Глава 49
После рабочего дня я напросилась на тренировку. Чейз сварливо бурчал про ужин, мол, будет поздний, но из-за своего же ритуального посещения зала согласился. В этот раз я надела обычные шорты и футболку с завязками в районе пупка. Нагрузка будет на ягодицы, но, как утверждал мой тренер, в конце затронем руки, хотя боль в мышцах после первого занятия не стихала.
— Ты сказал, что в упражнения на руки будут в конце! — жалуюсь я, удерживая двумя руками гантель весом пять килограммов.
Принцип таков: ноги широко расставлены, в руках гантель, и мы приседаем.
— Когда начнут дрожать ноги, а жопа гореть, тогда поговорим, — вольно обозначает Фримэн, где-то в зале развлекаясь на более тяжёлых тренажёрах. — Азалия, — слышатся шаги, — не выноси колени вперёд, — Чейз хватает меня за бёдра и двигает к себе. — Не сгибай спину и переноси вес тела на пятки, — расправляет мои плечи, и я мучительно хныкаю, но слушаюсь.
Крепко держу вес, присаживаюсь, а его пальцы пробегают по моему позвоночнику, словно контролируя меня.
— Умничка, — тихо бормочет.
От радости быстро поднимаюсь, оборачиваясь.
— Правда?
Он шумно вздыхает, и в глазах цитируются несколько матов.
— Не вставай так резко и ни в коем случае не выпрямляй колени до конца, ты должна быть немного в приседе! Бедные твои суставы.
— Я только учусь, — отворачиваюсь, чтобы собраться и повторить.
— Оставь. Тебе достаточно двух кругов, — он обходит меня и забирает тяжесть. — Покажу тебе кроссовер.
Чейз переплетает наши пальцы, оглядывается через плечо, а я в неизвестности шагаю.
— Мне больше не придётся выслушивать твои наставления?
Тренер тянет меня к себе, подводя к конструкции, состоящей из двух вертикальных стоек и весовых блоков внутри, которые, судя по всему, придётся поднимать.
— Я буду контролировать каждое твоё движение, — обещание звучит как угроза. Он присаживается передо мной на корточки и крепит манжету на моей правой лодыжке, с помощью которой я потяну вес. Не могу не засмотреться на этот вид. — Твои руки и спина не так окрепли, мне придётся тебя страховать, чтобы ты себя не травмировала.
Фримэн выравнивается, встаёт за мою спину и хватает за бёдра, притягивая к себе. Бьюсь об его тело и уже думаю, что меня взяли в рабство, но это только начало...
— Возьмись за поручни двумя руками — командует. С волнением делаю это и проникаюсь прохладой металла. Его ладонь ложится на мою спину, надавливая. — Наклонись немного вперед, но корпус держи ровно, как и равновесие. — Я выпустила горячий воздух, когда задницей уперлась в его... в общем, ага, держу равновесие. — Упор делай на левую ногу. Правой будешь поднимать вес. — Чейз своей ногой немного отводит в сторону мою с манжетам.
— Это похоже на... — невнятно приговариваю, чуть ли не раком становясь.
— Распятие? — шутит, отодвигаясь в сторону, чтобы я не ударила, но его руки держат мой корпус и бедро.
— Что-то получше...
— Делаешь вдох. Выдыхаешь, отводишь ногу, напрягая пресс для поддержки, и ягодицы, чтобы ощутить мышцы.
Опускаю голову, собираясь с духом, вдыхаю и отвожу ногу. Пальцы Фримэна дотрагиваются до моего колена в воздухе, проверяя технику, не давая увлечься. Первый мах оказался лёгким. Мельком смотрю на вес: цифра пять. Что ж, понятно. Начальная стадия. Возвращаю ногу, задрожав от напряжения в верхней части тела.
— Ну что? — спрашиваю я, поднимая голову, и выпавшие локоны обсыпают мокрое лицо.
— Ты о том, насколько сексуально сейчас стоишь?
— Ты же тренер с силой воли, — смеюсь сквозь усталость, опуская голову между рук, чтобы повторить.
