Глава 46
От судьбы не убежишь: она выпотрошит всю душу, но объединит ритм биения сердца с его прирождённой второй половинкой.
✛✛✛
За все свои двадцать лет я впервые укутана не шелковым одеялом, а каменными, мускулистыми ручищами Чейза. Просыпаюсь из-за нехватки воздуха и жара. Верчусь, пытаясь выбраться из барьера, но он стискивает меня, как игрушку, прижимаясь ближе. Его голый торс соприкасается с моей шелковой сорочкой.
Вчера мы уснули вместе, потому что Фримэн настоял на этом и был... скажем так, очень настойчив. Он перекинул меня через плечо, затащил в постель и отключился до самого утра. О, и сон не помешал ему щупать меня всю ночь. Я с рождения спала одна и не привыкла к такой близости, а вот Чейз, оказывается, очень тактильный по своей природе.
Делаю попытку выкарабкаться, но его ладонь давит на мой живот, и когда я замираю, она ползёт вверх к моей груди. Боги... Рвано дышу, а Фримэн нажимается к моему уху и что-то шипит. Сколько бы ни брыкалась, его руки впиваются в мою кожу и кости, отчего накатывает волна тревожности. Но не потому, что мне неприятно, а потому...
— Азалия, я не отпущу тебя и буду терзать до тех пор, пока ты не засомневаешься, что на самом деле этот шанс выиграл я. — Он откидывает мои волосы с шеи, чтобы оставить на ней поцелуй.
Лишившись слов, я обдумываю эту фразу ещё раз. И ещё раз. И в третий раз, пока его руки оказываются между моих ног, медленно поднимаясь вверх.
Он считает меня своим шансом на любовь? На будущее? На что, чёрт возьми? Это ведь я любила его с десяти лет: с неряшливой влюблённостью, со скрытым сердцем и отступными шагами. Я не боролась за него и не думаю, что могла бы конкурировать с некоторыми его сиренами на работе. Он себя-то видел? Да он же живёт в зале!
— Чейз, — останавливаю я, хватаясь за его ладонь и соединяя коленки.
— М? — сонно мурчит, зарываясь носом в мои волосы.
Сердце пропускает удары между сомнениями, и я предполагаю, что это мираж. Рассматриваю комнату, когда проявляется калейдоскопический эффект: предметы становятся радужными, искажаются, сменяют форму...
Конечности немеют, когда я сжимаю их, потому что Чейз старается протиснуться к моему пульсирующему месту.
— Фримэн! — мигом оборачиваюсь к нему.
Он нагло вскидывает брови, на лице ни одной эмоции. Чейз всерьёз злится. Я вздыхаю, не зная, как перебороть свою неуверенность.
— Если причина не в этом, я прекращу.
Кусаю щеку, и когда парень перекатывается на спину, собираясь уйти в душ, я сажусь на него верхом.
— Тяжело не обращать внимания, когда ты недовольна сама собой, — признаюсь, хотя внутри подскрёбывает сомнение. Фримэн смягчается и поглаживает мои бёдра. — Мне нужны уроки Геона, — смеюсь, но кожа тут же горит под натиском мужских пальцев.
— О каких уроках идёт речь?
— Спокойно, — хихикаю, наклоняясь к нему, и кончики волос щекочут его грудь. — Я про его нарциссизм.
Он взъерошивает свои волосы, прочищая горло:
— Опять твоя психология.
— Знаешь, что я ещё о тебе узнала? — заманиваю к себе. — Что у тебя тактильный голод.
— Цветочек, — он прикрывает веки, ладонями ползет к моим бокам. — Пока ты ёрзаешь на мне, у меня будет не только тактильн...
В панике затыкаю его рот ладошками. Он усмехается глазами, и я слабею. Время идёт, мы не двигаемся. Чейз изучает меня, о чём-то думая, его тело подо мной напрягается, взгляд выражает беспокойство. Фримэн ласково убирает мою ладонь, второй рукой давит на спину. Я поддаюсь и с печалью ложусь на него, словно вкусила его настрой. Мужское сердце бьётся хлыстом.
