Глава 35
Азалия Майер
По возвращении Геон посмеялся над моими ругательствами из-за неудачных попыток повторить эскиз, а услышав, как мой живот заурчал, предложил зайти в ту самую кофейню, где я практически давилась сэндвичем. М-да, с тех пор я поборола тошноту и стала чувствовать голод.
Я зеваю, сидя за стойкой, прикрывая ладошкой рот, и дожидаюсь, когда Ли разберётся с заказом. Он предложил взять инициативу на себя, перед этим интересуясь, что буду я. А затем принялся флиртовать с баристой. Девчонка молодая и на вид безобидная, с хорошенькой внешностью и приятным голосом.
— Ваше американо и капучино с вишней, — говорит бариста, подвигая стаканчики по стойке к Геону.
— А как же пожелание? — Ли строит из себя расстроенного котёнка, которого бросили под ливнем, и девушка краснеет.
— Не подавись, — вмешиваюсь я, потянувшись за своим американо.
Мы сидим через один стул, и мне приходится улечься на стойку. Встречаюсь взглядом с Ли и безобидно улыбаюсь ему, получая в ответ дерзко изогнутую улыбку. В придачу слышу хихиканье баристы, которая освободилась от чар корейца и приступила к обязанностям.
— И тебе приятного. — Он протянул мне стаканчик ближе, и я с весельем забрала, возвращаясь к своему месту.
Отпиваю горячий напиток, сдерживая стон удовольствия. Горчинка с теплом невероятно бодрит и согревает внутренний мир, который трещит по швам.
Вот уж не думала, что задержусь на работе, когда должна была получить деньги и уехать. Причём задержалась на неопределённый срок. Поэтому оделась не так официально: джинсы с высокой талией, укороченная кофта с длинными рукавами и прорезью для больших пальцев. Ветровку оставила в кабинете – забыла, когда услышала о еде.
— Давайте я вас чем-нибудь угощу? — ко мне подсаживается парень в спортивной одежде, но смотрится дорого.
Задержав ладошки на боках горячего стаканчика, я оборачиваюсь вправо и теряюсь в пространстве, прокручивая в голове его слова. Господи, Азалия, ты теряешь навыки флирта и дерзости! Ты не открыла свой рот в первые секунды вмешательства в твои границы!
— Откажусь, — мой голос звучит незаинтересованно, но я натягиваю улыбку.
— Это испортит мой день, — уныло лепечет он, пытаясь поймать мой взгляд, потому что я собиралась отвернуться.
Вопреки всему, снова уделяю внимание незнакомцу, и что-то в его внешности отталкивает: лоб узкий, но скулы и подбородок широкие. Зрачки блестят на фоне бледной кожи. Он похож на убийцу, словно недавно закопал тело в лесу. Дело в палых глазах?
— Я уже заказала и не нуждаюсь в спонсорстве, — пытаюсь отпихнуться от него, но по его улыбке понимаю, что это останется надеждой.
— Тогда встретимся на обеде? — парень с альтернативой показывает ладонь, а я маловыразительно отпиваю кофе. Недосып усиливает нервозность. — Не здесь. В более уютном заведении.
— Нет, — продолжаю.
— Конечно, — кивает он, ухмыляясь. — Забыл, нужно представиться. Я...
— Нет, — не даю ему договорить. — Тебе придётся смириться с тем, что я отказала. Или плохо с памятью? Забыл значение слова "нет"?
— Я готов ждать ответ, который будет означать ваше согласие, — улыбается незнакомец, и это кажется предупреждением о будущем сталкерстве.
Кожа щиплет от его маниакального взгляда, особенно когда он полностью облизывает меня зрачками. Теперь я жалею, что не прихватила ветровку. Оборачиваю голову в сторону Геона и понимаю, что товарищ куда-то запропастился. Тогда я с отстранением откладываю свой недопитый кофе, собираясь слезть со стула и уйти. Но как только приземляюсь на ноги, незнакомец встает напротив. Да так близко, что я чувствую его запах табака и одеколона.
— Отвали, — рычу я, глядя исподлобья.
— Цитировать её приказ не стану, — позади него встаёт Фримэн, возвышаясь на несколько сантиметров.
Сердцебиение ускоряется, вместе с этим приходит облегчение, непонимание и желание нажаловаться Фримэну на этого маньяка. Чейз испепелял спину парня до тех пор, пока тот не развернулся, встречаясь со смертью. Накал такой сильный, что я невольно вытягиваю две руки вперед, якобы останавливая возможный конфликт, но парни не замечают эти попытки.