— Пятнадцать раз на обе ноги, вперёд.
На этот раз парень подходит сбоку и первые десять махов контролирует высоту ноги с изгибом. Без умолку трещит о напряжении в прессе, чтобы я несколько секунд задерживала ногу вверху, хотя я готова рухнуть. В глазах несколько раз темнело, скорость пульса я сравнивала с панической атакой. На одиннадцатом замахе его левая ладонь прижалась к моему животу, вторая – к рабочей ягодице.
— Чейз... Если что, мне труднее сконцентрироваться, чем тебе — запыхавшись, предупреждаю и даю себе передышку.
— Я проверяю, те ли мышцы работают, и работают ли они в принципе. Давай, цветочек, ты же знаешь, я не отпущу, пока ты не закончишь.
— Садист.
Зажмурив глаза, вспомнив свою цель и своего тренера, я набираюсь мотивации, чтобы отвести ногу и ощутить, как тупая боль пронзает ягодицу. Чейз тут же надавливает на те самые мышцы, которые я и так чувствую. Ура, я дошла до того, что завтра не встану.
— Ты всё правильно делаешь, — успокаивает, убирая ладони. — Меняй на вторую ногу.
Выравниваюсь и готовлюсь упасть от прилива крови, но Фримэн схватывает меня за талию и дует на мое покрасневшее лицо.
— Не думала, что я настолько слабая, — прикладываю ладони к щекам.
— Убила свой организм, придётся восстанавливать. — Хочу наклониться, чтобы поменять манжету, но Чейз первым присаживается на корточки. — Не двигайся, я помогу.
— Так вот для чего нужны мужчины тренера, — глубоко дышу, опираясь на перекладину. Он смотрит сверху вниз, мельком ухмыляясь. — Ты не плохо смотришься у моих ног, — ляпаю быстрее, чем подумала.
Фримэн возвысился надо мной, в его глазах переливался огонек, словно он мог бы меня засмущать одним словом, но проявляет терпение, как настоящий тренер. Не напрашиваясь, я схватилась за поручни, а Чейз повторил свою проверку мышц, наклоняясь ко мне.
— Я бы и между ними смотрелся бы неплохо.
Проклиная всех богов с закрытыми глазами и покрасневшим лицом, я изо всех сил старалась сосредоточиться на тренировке, а не думать о жаркой сцене. Слава Чейзу, он включил кондиционер, и теперь мне не приходится жариться во всевозможных котлах жизни.
Вторую ногу выполнила более технично и правильно, и мы обсуждали детали упражнения до конца, не вспоминая о флирте.
— Есть в этом что-то завлекательное, — лучезарно улыбаюсь я, потому что трудности позади. По крайней мере, сегодня.
— Последнее упражнение на руки. И можешь быть свободна, — протягивает гантель весом три килограмма. — Разведение рук в наклоне.
— Почему я все время нагибаюсь? — истощённо забираю предмет и разворачиваюсь спиной к нему.
Он пропускает мимо ушей, инструктируя:
— Наклони корпус, слегка согнув ноги в коленях. Разведите руки до уровня плеч и верните их обратно. Выполняй движения плавно, без резких толчков.
Так и делаю, несмотря на то, что в горле пересохло, ноги держатся на голосе Чейза, а мышцы изнывают. Кажется, там уже нечего разрушать, я достала свой организм. Но действительно стараюсь и всё это время молчу. Как и Фримэн... подозрительно тихий.
После четвертого маха выдыхаю, инстинктивно приподнимая спину, но его широкая ладонь тут же наклоняет меня обратно, а вторая рука удерживает за бедро.
— Ой...
Собравшись, развожу руки, а он шумно фыркает, пальцами впиваясь в мою кожу.
— К чёрту упражнение, — несдержанно забирает гантели по бокам у меня. Я выпрямляюсь со звоном в ушах, ничего не понимая. — Сделаешь кардио.
Парень перекидывает меня на плечо и тащит из зала, а я с опозданием смеюсь, постукивая ладошками по его накачанной спине. С таким телосложением он без труда продержится у кроссовера весь год! Мы поднимаемся по ступенькам, и он заносит нас в свою спальню.
