Глава 47
✛✛✛
К семи часам мы с Фестой болтали на кухне, в который раз выкладывая пиццу и мороженое из доставки по тарелкам, пока Чейз и Геон тусили в гостиной. Незаметно оборачиваясь в сотый раз, наблюдаю, как Фримэн вальяжно развалился на диване с декоративными подушками с портретами рок-групп, попивая бутылку легкого пива. На нем серый свитшот и штаны, левая рука запущена в густые волосы. Я прикусила губу, зная, что одета практически вровень с ним – в зеленом свитшоте.
Геон уселся на подоконник возле открытой балконной двери, из которой сквозит ветерок. Зажав зубами сигарету, он держал горшок с цветком и вырисовывал на листочках непонятные рисунки.
Красноречиво поворачиваюсь к подруге, которая вертит головой под музыку, играющую из колонки, отчего её кудряшки разлетаются по сторонам, и разливает напитки.
— Геон травит твой цветок иероглифами.
— Надеюсь, это приворот на меня.
Я цокаю, хлопнув её по руке. Фес уязвлённо смотрит на меня голубыми глазами.
— Красный флаг, подруга, красный!
— Тебе ли говорить? Я полчаса слушала, как ты с Фримэном переспала на работе, как вы проснулись вместе и флиртовали, занимаясь спортом. — Она облизывает пальцы, поражаясь: — Какой спорт, Майер? Я бы набросилась на него с порога, ему бы даже раздеваться не пришлось!
— Эй! — тычу пальцем в неё. Не сдерживаю улыбку, когда Уилсон играет бровями. — Не смей...
Она подхватывает тарелки:
— Ревн-у-у-е-ешь.
— Ещё как. — Уныло смотрю на Чейза, и сердце крутит. Он прекрасен, даже когда просто пьет или невзначай отвечает на вопросы Ли. — Но я доверяю тебе, не подумай.
— О, уверяю, он не та звезда на горизонте, — кривится, и блеск на её губах мерцает. — Твой мужик тиран, подруга. Я бы обходила его стороной. Со свечой и солью, если что.
Я толкаю её боком, фыркнув:
— Ты запала на бабника, способного довести тебя до психбольницы! На твоём месте я бы уже закупалась успокоительными.
— Твой не умеет отжигать.
Ухмыляюсь, не отрываясь от спокойного Чейза. Как раз-таки он цепляет меня своей холодностью.
— Твой напьётся быстрее, чем ты сыграешь на гитаре.
Мы переглядываемся и хихикаем. Феста подмигивает, говоря, что это была лишь дружеская бойня и ничего трагичного.
Иду за ней, Фримэн тут же устремляет глаза на меня, и в них играет что-то непонятное. Он с приезда погружен в себя и слишком тихий. Он двигается на диване, и я сажусь рядом, но не вплотную.
— Так, пирожок, ты мне подоконник сломаешь своей задницей! — хозяйничает Уилсон, разгоняя руками сигаретный дым.
Геон тотчас отбрасывает от себя горшок и с ослепительной улыбкой поворачивается лицом к Фес напротив.
— Мы можем поменяться местами, твоя попа идеально подойдёт, — сладко заманивает он, овладевая её взглядом.
Я закатываю глаза, удивляясь, как Геон так ловко манипулирует, и чувствую, что Чейз следит за мной. Перевожу внимание на него, и сердце бьется о рёбра. Невинно приподнимаю губы, словно поддерживая его в том, в чем он не признается.
— Что не так?
Хочу развеять его меланхоличность, но он скрывается в прострации, будто находится в подсознании.
— Мы перед выходом не ели, — спокойно отвечает. — Возьми, поешь. — Он кивает к столику и отпивает с горлышка пиво.
Огорошено присматриваюсь к предоставленной еде. Ничего не симпатизирует.
— Не хочу, пиццу.
Фримэн достаёт телефон, свет дисплея перебивает огоньки в комнате. Смотрю на него: его брови сведены на переносице, скулы впалые.
— Скажи, что ты хочешь. Я закажу.
Не сдерживаю улыбку, приходится укусить щеку и отвернуться. Чтобы отвлечься, рассматриваю Геона и Фесту – они почему-то на спор жуют листья цветка. Игнорирую их, возвращаясь к Фримэну.
— Хочу сладкое, — я смело облокачиваюсь плечом о спинку дивана, прижимая ноги под попу. — Думаешь, мой тренер одобрит эту вредную затею?
Чейз на мгновение оттаивает, едва улыбнувшись, тянется к столу, берёт пиалу с мороженым и ложку, затем передаёт мне их. С недоумением ковыряю ложкой и поднимаюсь. Сама ляпнула – самой придётся есть.