— Ты её парень? — проясняет ситуацию незнакомец, ничуть не испугавшись массы соперника.
— Склони свою голову и пройди мимо к выходу, как послушный пёс, — сквозь зубы цедит Чейз, а на скулах задребезжали венки. — Без лишних вопросов.
— Ты кто такой? — заводится парень, не сдерживая агрессию.
Я инстинктивно хочу сделать шаг, но Фримэн не глядя показывает мне указательный палец, запрещая подходить, и, в упор буровит, узколобого. Парни на грани того, чтобы растерзать друг друга, как гончие псы – это замечается по их напряженным мышцам и покрасневшей от злобы коже.
— Воу, — запел Геон позади меня, и я обернулась. Ли пьет свой напиток, опираясь бедром о стойку, и строчит смс-ку в телефоне. — Смелость этого бездаря поражает и разочаровывает одновременно, — отключает телефон, поднимая веки. Его мимика не утешает; он точно знает, с какого удара начнет.
— Тебе лучше не знать, — шипит Фримэн, всем своим видом показывая, что он здесь является авторитетом среди всех. — Нарываешься на погибель. Вряд ли ты мечтаешь о дыре в своей черепушке.
Я поседела и побагровела от услышанного, ведь знаю, Фримэн и Ли не шутят. После рассказов о весёлом пребывании Геона в Корее, представить могилу незнакомца с черно-белой фотографией и ленточкой мне не составляет труда.
— Чейз, — пишу я, ловя глаза посетителей на нас. Персонал тоже косится, гадая: вызывать полицию?
Фримэн не откликнулся, но угрожающе сжал кулаки, отчего каждый мускул выделился сквозь одежду. Он словно уже не здесь, окутанный потоком ненависти, держа под прицелом мешок с кровью, и я испугалась повторения клуба, жадно задышав.
— Да забирай, — практически цыкает узколобый, проигрышно играя желваками.
Когда я чуть ли не хнычу, предполагая, что Фримэн мысленно уже поставил удар, он протягивает руку в мою сторону, и я мигом хватаюсь за неё. Парень тянет меня к себе, и я поддаюсь, словно змея, заманиваемая флейтой. Судорожно прижимаюсь спиной к его груди, подслушивая сердцебиение. Оно невероятно учащенное. Вздрагиваю, осознавая, сколько гнева Чейз в себе таит.
Незнакомец вышел из кофейни, хлопнув дверью. Людской шум продолжился, как только уладился конфликт.
Я невольно сжимала руку Фримэна, оставляя следы от ногтей, пока Геон не подошёл к нам.
— Много было слов — с упрёком мотает головой кореец.
— Геон, это тебе не клуб, а приличное место — делаю замечание, прекращая терзать кожу кудрявого.
Смотрю на ладонь Чейза и затрудненно вздыхаю. Чёрт возьми, что я делаю? Бегло потираю покрасневшие следы своими подушечками пальцев, очевидно, заглаживая вину, и опускаю его руку.
— Если это приличное место, то мой автосалон – старый гараж, — фыркает сзади Фримэн, и я поворачиваю к нему подбородок, приподнимая голову.
Парень осматривается, не скрывая испытываемое гадкое чувство. На его лице написано всё, что он думает о кофейне: от брезгливости до отторжения. Словно видит сороконожку, ползущую по стенам и столикам.
— Что не так? — Я полностью поворачиваюсь к нему, и он смотрит на меня сверху-вниз, как на ребёнка, но глаза мерцают тьмой. Не выплесканная ярость – такая пытка.
— Ты больше не ешь в этой забегаловке. — Это не просьба, а приказ. Чейз взглянул на Геона. — Она повела тебя сюда, и ты согласился? Серьёзно?
— Ты сказал, чтобы я заставил её поесть. О другом речи не было.
Мне хочется на обоих наслать тучку сумрака, наполненную протестом и негодующими молниями.
— Откуда ты узнал, что мы здесь? — бормочу, не встревая с ним в спор. Посетителям хватило.
— Я ему написал, — возглас Геона ничуть не удивляет, и я закатываю глаза. — Понятия не имею, чего он хочет.
— Что ты хочешь? — повторяю вопрос под пристальным взглядом Чейза, который так и призывает правильно подбирать слова.
— Есть дело, — его брови расправляются, а радужка светлеет. — Мне звонила Оливия и сказала, что ей для школы нужно сделать исследовательский проект. Но ей не с кем пойти в Cockrell Butterfly. — Хочется засмеяться с того, что Чейз так угрюмо об этом рассказывает. Ох, босс волнуется о школьных уроках! — С Геоном идти – погубить всех бабочек.