— Фримэн, не теряй самообладания! Голова превыше всего, помнишь? — посмеиваюсь. — Ты не можешь уступить искушению...
Он снимает с меня обувь, отбрасывая куда-то в угол, заносит в ванную и опускает на пол. Его рука удерживает меня, пока я встаю на носочки, ощущая контраст прохладной плитки.
— Разве не ты меня учила руководствоваться своими желаниями? — воркует он, целуя меня. Отвечаю, добровольно склоняя голову. — Раздевайся и в душ, — приказывает, словно мы в зале, и кусает мою губу.
Обломал всю малину! Чуть расстроенно отхожу и отворачиваюсь от него, ощущая, как он покидает комнату. Тело продолжает покалывать, духота не сползает, поэтому я расправляюсь с одеждой и встаю под душ комнатной температуры. Прикрываю глаза, настраиваясь на что-то оплошное, в попытке избежать возбуждения. Но его прикосновения и распорядительный голос, с точными знаниями, посылают сладкое волнение между бёдер.
Остаточные воспоминания кусают нервишки. Его ладони захватывают мои рёбра, притягивая к сильной груди, скользят вверх и вниз, исследуя эрогенные точки. Я задыхаюсь, внезапно раскрывая глаза из-за слишком реалистичного сюжета. Вода сверху льётся, застилая зрение, мой рот приоткрыт от слишком реалистичного сюжета. И только когда убеждаюсь в твёрдой опоре сзади, когда трусь о его торс, и вижу, как мозолистые пальцы Чейза соскальзывают с пупка, спускаясь к самой пульсирующей точке, признаю, что он здесь.
Накрываю обе широкие ладони Чейза своими, пальцами придавливая его набухшие вены. Его язык оставляет следы на моей шее, собирая капельки воды. Мне хватает усилий, чтобы не вскрикнуть от крупной дрожи и не размякнуть от острых ощущений. Левая ладонь Фримэна накрывает мою грудь, и я съеживаюсь, потому что он впервые видит меня полностью обнаженной; в то же время из-за приятного трения. Жаркие пальцы массируют моё тело, и неуверенность молча идёт на хрен. Мне с ним комфортно. Хочу слиться в одно целое, утонуть в нём и с ним; хочу большего слияния и полного доверия, будто я – это он. Вторая его рука практически достигает своей цели, и я судорожно поджимаю ноги, когда спазм нарастает.
— Блин, — скулю и оборачиваюсь, словно если он дотронется до точки, я рассыплюсь как жемчуг.
Панически обнимаю его за шею, скользя, потираясь о него. Покорно поднимаю влажные ресницы и светлые глаза. Чейз неодобрительно фыркает, в потемневших радужках ничего, кроме жажды взять своё по своим правилам. Инстинкт доминирования нещадно кружится в его крови. Он хватает меня за локти, скручивает руки за спину и двигает прямо к плиточной стене. Я спиной впираюсь в неё и выгибаюсь, грудью задевая его, когда жучки разбегаются по мне.
— Ты набралась сил.
Обострённый тон врезается в мозг, образуя заточение, и я не смею нарушить зрительный контакт. Мои запястья ноют, добавляя перчинку. Очевидно, к чему он ведёт.
— Я когда-то была против? — бросаю вызов, хотя мысленно мечусь по углам, не представляя, смогу ли вынести его.
Чейз наклоняется и языком проводит по моей нижней губе. Животный запах мужского духа прилипает к моим легким, словно органы прилипают к спине, и маленькое пространство вдруг закружилось. Верчу кистями, мечтая изучить его невероятное тело, ощутить, как перекатываются идеальные мышцы, как пульсируют жилки, убедиться в его непостижимой силе и запечатлеть на нём свои следы. Но Фримэн упрямо вдавливает меня, языком волнуя мои нервы, лишая кислорода.
— Я не буду мешать, — молю, между его неуступчивыми поцелуями, переходящими в жадность.