— Прости, — тихо, но искренне выговаривает Чейз, поглаживая мою макушку. Я с шоком приоткрываю рот. — За боль, которую ты терпела до последнего вздоха, и за страх, в котором жила. За унижение и шрамы. За наше паршивое знакомство.
Горло зачесалось вместе с ключицами. С уголка глаза пролилась слеза, разбиваясь об грудь парня. Его голос пробудил во мне маленькую девочку, вернув к тому времени, когда я ненавидела себя больше, чем издёвки Чейза – того, кто был мне не совсем безразличен.
Опираясь ладошками на его тело, неторопливо приподнимаюсь и задерживаюсь на уровне его лица, глядя на его сомкнутые губы. С неуверенность вскидываю веки, сталкиваясь с родной бурей.
— Ты говорил, что не вернёшь прошлую личность, — пытаюсь улыбнуться, но слишком тоскливо.
— Это не прошлая, — шероховато перечит, — это новая, созданная тобой и для тебя.
Точно так же ответил мне в парке Хьюстона, возле ресторана.
" — Эта сущность для тебя, считай, что ты её вызвала. Ничего общего с Гелией – это не имеет."
— Для меня, — отдалённо повторяю. — Звучит как...
— Как оно звучит, так оно и есть, — заявляет, изгоняя мои дальнейшие сомнения.
Затаившись в любви, уже тянусь к его губам, но в спальню забегает щенок. С громким лаем он запрыгивает к нам, и я бодро подхватываю его на руки.
— Бабл! — радостно чмокаю малыша в лобик и за ушками.
— То есть, ему ты можешь утолить тактильный голод, а мне... — Я показываю ему язык. — Слезай, — бормочет он и, легонько похлопывая меня по ягодице, откидывает в сторону.
Единственная во мне доза тактильности проявляется к животным, так что Чейзу придётся усмирить мои травмы, чтобы я привыкла к его прикосновениям.
Прежде чем Фримэн успевает полностью встать, я ползу к нему на коленках и пихаю в его грудь пушистое создание, которое тут же высовывает язык. Парень впопыхах подхватывает Бабл, удерживая комочек шерсти в локтях.
— Подружись с ним!
— А иначе что? — он склоняет голову.
— Бабл не одобрит твою кандидатуру и не разрешит мне с тобой спать.
Чейз закатывает глаза, прежде чем расчётливо отстранить щенка в сторону, схватить меня за лодыжку и дёрнуть на себя. Я вскрикиваю, улетая спиной в матрас, а он нависает надо мной.
— Единственное разрешение, которое меня интересует – это твоё.
Прячу лицо ладонями, слушая, как жизненный орган предаёт меня. А когда Бабл снова лает, прыгая между нами, чтобы разогнать шлейф милоты, мы с Чейзом вместе смеёмся. Ещё несколько минут балуемся в кровати, а потом встаём.
— Пойдем завтракать, — зевает кудрявый.
Я гляжу на время и в ужасе произношу:
— Мы опаздываем на работу! Уже на два часа проспали.
— У нас выходной. Я согласился на идею экскурсии, так что все готовятся к ней под руководством Мины.
Скрещиваю руки на груди, подходя к нему:
— Согласился?
Он кивает, пристально наблюдая за мной.
— То есть под мою ответственность ты согласился?
Ещё один твёрдый кивок, и я останавливаюсь совсем близко. Он умело играет с моей душой.
— А вдруг всё это окажется зря?
— Инициатива твоя, но усилия прикладываю и я. Всё получится, если работают двое, правильно?
Казалось, будто мы рассуждаем совсем не о работе, о чём-то нашем – секретном и личном, о чём мы не планируем говорить, предпочитая ждать, когда корни прирастут к земле, а росток взрастёт.
— Я хочу завтрак! — жалуется Чейз, плетясь на кухню.
— Чего ты такой доставучий? — ворчу позади.
