Глава 53
✛✛✛
Отец очнулся спустя три дня после нашего вторжения в дом Лэнсов и расправы. Я купила цветы и села рядом с папой, боясь, что это иллюзия, но горячая ладонь Чейза на моём плече внушала спокойствие. Папа заметил особенные отношения между нами, но ничего не выяснял, а просто слушал указания доктора.
Чейз успокаивал меня как мог, ни на шаг не отходил и постоянно обнимал, сам нуждаясь в передышке и новом стимуле идти дальше. Затишье казалось чересчур кромешным и замершим, будто мы шли к этому не несколько месяцев, будто всё закончилось в одно мгновение – в одно нажатие курка. Это не освобождение, а осознание всего, что произошло. Мы справились, мы лечим друг друга, и мы будем двигаться дальше. В конечном итоге, плохой конец был уготовлен не для нас.
После выписки Нила мы с Чейзом приехали к нему, так как отцу сообщили о намеренном отравлении, а полиция практически сторожила отделение. Фримэн хотел взять ответственность на себя, рассказать обо всём, но я настояла, чтобы это сделала я – та, кто не знала правды, но теперь готова была изложить историю от начала до конца. Я предлагала папе отложить пронизывающую тему, ссылаясь на возможную нервозность и ухудшение его состояния, но Нил победил аргументом:
— Мне сообщили, что доза яда была слабой. Я не отбросил ласты, но сделаю это, если вы мне всё не объясните.
Он не шутил, я видела страх в его глазах, который говорил о гнетущих мыслях.
Как девушка, перенёсшая жестокие потрясения, я села на диван в гостиной с отцом и по порядку начала рассказывать, упуская детали насилия Фримэна надо мной, нашу ненависть и то, что я жила у него в заточении, а не работала. Нам приходится лгать, когда правда настолько лична, что её вправе проживать только ты.
Отцу понадобилась вся стойкость, чтобы не умолкнуть навеки, потому что в особо накалённых моментах он открывал рот, выбирая воздух как спасение. Но я использовала изученные психологические трюки, утешала и разъясняла.
"— Гелия не настолько любила Чейза, она любила тебя и хотела, чтобы ты был счастлив, — говорила я, сдерживая слёзы и сжимая ладони отца.
— Господи, но... почему она не сказала? — его голос надломился. — Она была готова сбежать к незнакомой девушке, только чтобы избежать свадьбы?
— Пап, мы все желали Гелии счастья, никто из нас не виновен. Виновник уже наказан. Гелия не знала других путей. Мы тоже ни о чём не догадывались..."
"— Это был Бастиан Лэнс, дядя Чейза. Он пытался убить нас из-за денег, жадности и эгоизма. Его жена Одри, дочь Оливия и Чейз ничего не знали. Смерть Гелии была практически случайностью — из-за предстоящей свадьбы и в некоторой степени из-за вранья. Если бы я не вспомнила татуировку, возможно, всё закончилось бы ещё трагичнее. — Я подняла блестящие глаза на отца, обводя его морщины, вызванные усталостью и переживаниями. — Но со мной было бы всё хорошо, потому что Чейз никому не позволил бы мне навредить."
Мне пришлось поведать о своей глупой влюбленности, хотя я краснела и робко смеялась сквозь стиснутые рёбра. Нил где-то мельком заражался улыбкой, но слушал так, словно я собиралась уезжать на необитаемый остров. И, конечно, чтобы это не выглядело легкомысленно с нашей стороны, я упомянула о ненастоящей любви между Фримэном и Гел.
"— Мы знали, что ты никогда не выдал бы нас замуж по контракту. Но, пап, эта свадьба шла к расчетному договору. Никто этого не желал, но у каждого появились свои мотивы. Никто не собирался это остановить."
"— Выходит, вы с Чейзом вместе? — уточнил он, обсуждая финальную часть.
Я зажала зубами нижнюю губу, перекрутила события, прислушалась к себе и своему миру. Я была там не одна и нашла частицы Чейза, кружащие в танце с моими. Подняв глаза, я счастливо улыбнулась и кивнула.
— Да, у нас всё по-настоящему."
Отец отреагировал намного лучше, чем я воображала. Он вздохнул, подумал, снова вздохнул, словно хотел что-то узнать, затем слабо улыбнулся и принял всё как есть. Не исключено, что мы прятали друг от друга боль, ведь новости ошарашивали, но предпочли остаться в приятной атмосфере. Без слёз не обошлось, но у нас было время обняться и в тишине осознать, что время идёт дальше, что мы должны двигаться в том же направлении. Гелию нам не вернуть, как бы мы ни раскаивались, как бы ни исправляли ошибки и не перестали жить иллюзией. Судьба, хоть и по-своему справедливая, необратимо наказывает, чтобы наставить на правильный путь.