— Твоя взяла! — проигрышно гомонит Ли, высовывая язык, будто его тошнит, затем перебивает вкус растения никотином. — Ты голодная, что ли?
— Совсем умалишённый? — млеет Феста. — Ты их глотал? — Она сплевывает пожёванные листья в ладонь, и я чуть не давлюсь мороженым. — Я за щёки спрятала...
— Извини, что прерываю, но меня интересует твой рот...
— Геон! — обрываю его дальнейшую речь.
— Ты меня поняла, — он заговорчески пересекается взглядом с Фестой, и та кивает.
Качаю головой, утыкаясь носом в мороженое. На фоне играет знакомая музыка, ностальгическая. За окном темнеет, а в квартире мерцание лампочек создаёт прекрасную обстановку с мебелью.
Облизываю ложку и слышу утробный стон. Чейз вбирает воздух, достаёт из пачки сигарету, закуривает, после чего нервозно оглядывает меня.
— Это была плохая затея, — шумно выпускает дым в сторону.
Вникнув, что это реакция моё поедание мороженого, я раскраснелась. Прочистив горло, я черпанула и протянула сладость Фримэну, как ребёнку. Он без комментариев открыл рот и облизал точно так же, как и я, словно доказывая своё мучение. Мой желудок опустел. Согласна, слишком сексуально.
— Есть ли у меня веревки? — сквозь пристрастие слышу голос подруги.
Поджав губы, я выглядываю, чтобы пригвоздить Ли. Он поднимает ладони, будто не причём.
— Автосалон готов. — Глядя в телефон, Чейз делает затяжку. Я с любопытством двигаюсь ближе к нему, вытаращившись на сообщение. — Мина написала.
— Мина...?
Желание отобрать телефон и перечитать весь их диалог слишком заманчиво, но я с улыбкой отстраняюсь. Мои глаза загораются.
— Отлично! Ты умничка, — хвалю, зная, как ему трудно принимать подобное.
Он напрягается, закуривает, облизывает горькие губы, оборачивается ко мне, и подушечкой большого пальца оставляет невидимый мазок на моей щеке, одобряя наши усилия. Проскакивает дрожь, и я чуть ли не бросаюсь на его шею с объятиями, благо, подходит Геон.
— Вы будто молодость оплакиваете. — Кореец выхватывает сигарету у Чейза и подзывает меня ладонью. — На интеллектуальную беседу.
— Не трогайте её мозг, — сурово возражает Фримэн.
— Закон вечеринки: двое опрокинутых обязательно встретятся, чтобы поговорить по душам.
— Мы ненадолго. — Я оставляю мороженое на столе. — Фес, не чуди, да? — развожу руки, практически умоляя, и она жестом показывает "Ок".
Мы выходим на балкон. Музыка стихла, зато уличные рокот и гудение машин создают ауру для ночных бесед. Ли и я облокачиваемся локтями на металлические перегородки, наблюдая за пейзажем.
— Утром Чейз был гораздо веселее.
— Пройдет, — со скрытым подтекстом отрезает Геон. — Слышал про Ивори. Твоя сестрёнка всех одурачила, и сама попалась на крючок. Так значит, она не желала никакой свадьбы?
— Она... Слишком много говорила о путешествиях и вольности. Думаю, именно из-за этого не испытывала страсти к браку, но боялась за отца и его бизнес – за возможность будущего сотрудничества.
— Поэтому решила свинтить прямо накануне свадьбы, — его шрамы словно шевелятся под слоем краски. Я настораживаюсь, думая, что мне влетит, но Геон заботливо поворачивается: — Ты как?
Похлопываю ладошкой по перилам, пожимая плечами.
— Как и Чейз: с переполохом вместо жизни.
Геон протягивает сигарету, невербально спрашивая: "Будешь?" После отказа он рассматривает небо.
— Все твердят о какой-то несправедливости, но жизнь по-своему справедлива. Она видит то, чего не видят другие.
— Где же в нашей истории правильность? — жалю, как оса.
— Справедливо было обманывать Чейза? Справедливо ли ты отнеслась к себе, пряча истинную влюбленность, из уважения уступая сестре?
Я закипаю, пальцами приковываясь к ограждению. Он говорит разумно, но меня триггерит, когда нападают на сестру.
— Гелия не желала зла, Геон! — обороняюсь, но ему, будто до одного места.
— Может и так, но суть о справедливости и вашей совести. — Друг подходит ближе, а я выпрямляюсь с физиономией побитого оленёнка. — Не казните себя во второй раз. У всего есть конец, но выбирать его вам.