— Мой организм привык есть каждые четыре часа. Из-за тренировок.
Я ошарашиваюсь, оглядывая его широкую спину и задницу. Он открывает холодильник, а я чувствую, как стенки желудка сокращаются, как пища вызывает отвращение с рвотой. Прикладываю ладонь к животу, учащенно задышав. Тревожность усиливается, сгоняя все плохие мысли.
— Я не буду.
Он держит в руках тосты и лосось в упаковке, затем ставит чайник кипеть и с непониманием шагает ко мне. Облизываю губы, желая, чтобы Фримэн остановился; иначе сложусь гармошкой, но его торс всё больше поглощает взор, а запах тела проникает в нос.
— По причине...?
— Ты её знаешь, — с дискомфортом обнимаю свои плечики, якобы скрывая фигуру.
Фримэн черствеет; его мышцы выжигаются под кожей, венки ползут под татуировками. Он выглядит ещё сексуальнее, и я уныло опускаю глаза. Да как у него это выходит!?
— Ты сядешь и поешь, — злится, хватая меня за руку. — У тебя недостаточно сил, ты недавно чуть не свалилась в обморок. Для тебя это пустяк? — он двигает к себе, пронзая чернильными зрачками.
— Я понимаю, просто... — от безысходности дрыгаю ногами. Сложно признать, но он прекрасно влияет на меня, я не могу отказать. — Я поправилась...
— Да что ты несёшь? — Держа за мой указательный палец, он вертит меня вокруг своей оси, а я только успеваю приоткрыть рот в немом крике. — Я проверил каждый участок твоего тела, и оно по-прежнему прекрасно, — Чейз останавливает меня, лицом к себе.
— Ты врёшь!
Опускаю голову, но он приподнимает обратно за подбородок.
— Я когда-то врал?
— Нет...
— Мне нравится твоя фигура, цветочек. Мне нравятся твои формы и нравится щупать тебя. Зачем ты худеешь?
— Твоя прошлая девушка и сотрудницы...
— Я выбирал не по фигуре. — Оцениваю как полноценный аргумент, но мне не легче.
— Помимо этого, я чувствую себя неуютно и мне хочется достичь своего идеала.
— Хорошо, — лаконичнее говорит, двумя ладонями обхватывая мои бёдра. — Только потому что тебе самой этого хочется, сделаем по-другому. Будешь тренироваться в моём зале вместе со мной.
Я улыбаюсь во весь рот, поднимая глаза:
— Да!
— Но! — тут же сжимает моё тело, удерживая внимание. — Принцип таков, что ешь ты свою суточную норму, чтобы подтянуть тело. До костей ты не дойдешь. Если будешь тренироваться и голодать, я на хрен закрою тебе вход в зал — повешу замок — и не впущу ни под каким предлогом. — Он ладонью дотрагивается до моей щеки, вызывая мурашки. — Мне по кусу твоё тело, но, если тебе дискомфортно, помогу избавиться от твоих же сомнений, но повторюсь, без глупостей.
— Ты... — повержено подбираю слова, потому что в мозгу штурм эмоций. — Ты такой...
— Деспот? — монотонно подсказывает, вдруг охладев, словно это понимание его насторожило.
— Я хотела сказать "идеальный", но твой термин ничуть не хуже! — быстро ускользаю на кухню, чтобы он не заметил моего стеснения. Зато слышу его самодовольный смех.
Следующие минут пятнадцать мы вместе готовили завтрак. Я пожарила тосты, сверху положила лист пекинской капусты и лосось. Чейз приготовил нам кофе, и я невольно улыбнулась, вновь отменив нашу схожесть. Он крутился рядом, где-то жуя во рту всё, что попадется, съел в три раза больше нашего завтрака, приготовил протеиновый коктейль, и мне хотелось поцеловать его — раз так десять — но что-то не давало. Будто официального заявления не было, поэтому и внезапных прикосновений не должно быть.
