«Неожиданность»
Я проснулась от нежного, почти невесомого прикосновения к своему лицу. Это было так непривычно, так тепло, что я не сразу поняла, где нахожусь и кто это. Лениво, с усилием, я устало разлепила веки. Первое, что я увидела, было мягкое, озабоченное, но в то же время нежное лицо моей мамы. Она склонилась надо мной, её глаза светились любовью, а губы расплылись в ласковой улыбке. Это мгновенно подняло мне настроение, рассеивая последние остатки тревожного сна и наполняя утро таким необходимым теплом. Я тихо зевнула, потягиваясь под одеялом, давая ей понять, что я окончательно проснулась.
–Доброе утро, милая, — прошептала она, её голос был таким же мягким, как и прикосновение. –Как тебе спалось?
Её вопрос мгновенно отправил меня в водоворот воспоминаний о вчерашнем вечере. Странные, сумбурные образы мелькали перед глазами: мягкий свет лампы, ощущение тепла, обволакивающего меня... И его колени. Я уснула на коленях того, кто ещё совсем недавно казался мне... моим врагом. Моим мучителем. Моим обидчиком. Но то, как он бережно держал меня, как гладил по волосам, как его голос успокаивал меня, когда я плакала... Разве враг так поступает? Внутри меня зародилась странная, пугающая, но одновременно и манящая мысль: "А может уже и... Возлюбленный?" Эта мысль заставила моё сердце учащённо забиться, а щёки слегка покраснеть. Всё было так запутано, так неправильно, и в то же время так... притягательно. Я моргнула, отгоняя эти мысли, чтобы ответить маме.
–Прекрасно... Наконец выспалась... — ответила я сонным, немного хриплым голосом, стараясь скрыть внутреннее смятение. Действительно, я давно не спала так крепко, не просыпалась без ужаса и боли в душе. Мама ласково улыбнулась, словно прочитав мою мысль о хорошем сне.
–Ну и славно. Беги собираться, сегодня первый учебный день. А я на работу, — сказала она, уже выпрямляясь и направляясь к двери. Её слова вернули меня в реальность, где не было места сложным чувствам и непонятным отношениям, а были лишь будничные дела. Я услышала её шаги, удаляющиеся по коридору, а затем тихий щелчок входной двери. Она ушла. Я осталась одна, в тишине комнаты, ещё хранящей запахи свежего пирога и маминых духов. Постепенно осознание возвращалось, и вместе с ним – неизбежность нового дня, новых испытаний и... нового этапа в моей запутанной жизни. Впереди ждала школа, незнакомые лица, и, возможно, новые встречи с тем, кто стал для меня таким противоречивым... "врагом" и "возлюбленным" одновременно.
Я медленно, словно нехотя, сползла с кровати. Каждое движение казалось усилием, словно тело ещё не полностью пробудилось после глубокого, но тревожного сна. Ноги были ватными, словно я пробежала марафон, а голова слегка кружилась, как после долгого плача. С тяжелым вздохом я поплелась в ванную комнату, почти наощупь, ориентируясь по запаху свежести и зубной пасты. Включив свет, я подняла взгляд на своё отражение в зеркале, и меня тут же ошарашило. Лицо было сильно опухшим, особенно вокруг глаз, которые казались крошечными щелочками. Кожа была бледной, с отчётливыми следами от подушки. "Либо после вчерашней истерики, — пронеслось в голове, — или же после такого глубокого, безмятежного сна." Трудно было сказать, что именно оставило такой след. Я выглядела так, словно меня покусали пчёлы, и это было совсем не то, что хотелось бы видеть перед первым днём в новой школе. Среди своих немногочисленных вещей я нашла пакетик с тканевой маской. Разорвав его, я достала прохладную, влажную ткань и аккуратно налепила её себе на лицо. Я тут же почувствовала этот резкий, но приятный холод на коже. Прохлада заставила меня вздрогнуть, но при этом принесла мгновенное облегчение, словно маска вытягивала всю усталость и опухлость. Пока маска работала, я тяжело вздохнула и направилась на кухню. Там уже давно пахло чем-то вкусным – яичницей и свежим кофе, запахи, которые обещали хоть какое-то утешение. Утро прошло как обычно, несмотря на вчерашний кошмар и сегодняшнее состояние: утренняя рутина, завтрак, сборы к школе. Всё было размеренно и привычно, словно я вернулась в прошлое, где каждый день начинался одинаково. На удивление, Рита мне не звонила. Ни одного сообщения, ни одного пропущенного вызова. Обычно она была первой, кто беспокоился, но сегодня её молчание было почти оглушительным. Когда я вышла из дома, почувствовала облегчение – я была вовремя. На удивление, я даже успела немного раньше, чем планировала. Погода была совершенно потрясающей, будто природа решила компенсировать мои внутренние переживания своим солнечным настроением. Было жарко. Яркое солнышко ласково одаривало меня теплом, проникая сквозь легкую ткань одежды. Небо было чисто-голубым, без единого облачка, и легкий ветерок едва колыхал волосы. Поэтому, сегодня я решила надеть лёгкую черную юбку до колен и белоснежную, свободную кофточку из тонкого хлопка. Белый цвет идеально подходил к черной юбке, создавая классический, но при этом свежий и воздушный образ, идеально подходящий для такой погоды. Я чувствовала себя немного лучше, хоть и не полностью.