— Доводишь до слёз.
Геон молча обнимает меня двумя руками, продолжая курить, а я изумляюсь его доверию ко мне. Без возражений придвигаюсь к нему, щекой прислоняясь к избитому телу, не видя в парне изъянов даже без его маскировки. Сердце Ли умеренно стучит в венах, а моё тревожится, но я стараюсь взамен отдать ему поддержку, способное укрепить его прошлые потрясения.
— Фримэн мне голову открутит, если ты пустишь нюни — делает вид, что бесчувственен.
Я с улыбкой отклоняюсь:
— Как рукой сняло.
Из приоткрытой двери доносится звонкий голос Фес, что не радует, потому что я предполагаю, о чём она ему жужжит. Подхожу ближе и вижу Фримэна на диване с бутылкой алкоголя, а Уилсон стоит перед ним, размахивая руками.
— Не прокатит! В нашу первую встречу ты явился сплошь не в тему, а ещё я обещала колючке, что не проболтаюсь, так с чего мне...?
— Значит, были.
— Да не было у неё парней! — Здесь её обещание, как ветром сдуло. — Душу продам, н-е-б-ы-л-о! От неё, дай Бог, успеть убежать, пока язык не развязался.
— Про любовь она рассказывала слишком уверенно, — философствует Чейз.
— Ты загляни в её книги! Там не только про любовь узнаешь! Целый учебник порн...
— Феста! — я вхожу к ним.
Оглядываю обоих: Чейз присасывается к алкоголю так, будто я нарушила их посвящение в дружбу, а Уилсон машет рукой и улыбается, как пингвин из Мадагаскара.
— Мы книжки обсуждали, — подкалывает Фримэн моим же оружием.
— Не паясничай!
Позади меня возвышается Геон, принося запах никотина и одеколона.
— А мы юстицию.
Не оборачиваясь, я дёргаю Ли за рубашку, призывая затаиться, иначе мои доспехи сердитости спадут к ногам.
— Вы же вроде трезвые, — бормочет голубоглазая. — Понесло вас не в тот ритм?
— Ё-ёу, звезда Голливуда, задай бит! — оживает Геон, подгоняя её рукой.
— Боюсь, — жует кусок пиццы она, смахивая кудри с плеч, — в этот раз мои соседи сожрут меня и растворят в желудочном соке, если я трону хоть струнку своей гитары.
Я полубоком падаю на диван рядом с Чейзом, от которого исходит пасмурная атмосфера. Ощущение, будто влезла в вольер с волком.
— Это из-за нашей последней посиделки? — пикантно переглядываюсь с ней.
— Похоже, старушки недолюбливают песни о любви.
— Скорее, твою внезапную игру, когда у них по плану чай с ромашкой и просмотр мелодрамы. Возможно, они религиозны? Твой голос от чёрта, помнишь?
Мы хихикаем. Она подбегает, отбивает у меня "пять" ладошкой, зубами удерживая пиццу, и убегает.
— Вся сложность в помещении? — не успокаивается Ли.
— Джекпот, джекпот, — Фес трясёт кистями рук, как помпонами.
— Это даже проблемой не назовёшь. Подойди сюда, — подзывает её Геон чуть в приказном тоне, доставая свой мобильник.
— Пирожок, что для тебя проблема, эй?
— Если бы ты потеряла голос и умение играть.
Они стали обсуждать подходящие варианты, а я подпевала музыке, играющей не слишком громко, чтобы не потревожить соседей, но приятно ласкающей уши. В какой-то момент пальцы Чейза вдавились в мою челюсть, и он повернул моё лицо к себе.
— Ты серьёзно никогда не состояла в отношениях?
Его хмурость не изменилась; возможно, у парня на уме весь вечер одна и та же тема.
С удивлением приоткрываю рот, и тут же замолкаю, надувая щёки, как рыбка.
— Ну... Нет.
— Нет?
— То есть то, что ты буквально научил меня целоваться, никак не доказывает не существование моих партнёров?
Теперь я позиционируюсь как интроверт с боязнью сближения? Но Чейз, кажется, удовлетворён ответом, критичность в нём испаряется.
— Почему?
Музыка словно стихла, оставляя нас наедине, так что чувствуются лишь наши вздохи и уязвимые сердца, хранящие в себе больше, чем мы озвучиваем, а грушевидные лампы плескаются в наших зрачках.
Почему? Фримэн, ты придурок!
Потому что я...
— Причину ты знаешь, — буднично говорю, хотя нога импульсивно подрагивает.
