Глава 54
Не прошло и пяти минут, как я развернулась спиной к Чейзу, вильнула бедрами в окружении нескольких парней, затем повернулась, чтобы подразнить его улыбкой, и продолжила привлекать хмельные взгляды незнакомцев.
Включается медляк, идея кружится вокруг моей головы, как планеты. Я протягиваю руки к рыженькому парню, якобы приглашая его стать партнёром, но мои локти тут же обхватывают и заламывают за спиной.
Утаиваю довольную улыбку, прекрасно зная, кто меня "связал". Захват доставляет чувственную боль, прокатывающуюся по мышцам, но я нисколько не вырываюсь и отвожу подбородок в сторону.
— Ты соврала, — с угрозой шепчет он, пока вокруг нас кружатся парочки, словно раскрытые зонты на ветру.
Приподнимаюсь на каблуках, и он наклоняет голову, понимая, что я хочу ответить.
— Нет, я схитрила.
Чейз осторожно разводит мои руки. В конечностях накатывает облегчение, восстанавливается кровообращение. Его прощение ощущается как заминка.
— Потанцуй со мной.
Он поворачивает меня к себе и плавно утягивает в танец, а я не сопротивляюсь. Меня радует то, что я получила в итоге, но и тоска штудирует изнутри. Последние два часа Чейз эмоционально нестабилен, что особенно волнует меня. Я притворяюсь пьяной и, благодаря каблукам, целую его в грудь, оставляя отпечаток помады на белой рубашке. Партнёр напрягается, словно я испортила великое искусство, но отвлекается на сообщение. Наши тесные обжимания и движения стопорятся.
— По домам? — я теряю всякий дух праздника.
— Да, поехали. Наберу Геону и Фесте.
Два попугая напились, наверняка, до потери памяти. Иначе как объяснить, что Уилсон держит три бутылки виски: две в одной руке и одну в другой, а Ли, шатаясь, затаскивает её к себе на спину?
Чейз уговорил их сесть в такси, а за Оливией приехал личный водитель. Дальше мы поехали развозить всех по домам. Я сидела сзади с друзьями, а Фримэн – впереди. И... поездка оказалась эффектной. Начиная с того, что Феста начала дремать, её пальцы медленно разжимали горлышки бутылок. Как только зазвенел стук стекла, мы все дружно обернулись и завопили:
— Э-э, виски, Фес, виски!
Подруга воспрянула, заморгала и прижала их к себе, как родных. А через минуту она вместе с Геоном безостановочно пела песни. Я сидела между ними и молилась за свои уши. К счастью, водителя достал шум, и он шикнул:
— Я сейчас вас выкину.
Чейз зазорно прикрыл ладонью глаза, я свои закатила, а Геон с умным видом спросил:
— А сколько ещё ехать?
— Пять километров.
— Тогда мы молчим.
Так мы оставили рок-звезду у подъезда, которая на прощание чмокнула Геона в ладонь, а затем поехали к нам, так как Ли сказал, что его отвезут обратно в клуб. Классика.
Каблуки натирают, я их разлюбила еще час назад. С цоканьем и пьяным покачиванием иду по тропинке, преодолевая двор. Почему-то датчики не засекают мою фигуру, свет не включается. Вообще-то даже фонари не работают. Несвойственная темнота вокруг особняка погружает в чувство чего-то чужого и незнакомого.
— Малыш, ты за электричество не заплатил? — подшучиваю я, остановившись на середине пути.
Поглядываю на внешний вид дома: в свете луны – это жуткое поместье и только. Прямоугольное, местами треугольное здание с огромными окнами, отблескивающими лунное свечение. Вниз ведет длинная лестница из гладкого материала, по бокам которой встроены колонны...
Сзади слышится закрытие щеколды, затем странный "цок", как от кнопки удлинителя. Зеваю и тут же замираю, когда постепенно включаются фонари. О мой бог, нет... Не только они разбавляют сумрачный мир. Дом словно подожгли светлячками по контуру, выступам особняка, по окнам и угловатой крыше. Приятный, тёплый свет сверкает в моих глазах, как солнышко, и я думаю: а не напилась ли я? Но... нет.
Светодиодные прожекторы лучами ложатся на декоративные ёлочки, клумбы, архитектурные элементы, подчёркивая растительность и создавая сказочное переливание. Камушки и асфальтная тропинка струятся так, словно недавно прошёл грибной дождь. Чёрный особняк переливается тёмно-коричневым и бургундским цветами. Небо покрывается оранжево-жёлтыми дымками, а из-за белых ламп – белесыми пятнышками. Розовый и синий неон от прожекторов направлен на ограждение забора, придавая ночному небу синеватый и голубоватый оттенки.
