Глава 48
Несколько песен спустя Геон уже плясал на сцене с бутылкой алкоголя. Время от времени Уилсон отдавала ему микрофон, чтобы выпить воды, которую я ей подавала, но Фримэн показывал руками "стоп" и кривился, потому что у Ли явно не было таланта к пению. Но народ, судя по отвязному настроению и подпеванию, всё устраивало. Вряд ли это из-за денег, с нами и правда весело. Все мокрые, румяные и счастливые как никогда. Кстати, Джером неплохо пляшет у барной стойки.
На второй песне, когда Геон отпустил меня, решив обойти весь паб, чтобы подогнать народ, я немного приблизилась к сцене и приступила к танцу. В какой-то момент крепкие руки легли на мою талию и придвинули к хорошо знакомой мне груди. Повеяло хмелем и древесиной. Я крутила бёдрами, скользя руками по своему телу вверх.
— Продолжай, — шепнул на ухо Чейз.
Если ему нравится, как мои волосы развеваются по его лицу во время вращений, то я ничего против не имею.
Ну а потом Фримэн куда-то делся, и я не заметила, как в голосистых выкриках и мелодиях песен его поддержка покинула меня. Феста захлебывалась смехом вместе с Геоном, так и не допев песню Nirvana — "Smells Like Teen Spirit", потому что Ли подавился пивом и приступообразно закашлялся, а Уилсон подумала, что он умирает. Эм... Я не удивлена.
— Не будьте кислыми, приятели! — завывает Фес в микрофон и прикусывает язык зубами. — Он жив! — Посетители аплодируют и зовут на бис. — Это улётно, но я... Фух, дайте минутку. Перекусите фаст-фудом или чем ваши желудки просят? Я вернусь!
Уилсон с эйфорией таращится на меня и несдержанно подзывает к себе. Она с гитарой садится на корточки у края сцены, куда я подошла.
— Тебе пора думать над названием собственной группы — подбиваю я. — Или играй в соло! От твоей игры дребезжит весь организм.
— Как в морозилке?
Выпускаю смешок, поправляя ей слипшиеся локоны:
— Именно так. Ты что-то хотела?
— Просто перерыв. Но он уже заканчивается...
Подруга выглядывает и показывает фанатам жест "Коза".
— Ты как сатанистка.
— Свой, блин, покажи! Священная.
Закатив глаза, я скрещиваю пальцы, и она заливается смехом, внезапно хватаясь за мою руку, чтобы не покатиться назад.
— Тебя ждёт сцена, — с гордостью объявляю.
— Мне эти слова во снах снились. — Голубоглазая выискивает кого-то по помещению. — Колючка, ты потеряла мужика. Со сцены вы смотрелись как любовники из фильмов для взрослых.
— Он куда-то исчез... — массирую затылок. Весь день исчезает.
— Я планирую ещё несколько песен, и они... Довольно романтичные. Остынь немного, ладно?
— Ладно, — подавлено вздыхаю.
Она поцеловала меня в щеку и убежала. Фес продолжил исполнять для публики, только без страсти, скорее, для набора сил или, возможно, для постепенного спада, ведущего к завершению.
Теперь не так крикливо, и моё тело охлаждается. Достаю из кармана жевательную резинку, заменяя ею конфету, чтобы снять стресс. В переполненном пабе между мебелью и выходами инстинктивно сканирую глазами парня и останавливаюсь на укромном уголке, ближе к выходу.
В висках давит кровь, словно пальцами раздавливают мозг. Чейз опустился плечом на стену, вальяжно отпивая напиток. Он выглядит немного взволнованным, но и беззаботным, будто находится посреди бесшумного леса, где даже сова не моргает. Хотя я не пила, помещение кружится, и меня тянет к нему на разговор. Это не может продолжаться – наша неразборчивая связь и его сегодняшнее настроение.
Голосок Фесты становится фоном, когда Фримэн ловит мой единственный взгляд, залитый путаницей, и двумя пальцами подзывает к себе. Так весомо, что я слушаюсь. Подхожу и прижимаюсь спиной к стене. Он достаёт сигарету, закуривает и встаёт напротив меня. Джером и слова не скажет о никотине, в этом сомнений нет.
— Что с тобой весь вечер? — мой голос кроткий, но он слышит.
Чейз выдыхает дым, всматриваясь в моё огорчённое лицо. Дым кружит в носу, и я глотаю горечь.
— Нужно было подумать.
