искорка, а на лице появилась ехидная ухмылка, от которой по спине пробежали мурашки. Это была та самая ухмылка, которая всегда предвещала что-то не совсем приличное, но неизменно притягивающее.
–А поехали ко мне, мм? — спросил он, его голос стал чуть ниже и соблазнительнее. –Бухнем, курнуть можем, по желанию, мм? — Его большой палец погладил мою талию, вызывая волну мурашек по коже. Предложение было дерзким и соблазнительным, именно в его стиле.
–Не хочется, — безразлично бросила я, стараясь придать своему голосу как можно больше равнодушия, хотя внутри всё уже давно вибрировало от его близости. Я не хотела показывать ему, насколько его прикосновения всё ещё влияют на меня. Моя обида была ещё слишком свежа, чтобы так легко поддаваться. Его ухмылка исчезла, сменившись выражением виноватой нежности. Он наклонился ближе, его взгляд был прикован к моим губам.
–Ангелочек.. — прошептал Ваня, и этот шепот был полон мольбы. Его губы нежно коснулись моих, сначала легко и почти невесомо, затем чуть настойчивее. Я замерла, не зная, что делать. Одна часть меня кричала: "Отойди!", а другая, более слабая, но такая притягательная, жаждала ответа. Я неуверенно, почти незаметно, начала отвечать на поцелуй, мои губы лишь едва приоткрылись, следуя за его движением. Он почувствовал мой отклик. Его поцелуй стал глубже, настойчивее.
–Ангелочек, расслабься.. — прошептал он в мои губы, его дыхание смешивалось с моим, обжигая. Этот тихий, хриплый голос, его просьба, словно волшебство, начали разрушать последние барьеры. Я закрыла глаза, окончательно попыталась расслабиться, позволяя его теплу окутать меня. Шатен усмехнулся, почувствовав мою податливость. Его язык, горячий и уверенный, мягко проник в мой рот, углубляя поцелуй. Это было нежно и властно одновременно, заставляя голову кружиться. Его сильные руки легонько начали сжимать мою талию, его пальцы слегка впивались в кожу сквозь тонкую ткань, и я тихонько постанывала в его рот, забывая обо всём, кроме его губ и его прикосновений.