Чуть позже Фримэн остался наедине с отцом, и мне ничего не было известно о их диалоге, даже по его окончании. Чейз лирично чмокнул меня в губы и прошептал, что всё хорошо, перебивая мои вопросы. Необычный термин для нашей концовки, но, наверное, он прав, раз груз прошлого смывало, как цунами.
✛✛✛
Я застегнула змейку спортивного костюма (не для тренировок, которые стали неотъемлемой частью каждого дня) и собрала волосы в хвостик, оставив несколько прядей впереди закрыла двери дома на ключ и спрыгнула со ступенек, оказываясь в пространстве высокого парня. Разговаривая по телефону, Чейз развернулся, устремив одобрительный взгляд, и погладил меня по щеке. Кстати, он приручил меня к тактильности не хуже любого дрессировщика.
— Готова? — спросил он, отключая телефон.
Я продемонстрировала ему ключи от своей машины и слабо улыбнулась.
— Приеду как можно скорее и приготовлю нам ужин, ладно?
Встала на носочки, чтобы поцеловать его в щёку, но он отклонил голову, насупив лоб.
— Я отвезу тебя.
Я обомлела, вернув пятки на землю.
— У тебя достаточно забот. И я давно не садилась за свою...
— Мне нравится, когда ты со мной, — Фримэн сделал шаг, и моё сердце ухнуло. — Когда ты пропитана запахом моего салона, когда ты спокойна или тревожна, и я вижу это. Нравится катать тебя и наслаждаться тем, как ты поёшь. — Он потёрся своим лбом о мой. — Поехали со мной.
Что вы думаете? Разве можно на это повестись? Променять чувство скорости, контроля, адреналина на парня?
— Чертё-ёныш, — с поражением простонала я. — Поехали.
Страшна ли сила любви? О да. Страшна настолько, что я сама в неё влезла и не собираюсь сражаться за одиночество.
Мы приехали на кладбище. Туда меня тянуло, там я должна была поставить точку. Я обернулась на Фримэна, подходя к мёртвой почве – он остался в машине. При других обстоятельствах он не подходил к могиле, а с изменением обстоятельств тем более. Не уверена, что могла настаивать на его визите, учитывая поступок Гел.
Я присела на корточки у надгробья и взглянула на небо. Тучки, тучки... А снега не видать, не тот климат. Взглянула на фотографию, в глаза сестры, и невольно улыбнулась. Она не стала для меня чудовищем или лгуньей, нет, она всё та же уступчивая, мягкая натура. Проводя пальчиками по гладкому камню, я прошептала:
— Ты об этом меня предупреждала, да? Это то, чего я не знала? За что я не должна была себя винить?
Я достала из кармана яблоко, которое отложила утром, когда запекала остальные, и положила на могильную землю.
— Хотела рассказать тебе всё, что твоя смерть спровоцировала, но... — я поёжилась, обнимая себя руками. — Тебе же виднее там, да? Ты наверняка всегда поблизости, иначе бы не приходила во снах.
Где-то в стороне зашуршали листья с ветками, и я минуту молчала, не зная, воспринимать это как согласие или как природное явление.
— Может, если бы я призналась в своих чувствах к Чейзу, ты бы рассказала всю правду о вас. Может, свадьбы и вовсе бы не было. — Я вытерла слезинки и встала. — Не знаю, что меня с ним ждёт дальше, но мы держимся друг за друга, и у нас табу на ложь. Порой нам нужны суровые испытания, чтобы осознать ошибку. Жаль, что для тебя конец света наступил сразу. Мы увидимся, когда наступит мой конец света, и посмеёмся с этого вместе. Я всегда жду тебя в своих снах, Гел.
Я обернулась и на ватных ногах пошагала к машине. Вторая порция облегчения сводит внутреннюю драму на "нет", хотя боль не проходит – она всегда будет, человек на расстоянии звезды, что-то же должно о нём напоминать. Просто со временем она приобретает сладкий импульс, говорящий о скорой встрече.
Возле калитки юркнула чёрная кошечка с карими глазами. Я застыла, вытянув руки по сторонам, наблюдая, как проказница виляла между моих ног, мурлыкала и скребла ноготками.
Из автомобиля вышел Фримэн, идя мне навстречу. Я пересеклась с ним взглядом. На секунду брюнет омрачнел, предполагаю, из-за моих красных глаз, но воздержался от комментариев. Всё-таки причина была. Он кинул мне ключи, и я поймала их.