С широко распахнутыми глазами в прострации я таращусь влево: голые деревья с ветками обкручены гирляндами грушевидного песочного тона, а некоторые наряжены разноцветными, как воздушные шарики, в форме сердец. Почему двор выглядит как долина из сказок про принцесс? Двигаюсь глазами вправо: вдоль крыльца, вокруг перил, как лианы, по-прежнему опутаны световые нити. Играет благоговейная мелодия, тихая, как пение птички. Мое сердце звонко бьётся в груди, шея вот-вот застрянет и откажется поворачиваться от сильного напряжения.
Не добравшись до бассейна, я оборачиваюсь, чтобы выразить: что, чёрт возьми? Удивление? Шок? Непонимание? Благодарность за электричество? – и покачиваюсь, взвизгнув. Тысяча матов и криков застревают на пути, дыхание тяжелеет, когда передо мной на одно колено встаёт Чейз Фримэн.
Колёсики в мозгу вращаются, изгоняя из организма капли алкоголя, потому что, похоже, это то, о чём я думаю. Это то, что делает Чейз – с полной уверенностью протягивает руку и открывает чёрный бархатный футляр квадратной формы, внутри которого идеально вложено кольцо.
Кольцо? Это же ободок бриллиантов! Ахнув, я нервно сминаю подол юбки пальцами. И пока слёзы не залили зрение, рассматриваю сокровище как нечто инородное, несуществующее в нашей вселенной. Серебряное колечко классического и элегантного дизайна, но, ох, я потею, догадываясь, насколько же оно дорогое. Вряд ли оно по карману даже моему отцу – это видно невооружённым глазом, практически чувствуется физически. Платиновый материал кажется прочным, будто ничто в жизни не сможет его сломить, а пять драгоценных камней, как капли, удерживаются общей металлической полосой, проходящей между соседними камнями, что создаёт визуальный эффект, будто металла меньше, а камни в два раза больше. Чистые кристаллы напоминают венок цветов. Хрусталики светятся и блестят под воздействием фонарей.
Как поверженная, поднимаю глаза на Чейза. Он наслаждается моей реакцией, а она не такая радужная, скорее обескураженная и плаксивая. Я шумно вдыхаю запас контроля, вместе с этим поглощая воздух, казавшийся наполненным чем-то невинным и цветочным. Вокруг нас и между нами так красиво, что я не знаю, куда деть шквал эмоций, затопивший голосовые связки. Осознаю, что уже достаточно неприлично задержала время, хотя по довольному лицу парня видно, что он вполне счастлив запомнить эти долгие минуты тишины.
— Я, как и прежде, не намерен делить тебя со смертью, — с хрипотой и низким тоном разрезает он безмолвие. Я моргаю, и слеза в уголке глаза катится от виска вниз. — Стань моей навечно.
— Чейз... — не сдерживаю возгласа, словно могу остановить время и сделать паузу.
Сердце припадочно колотится, кровь ошпаривает внутренности, как лава, не сжигая дотла, а преображая весь мой серый мир в золото. Различные чувства – любовь, жар, холод, страх, радость, вечность – стреляют по мне, как краски из маркера в игре в пейнтбол.
— Выходи за меня, цветочек.
Фримэн широко улыбается, и его маска самоуверенного засранца смывается, как грим. В чёрных глазах, похожих на мои тайные предпочтения, раскрывается трепетность, словно он уже представляет меня своей будущей женой, порывность, когда он предполагает, что я могу отвернуться от него, и проникновенность, основанная на стальной уверенности, не подлежащей колебанию. Его густые волосы после клуба дерзко растрёпаны в беспорядке, губы блестят, и мне хочется выцеловать на них свой ответ.
Тревожно посмеиваюсь, улыбаюсь, прикрываю ладонью рот и машу на себя, чтобы успокоиться. Честное слово, я не могу в это поверить. Набираюсь смелости, чтобы озвучить то, что было давно решено:
— Думаю, нас даже смерть не сможет разлучить.
Тело Фримэна заметно расслабляется, губы искривляются:
— Это да, или мне снять ремень?
— Это да, и да, ты можешь его снять.
Заливисто смеюсь, продолжая вибрировать, как ток по проводам, а Чейз со всей любовью прикасается к моим пальчикам. Я кусаю губу, живот туго скручивается. Пускаю нюни, наблюдая, как кольцо изящно скользит, замирая под костяшкой фаланги.
— Ты знаешь, что украшаешь это кольцо собой? — Он с возбуждением смотрит из-под лба, а я робею.
— Чертёныш, — фыркаю, но тяну его вверх, чтобы обвить его шею. Сблизившись с ним, моё сердце кувыркается. Идеально. — Здесь так много лепестков.