Чейз словно смотрит сквозь меня, вспоминая желаемый ответ. Когда он сопоставляет мои слова и Фес о влюблённости и погружении в романы, то возвращается на землю.
— Да ты гонишь! — душераздирающий крик подруги отвлекает нас, и мы оборачиваемся. Фес топает пятками, сжимая руки в кулачки. — С ума сойти!
— Ты предложил ей грохнуть соседей и вложить их органы в свой бизнес? — гадаю я, учитывая их шальной дуэт.
— Органы в бизнес? — Фес медленно отрывает взгляд от телефона на Геона. — В двадцать четвертом году инвестируют не деньги, а органы?
— Не-ет, — категорично отрицает Ли и тотчас запинается: — Но, если у тебя есть добровольцы или...
— Кому звонил? — контрастный баритон Фримэна избавляет от продолжения. Он тянется к столу за бутылкой пива. — Тому, кто должен тебе, или тому, кто будет должен, если не поднимет трубку? У обоих есть сцена, и оба лучше уйдут батюшками в монастырь, чем свяжутся с тобой.
Очевидно, у них хорошая связь, если они знают каждый шаг друг друга, каждую мысль и каждое решение. У нас с Уилсон блестящая взаимная поддержка дурных идей и подтрунивание над друг другом – что тоже довольно круто.
— Не говорите загадками.
— У меня есть товарищ... мы познакомились совершенно случайно, — ностальгически улыбается Геон, чуть ли не со слезами на глазах. — Он у меня был записан в списке трупов. Как-то наведался я к нему в паб, чтобы долг забрать. Пока электрошокером его вырубал, слово за слово и разговорились по ду...
Феста с замиранием перекосилась, а я требовательно вылупилась на его друга:
— Чейз.
— Ты сама напросилась на историю, — безэмоционально отпивает алкоголь он.
К счастью, Геон подходит к главному:
— У Джерома своя забегаловка, похожая на бар. Не грандиозная сцена, но отжечь удастся. И поскольку Джером очень-невероятно-очень не хочет испытать своё тело током, он доброжелательно согласился отдать нам своё заведение под наше управление в эту ночь!
Геон почётно вздернул подбородок и смахнул с плеч невидимую пыль, как с погонов. Уилсон забила на пытки людей и снова завизжала, а я выхватила у соседа бутылку и сделала глоток.
— Собираешься пить? — Чейз наматывает мою прядь на указательный палец.
— Нет, — отдаю пиво.
— Это не упрёк, — он хлопает пальцем под моим подбородком, ругая. — Мне нужно знать, вызвать ли такси, или ты сядешь за руль.
Я замедлилась, как в съемке, словно никогда не садилась за его ауди – машину моей мечты. Сейчас это прозвучало не в рабочем стиле, а скорее... в доверительном? Семейном? Интимном?
— Тогда не собираюсь.
Парень вынимает из кармана ключи и вкладывает их в мою ладонь, ни разу не проявив сомнений. Напротив, в нём пляшет уверенность.
Спустя час мы действительно оказались в пабе, напоминающем ирландский стиль. Внутри – деревянная мебель мягких оттенков, не создающая впечатление делового стиля. Где-то в углу находится барная стойка, но основной интерес похищала сцена, освещенная множеством прожекторов и оборудованная для выступлений музыкантов. Бордово-фиолетовый занавес гармонирует с оранжевыми стенами и картинами, заманивая взгляды, как пчелу на нектар. В углу занавеса висит большая вывеска "McGonigel's", рядом с колонками звуковой системы. Вокруг сцены стоят столы с маленькими лампами и стульями в морковном оттенке, позволяя гостям наслаждаться концертом. Освещение ночное, приглушенное.
Как только я вошла, меня ударил запах пива, и официанты с подносами были неоспоримым доказательством. В воздухе витал аромат паб-фуда, когда мы медленно двигались между людьми к Джерому, у которого играл нервный тик в правом глазу из-за вынужденной улыбки.
Посетителей было много, и я затерялась в шуме после домашней квартиры Фесты. Чейз оставался оторванным, в то время как Геон и Уилсон были как неразлучные попугаи. Казалось, их всё устраивало.
Геон с глазу на глаз переговаривался с Джеромом, пока Фес пылко осматривала людей, словно они её фанаты, готовые запросить автографы. Когда неизвестную мне группу выгнали со сцены, прервав концерт под недовольные возгласы самих же артистов, я с Чейзом спиной встали к первому ряду столов, наблюдая, как голубоглазая с нетерпением декорирует и расставляет свои инструменты.