— Садись в салон, я через несколько минут подойду.
Чейз упустил мою шокированную физиономию, приближаясь к могиле бывшей невесты. В моём горле образовался комок. Кошечка вильнула хвостом, словно подбадривая меня, подталкивая к действию, затем пробралась к парню. Я села за руль и откинулась назад. Почему он передумал?
Буквально через три минуты дверь открылась, и Чейз привалился рядом. Я взвинченно повернулась и стала изучать его, но он был неподвижен и скрытен, лицо загрубелое, словно прогулялся по двору.
— Ты с ней говорил?
Он повернул подбородок, и его зрачки переливались, как призрак кладбища.
— Да.
— О чём?
— Тебе не зачем знать.
Я резковато выдохнула.
— Скажи мне, пожалуйста.
Он отрицательно покачал головой, не отводя взгляда.
— Всё, что тебе нужно знать, это то, что меня с Гелией больше ничего не связывает. Мы с ней останемся в том времени, когда будучи детьми, дружно бегали по Хьюстонскому парку.
— Это звучит грустно и обиженно.
По моей щеке скользнула слеза. Чейз печально улыбнулся, оттолкнулся от сиденья, приблизился ко мне и пальцем стёр мокрый след.
— Это было прощение и прощание. Оно прошло куда беззаботнее, чем ты себе вообразила.
— Узнаю это во снах, — припугнула я, теряясь в его аромате.
— Дурочка.
— Если в психологию поверил, значит, и в это поверишь! Близкие не умирают, они становятся твоей защитой.
— У тебя есть защита и на небе, и на земле.
Фримэн сжал мои щёки, как и любил это делать, а я заворчала. Затем разлёгся на сиденье и взмахнул указательным пальцем.
— Заводи машину и разворачивайся. Покатаемся часа два по городу.
✛✛✛
Новый год в разгаре, до него считанный час. Пёстрые гирлянды ползут по деревьям с пульсирующим эффектом, вдоль тротуаров высятся праздничные ёлки, сверкающие шарами, игрушками и лентами. Видны большие надувные фигурки Санта-Клауса и снеговиков. По улицам распевают песни – их перебивает гремящая музыка из соседнего помещения с пьяными выкриками людей и смехом. Народ провожает старый, необратимый год, несмотря на то, что улицы не усыпаны снегом, а мороз не трещит по нашим лицам.
Мы вышли из клуба, чтобы подышать воздухом. Феста с колпаком на голове и колоритным макияжем на спор с Геоном пьёт пятый коктейль за тридцать минут. По словам Ли, это первый раз, когда он не напился до полночи и не затерялся с какой-нибудь красавицей, а может, и двумя, в кабинке туалета, а вместо этого играет в азартные игры и проигрывает третью пятидесятидолларовую купюру. Чейз с сигаретой околачивается между мной и Оливией.
После инцидента мы стали чаще забирать Оливию к себе. Одри с широкой улыбкой отдавала дочку, так как плотный график девочки оказался выброшенным в мусор, куда ему и дорога. Голубоглазой вредине дали нехилую свободу: она переделала хобби, выделила свободное время на отдых и поменяла гардероб. Но остались дополнительные уроки и витамины.
Сегодня я впервые увидела Оливию раскрепощённой и, сколько бы ей ни было, сексуальной. Она пританцовывала в красном топе с широкими бретельками, чёрной короткой юбке, с чокером на шее и на каблуках. Макияж чем-то напоминал Фесты: длинные стрелки, ресницы, много глиттера. Хорошо хоть губы были с блеском. Я внесла изюминку и отдала ей на ночь свой белый ободок. Недавно мы также вместе ходили на маникюр. Между прочим, когда Чейз её увидел, он лишь кивнул и сказал, что она прекрасна. В этот момент Оливия по-настоящему расцвела и заулыбалась мне так, словно я стала для неё крестной феей.
— Ахинея. Она ему изменила! — Оливия с возмущением откидывает волосы назад.
— Да, повела себя как сука, — я закатываю глаза.
— Азалия, — вмешивается Фримэн, оглядывая нас, как отец. — Вы уже час обсуждаете отношения незнакомых людей, похожие на эскорт. Оливия вдоволь понабралась словечек.
— Мы обсуждаем книгу, — поправляю его, будто от этого что-то изменится. Чейз нервически выдыхает дым в сторону, облизывая губы. Обращаюсь к Лэнс: — На днях отдам тебе вторую часть, мне не с кем обсуждать их воссоединение!