Я растаяла, когда села за стол, а Чейз подкинул мне плитку молочного шоколада. Ещё с таким естественным видом, не особо вникающим, словно это уже как привычка.
Это самое превосходное утро, которое у меня было. Мы обсуждали дела в автосалоне, подкидывали идеи и шутили. Всё казалось таким светлым, будто радуга озарилась за окном, хотя там холода. И я съела всё, кроме целой плитки шоколада – это слишком много – не задумываясь о своём внешнем виде. С ним невообразимо комфортно... Несколько недель назад я бы не поверила в эту историю.
— Пошли, пошли! — тяну его в зал после того, как помыла посуду.
— Не-а, малышка, теперь ждём два часа, — цокает языком, поднимаясь наверх по лестнице.
— В смысле? Почему?
— После приема пищи тренироваться можно только спустя два часа. У тебя есть время переодеться в спортивный костюм.
— Я оденусь за пять минут! — перечу, но его дверь плотно закрывается. — Чертёныш!
Ровно через два часа я стояла возле двери зала, ожидая "тренера". Оглядывала себя, словно надела вторую кожу, пропитанную прошлым, так как костюм купил мне Чейз – там, в больнице. Ступор сменяется мыслью, что оно очень обтягивает меня. Ещё пришлось обуть кроссовки из-за сообщения Фримэна.
— Такая тяга к спорту, — слышится ирония, когда парень спускается по ступенькам, глядя в телефон. — Похвально, Азалия.
У меня отвисает челюсть, когда я наблюдаю, как вальяжно, но собранно он двигается, как обтягивает его хлопковая футболка и спортивные шорты. Он отключает мобильник и поднимает на меня глаза. В них танцует заметный огонёк, смущающий откровенным желанием. Рефлекторно скрещиваю руки на груди, якобы не замечая его, хотя на лице Чейза ложится тень довольной улыбки, и он открывает ключом дверь, пропуская меня вперёд.
Быстренько забегаю, а сердце стучит так, будто можно уже не тренироваться. Чейз откладывает бутылку воды и полотенце, затем включает кондиционер и колонку.
— Сделаем тренировку на верхнюю часть, — обдумывает он, рассматривая меня. — Лёгкую. Иначе завтра не сможешь встать.
— Но когда-то это произойдёт.
Боли в мышцах не избежать.
— Произойдёт, — неоднозначно соглашается, облизывая нижнюю губу. — Не забывай, кто твой тренер.
— Тут забудешь...
— Вставай в планку. — Чейз принимает положение, как и я, параллельно ему, затем тянется к телефону и засекает таймер. — Две минуты. Отсчёт пошёл.
— Две? — Понятия не имею, много это или мало.
Ладони упираются в пол, я выдыхаю, тело судорожно сжимается. Фримэн смеётся, и я боковым зрением вижу, как он смотрит на меня безмятежно, выдерживая нагрузку. Думаю, ему эти две минуты до лампочки.
— Дыши, Азалия, и напрягай пресс, ты должна его чувствовать, — объясняет, пройдясь по мне вновь.
Я набралась терпения, выполняя его указание. В какой-то момент живот действительно прожгло и стянуло.
— Чейз, — шиплю, жмуря глаза, словно он виноват в законах спорта.
— Минута прошла. Ты умничка.
Руки трясутся, когда я оборачиваюсь к нему. Мы улыбаемся.
— Я как алкашка.
Он мотает головой, кусая губу.
— Так ты трясёшься только от секса.
Шмякнувшись на пол из-за судорог, я неразборчиво простонала, возмущенно задышав.
— Дурак! — оборачиваюсь на него.
Продолжая держать планку, он подбородком указывает на свою спину:
— Залезай на меня.
Сажусь ягодицами на пятки, оценивая перспективу.
— Может, не стоит...?
— Азалия, ты весишь меньше моего рабочего веса, и даже близко не сравнишься. Сделай, как я сказал.