Вскидываю бровь. Он так легко произнёс, будто даже успокоился.
— Подумал?
— Подумал.
Какая тема могла заставить его отстраниться от реальности? Такого запутанного я его впервые видела.
— О чём?
Фримэн подходит ближе, наверное, чтобы мы слышали друг друга. Смотрю на него большими глазами, а ноги подкашиваются.
— О том, что в моей жизни никогда не существовала истинная любовь. О том, что моя жизнь – это созданная матрица, ничем не отличающаяся от системы компьютера. — Чейз делает затяжку, но глаза не уводит. Моё сердце втискивается. — О том, что с твоим появлением я перестал следовать плану и меня это не злит, а вдохновляет. Развязывает движения и запретные мысли. Что я не могу думать ни о ком и ни о чём, кроме тебя. Я застрял на мысли, будешь ли ты в моём будущем? — На глазах накатываются слёзы. Буду. Позволь мне. — Потому что я пиздец как хочу этого. Не могу представить день без твоих замысловатых психологических фраз или без нравственного характера, способного выпотрошить все мои чувства. Ты лезешь в душу и шевелишь каждую травму, будто роешь землю, чтобы поймать паука. Это больно, но ты исправляешь изломы. Я не собираюсь избавляться от своей хладнокровности. Теперь она часть меня, и я это принял. А ты хорошо ладишь с ней, умеешь договориться с моими демонами. Ты больше, чем просто влезла в мой мир, ты практически разгадала его и разложила всё по полочкам. — Он наклоняет голову, щурит глаза, словно я виновата в этом. — Скажи, цветочек, как мне избавиться от тебя, когда ты научила меня быть собой?
Я трясусь, издавая членораздельные звуки, свидетельствующие о моём ступоре. Где-то позади гитара усиливает нашу энергетику; сердцебиение взрывается, и я вжимаюсь в стену, что аж позвоночник жжёт.
— Я... — Сжимаю пальцы. Мне не сбежать. — Не знаю...
— Ты отличилась так, что в груди охренеть, как больно. Скажи, что это значит, ну? — шепчет в губы, и я обжигаюсь, судорожно задышав. Не соображаю. — Изобразить на твоих ключицах, о чём все мои мысли?
Азалия, не глупи, не тормози. Майер, ты впервые язык проглотила? Ау-у!
— Это... — Отворачиваю голову, выдыхая сгусток нервозности. Он говорит о... любви?
Чейз хватает меня за скулы и возвращает к себе, сводя упрямо брови.
— Смелее. Проговори, что ты об этом думаешь? О том, что я жажду твоих поцелуев целый день, что мне сейчас требуется вся воля, чтобы не скрыть нас от посторонних и не сорвать с тебя одежду. Что я никогда не знал, что такое любовь, но чертовски хочу испытать твою на себе. Как мне сосредоточиться на работе, когда всё, о чём я думаю – это милый браслетик на твоём запястье, который ничего, черт возьми, не стоит, но ты носишься с ним так, словно ты моя. — Он прав, браслет со мной. — Майер, ты знаешь, сколько способов убийств мне приходит на ум, когда к тебе приближается очередной недоумок с долбаными подкатами? Или насколько ты прекрасна в моей голове, когда отшиваешь их всех? Когда берёшься за любое дело и отлично с ним справляешься, не боясь трудностей? — Фримэн проводит языком по внутренней стороне своей нижней губы. — Что со мной весь вечер? Ты. Со мной весь вечер ты. В голове, в сердце и бок о бок на том диване с грёбаным мороженым. Отрицать мне не свойственно, но мне никогда не приходилось осознавать нечто настолько сильное, что слово "люблю" не вписывается в такой масштаб. Азалия...
По моему лицу текут слёзы, а мозг чётко настроился, схватывая каждую его мысль и деталь. По ощущениям сцена опустела, играет чей-то плейлист. Взяв себя в руки, я закрываю ладонью его рот и со всей уверенностью киваю, выражая взаимность.