Если он не отпустит, я перегорю или меня сотрясет словно розетку от перенапряжения. К счастью, Фримэн освобождает. Я бы ликовала своей беспрепятственностью, если бы он сразу не обхватил мою шею рукой, а его нога не расставила мои, как недавно на тренировке. Легкий ветерок при размашистых движениях заставил почувствовать, насколько я полыхаю.
— Тренировки идут на пользу? — издевательски хрипит возле шеи он.
В бунте мотаю головой, словно стараясь удрать, но я всего-то привлекаю его внимание, показывая, какой он гадёныш.
Регулирую дыхание, хотя его, вряд ли спасёшь, но я пытаюсь, чтобы не упасть раньше времени.
— О, а ты достаточно натренирован, — вырывается у меня.
Его пальцы мрачно скользят по моей расширяющейся диафрагме и сокращающемуся животу, направляясь к нежной плоти. Я неспокойно наблюдаю за этим, делая только хуже себе. Как карательно он это делает, играя и манипулируя так, что я готова выть. Чейз сдавливает мою шею, сладко целуя в висок.
— Только скажи, и я уволю Вэлс. — Мужские пальцы скользят внутрь меня, и я откидываю голову к стене, простонав. Это мой ад. Так горячо и тесно. Переливающиеся кристаллы стекают по моим ключицам, груди и сходятся там, где я с ним сплетаюсь. — Ну, Азалия Майер?
Он вынуждает сказать хоть что-то, потому что я удивительно притихла, когда целый спектр эмоций, способный растворить меня в кипятке, наполнил грудную клетку. Тяжесть расходится по всему телу, как вирус. Мышцы внизу сжимаются, отзываясь по позвоночнику, а движения Фримэна становятся настойчивее. Постанывая, я двигаю бёдрами, хотя отчаянно борюсь с истомой.
Чейз наблюдает за моими жалкими попытками избежать допроса, задевает губами мою скулу и ослабляет хватку на шее, чтобы спуститься к ней. Влажные губы на моей коже... Проклятье. Я так больше не могу. Меня одолевают судороги и пустота, желающая только Чейза и больше Чейза. Всего его. Во мне. Сейчас же. Он буквально растягивает меня, и я хнычу. Нейроны пробуждают волны между потяжелевших бёдер, но тело требует цунами, а дыхание не попадает в ритм его движений.
Улавливая моё послабление, он поднимается к моему лицу, и его толчки превращаются в медлительно измывающиеся, а на губах играет ухмылка. Он победил.
— Мистер Фримэн, — шиплю я сквозь вздохи, сопротивляясь, чтобы не прижать его ладонь плотнее к своему пульсирующему месту. Он напрягся, поглощая глазами, демонстрируя, как его зацепило обращение. — Мне всё равно, кто будет выслушивать ваши властные указания, но, если она дотронется до вас, я усыплю Вэлс быстрее, чем вы сможете задокументировать её увольнение.
— Она выполняет свою работу. Властные указания выслушиваешь только ты, — ровным тоном сообщает, держит за талию, а его пальцы вновь растягивают меня, создавая всплеск гормонов. Мои колени дрожат. — Умничка, — хвалит то ли за хороший ответ, то ли за послушание, потому что мои грёбаные руки трогают лишь стены душевой.
Его язык накрывает на мою грудь, как и губы, как и...
— О боже, — бормочу, ощущая покусывание.
Изворачиваюсь, а перед глазами пятнами расползается свет и тени, журчание воды забивается в ушах и горле. Невысказанные стоны тонут вместе со мной, когда Фримэн опережает очередными терзаниями. Я на гране срыва, потому что он не замедляется, лишь активнее нажимает на нужные точки и ласкает моё тело, практически внутренности. Ногти царапают стены.
Его пальцы сгибаются внутри. Да плевать. Пошёл он к чёрту с такими указаниями. Охнув что-то между его именем и "блин", я запускаю руку в корни смолистых волос. Чейз утробно стонет, одновременно оставляя поглощающие отпечатки – целует между грудями и, ни миллиметра не упуская, поднимается к его излюбленной части.