Красные, фиолетовые и двухцветные пластинки разбросаны по периметру, земле и тропинкам – ландшафту в целом. Сладковатый аромат щекочет нос, когда замечаю, что случайно затоптала несколько лепестков каблуками.
— Раскрыть секрет? Эти лепестки принадлежат цветам азалии.
Я скоро начну икать от изумления. Не хватает кислорода и сил вдохнуть от его подготовки. Всё украшено и устроено под нас: под наши вкусы, моменты, запахи, настроение и чувства. В частности, под мои предпочтения, что делает меня особенной.
— Где ты в декабре их нашёл?
— Заказал.
Лениво отвечая на вопросы, Чейз взирает на мои губы, но ждёт шага от меня. А я очень хочу – до смерти хочу – поцеловать его, но вокруг так спокойно, а разум переполнен вопросами, поэтому я задаю их.
— Когда ты успел?
— Серьёзно? — Он наигранно прикладывает ладонь к моему лбу. — Настолько дезориентировал тебя?
Чейз нахально смеётся, а я ноготками царапаю его затылок, вызывая бурю эмоций по его реакции.
— Дурак.
— Чем, по-твоему, я занимался в клубе?
Открываю рот от прозрения. Обиды стачиваются, словно их никогда и не существовало.
— Это и была твоя работа?
Фримэн кратко кивает, облизывая меня взглядом, словно собирается наброситься, и наклоняется вперёд. Я кусаю губу, но это из-за резкой смены ситуации.
— Весь оставшийся месяц – да. Додумай сама, где и почему пропадали Феста с Геоном.
Вторая волна созерцания запускает щупальца в мои "жабры", и я ахаю. Мои глаза блестят в такт кольцу, и Чейзу нравится моя эмоциональность.
— Они помогали тебе! Их не было в клубе, потому что они наряжали дом. Ох... Стой, а кольцо? Как ты узнал размер?
— Мы с Фестой подружились.
— Очень умно, — свободно вздыхаю я. Слушая наши сердцебиения, дотрагиваюсь до отпечатка своего поцелуя на его рубашке и сдерживаю улыбку. — Ты поэтому так разозлился?
— Я не злился. Цветочек, мне без разницы, как я выгляжу на записи. Но откуда мне было знать, понравится ли тебе запятнанная рубашка на видео? Теперь все претензии выскажи себе.
— Какая запись? — непроизвольно оглядываюсь.
— У меня во дворе камеры. Они всегда были и будут для безопасности, — шепчет мне в волосы, оставляя поцелуй, и поднимает меня на руки. — Чтобы после всех моих стараний ты не возмущалась, что у нас на память нет кадров.
— Твой ум – моя слабость, — стону и осекаюсь. — Куда ты нас тащишь? Мы прошли дверь...
— Я не говорил, что закончил.
Чейз снимает свою обувь, скидывает мою, убирает ещё какие-то вещи: телефон, ключи, и останавливается на краю бассейна, подсвеченного голубым неоном. Держась за него, осматриваюсь: на поверхности воды, как поплавки, плавают малиновые леденцы в надутых обёртках, которые наверняка герметично закрыты, чтобы не потонуть – догадываюсь я.
— Ты издеваешься надо мной, — поворачиваюсь к Чейзу.
— Я исправляю свои ошибки.
— Итак, конфеты ассоциируются у меня с кое-чем приятным, — хитро щурюсь. Я цепляюсь за него, зная, что дальше мы погрузимся на дно. — Если буду падать, то только от твоих рук.
— Я последую за тобой, чтобы поднять.
Закрываю глаза, набираю в лёгкие воздух. Тяжёлый вес парня давит на меня, и мы окунаемся в воду, рассекая её слой и почти достигая дна. Бултыхание, звук падения и брызги – последнее, что я слышу перед тем, как вода заполняет мои уши. Запах хлорки и будущего жениха негласно окружает разум. Чейз обхватывает мою талию, и мы вместе всплываем наверх.
С жадностью глотаю кислород, хотя по правде мне нужен только он. Фримэн прижимает меня спиной к студёной плитке, и, благодаря своему росту, достаёт до дна, а я вынуждена встать на носочки. По нему, как и по мне, сползают капли, но, боже, как это дурманит разум.
— Мой макияж...? — зачем-то спрашиваю, а сама пялюсь на его губы.
Его руки стискивают мои бёдра и приподнимают меня вверх, избавляя от лишней напряжённости. Дышать становится легче.
— Всё ещё с тобой, — шутит он. Поднимаю глаза на него, умирая от голодания... тактильного. Я влипла. — Тушь расползлась, но так ты выглядишь как искусительница.
Мне требуется две секунды: первая — чтобы оценить поцелуй на его рубашке, прилипшей к спортивному телу, и понять, что лишняя ткань мне уже не нравится. Вторая — я целую его в засос, не утруждаясь набирать постепенный темп. Более того, я расстёгиваю его рубашку, освобождая от дискомфортных вещей, и слышу низкий мужской стон.