— Я бы и не согласился, — фыркает тот, уже что-то жуя во рту. — Единственное, что я могу исследовать, это оружие. Могу ей и доклад, и практику намутить.
Мы с Фримэном секунду молчим, делая вид, что не услышали.
— Ты ведь не пришёл ради того, чтобы потащить меня с вами? — напыщенно догадываюсь.
— Ты идёшь, — ставит перед фактом. — Я не разбираюсь в школьной программе и женских штуках, которые могут стать проблемой, — он морщит лоб, доставая телефон.
— У Оливии есть родители! — выпаливаю, но ловлю себя на мысли, что они слишком заняты для такого. Да и оставлять девочку в окружении аристократов не по вкусу. — Хорошо, я пойду. Но только полакомлюсь. — Направляюсь к стулу, где лежат печеньки с M&M's.
✛✛✛
Как оказалось, идти в музей предстояло не сегодня, а через несколько дней, когда сможет Оливия. У неё ведь всё строго по расписанию. К концу рабочего дня, где я просидела с Геоном, пытаясь обуздать программу на планшете, мы с Чейзом забежали в продуктовый магазин. На этом настояла я, потому что хотелось чего-то былого, домашнего... В итоге я взяла яблоки. Фримэн несколько раз раздраженно кидал взгляд на мой выбор, а я юлила. Ближе к кассе он прихватил несколько шоколадных батончиков, что удивило, ведь я не замечала, чтобы он баловался подобным. Ещё он урвал пачку жвачек и сигареты. На сигареты уже косилась я, а парень делал вид, будто не видит, как я фырчу рядом с ним. Там же я хотела протянуть свою банковскую карту, но Фримэн оказался быстрее и ругательно велел мне отойти к выходу.
Непривычная вышла прогулка, не в нашем стиле. Но никто из нас не обратил на это внимание, словно оказались в другой вселенной с другой судьбой.
По прибытии домой, я приняла душ и переоделась в домашнюю одежду. Фримэн поступил так же, что зацепило, потому что обычно он скрывался в зале. Затем я спустилась на кухню, закрепила волосы крабиком и достала яблоки. Что я с ними сделала? Испекла в духовке – только в таком виде, живот не играет оркестр из урчания.
— Почему так приторно пахнет, особенно яблоками? — заходит на кухню Фримэн, принюхиваясь так, будто я приготовила угли.
Стою с противнем и пробегаю по нему глазами: чёрная футболка и штаны. Кончики волос в беспорядке и закручены, будто парень только что высушил их. На его лице подозрительность, но, оглянув яблоки, на верху которых вырезаны отверстия для сахара, появляется замешательство.
— Потому что я запекала яблочки, — протягиваю вперёд противень. — И они с сахарным сиропом...
— Ты говорила, что у тебя непереносимость, — чуть ли не во лжи обвиняет.
Угрюмо кладу еду на подставку, стоящую на столе, готовясь поесть.
— На сырые, — выделяю я. Поднимаю глаза на него, и Чейз смотрит, как на ненормальную. — Будешь?
Пытаюсь не реагировать на боль, где заживает порез. Чуть встряхиваю ладонь, но он это замечает.
— Ты обрабатываешь?
Робко киваю, взглянув на бинт, который нужно перевязать.
— Угу. Займусь этим после того как поем, — бормочу, присаживаясь на стул. Что со мной происходит? — Так ты будешь?
— Я не люблю яблоки, — вредничает, но засматривается на них.
— Даже такие? — неуверенно спрашиваю, и он сдаётся в лапы интереса.
— Я никогда не пробовал, — пожимает широкими плечами.
— Попробуй, — второй раз предлагаю, легко улыбнувшись, но Чейз нависает как гора, которая заслоняет красивый закат. — Ладно, не важно.
Скорее всего, Фримэн не доверяет мне свой желудок. Ну конечно, с чего ему доверять? Что-то я отвлекаюсь от нашей реальной взаимосвязи, построенной на ненависти. Это часто стирается с головы, и я прихожу в себя слишком поздно. Теперь мои руки дрожат, а в воздухе повышается градус. Что со мной не так? Почему в последние дни мне так трудно считать его за монстра?
Пока разговаривала сама с собой, перекладывая яблоко на тарелку, послышался скрип стула. Затем тяжелый силуэт упал напротив. Поднимаю голову и встречаю занятное выражение парня. Его глаза коварно блеснули, как бы говоря: "Не дай бог, ты подсунешь яд, и тебе крышка." С таким же рвением он потянулся за яблоком. С опозданием, но я смогла отлепиться от стула и подала ему тарелку.