— Ты быстро сдаешься, я это чувствую, прекрати, — рычит он, раскрашивая ключицы фиолетовыми пятнами, то есть, новыми засосами.
— Ты быстро сдаешься, я это чувствую, прекрати, — рычит он, раскрашивая ключицы фиолетовыми пятнами, то есть новыми засосами.
Угу, да, я тоже охренеть как чувствую, насколько обмякла и насколько теснюсь вокруг его пальца... пальцев? Более того, я задыхаюсь, сердцебиение в жилах готово затмить все непристойные звуки от его поцелуев.
— Прекрати делать это со мной, — обречённо хриплю с придыханием.
Он приостанавливается, хотя от этого только больнее, организм вопит о завершении. Кости словно выворачиваются, рассудок мутнеет, и я хватаюсь за его щёки, притягивая к себе, с нетерпением целуя. Нотки облегчения блокируют наваждение, но не до конца. Этого мало, чтобы утолить то, что он развязал. Его язык смело кружит внутри моего рта, губы бьются мелким током от каждого его вторжения, и мне хочется упасть на колени. Наталкиваю Чейза стонами, но он словно оглох!
На лбу образовываются морщинки, наверняка и пот – просто вода его смывает, выражая беспокойство. Пальцами я тревожно следую от ключиц к его груди, где яростно гремит сердце. Задерживаюсь там. Такие мощные удары... Уверена, в его венах увеличивается выброс адреналина, и он скоро сорвётся.
Звуки поцелуев с шипением эхом отбиваются, возвращаясь к нам, проникая под кожу. Фримэн забирает вторую волну моего бессилия, не давая сосредоточиться. Я пластилин в его руках. Не знала, что он может быть таким порывистым и несдержанным, что может изводить грубыми касаниями, издавать гортанные стоны, смешанные с рычанием, и заводить в угол, полностью подавляя мою волю.
Кажусь задавленной и хрупкой, когда Фримэн закрывает меня широкими плечами и раздвигает мои ноги, которые я всё это время сводила. Понимаю, к чему это, и ресницы дёргаются. Без всякой нежности он входит всей длиной, вжимаясь в меня бёдрами, и я вскрикиваю, зацепив его ногтями.
Он дышит тяжелее, отрываясь от моих губ. Лицо искажается от страсти, в зрачках сплошь тьма и безумие, в моих – восторг и доза бодрости из-за лёгкой боли. Нам всегда будет мало – это видно по нашей одержимости, по тому, как мы смотрим друг на друга. Словно оказываемся в другой вселенной.
Моя спина ездит вверх-вниз по мере его толчков, а они невероятно быстрые Парень заполняет собой, пробуждая что-то искрящееся во мне, и я не хочу останавливаться. Никогда.
— Азалия, — цедит сквозь зубы, кусая за мой приподнятый подбородок. Жмурю глаза, отдавая ему контроль и своё доверие, потому что стать с ним единым слишком хорошо и приятно. Душа ликует не меньше, она готова последовать за ним. — Блять, ты продолжаешь это делать.
Не могу управлять собой. Господи. Ему стоит лишь томно вздохнуть, и я уже не соображаю. Он способен лишить меня дерзости всего несколькими манипуляциями пальцами, о чём речь?
Его толчки вырывают из моего горла крики. Я прикусываю губу до крови, выгибаясь в пояснице, и беспомощно бью его ладонями. Напоминаю себе сдерживаться, но если Фримэн продолжит создавать трение и дразнить нервные окончания, ему придётся смотреть, как я достигаю наслаждения.
Чейз свирепо ускоряется, впиваясь обеими руками в мои бока. Он заполняет меня до конца и запечатывает рот поцелуем, отклоняя мой протест. Смотрю в его глаза – они приказывают быть послушной. Провожу ладонями по его татуировкам, поднимаюсь к плечам и обхватываю мускулы, вздувающиеся под кончиками моих пальцев. Вода приятно обволакивает его спину, а его язык вновь играет с моим.
