«Первое предложение»
Мы отстранились друг от друга, тяжело дыша. Наши губы были припухшими от поцелуя, а сердца бешено колотились в груди. В воздухе витало напряжение, смешанное с остатками страсти. Мои мысли были запутаны: часть меня хотела поддаться этому моменту, но другая, более рациональная, напоминала о причине нашей размолвки.
–Я прощён? — вдруг спросил он, его голос был хриплым, а взгляд умоляющим. Он всё ещё держал меня плотно к себе, словно боялся, что я исчезну. Я лишь нахмурилась, отворачиваясь. Это было слишком быстро, слишком просто. Разве поцелуй мог стереть всё, что произошло? –Ангелок, не молчи, прошу.. — прошептал он, пытаясь заглянуть мне в глаза. В его голосе слышались нотки отчаяния.
–Мне нечего тебе сказать, — холодно бросила я, стараясь придать своему голосу как можно больше отстранённости. –Если ты думаешь, что поцелуй сможет всё изменить – ошибаешься. — Я смотрела куда-то в сторону, избегая его взгляда. Ваня тяжело вздохнул, и я почувствовала, как его объятия чуть ослабли.
–Поехали уже ко мне, — сказал он, его голос стал чуть увереннее, но всё ещё оставался мягким. –Там я и заглажу свою вину. — Он странно подмигнул мне, и я заметила, как на его лице появляется та самая ехидная, самоуверенная ухмылка, которую я так хорошо знала и одновременно ненавидела в такие моменты. Он взял меня за руку, не дожидаясь моего согласия, и поплёлся в сторону своего байка, припаркованного неподалёку. Я шла за ним, словно на автомате, но моя обида на него никуда не пропала. Она сидела где-то глубоко внутри, обжигая холодом. Подойдя к байку, он выхватил из моих рук рюкзак, который я до этого крепко сжимала, и небрежно, но аккуратно положил его в кофр на заднем сиденье.
–Садись сзади, — ответил шатен, садясь на байк и оглядываясь через плечо. Я молча повиновалась, не желая ссориться с ним прямо сейчас и здесь. Может, его идея с поездкой к нему домой была не так уж плоха.
–Держись за меня, и не нужно строить из себя обиженку, — бросил Киса, заводя мотор, который тут же зарычал, наполняя воздух гулом. Я нахмурилась. Его тон был привычно властным, и это меня раздражало.
–Без этого обойдусь, — безразлично бросила я, упираясь руками в сиденье позади себя, стараясь сохранить дистанцию. Он лишь усмехнулся. В следующий момент, не говоря ни слова, он резко "дал газу", отчего байк рванул вперёд, и меня откинуло назад. Чтобы не упасть, я непроизвольно, рефлекторно обвила его торс руками, крепко вцепившись в него. Из его уст вырвался лёгкий смешок, и я почувствовала, как его плечи слегка дрогнули. –Ты издеваешься! — выпалила я, прижимаясь к его спине, и мой голос заглушил рёв мотора. Но он ничего не ответил, лишь продолжал ехать, и я чувствовала, как его тело слегка вибрирует от сдерживаемого смеха. Я ненавидела его за это, но одновременно осознавала, что эта ситуация, несмотря на мою обиду, имеет какое-то странное, притягательное очарование.
Дорога до его дома была непривычно быстрой. Байк мчался по улицам, рассекая ветер, и казалось, что мы растворились в скорости, оставив позади все наши проблемы и невысказанные обиды. Мы ехали в молчании, я крепко обхватывала его торс, чувствуя каждый поворот и каждый разгон. Мы даже не смотрели друг на друга, лишь встречный ветер свистел в ушах, а мысли путались в голове. Киса лишь иногда, совсем мельком, поглядывал на меня в зеркало заднего вида, проверяя, всё ли со мной хорошо, и я это чувствовала, хотя и старалась не подавать виду. Его обеспокоенный взгляд на мгновение отражался в стекле, прежде чем он снова сосредотачивался на дороге. Наконец, байк сбросил скорость, а затем резко затормозил у знакомого подъезда. Ваня заглушил мотор, и громкий рёв сменился тишиной, лишь ветер ещё шелестел в деревьях. Я почувствовала, как его рука скользнула к моей, предлагая помощь. Я слезла с байка, чувствуя лёгкое головокружение от быстрой езды, и не успела даже полностью опустить ногу на асфальт, как его рука уже подхватила меня под локоть, страхуя от малейшей неустойчивости.