Я переступила порог школы, и шум голосов, смеха и шарканья обуви тут же нахлынул, обволакивая меня. Едва я успела оглядеться, как откуда-то справа раздался пронзительный возглас, перекрывающий общий гул:
–Еся, привет!! — это была Рита. Она кричала так, что, казалось, её голос разнёсся на весь первый этаж, привлекая внимание нескольких любопытных пар глаз. Она уже бежала ко мне, размахивая рукой, её светлые волосы развевались за спиной, а на лице играла весёлая, немного лукавая улыбка. Через мгновение она уже стояла рядом, практически наступая на ноги, её глаза блестели от предвкушения новостей.
–Как прошел вчерашний вечер? — спросила она, и на её лице появилась та самая, ехидная ухмылка, которую я так хорошо знала. Она, видимо, ожидала услышать какую-нибудь забавную или неловкую историю. Я оглянулась, убеждаясь, что поблизости нет никого, кто мог бы подслушать, и наклонилась к ней, почти касаясь ухом её щеки.
–Этим сыном маминой подруги оказался Кислов, — прошептала я, стараясь сделать свой голос максимально тихим, не желая, чтобы эта информация разлетелась по школе. Это было слишком личное, слишком сложное. Но мой шёпот не произвёл нужного эффекта.
–Что?! — Рита умудрилась вскрикнуть так, что, кажется, об этом теперь узнала вся округа. Её глаза округлились, а челюсть отвисла, демонстрируя полное удивление.
–Да тише ты! Не хочу распространять об этом на всю школу, — прошипела я, схватив её за руку и слегка сжимая, чтобы она хоть немного умерила свой энтузиазм. В этот самый момент, когда я пыталась утихомирить Риту, мой взгляд невольно упал на высокий силуэт, мелькнувший в дверном проёме неподалёку. Это был Ваня. Кислов. Моё сердце тут же сделало кульбит, а все остальные мысли мгновенно испарились. Вчерашний "враг", сегодняшний "возлюбленный", которого я только что вспоминала. Он шёл в нашу сторону, и я почувствовала, как тепло разливается по телу.
–Кис, привет, — нежно улыбнулась я, чуть приподнимая руку, готовая поприветствовать его. Мой голос прозвучал мягко и искренне, я даже забыла о Рите рядом. Но шатен прошёл мимо. Он даже не посмотрел в мою сторону, не замедлил шаг, словно не знал меня никогда. Его взгляд был устремлён куда-то вперёд, совершенно пустой, абсолютно равнодушный. Моя улыбка медленно сползла с лица.
–Кис?.. — вновь откликнула я его, на этот раз с нотками недоумения и лёгкой паники в голосе. "Что происходит?" – пронеслось в голове. Но он даже не повернулся. Ни малейшего движения, ни единого намёка на то, что он меня слышит или хотя бы узнаёт. Он просто исчез в толпе школьников, как будто его и не было.
–Что происходит?.. — прошептала я уже себе под нос, полностью замерла на месте, чувствуя, как внутри нарастает холод. Радость от встречи с Ритой, тепло воспоминаний о вчерашнем дне – всё это мгновенно испарилось, сменяясь растерянностью и болью. Рита, стоявшая рядом, тоже была ошарашена происходящим. Её рот был приоткрыт, а глаза выражали не меньшее недоумение, чем мои.
–Я поговорю с ним, — наконец сказала она, её голос был непривычно серьёзным и решительным. И, не дожидаясь ответа, Рита решительно развернулась и пошла в ту сторону, куда только что направился Ваня, оставляя меня наедине со своими мыслями, которые теперь были полны вопросов, тревоги и какой-то жгучей, непонятной обиды.