Фримэн с низким стоном напрягается, и я знаю, что его конец близок, поэтому расслабляюсь. Он приостанавливается, подхватывает меня на руки, а я обхватываю его лодыжками, ногтями дотягиваясь до его лопаток. Глядя в хищные глаза, обрамленные густыми ресницами, покрытыми мокрыми капельками, я вызывающе царапаю его влажную кожу: не глубоко и не поверхностно. Так, что он тянет меня вниз и снова двигается во мне.
— Че-ейз, — взахлёб произношу, пряча голову у него на плече.
Помещение плывет, жёсткие рывки и пламя между моих ног расползаются с головы до ног. Конечности немеют, я стискиваю челюсть, несколько раз произнося его имя, словно напоминая, кто заставляет меня терять связь с реальностью и земной оболочкой. Удается заметить, как надулись его вены, как покраснела шея, как заострились черты лица, как дрожат желваки.
— Иди ко мне.
Откидываюсь назад, давая ему то, что он хочет, — мои глаза, потерянные возбуждением, ищущие путь в нём. Фримэн приближается к моим губам, и я буквально вскрикиваю сквозь поцелуй, содрогаясь от спазма. Не могу открыть глаза, и горло сковывает. Сильно обнимаю его, пытаясь справиться с пошатыванием. Чейз двумя ладонями прислоняется к стене и выдыхает возле моей шеи.
Когда в ушах проясняется биение сердца, а гудение душа отчётливее слышится, я подаюсь вперёд и покрываю его плечи поцелуями, подбираясь к скулам и уголкам рта. Он тихо мурлычет, и мне хочется доставить ему больше удовольствия, проявить неопытную заботливость.
— Ты превратила мою ненависть в смысл жизни, — приговаривает Чейз.
— Чувствовать свободу намного приятнее, чем издеваться надо мной?
Оставляю поцелуй на лбу, попутно убирая влажный локон с его лица. Чейз супится, поднимая веки на мою оплошную улыбку.
— Мне никогда не приносило удовольствие издеваться над тобой.
— Странно, — увожу в сторону губы, избегая его взгляда. Пальчиком обвожу контур его лица. Ты ведь таким образом затмевал свою боль.
— У меня этот способ не сработал, — парень аккуратно опускает меня на ноги, придерживая, чтобы я не грохнулась. Слабость вибрирует по нервам, но я не отвлекаюсь от разговора. — Боль прошла, когда ты стала моим лекарством, а не ядом.
— Вот как... А кто залижет мои раны? — хихикаю, собираясь выйти, но Чейз загораживает мне путь.
— Тот, кто их нанёс.
Двусмысленная фраза не проясняется, пока он не опускается передо мной на колени, а мои щёки не краснеют.
— Ты же не серьёзно...? — мой голос надрывается, когда его губы прижимаются к моему животу, спускаясь вниз.
Фримэн смотрит на меня с блеском самоуверенного засранца, целуя моё бедро. Он так близко, что мне щекотно и неудобно. И он невероятно красивый. Мимолётно прикасаюсь пальцами к его волосам и тихо хнычу, зная, что не смогу сбежать, что адреналин вторично вспыхивает в моей крови, желая этого.
Его руки твёрдо фиксируют меня у стены, веки опускаются. Горячий язык скользко двигается, а губы смыкаются на моей пульсирующей точке. Чёрт, ахаю и морщусь от сладкого наваждения, ладонью закрывая рот. Кончик его языка идеально подбирает ритм и надавливает слишком хорошо, отчего я стону его имя.
Мучение – быть такой податливой. Грудь вздымается так, что я опускаю на неё взгляд. Как зависимая, сдерживаю мольбы о большем. Боже, он выбивает из меня все эмоции, всю боль и тяжесть, отвлекая от прошлого и проблем, когда задевает мой чувствительный бугорок. Ноги подгибаются, и я хватаюсь за его плечи, но Фримэн не прекращает. Закрыв глаза, я разрешаю себе чувствовать его ласку. Мне слишком хорошо, и на глазах появляются слёзы восхищения.