Поднимаюсь с волнением, точнее, с жутким настроем. Животом ложусь на его спину. Ощущая каждый его стальной мускул, собираю ноги и обнимаю руками его шею, но так, чтобы не перекрыть воздух. Внезапно он начинает отжиматься, и я вскрикиваю.
— Ты совсем?
— Господи, ты такая лёгкая, — возмущается, замирая. — Попробуем по-другому... — Чейз снова отжимается, но ускоряется.
Зал прыгает вверх-вниз, ветерок обдувает мои выпавшие волосы из крабика, и я улыбаюсь от веселья.
— Это твой способ вывести меня из зала?
— Я не чувствую мышц, — он строго останавливается. Я медленно поднимаюсь и отхожу. — Когда ты приблизишься хотя бы к моему минимальному весу, тогда поговорим.
— Хватит вгонять меня в краску, — уворачиваюсь, когда Чейз встаёт.
— Не будь такой нежной, я всего лишь предупредил, — подмигивает он.
Дальше мы вставали на локти и крутили тазом в обе стороны, от чего у меня закружилась голова. Чейз молча подал мне воду и объяснил третье упражнение. М-да, он был настроен серьёзно и беспощадно. Никакой снисходительности, максимум – тренерская поддержка. Затем мы легли на спину, оставив стопы на полу, согнув колени, руки сцепили за головой и, напрягая мышцы живота, поднимали верхнюю часть тела, скручивая пресс. Что ж, здесь я пылала от боли и жгучести, не сдерживая скулёж. Брала перерывы под саркастичные шуточки парня.
— Мы уже всё? — запыхавшись, прикасаюсь ладошками к покрасневшим щекам.
— Если ты о разминке, то да, мы всё.
Я громко вздыхаю и завистливо осматриваю его. Даже не вспотел! Оценив моё состояние, Чейз снижает температуру кондиционера.
— Ты только недавно болел! — выхватываю пультик у него из рук и обратно повышаю.
Его ладонь вдруг окольцовывает моё запястье и тянет на себя, вколачивая в мужественное тело, а губы касаются моего виска.
— Я лучше пролежу с температурой, чем ты упадёшь в обморок.
Кровь, переливающаяся в моём мозгу, запульсировала в каждом участке организма. Съеживаюсь от щекотки и близости, а он выхватывает пульт и снижает градусы.
Чейз взял две гантели по два килограмма, которые для него выглядели как зубочистки, и лёг на наклонную скамейку, опираясь ступнями о пол. Он поднял гантели вверх, держа их прямо над грудью.
— Следи за техникой, ладно?
— Угу. — Включаю голову и память.
— Слегка сгибай локти – это уменьшит нагрузку на суставы. — Он медленно опускает гантели в стороны, двигаясь как по дуге. — Гантели не опускай ниже уровня плеч. — Чейз неторопливо поднимает тяжесть обратно к верхней точке, не сближая их, оставляя небольшое расстояние между гантелями. — Мышцы всегда должны быть в напряжении. Вопросы?
— Никаких.
Фримэн приподнимает уголки губ, встаёт и освобождает мне место, протягивая гантельки. Я принимаю такое же положение и поднимаю тяжесть вверх. Два килограмма, казавшиеся мне пушинкой, точно доставят проблемы.
— Медленно и осторожно. Почувствуй, как растягиваются мышцы, — повторяет он, когда я опускаю руки. — Ещё раз. — Я повторяю, и с каждым разом становится труднее, конечности дрожат. В какой-то момент Чейз опускает свою широкую ладонь на середину моей груди, и я вдвойне задыхаюсь. — Не паникуй, я трогаю твои мышцы. — Отвлёкшись, я практически бессильно роняю гантели, но Чейз вовремя их подхватывает и забирает. — Вставай.
— Кушать куда легче, — встряхиваю кисти рук.
— Будь ты на массонаборе, запела бы по-другому, — смеётся он. — Вначале всегда тяжело. Ты можешь в любой момент отказаться от этого.