— То и значит, Чейз. То, что я абсолютно также помешалась на твоём рациональном характере, на твоих вечных издёвках и на твоей заботе, основанной на справедливости. То, что я в десять влюбилась в самовлюблённого болвана и в двадцать зацвела с ним, несмотря на его изменения. То и значит, Фримэн! Что мне не важно, сколько в тебе тьмы или изъянов, я не могу вычеркнуть тебя из сердца. Что твоя правда и осторожность помогают справиться с собственными страхами и беспокойствами. Я не могу не думать, как стать для тебя лучше! Господи, похоже, мой мозг превращается в подобие розовой ваты, потому что я хочу выглядеть для тебя самой красивой! Потому что я хочу дать тебе то, что ты заслуживаешь, и позаботиться о твоём будущем. Ты проделал сложный путь и лишился практически всего, кроме работы, и эта мысль невыносима для меня. — Всхлипываю, разглядывая его огонь в глазах, предупреждающий о скором нападении. — Скажи мне, по твоей логической цепочке, что с нами будет дальше?
Неторопливо убираю ладонь, мягко пройдясь по его губам и очертанию скул. Остаётся лёгкая вибрация, и он дёргает уголки губ, что-то прошипев. Музыка сменяется на нежный, любовный лад, пока между нами развязывается вулканический взрыв.
— Ты научишь меня любить, — с твёрдой уверенностью говорит он. Прикрываю глаза, впуская его. — А я покажу тебе, насколько ты уникальная, что внутри, что снаружи. Ты всегда была такой, Азалия. — Очередная слезинка ползёт по моей щеке, а его язык мягко слизывает её.
— Я не смогла признаться в своих чувствах и направить тебя, — разделяю вину. — Я заблуждалась не меньше.
Открываю глаза и встречаюсь с его уязвимостью. В них целая вселенная, нашедшая затерянную луну и звёзды.
— Ты не ответила утром. Простишь ли меня?
Я хотела умильнуться и последовать совету Фес – расплавиться, как сыр, но включила стервочку и укоризненно покачала головой.
— Не прощаю.
Пожимаю плечами, вызывающе вскидывая брови. Чейз терпеливо поднимает глаза вверх, то ли закатывая их, то ли справляясь со своей нарастающей грубостью. Затем его губы плотно накрывают мои, а пальцы давят на скулы, приказывая впустить его. Он вжал меня в стену, и я на мгновение задрожала от интенсивности движений, от того, как Фримэн подавляет мою дерзость и доказывает свои слова о том, как мы дополняем друг друга, и уже не важно – та ли это любовь, если мы видим в этом будущее.
Чейз отодвинулся, учащённо дыша, как и я. Он провёл большим пальцем по моей распухшей губе, и привкус соли смешался с табаком. Поцелуй был бурным, угольным, грешным и запечатанным на нашей коже.
— Не прощ...
Не дав закончить, он прикусил мою губу, проливая капельки крови. Новый вкус рассмешил. Он хочет овладеть моей кровью, моим телом, душой и чувствами... Его вторая рука скользнула под свитшот, прижимаясь к моей груди, где плавится сердце, принадлежащее ему, и сладко застыла на ключицах, там, где его пальцы словно обводят контуры его засосов.
— Мы не одни, — хнычу я между поцелуем, но не отталкиваю, ладонями приклеиваясь к стене.
Мой искуситель что-то прорычал и шагнул вперёд, сливаясь со мной настолько плотно, что стало немного больно. Зато Чейз скрыл мою слабость, оставив её только для себя.
— Сосредоточиться на мне.
Его язык проникает глубже, и мой живот скручивает от дискомфорта, бёдра и ноги сжимаются. Его ладони опускаются на мою талию, стискивая её, и я обнимаю его за шею двумя руками, заставляя склониться ко мне и забрать все поцелуи.
Я пылаю, и, как бы это ни звучало, хочу раздеться. Ладно, карты на стол – я до смерти хочу его. У меня едет крыша, потому что я начинаю бессовестно стонать прямо ему в губы и тереться своими бёдрами ему навстречу.
— Я не..
Собираюсь довести его до точки кипения, до гнева или такого же помутнения разума, если он ещё не достиг этого, но таю, когда Чейз нежно скользит губами по моим, чувственно затрагивая каждый нерв. Запускаю пальцы в его волосы, томно выдыхая.
— Я нагло вру. — Мы соприкасаемся лбами, обмениваясь кислородом, и он с улыбкой прекращает мучения. — Я давно простила.
Смотрим друг на друга с таким желанием, что по телу, словно салют, запускают. Это как давно отчаяться и в один час заполучить все свои мечты. Я играю с его кудряшками, а он трётся об мой нос.
— Ты самое честное, что было в моей жизни.
— Ты самое реалистичное, что было у меня, — ни капли не сомневаюсь я, с облегчением прикрывая глаза.