В голове не укладывается, что Чейз Фримэн стоит передо мной, на коленях между моими бёдрами... Другая реальность, созданный мир и наша с ним планета. Всё это некое освобождение от всего ложного. Чейз был прав: мне тоже не приходилось осознавать что-то настолько масштабное, что-то, что никогда не было даже желанием на свечах праздничного торта. Но именно сейчас я твёрдо уверена, что это моя судьба, теперь уже счастливая. Та, от которой я убежала и презирала. Хочу забыть прошлое, но оставить в памяти Гел с её благими намерениями, смириться, что Чейз – мой весь. Моя защита, моя правда и моя любовь...
— Хватит, — скулю я, закатывая глаза, когда судорога становится невыносимой. — Чейз, — умоляю. Он оставляет поцелуй на моём животе, поднимается и обнимает меня, а я прижимаюсь к его губам. — Я больше не выдержу.
— Очень жаль, но мне мало... — абсолютно непреклонно отвечает, но его перебивает рингтон телефона, доносящийся из спальни.
— Это мой! — Выкарабкиваюсь из клетки и выхожу.
Завязав полотенце на уровне груди, вхожу в комнату, не наполненную клубками пара и секса. Звонит неизвестный, точнее, нет... Я узнаю экстренный номер.
— Ало?
— Здравствуйте, Азалия Майер, верно? Вы дочь Нила Майера?
— А... да.
— У вашего отца был сердечный приступ. Сейчас он находится в городской больнице, без сознания.
Ноги подкашиваются, телефон выпадает из руки. Я готова рухнуть, как бездыханное тело, но меня подхватывают за плечи. Где-то на фоне слышится голос Фримэна, благодарившего женщину за информацию, однако меня тошнит и укачивает сильнее всяких аттракционов. Слёзы покрывают мои щёки, и я чувствую, как парень мочит свои пальцы в них, взывая меня к себе.
Папа не очнулся?
Он жив?
Чуть не умер?
Умрёт ли?
— Азалия, милая, смотри на меня, — Чейз усаживает меня на кровать и присаживается на корточки, обхватывая ладонями моё белое лицо. — Твой отец будет в порядке, слышишь?
Метаю стеклянный взгляд на него как на идентичный труп той роковой ночи. Губы подрагивают, атака вот-вот нахлынет.
— От-ткуда тебе это знать? — заикаюсь, но не по своей воле. Я бы хотела успокоиться.
Под его наспех натянутой одежде напрягаются жилки, кажется, будто ему больно.
— У Нила были сердечные заболевания?
— Нет...
— Вот именно, — тихо рычит он, поправляя полотенце на моей груди. — Я выскажусь прямо, но, если ты начнешь падать в обморок, я больше и слова не пророню. Это понятно?
— Да, — сжимаю его ладони, сплетая наши пальцы. Он нужен мне, как никогда.
— Думаю, твой отец не случайно и не по воле смерти очутился в больнице. Дело с твоей сестрой не раскрыто, так же, как и странное наблюдение за тобой. Когда совершают убийство, оно остается нераскрытым. Если Нил жив, значит, что-то пошло не так.
— Ощущения пропали, примерно... — подсчитываю дни, но Чейз опережает.
— Когда я стал тебя охранять, когда мы сблизились и не расставались больше полудня.
Слеза капает на наши руки, и мир словно немного насыщается красками. С ним я спокойна.
— То есть, моего отца хотят убить?
— Цветочек, — остервенело подытоживает, притягивая меня к себе так, словно я испарюсь. — Бьюсь об заклад: дело может затрагивать тебя.
Обнимаю парня, и его голова прижимается к моей груди.
— Но ты...
— Я никому не позволю тебе навредить. Иначе вместо солнца они узрят чёртов ад.
Его обещание, как возмездие, отсчёт которого пошёл. Тон смертельный и ненавистный, как в наши первые дни. Я вздрогнула, осознав, в каких прочных руках нахожусь, что ярость направлена не на меня. И хотя я хотела сказать другое, совсем не думая о себе, его тирада доставила укрытие моему алому органу.
Сегодня все краснеем 😉