Упрямо мотаю головой, а он вдруг снимает футболку. Вытаращившись на идеальную накаченную фигуру, я наполняюсь мотивацией. Ни за что не желаю бросать это дело. Не уверена, что Фримэн сделал это ради моего воодушевления, поэтому, замявшись, сцепляю ладони в замок.
— Эм, ты...
Чейз окидывает хитрым взглядом и ложится на скамью с гантелями.
— Иди ко мне, — повелительно подзывает он, и я робко подхожу, оказываясь напротив него. — Обойди. — Беспрекословно встаю над его головой. — Положи ладони на мои трицепсы.
С неизведанной лаской липко прикасаюсь к нему. Он встрепенулся, но лишь на секунду.
— Ты такой твёрдый.
Сжимаю его руки, словно трогаю камень.
— Азалия, — он прикрывает глаза, удерживая очередную издёвку. — Следи за моими мышцами.
Чейз несколько раз объяснял принцип упражнения, его мышцы хорошо были видны, и я хорошо их прощупывала. Однако заслушалась и увлеклась, но пришла в себя, когда он остановился.
— Поняла?
— Угу.
— Обойди.
Слабенько закатив глаза, я встаю лицом к нему.
— Положи руки мне на грудь. Исследуй верхнюю, среднюю и нижнюю часть...
Я вскидываю брови, чуть ли не просвистывая. Сглатываю слюну, осматривая его обнажённую кожу, и аккуратно прикасаюсь к ней. Мы становимся ближе, и я не уверена, что смогу это выдержать. Фримэн сосредоточен только на спорте, не давая мне шанса пофлиртовать. Он опускает руки с гантелями, продолжая говорить о технике, а я отключаюсь от мира, когда его сердцебиение ощущается под моими пальцами, когда влажная кожа сливается с моей, когда я опускаюсь вниз по его идеальным контурам...
— Азалия, — сквозь омут слышу его томный вздох и вижу, как он держит по сторонам гантели. — Выше.
— Что? — едва шевелю губами.
Встречаюсь с ним возбуждённым взглядом, и Чейз посылает предупреждающие сигналы, что он на грани.
— Подними руку выше, иначе я трахну тебя, — сквозь зубы рычит.
Всколыхнувшись, смотрю туда, где находится моя рука. Ох, я опустилась к его прессу, практически коснувшись резинки шорт. Барабанные перепонки глушат мысли, но не спасают от алого лица.
— Ой, — отстраняюсь.
— Этот зал был единственным местом, где я не думал, — причитает он, откладывая гантели и принимая сидячее положение. — Как только ты переступила порог в своём обтягивающем костюме, я потерял покой.
Поджимаю губы, как провинившаяся, выводя носочком кроссовка узоры на полу. Мне казалось, что Фримэн полностью увлёкся спортом, оказывается, у него просто отличная дисциплина.
— Это ты сказал мне тебя полапать!
Чейз прыскает от смеха, затрагивая струнки моих нервов.
— Вот так для тебя это прозвучало? Что, если я действительно потребую нечто подобное? — Он притягивает меня к себе за талию. — Безоговорочно выполнишь?
Не понимаю, дрожу ли я от предвкушения или от недавних упражнений. Вопрос не важен, когда суть одна – Чейз зажимает, и я едва ли не падаю.
— Ты здесь тренер, разве я могу ослушаться? — с придыханием отвечаю.
Его пальцы тарабанят по моей тазовой кости, и он на секунду отвлекается на зал, что-то выискивая. Лишь на секунду.
— Встань на колени.
— На... колени? — потею в два раза сильнее.
— Вперёд, — он чувственно хлопает ладонью по моей ягодице, подталкивая к действию.
Не думаю о лишнем... Хотя кого я обманываю? Нецензурные картинки тут же врезаются в голову. Я опускаюсь вниз. Не вижу его, но надо мной нависает высокая тень, способная утащить и подчинить меня. Я выдыхаю, кожа зудит. Чейз наклоняется вперёд и что-то мне протягивает. Распахиваю глаза, запрокинув голову.
— Гантель?
— А что ты представила? — заманчиво улыбается.