— Чёрт, они сойдутся? Она что, залетела? Или согласилась на ролевое шоу в постели?
— Девочки! — повышает голос Фримэн.
Я весело переглядываюсь с врединой. Она с хитростью осматривает улицу и кратко вскидывает подбородок, губами говоря:
— Давай, вперёд.
Оливия уходит к нашим друзьям, а я подкрадываюсь к парню и повисаю на его шее, прильнув к нему животом. Чейз подхватывает меня одной рукой за спину, а во второй держит сигарету. Жар бежит между моих ног, прохладный ветерок усиливает желание. Я в тесном, коротком платье тёмно-оливкового оттенка с длинными рукавами и разрезом на бедре.
Фримэн поворачивает голову, опуская глаза вниз, и из его губ выскальзывает дым. Завороженная идеей соблазнить его, я приоткрываю рот и пробую эту горечь.
— Напилась? — непринуждённо спрашивает.
Отбираю у него сигарету и делаю затяжку, глядя в его чёрные глаза. Задерживаю во рту дым, как он учил, затем выдыхаю вместе с ответом:
— Ни капли. Пьяна только тобой.
Он забирает сигарету, давит ладонью на позвоночник, наклоняется и властно целует меня. Я мурлычу, но удовольствие не длится долго — он вновь присасывается к яду. Улыбаюсь, оборачиваясь к друзьям. Ну и ладно, зато Фримэн забыл о наших с Оливией девичьих разговорах. Это и было моей некой целью. Всё равно у него нет выхода: как только все книги будут прочитаны, мы с его сестричкой поведём его на шопинг за новыми.
— Погнали в клуб, — голосит нам Геон, забирая у Уилсон пустой бокал.
Засекаю, что за спинами друзей возле Лэнс крутится стильный парень. Скорее всего, он совершеннолетний, так как в клуб бы не впустили (за Оливию мы договорились, поэтому проблем не возникло). Выглядит не старше девятнадцати. Лэнс стеснительно поправляет очки, но теперь это выглядит очаровательно, а не замурыжено, как было раньше. Она определенно взяла несколько уроков у главных героинь моих книг, и я самодовольно ухмыляюсь, пока не слышу:
— Ему зубы пересчитать?
Я перехватываю руку Чейза и торможу каблуками, когда он вспышкой пролетает мимо меня.
— Эй, полегче, босс. Она заслужила пофлиртовать с парнями. — Он выгибает бровь с испытываемой злостью, а я мило улыбаюсь. — Я за ней присматриваю, мне не впервой. С такими справлюсь. Если к нам пристанут парни моего возраста, обещаю предупредить их о твоих стоматологических навыках.
Подходим к друзьям. Ли с выражением уничтожения или тем же скептицизмом таращится на парочку, где незнакомец восхищает Оливию шутками. Геон потирает пальцами губы, словно затыкая себя, а затем убийственно смотрит на Чейза.
— Парниша болтливый, как сорока.
Господи, ещё один!
Феста корчит гримасу, причудливо оборачивается на парочку и хохочет.
— Оставьте ребят. Они только начинают взрослеть. Пирожок, поговорим о твоей? — подруга с вызовом стучит ботинками, и тот в ответ стонет.
— Дайте мне секунду. — Я захожу в пространство "молодых", закидывая руку на плечо Оливии. — Значит так, блондинчик, если ты настолько же смелый, как и на словах, поручаю тебе мою принцессу на новогоднюю ночь. Глаз с неё не спускать, руки не распускать, иначе, видишь двух шкафов позади меня? — Кавалер смотрит на Чейза, потом на Геона и возвращается. — Они будут очень недовольны твоим промахом.
— Замётано.
Протягиваю ему ладонь, и мы скрепляем договор рукопожатием.
— С наступающим.
Оливия едва сдерживает смех, обменивается со мной взглядом, и я подмигиваю ей. Фримэн выбрасывает в мусорку окурок, когда я подступаю к нему. Геон достаёт кошелёк, вынимает несколько купюр и суёт их парню в карман рубашки.
— Угости даму чем-то безалкогольным.
После этого мы зашли в клуб и отжигали там до упаду. Я несколько раз бегала по помещению, находила Оливию, выпытывала отчёт, уговаривая её тем, что если подойдет Чейз, разговор даже не состоится, и они оба отхватят головную боль. Кроме того, я выпила три коктейля, и на последнем глотке наступило первое января. Снаружи раздался салют, толпа свистела и кричала: "С Новым годом!" Бой курантов, улыбки и обнимашки наполнили сердца, готовые принимать будущее. Постепенно вернулась клубная музыка, диджей задавал ритм, и все ловили энергию, закидывая мишуру на шеи партнёров или обмениваясь колпаками.