Вздрагиваю, когда он проталкивает свой язык мне навстречу, направляя мои ноги так, что я обвиваю его торс. Как только я это делаю, его ладонь ложится мне на шею, фиксируя меня на месте, а вторая переплетает наши пальцы, где находится кольцо. Кусаю его губы, ласкаю языком, трусь о него грудью, словно разжигая искру, чувствуя, что он насильно отстраняется. Мычу, когда наши губы с интимным звуком разъединяются, а шум покачивающейся воды заменяет страсть.
— Всё-таки выгляжу как кикимора?
Чейз ухмыляется, нащупывая пульс на моей шее.
— Выглядишь как моя жена. — Я прикрываю глаза, справляясь с истомой. Он, наверняка, проверяет моё сердцебиение. — Сходи поплавай, — похлопывает меня по заднице, отпускает и встаёт на моё место.
Конфеты перед носом, а я как ребёнок дуюсь. Но уделяю внимание его сюрпризу. Несколько секунд всматриваюсь в леденцы, пока не замечаю нечто странное внутри них... Серебряное и... внутри.
Стенки желудка сокращаются, где-то в левой груди тянет, но вспышка интереса побуждает меня взять палочку первого попавшегося леденца. Брызги на обёртке не дают рассмотреть интригу, вызывающую долю сомнения. Подплываю к Фримэну, который наклонил голову, очерчивая на мне всевозможные узоры. Втискиваюсь в его границы, вновь повисая на мужском теле. Показываю леденец и верчу его.
— Что там?
— Проверь.
Бросает мне вызов? Без раздумий вонзаю острый ноготь в обёртку и рассекаю её вдоль, как ножом. Отбрасываю фантик в сторону, и мой мир очередной раз останавливается, словно прервали таймер. Тук-тук. Вдох-выдох. Нет, там не лезвие.
— Это...?
— Вроде как шармы⁶, — не особо углублённый в эту тему, морщит нос он.
Приглядываюсь ближе и плавлюсь, как зефирка от милоты. Честное слово, горячка от возбуждения ушла, и я готова разрыдаться. Никогда эмоциональной не была, да, Майер? Там светло-фиолетовая подвеска-бабочка из серебряного металла. Вникнув, что весь бассейн забит этим, я импульсивно оборачиваюсь. Хаотично дышу, не зная, куда деть стеснительность и восторг, и просто... хнычу.
— Н-е-ет...
— Нет?
Смотрю на него, а тело опасно нагревается. Мне уже неудобно получать столько подарков.
— Только не говори, что каждый леденец набит ценными шармами?
Чейз вскидывает одну бровь, размышляя, стоит ли его слушать, затем пожимает плечами:
— Каждый.
— Почему именно они?
— Ты носишь браслет с бабочкой, который я купил, — указывает глазами на моё запястье. — Он выглядит как безделушка из Киндер Сюрприз. Теперь соберёшь себе достойный браслет. Кстати, ободок заберёшь у меня из шкафчика в комнате.
Продолжаю моргать, как чокнутая, ожидая, что это сон и я проснусь. Только Чейз более чем серьёзен. Он берёт мою руку в свою, целует моё кольцо, а я не могу отвести взгляд.
— Похоже, спрашивать, где ты нашёл леденцы с аксессуарами внутри, будет нелепо?
— Сделано под заказ.
— Это всё так дорого, — мой голос затихает, вода ощущается гораздо холоднее, чем впервые. — Уверена, на это ещё потребовалось уйма затратного времени...
— Тебе не нравится?
Его мускулы напрягаются, венки пульсируют, а зрачки бегают по мне, словно желая разыскать то, что меня удовлетворит.
— Мне настолько нравится, что хочется тебя убить, жених, — прижимаюсь к его губам, зажмуриваясь так сильно, что кажется, будто я вижу галактику. — Мой жених.
Адреналин хлещет в крови. Глотаю всплеск дикого возбуждения. Учащённо дышу, окольцовывая его шею руками, а ладони прижимаются к плитке бортика. Оставляю там леденец и ногтями зарываюсь в его влажные волосы. Вкладываю в поцелуй благодарность. Чейз шевелится, зашипев, и я соприкасаюсь с его лбом. Невыносимо и невозможно. Взрыв всего, что я подавляла. Приятно и слишком незабываемо.
— Значит, мы на верном пути, моя невеста, — бормочет он, задирая моё платье.
⁶Шармы — это маленькие подвески, которые играют роль украшений на браслетах. Их можно легко снимать и надевать на аксессуар, меняя тем самым вид, цвет, форму и стиль своего браслета.