— Ты превосходно его подрезала, — Фримэн забирает бутылку пива из подноса официанта. (Лучший сервис, или Джером до смерти боится Ли.)
Уилсон фыркает, не справляясь с микрофонной стойкой, регулируя под свой рост, а передо мной очертание, где я недавно уделала на дороге слизняка.
— Он первый начал, когда сбил меня с привычной скорости, а я не новичок в гонках, — с гордостью отвечаю, хотя не ощущаю должной опытности.
Машина Фримэна мощная, в то же время чувствительная, словно могу разбить её за один заезд.
— Не замечал, чтобы ты рвалась к машине.
Неуверенно покачивая ногой, слышу, как он глотает алкоголь и разговоры людей о внезапной смене артиста.
— Это происходит в момент одиночества или, когда мне хочется взбунтоваться против величайшего мира, — пожимаю плечами. — Это было в прошлом. Не то чтобы рвение улетучилось, но судьба отбила некоторое желание садиться за руль и мчаться туда, откуда может не быть возврата.
— Импульсивность не твоя природная стихия.
С виновностью смотрю на Фримэна, а он на меня.
— Я насобирала тебе несколько штрафов за эту затею.
Он расслабленно отпивает спиртное, глядя поверх горлышка бутылки.
— Спасибо, что не встречных машин.
Я смеюсь, щипая его за предплечье. Таких вариантов и в помине не было. За этим я хорошо следила, зная, что в машине не одна. Где-то на заднем сиденье кричала Фес: "Азалия, забудь про тормоз, ты – газ", а Геон матом покрывал Джерома, чтобы тот завлёк как можно больше клиентов.
— Ваш номер карты? — с приветливостью подбегает официантка, собираясь записать цифры в блокнот.
— Это новая стратегия мошенников?
— Это Геон, — подсказывает Чейз, указывая большим пальцем за спину.
Обернувшись, осматриваю посетителей в зале. Они сидят и распивают алкоголь, как довольные слоны, глядя в телефоны. Что-то бурно обсуждают, затем активно указывают на сцену, так как Фес уже подошла к микрофону с гитарой.
Ли шустро подбегает к нам и закидывает руку на моё плечо, рассматривая хмельную Уилсон с милым румянцем. Потихоньку наступает тишина, а прожекторы направлены на фигуру рок-артистки.
— Ты что сделал? — шепчу сквозь зубы. — Почему паб забивается прохожими, и они все знают – кричат – имя моей подруги?
Вновь оборачиваюсь, услышав слишком несуразные комплименты в сторону Фесты и ее срывающееся имя с уст посетителей. Люди хлопают и жаждут выступления.
— Я им заплатил и полностью закрыл их счета в заведении, — беззаботно отмахивается Геон, получая от меня выпученные глаза. — О-о, смотри, она начинает! — похлопывает ладонью по моему плечу.
— Ты что сделал? — перекрикиваю речь Уилсон. — Ты несколько сотен отдал?
— Прибавь несколько ноликов к сотне. Это больше, чем ей мог предложить тот дегенерат в клубе, — он радужно кусает губу, пританцовывая. — Теперь они все в её власти. Пусть наслаждается.
— Народ, вы готовы расплавиться, как сыр на сковороде, и раскачать пиво в желудке? — вопит гитаристка в микрофон, и я жмурюсь, пока позади и рядом оглушает рёв "фанатов". — Запомните эту ночь, потому что она превратит вас в космическую пыль!
Хлопаю ладонью по лбу, покачивая головой. Я много раз слышала её приветствия, и все они были подобны этому, и после каждого я говорила, что Феста генератор зазорных призывов, но по этой же причине она первоклассно подходит рок-группам.
Феста проверяет звукосниматель гитары, подключенный к усилителю, и бренчит по струнам так, что даже у меня замирает сердце. Она двигается уверенно и беззаботно, будто одна в этом заведении, и её не облизывает несколько сотен глаз. Улыбаюсь, когда музыка облегчает фибры души, когда я танцую с Геоном, и жизнь наполняется мелодиями, создаваемыми моей подругой. Она словно шар лучевой энергии, ожог первой степени солнца или жаркий песок на пляже. Уилсон поёт от души, дрыгается всем телом, широко улыбаясь между паузами и смахивая мокрые пряди с лица. Она ловит мой взгляд, и я почти уверена, что собирается расплакаться от переполнения эмоций. Я подмигиваю, посылая воздушный поцелуй, говоря, что рядом.
Её мечта исполнилась, и она отдает все силы, разрывая горло и натирая мозоли на пальцах, чтобы начать, а не остановиться.