Последний час я редко видела Геона и Фесту. Не то чтобы подозревала их в сексуальных перерывах, но Фримэн поступал точно так же. Именно это затруднило мой танец, вызывая неудовлетворительное дыхание. Выйдя из глубины танцующих, нахожу Чейза у бара. Прищурившись, смахиваю мокрые волосы и движусь к нему. Словно почувствовав мою ледяную агрессию, он разворачивается, и я плотно прижимаю его к стойке своим телом.
— Где ты пропадаешь весь вечер?
Он сбрасывает телефонный звонок, скрывая удивление за маской контроля.
— Работа.
— В пик Нового года?
Чейз протягивает руку, норовясь обнять, но я отступаю, выражая грубый протест. Он хмурится и рывком тянет меня к себе, наклоняясь так, что его губы касаются моей скулы. Виски с мужскими духами заполняет мои лёгкие.
— У меня буквально жизненно необходимое дело. Последние несколько часов оно выполняется, и должно завершиться в ближайшее время.
Он садится на высокий стул, а я вырываюсь, вставая напротив. Тёмный взгляд падает на мои надутые губы, и я выставляю ладонь, едва осязая ткань его рубашки, якобы предотвращая близость между нами.
— Твоя работа важнее нашего совместного веселья, — произношу неоспоримый факт. Он хочет накрыть мою ладонь своей, прижать к своему торсу, но я резко убираю её. — Нет. Знаешь, ладно, давай я помогу с работой, а затем мы вместе отправимся на танцпол? — выдавливаю улыбку, хотя сердце жжёт, как крапива.
— Азалия, твоя помощь там сейчас излишняя, — ласково говорит он.
— Потому что дело под руководством Мины?
То ли алкоголь, то ли ревность выходят на новый уровень. По большей части дело не в Мине, а в его работе. Он помовлен на ней.
Ноги не держат, собираюсь уйти, но Фримэн вонзается в моё левое запястье и притягивает меня к себе. Вторая рука лезет под платье, подол приподнимается, и я пищу, ощущая мазолистые пальцы, но никто не слышит сквозь музыку. Хотя он чувствует, как я содрогаюсь и нервничаю.
— Тебе хватает внимания?
Он оставляет поцелуй на моей шее, и я капризно дёргаюсь.
Мы ведь на виду у всех! Конечно, люди настолько пьяны, что их глаза едва открываются, а напитки разливаются по полу, но всё же нас скрывают лишь красные и белые прожекторы.
— Что ты делаешь? — свободной рукой я стараюсь остановить рискованные действия, но его пальцы нащупывают контур моих трусиков. — Ч-ч-ейз...
— Исполняю обещание, — рявкает, наблюдая за мной из-под ресниц.
Закрываю рот, припоминая наш поцелуй перед Вэлс. Сердцебиение перемещается с головы в низ живота, где ослабевает, оставляя пустоту.
Фримэн оттягивает резинку моих трусиков и хлёстко отпускает её, оставляя лёгкую боль на моей коже. Вынимает руку, попутно выпрямляя моё платье.
Вина скрючивает меня из-за ревности. Собираюсь извиниться, отвести его на танцпол и обворожить танцем, но его телефон вновь вибрирует. Он мигом отпускает меня, сосредоточившись на мобильнике, и я понимаю, что остаюсь на втором плане.
— Работай, — посылаю воздушный поцелуй. — Я найду, с кем закружиться в первую ночь Нового года.
Широкой, горячей ладонью он сжимает мою ногу чуть выше колена, приколачивая к месту. Большой палец поглаживает внутреннюю сторону бедра.
— Одно чужое прикосновение на твоём теле, и я познакомлю "везунчика" с бизнесом Геона, а вся эта дискотека закончится в мгновение ока. Намёк понятен, или есть вопросы?
— Хорошо, тогда где наши друзья?
— Пожалуй, мы оба знаем, чем они могут заниматься в час ночи.
— Ладно.
— Подойди.
С нежеланием выполняю просьбу, останавливаясь между его ног. Он нежно убирает волосы с моего лица, вызывая мурашки.
— Скоро закончится песня.
Фримэн игнорирует замечание, пальцами зажимая мой подбородок. Чёрт, я возбуждаюсь, а не злюсь.
— Веди себя прилично, договорились?
— Разумеется.
Подыграла я и пошла на танцпол с миссией сделать всё наоборот.