— Народ, пауза окончена, — возглас Фесты в микрофон заставляет воспрянуть. — Последняя песня, которую я обожаю всем сердцем, прямо сейчас сметёт вас в хлам!
Фримэн откидывает голову, наблюдая за моей подругой, а я весело слушаю её, пока до меня не доходят знакомые слова о кодексе и суке, пока мои зрачки не выпрыгивают из орбит, а Чейз потешно косится на артистку, затем смиренно на меня.
— О нет! — взвизгнув, я выглядываю из угла. — Она всё-таки написала песню о нас!? Гадюка!
Я со всех ног бегу на сцену, залезаю, и Уилсон убегает от меня с микрофоном. Её текст слов сбивается пьяным смехом и дыханием, хотя мелодия продолжает звучать, а Геон с бутылкой виски снимает нас на камеру телефона.
— Я трудилась над ней всю ночь! — кричит Феста, когда я хватаю её за бока. — Прямо как ты...
— Прилипала, я тебе репутацию испорчу!
Щекочу её рёбра, она падает на пол, и я сажусь сверху. На нас направлен свет, посетители улюлюкают и хлопают. Уилсон подносит микрофон ко рту и продолжает петь о алкоголе и бурной ночи, и я вырываю его, показывая ей язык.
— Она продала душу дьяволу за голос. Теперь вы знаете секрет рок-звезды.
Подруга крутит пальцем у виска и отбирает микрофон.
— Народ, эту песню я исполню у неё на свадьбе.
Толпа загудела, а я покраснела с головы до ног. Оборачиваюсь на курящего с ухмылкой на губах Фримэна. Он смотрит так, будто я не могу опровергнуть это обещание.
Слезаю с подруги, когда Геон забирает микрофон, чтобы сообщить о завершении концерта. Чейз подходит к сцене и берёт меня на руки, болтая ножками, я прижимаюсь к нему, собираясь нажаловаться.
— Она дразнит меня!
— У тебя есть преимущество. Спроси, как она провела "паузу".
Я недоуменно смотрю на него, а Фримэн явственно на сцену. На Ли и Уилсон?
— Не-а, я вразумила Фесту, — доказываю я. — Она ни за что бы...
Чейз целует меня в голову и шепчет, прежде чем поставить на ноги:
— Присмотрись к её запястьям, малышка.
Как только Фес спускается со сцены с таким блаженством, будто приняла все сорта наркотиков, я хватаю её за руки. Проклятье. Свежие полосы. Теперь мне понятен фетиш Геона и верёвок.
— Ты трахалась с ним!
— Только тебе можно? — цокает она языком, грудью наклоняясь вперёд.
— Мы не...! Мы всего-то поцеловались, — скрещиваю руки на груди.
— Да... Мы по началу тоже.
Мы хихикаем, и я ничего не могу с ней поделать. Она повязана прошлыми жизнями с такими бабниками, как Ли. А я, начиная с этой жизни, повязана со своим упоительным наказанием.
✛✛✛
Следующие несколько дней мы следили за экскурсиями и толпами новых клиентов вместе с их детьми в автосалоне. Идея принесла хорошие результаты, попала на государственные телеканалы, а мой отец распространил новость по Хьюстону, что тоже дало свои плоды – реклама, как-никак. Единственный минус: я и Чейз под конец дня уставали, но довольствовались ужином дома, обсуждая результаты и прогнозируя будущую статистику. Одной спать мне не давали, но я принялась к этому привыкать. Как говорится, к хорошему быстро привыкаешь.
В декабре температура понизилась, хотя снег нам не грозит (если это не особенный космический день), но прохлада дает о себе знать, и я хожу в батнике, закатывая рукава, продолжая обдумывать некоторые идеи для сезонного мероприятия. Похоже, Чейз не против некоторых творческих проектов.
— Мистер Фримэн, Геон Ли просит передать, эм... что вас, похоже, зовут на интервью, — робко сообщает Мина, сидя на диване с телефоном в руках.
— Интервью? Он так и написал? — поднимает недоверчиво глаза босс, отвлекаясь от бумаг.
— Ну...
Ли не умеет общаться в формальном стиле. Оф. Я подхожу и протягиваю руку, требуя показать смс-ку. Мина повинуется, и я цитирую вслух, понимая, что привело сотрудницу в ступор.
— Передай боссу, что поступают запросы на грандиозные интервью. Это отличный пиар-ход, но он пошлёт меня в задницу, я это знаю. Ты уточни, не собирается ли он сам на неё пойти и что будет делать, если начнутся забастовки из-за игнора...
