Глава 32
✛✛✛
Мы уезжали прочь от аэропорта. Я сидела сзади, впереди расслабленно откинулся Ли, скрестив руки за затылком. Я пересела, когда он и Чейз что-то обсуждали на улице. Например, Геон без энтузиазма показывал оголенные участки своей кожи: рук, скул, низа живота, рёбер, при этом корча лицо. Фримэн стоял напротив, раздражительно курил, изредка играл скулами и что-то шипел сквозь зубы. Как бы я ни пыталась приглядеться, ярких увечий на теле длинноногого не заметила, и это показалось подозрительным: что тогда они обсуждали?
За время поездки с Чейзом до аэропорта никто и слова не проронил, как будто набрали в рот воды. А сейчас болтовня Геона заполняет собой салон. Это даже успокаивает, особенно при одновременном разглядывании персикового заката: тяжелые, угольно-дымчатые тучи заполоняют пространство, и солнце, уходящее за горизонт, оставляет розово-лимонное сияние.
— Главное, что проблема закопана в могилу, — отстреливается Геон, непривычно суровым для меня тоном.
Отхожу от сумеречной природы, возвращаясь к парням. Ли приоткрывает окно, впуская воздух. Поскольку я сижу за ним, прохлада окутывает и меня.
— Азалия, перекатись клубочком влево, — ласково обращается Ли, чем-то зашелестев, и я, как в трансе, соскальзываю в сторону Чейза. — Не дыши мусором, — добавил, сделав затяжку.
Сигаретный дым пропадает за окном, нисколько не доставляя проблем.
— В следующий раз уточни, насколько хренова ситуация, — предъявляет Фримэн, обгоняя очередной автомобиль на трассе.
— И тогда что? Не отпустишь? — шутит Ли, мотая головой.
— Разберёмся вместе, — кидает быстрый взгляд на друга, а я понятия не имею, о чём речь.
— Не-а, старик, — хмыкает кореец, со свистом выдыхая дым. — Поперхнёшься. В криминальную дрянь ты свой зад не засунешь, — прозвучало так, будто Чейза отчитал отец.
Ли закашлял от глубокой затяжки, вместе с тем простонал и схватился за ребра.
— Болван, — цокает Фримэн, напрягаясь всем телом. — Оставь эту долбанную отраву, пока боль не сойдёт.
— О, заботливый мой. Может, ещё над календулой подышать? — со смущённой иронией мурлычет Ли, поднося табак к пухлым губам. Он полностью опустил стекло, положил локоть на оконную раму и стал постукивать пальцами. — А я вот, когда от пули уворачивался, внезапно вспомнил, на кого свои обязанности оставил. Чёрт, погибать точно нельзя было, — с печалью выдыхает.
Услышав что-то отдалённое про себя, я невольно подняла веки и встретилась со взглядом Чейза через зеркало.
— Во время нашего первого знакомства ты выразился так, будто криминал – это в прошлом? — мой женский голосок режет уши после мужских басов.
— Океан крови за нарушения братских правил и сотни убийств, гм, да, оставил несколько лет назад, — поясняет, взвешивая мысль паузами. — Сейчас взял планку пониже. Но как видим, прошлое всё же догоняет, — хихикает, прикурив. Я замолчала, оставаясь в шоке. — Так что? Ненавистная парочка, мне ждать французских поцелуев от каждой сексуальной сотрудницы? — с весельем оборачивается ко мне.
Сколько не стараюсь, а явных признаков побоев не разглядываю. Кроме того, как Ли сжался от боли при кашле. Вечер заслоняет и укрывает каждую частицу истины. Лишь зрачки Геона сверкают оставшимся порохом.
— Ты случайно не передумал на счёт ориентации? — ляпаю я, не подумав.
Геон округлил глаза и требовательно повернулся к Чейзу, который сдержал ухмылку.
— Переведи.
— Она вчера искала человека для работы. Элин безвозвратно уволилась, — повёл плечами кудрявый. — Азалия внесла изменения и наняла парня на должность консультанта.
— Азалия, за что ты так со мной? — скулит Геон, и я расправляю руки в немом ответе. — Плевать. Наберу Эсми. Она наверняка крутит своей загорелой задницей вокруг шеста, — бормочет под нос, включая телефон.
— Нет нужды. Мы едем прямо в клуб, — как-то натянуто произнёс Фримэн, увеличивая скорость в городе.
— В смысле, в клуб? — шепчу.
— Геон, я тебе вкратце описал ситуацию на улице.
Я вытаращила глаза на водителя, но тот ни разу не посмотрел в ответ.