Ничего не обсуждая, мы поедали плоды. Я съела два кусочка, облизывая свои сахарные губы в конце, а Чейз... На его тарелке осталось три кочанчика. Я неверующе поглядывала на это, не зная, что сказать. Ему действительно понравилось?
— Пожалуй, в этом что-то есть, — делает вывод, вздохнув.
Не сдерживаю улыбку, оставаясь в приятном волнении. Как ни странно, часть ответственности лежала на мне, ведь я уговорила. И он согласился. В рёбрах щекочет, когда осознаю, что между нами обнаружилась ещё одна схожесть.
Который раз, вглядываясь в его острые скулы, елейный взгляд, на ровные губы, на которых лежит остаточный сахарный сироп, рельефы рук, осознаю, что пульс бьётся не в страхе, а в чем-то знакомом. Словно я вернулась в прошлое, откуда всё началось. Я смахнула несколько насильственных недель, горе, которое не давало покоя, и теперь настроилась на что-то другое. Чувства – вот оно. Это то, что я испытываю. Это то, что я упустила из-под контроля. Риск всё ближе, и он очень высок. Не важно: ненависть или любовь, их не должно быть. Это то, что находится под тотальным запретом.
— Я уберу, — подскакиваю, собирая запачканные тарелки.
По спине прокатываются капельки пота, в висках пульсирует кровь. Ошмётки памяти летают перед глазами, воспроизводя фрагменты, которые мне не удается рассмотреть. Все они мыльные изображения, но я точно знаю, почему плачет душа.
— Я помою посуду, — Чейз мягко отталкивает меня от раковины, становясь на моё место.
— Давай я, — пытаюсь перечить, но голос хрипит.
Парень невозмутимо моет – это в голове не укладывается. Где вы такое видели? Учитывая, что между нами происходило ранее, это галлюцинация.
— У тебя порез, который желательно нужно держать сухим — не глядя, поясняет, берясь за вторую тарелку. — Обработай рану, — кивает в угол шкафа.
Открываю верхний шкафчик и нахожу аптечку. Поворачиваю боком стул и сажусь на край, а на коленки кладу коробочку. Шум открытого крана и моего шелестения медикаментами разбавляют удручающую тишину. Нахожу антисептический крем и повязку. К этому времени Фримэн заканчивает с мытьем, вытирает полотенцем руки, берет стул и садится напротив. Я будто вошла в пещеру, которая лишила меня света. Вижу его ноги, расположенные на ширине плеч, затем руки, которые потянулись, чтобы отобрать аптечку.
— Что ты...? — шепчу, но затыкаюсь.
Чейз потянул за запястье, подвигая к себе мою ладонь с порезом, и стал разворачивать старую повязку. Теплота его ладони отразилась тогда, когда моя стала холодной из-за нервозности. А когда дошло, что он чувствует мой бешенный пульс, готова была свалиться в обморок.
— Что с тобой было в магазине? — металлический голос с нотками мужественности заставляет вздрогнуть.
— М? — переспрашиваю, пожёвывая губу.
Он смотрит исподлобья, застывая с мазью в руке. Волна агонии проглатывает целиком, когда я перекручиваю вопрос в голове. Рефлекторно тяну запястье, собираясь сбежать от раскаленной ситуации, потому что забота не про нас, но почему-то мы стали ею пользоваться. Однако Фримэн предупреждающе рычит, усиливая хватку, чтобы я не сбежала.
— Ты услышала вопрос.
Он прав. Как только я вошла в здание, уже через несколько минут крутила головой по сторонам, оглядывалась, как местная сумасшедшая, ощущая всем нутром чужие взгляды. Может, почудилось. Но я никогда не испытывала подобного. Будто меня мысленно проклинают, ненавидят и вот-вот вонзят нож в спину. Будто тени пляшут по хребту, взбираясь по нервам к сердцу. Что-то скользкое шерудило по затылку, отчего волосы вставали дыбом. Я списала это на бессонницу. Не ожидала, что Чейз заметил, он игнорировал меня.
— Мне показалось, что за мной следят, — выдавливаю. Боже, я глупая. Кому я нужна? Только Фримэн ничуть не веселится. — Если честно, это чувство не покидает с утра и преследует до сих пор.
Парень опустил веки, выдавил прохладную массу и стал медленно водить пальцем по ране, где образовалась корочка. Массирующие движения возбудили нервы, и я прерывисто задышала.