Хмыкнув, отдаю мобильник и подхожу к столу Фримэна, который ничуть не удивлён, но челюсть шевелится.
— Я сам с ним поговорю, — отвечает он, вникая в товарную накладную из-за поступления новых автомобилей.
— Чейз, принести кофе? — интересуюсь я, полубоком опираясь одной ладонью на стол.
— Мистер Фримэн, — перекрикивает Вэлс, — за этот год вы частенько отказывались от предложений, возможно, стоит дать интервью. Это продержит на слуху ваш успех в недавних...
— А ещё существует пресса, которая гонится за свежей жестью. Она тут же активизируется, перековеркает слова и пустит лишнюю информацию по воздуху. Если не найдёт грехи, то вполне выдумает, — замечаю я. Дело с Гел в процессе, и акульи носы будут помехой. — Может, это не навредит автосалону, но зацепит личность мистера Фримэна. Сейчас это не уместно.
Она щурится, переключается на босса. Тот продолжает работать так, будто я его внутренний голос и отлично справляюсь.
— Я всегда не права, — сердито бормочет сотрудница, заправляя короткие волосы за уши.
— Твоя способность, — я рассматриваю потолок, чтобы не вспылить. Голос звучит бесстрастно, но надолго ли?
— Ты всегда ко мне так будешь относиться?
Шумно выдыхаю, опуская подбородок, чтобы разглядеть её.
— А я всегда к тебе так отношусь?
— Да.
— Значит да.
— Грубо и цинично, — она кривит лицо и задевает: — Это твоя способность.
— Я даже не напрягалась, — дарю ей солнечную улыбку.
— Мина, передай документы и возвращайся, — влезает Чейз. Она забирает бумаги и выходит за дверь, а парень встает рядом со мной сбоку. — Азалия, — ласково зовет, но я смотрю прямо. Его рука разворачивает мое лицо. — Что случилось?
Опускаю глаза в пол и полностью разворачиваюсь к нему телом. Хочется заплакать, потому что я не хотела дерзить или создавать ему проблем, но Мина с начала знакомства доводит. И нет, не словами о моей бездарности.
— Ты знаешь, что она с первого дня хочет привлечь твое внимание? — поднимаю на него глаза.
— Знаю.
Глотаю подготовленный ответ, не ожидая этого. Он несколько раз нажимает на мои щеки, делая из меня рыбку, и я свожу брови, затем легонько убираю его руку.
— И всё?
— В чём дело? — зажимает он лидерским гонором.
— Мне это не нравится! — разгораюсь ярким пламенем. — Я ревную. Ясно?
Возбужденно дышу, а он расплывается в улыбке и снова жмёт на мои щеки, увеличивая шанс получить в солнечное сплетение.
— На сладкое не тянет?
Грозно мычу сквозь поджатые губы, собираясь его ущипнуть, но в кабинет заходит Вэлс.
— Возвращаю...
Фримэн берёт листы и кладет их на стол. Я наблюдаю, как Вэлс, довольная, садится на диван и начинает записывать что-то в блокнот, когда пальцы Чейза возвращаются к моим щекам, а его губы касаются моих. Я замираю от неожиданности, обхватывая его предплечья ладонями, и чувствую мягкие губы на своих. Нежный и дурманящий поцелуй, но достаточно владельческий. Мой пульс задерживается, когда я погружаюсь в него. Завершив с тёплым выдохом, он прерывает моё наслаждение.
Я открыла глаза, инстинктивно наткнувшись на Мину. Она явно это увидела, но пропустила за маской занятой сотрудницы, разговаривая по телефону. Её красные уши и опущенное лицо рассмешили бы, если бы я не вибрировала так сильно. Вэлс, покинь кабинет...
Чейз наблюдает за мной, как за приманкой, затем склоняется к моему уху:
— Если тебе нужна запись моих слов из паба, чтобы до тебя дошло, насколько ты незаменимая, я её тебе предоставлю. Если подобное ещё раз повторится, только поцелуем ты не отделаешься. — Он отстраняется, но мы по-прежнему в милиметрах друг от друга. — Вопросы
Обнимаю его за торс, приподнимаясь на носочки и вскидываю голову.
— Хочешь кофе?
— Кхм, извините, — покашливает Мина, и я отстраняюсь, но с переполненной радостью. — Геон Ли просит передать, что вывеска готова и вы можете спуститься посмотреть.