–Без тебя бы справилась, — нахмурилась я, отдергивая руку. Моя гордость не позволяла принять его помощь, даже такую незначительную. Слова вылетели сами собой, резкие и холодные.
–Блять, ангел, — он тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились, словно он устал от этой бесконечной борьбы. В его голосе слышалась смесь раздражения и какого-то отчаянного нежелания начинать конфликт прямо здесь, на улице. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то, что я не могла прочесть – то ли усталость, то ли попытка сдержать эмоции. –Дома поговорим, — отрезал он, и в этих словах звучала явная отсрочка, обещание серьёзного разговора, которого я одновременно боялась и ждала. Он повернулся, чтобы снять шлем, показывая, что эта тема закрыта до тех пор, пока мы не окажемся за закрытыми дверями его квартиры.
Мы зашли к нему в квартиру. Едва переступив порог, я почувствовала, как меня обволакивает мягкий, интимный полумрак, освещенный лишь красным светом светодиодных лент, спрятанных где-то за мебелью. Этот необычный оттенок создавал какую-то особую, расслабляющую, но в то же время слегка таинственную атмосферу, непохожую на мою собственную квартиру.
–А у тебя уютно, — ответила я, скидывая с себя обувь и аккуратно ставя её у порога. Мой голос прозвучал чуть тише, чем обычно, словно я боялась нарушить эту необычную тишину. Шатен, который уже прошёл вглубь коридора, лишь усмехнулся в ответ, не оборачиваясь. Он направился в свою комнату, а я, немного помедлив, поплелась за ним, интуитивно понимая, что разговор, о котором он говорил, состоится именно там. Его комната оказалась на удивление обычной, без всяких дизайнерских изысков, но при этом чувствовалась жилая, обжитая атмосфера. Большая, слегка растрёпанная кровать занимала центральное место, рядом с ней — небольшой, потрёпанный диванчик, который, вероятно, служил местом для друзей или для вечернего чтения. Напротив стоял компьютерный стол с мощным ноутбуком, а рядом с кроватью — маленькая прикроватная тумбочка. Всё это выглядело до боли привычно, и я уже начала расслабляться, но тут... Шатен небрежно опустился на диван, прислонившись спиной к стене, и, словно делая самое обычное действие в мире, открыл верхний ящик той самой маленькой тумбочки. Мои глаза расширились от шока, когда он достал оттуда пару аккуратно скрученных косяков. Они выглядели так невинно, но их содержимое кричало о другом. Я замерла на месте, забыв, как дышать. Мой мозг отказывался верить тому, что видел.
–Ты.. употребляешь?.. — неуверенно спросила я, мой голос звучал тонко и дрожаще, почти шёпотом. Это был не вопрос, а скорее отчаянная попытка найти объяснение или опровержение увиденному. Я села рядом с ним на диван, не отрывая взгляда от этой "дряни" в его руке. Сердце сжалось от неприятного осознания. Он медленно повернул голову, его глаза встретились с моими. В них плясали озорные искорки, а на губах появилась всё та же наглая усмешка.
–А что, боишься? — усмехнулся Киса, поднимая один косяк, словно предлагая его рассмотреть поближе. Мои губы были плотно сжаты, я молчала, пытаясь переварить информацию. Мой взгляд метался между его лицом и косяком в его пальцах. Я была в полном замешательстве. –Ты что, никогда не пробовала? — удивился он, его брови чуть приподнялись, словно моя реакция его искренне удивила. Это прозвучало так, будто он считал это чем-то само собой разумеющимся. Я отрицательно покачала головой, отрывая взгляд от его руки, перемещая его на его лицо, пытаясь найти в нём хоть каплю сожаления или понимания. Он медленно выдохнул, и его взгляд снова задержался на мне.
–Хочешь? — вновь спросил он, его голос был тихим, почти соблазняющим, а глаза изучали моё лицо, словно пытаясь прочитать мои мысли и увидеть, насколько сильно я потрясена. Он ждал моего ответа, и в этот момент казалось, что всё вокруг замерло, а мир сузился до нашей комнаты и этого вопроса.