— Знаю, несу бред. — Брюнет, который раз смотрит на меня, изучая, а я обращаю внимание на его мягкие кудри и желаю провалиться сквозь землю. — Верну таблетки и высплюсь.
— Я могу предложить тебе свою слежку, но ты откажешь, — всерьёз говорит, и я загораюсь, как спичка.
— Да!
— Ты согласна? — щурится, заставляя врасплох.
Глотаю ком, мысленно находясь в продуктовом испытывая испуг и приближение опасности. Это была не паническая атака, нет. Что-то реалистичнее.
— Когда чувствуешь опасность на каждом шагу, это страшнее, чем знать, что ты будешь следить за мной. Что тебя так удивило? Любая другая бы согласилась, — оправдываюсь, раздувшись, как индюк.
Чейз прекращает двигать пальцем по ране и опирается локтем на бедро.
— Вообще-то нет. Гелия уклонялась от всякого чрезмерного моего присутствия. Желала больше пространства. Она никогда не требовала лишней бдительности с моей стороны.
— Да, верно... И ты... — Перестаю ёрзать. — Уклонялась от твоего присутствия? То есть, ты не мог приближаться к ней слишком близко даже на ментальном плане? Не говорю уже за физическое...
— Она не любила клетки и ограничения любого вида, — без колебаний пожимает плечами. — Я дал ей это.
— Но ты же не этого хотел, да? — Я уверена, что любящий парень хотел бы защищать и быть рядом со своей девушкой. В знак моей правоты Фримэн молчит. — Почему ты не объяснял ей о своих желаниях? О том, как важно доверие, потому что физическое присутствие – это доверие. А как же полное соитие в отношениях? Кроме общения и прогулок должна быть связь через что-то большее! Ты учитывал только её желания. Подавлял свои тени, становясь кем-то другим. Я ругала Гелию за подобное, но тебя-то отчитывать поздно!
Всполошённо дышу, жаждая ответа. Потому что парень, выслушивая шквал ругательств, сжимал моё запястье до онемения, явно неосознанно, но впитывая каждое слово.
— Она могла уйти, — твёрдо отвечает. Но мне становится мучительно за него, поэтому глаза пощипывают слёзы. — Улетела бы, как бабочка, которая знает, что её вот-вот запрут в банке. Это последнее, что мне хотелось. — Его голос безжизненный, далёкий. — Я был доволен её уютом и умел сдерживать свои порывы. Что не так?
— Что не так? — ахаю. Прежде чем выдам дерзость, кусаю язык. Но я должна это сказать. — Господи! Когда Гелия кого-то любит, она подстраивается под любой каприз. Когда доверяет, не строит барьеров. — Заметив, как его мимика меняется в сторону боли, я аккуратно кладу ладонь на его ногу. — Чейз... Ты не должен был прятать свою суть. Всю жизнь быть кем-то другим – прожить в пустую. Стоило сразу показать, чего ты от неё действительно ждал.
Фримэн играет с куклами, и жар его злости передаётся мне. Хочется подуть на себя, чтобы перестать чувствовать удушение. Слёзы на глазах сдерживать едва удаётся. Что-то здесь не так. Между ними, между нами. Между всей этой грёбаной ситуацией.
— Хочешь сказать, что мы были хреновой парой? — цедит он, а радужка чернеет.
Чувствую, как задрожали мужские мышцы, и приподнимаю свою ладонь, словно отрекаясь. Я не должна критиковать Чейза, не должна говорить о Гелии и её поступках. Чёрт.
— Не мне решать, прости — слабо отвечаю, вытягивая своё второе запястье из хватки. Встаю, едва ли не пошатываясь. — Забудь. Мне пора привыкнуть к своим иллюзиям и таскать с собой успокоительные — прохожу между его колен, причитая под нос.
Только разворачиваюсь, чтобы убежать, как Фримэн вонзается в руку, двигая меня к себе. Содрогаюсь, охваченная его затуманенной энергетикой. Он, будто пытается держать контроль, который вскоре сорвётся с цепей.
— Твои подозрения могут быть не бредом. В ту ночь ты не вставала с места вплоть до прихода официанта. На видеозаписи есть склейка. — Моё сердце дрыгается от паники, уверена, как и его. — Есть подозрение, что вас намеренно пытались убить.
Мир рухнул. Развалился на части, а по середине всполохнуло злорадное пламя, сжигающее меня дотла. Кухня кружилась, в глазах двоилось, и Чейз поднялся, чтобы обхватить моё тело, потому что я могла упасть в темень. Щёки покалывали, когда по ним текли слёзы отчаяния.