— Сосательную конфету, — тихо ворчу, выхватывая гантель.
— Все конфеты после спорта.
Чейз встаёт напротив меня, скрещивая руки на всё ещё обнажённой груди, разглядывая своё "творение", которое, между прочим, сидит с кислой миной. Он не должен был услышать!
— Бери в одну ладонь и подними её над головой, полностью выпрямляя руку.
Дальше я действовала по инструкции, а Фримэн стоял рядом, страхуя и подсказывая. Я опускала гантель за спину, удерживая локоть прямым до тех пор, пока не чувствовала растяжение в трицепсах. Помимо боли и подавляемых стонов, запомнила, как его ладони поддерживали мою спину, не давая ссутулиться, или его пальцы обхватывали мои, не давая сдаться.
— Я больше не могу, — строю щенячьи глазки, прислоняя ладонь ко лбу.
— Занимались чуть больше часа, — осведомляет Чейз с довольной улыбкой. Он наклоняется, берёт меня за талию и поднимает вверх. — Хватайся за мою шею.
Залезаю на него, как обезьянка, обвивая лодыжками его торс. Счастливая, я готовлюсь выйти из зала, но Фримэн направляется к турнику.
— Куда это ты? — стараюсь поймать его глаза, но парень смотрит на перекладину.
— Поможешь мне.
Он запрыгивает на турник, а я вскрикиваю, жмурясь. Чейз начинает подтягиваться. С открытым ртом и неверующим мозгом, я нахожусь в искреннем шоке. Он невероятно сильный, и это заставляет мои бёдра сжаться, прижаться к нему. Не отрываю от него взгляд, глотая воздух. Мы двигаемся вверх-вниз, я слышу его рычание и дыхание. Это возбуждает... Либо я становлюсь зависимой.
Навевает грусть, когда предполагаю, что ему тяжело. Однако позже вникаю, что Чейз нацелено разрушает мышцы, стремясь их усилить, поэтому не возникаю.
Не прошло и пяти минут, как мой телефон трезвонит по залу.
— Сделай перерыв, — прошу я, трепетно прикладывая ладонь к его сердцу. Пульс бешеный.
Фримэн спрыгивает, и я неодобрительно фыркаю.
— А вдруг бы что-то повредил?
— Недооцениваешь меня?
Он отпускает меня, и я ухожу. Подхватив телефон, ставлю на громкую и отвечаю:
— Прилипала?
— Бери своего мужика...
— Фес, он не мой!
Чувствую, как сзади меня подобралась груда мышц, накрывая тенью. Чейз тянется со спины и пальцами находит бегунок моей куртки. Встревоженно прислушиваюсь к лепету подруги, опуская глаза вниз, когда парень медленно расстегивает молнию. Прежде чем решаюсь обернуться, его губы находят мою шею и оставляют нежный поцелуй, от которого я слабею.
— Правда? — мурлычет Чейз прямо возле уха. Я жалею о своих словах.
— И захватите того сладкого пирожка из Кореи! — продолжает Уилсон.
— Пирожок?
— Геон, — подсказывает Фримэн, разворачивая меня к себе лицом.
Чейз прижимает меня к своему влажному телу, из меня вырывается писк. Он приближается губами к моей шее, но я приподнимаю плечи, отстраняясь на миллиметр.
— Ла-адно, — запинаюсь. — Уилсон, что за повод?
Корчусь из-за духоты и сладких отпечатках Фримэна на моей мокрой коже, желая закончить разговор с подругой. Он специально доводит меня до предела!
— У меня подруга миллионерша, некуда деньги потратить! Достаточно веский повод?
Усмехаюсь, тут же чувствуя, как Чейз опускает ладони на мои ягодицы, и привстаю на носочки.
— Повод отличный! К вечеру будем!
Мигом отключаюсь и хватаюсь за руки парня. Он с весельем отстраняется.
— Я в душ.
Фримэн беспечно уходит, а я оборачиваюсь ему вслед. Жук!