— Алкоголь мне не помешает, вези — наплевательски махнул рукой Ли.
Приходится молчать в тряпочку, потому что моё мнение не ставится ни во что. Поникнув на сиденье, я спускаюсь ниже. И один раз все же ловлю на себе тень Чейза. Он быстро переводит внимание на дорогу, а я хмурюсь. Что с ним? Ничего нового в его поведении не замечаю, но затишье настораживает. Как фальшивое спокойствие моря, где вскоре, на берег прибоем обрушатся пенистые волны и унесут меня в барабане острых ракушек.
Как только ослепительная надпись образами кидается образами, понимаю странный интерес Фримэна к моей персоне – всё то же роковое заведение.
— Останешься? — пустынно спрашивает Чейз, когда Геон выныривает из салона и потягивается на улице, выкидывая вторую сигарету.
— Почему ты снова здесь?
— Всё та же причина.
— Тебе что-то стало известно? Есть продвижение...? — возбужденно приподнимаюсь, чтобы выпытать всё до мелочи.
— Майер, ты вне поля информации, — словесно режет по сердцу, ударяя ладонью по рулю. — Не задавай вопросы, потому что ты ни черта не должна знать, кроме того, что ты в списке обвиняемых! — Он тяжело задышал, а я сомкнула губы, опустив глаза. — Идёшь или останешься ждать? — настойчивее шипит, открывая дверь.
— Иду. — Выхожу на свежий воздух. Чейз мигом блокирует автомобиль, а я поправляю юбку. — Не уверена, что я в том дресс-коде...
Парень оборачивается и одним взглядом оценивает мой вид, после чего направляется в сторону входа, где Ли пожимает руку всем мужчинам, схожим на опасных убийц. Фримэн пропускает меня вперед, чтобы я последовала за Геоном, тем самым уберегая от расспросов охраны, а сам шагает сзади.
Один вдох, и я вспоминаю не запах убийства, а то, как задыхалась от коктейля, от ореховой жижи. Мнится, будто до сих пор мажет глотку. Откашливаюсь, замедляясь, так как Ли останавливается, расправляя плечи и грудную клетку, пританцовывая головой.
— Папочка вернулся, малышки! — дерзко пропел Геон, чувствуя себя как сыр в масле. — Я за Эсми, — подмигнул мне и подошедшему товарищу, кусая губу. — Она наверняка в гримерке примеряет кружевной костюмчик, — блаженно прикрывает глаза.
— Тебя не примут за маньяка-извращенца? — обращаюсь к нему с озорной ухмылкой.
— Меня примут за своего, — поддевает пальцем мой подбородок, и я выгибаю бровь, откровенно критикуя его высокомерие.
— Я поговорю с владельцами заведения. Ли, на пару минут со мной, — кивает волевым подбородком Фримэн. Подвижность его лица подсказывает, что он не в духе. — Майер, найди себе развлечение. Желательно у барной стойки, чтобы я не разыскивал тебя по всему притону.
— Я не хожу по притонам, — перечу, хоть никому нет до этого дела.
Собираюсь уйти, но демон хватает за локоть, пронизывая взглядом.
— Не пей всякую дрянь. Спрашивай состав.
— Хорошо, — рефлекторно отзываюсь, и он отпускает.
Чейз Фримэн
— Я упустил ту часть, где ты рассказывал о своей второй ночи с Азалией, — наседает Ли, закуривая сигарету, пока мы направляемся вдоль коридоров.
— Не упустил. Ты засранец, который ищет то, чего нет. Повторяю, свет отключили, она увидела галлюцинацию... — Корчусь, вспоминая психологический термин. — Панический синдром? — предполагаю.
— Панический синдром схватит у меня, — ёрничает друг, выдыхая клубок дыма. — Паническая атака, Фримэн. Ты двинулся. Ещё ни разу кровать с девчонкой не оказывалась хорошей идеей.
— Ничего не было, — злостно оборачиваю подбородок.
— Перед моим отъездом ты что-то не сильно переживал за её психологическую уравновешенность. — Он опережает меня перед дверью, заграждая путь. — Я рад, что твоя боль утраты стала отступать. Но теперь у нас вторая проблема: ты и Азалия? — хлопает ладонью по моей груди.
Меня передернуло, как от электрошокера. Не от удара, а от его слов. Боль стала отступать? Хочется возразить, но рот словно зашили. Помещение стало уменьшаться, красные огни по углам свелись к моим свирепым зрачкам, по полу словно забегали тараканы, и я связан верёвками. Когда в последний раз я думал над своими чувствами? Над чувствами к покойной невесте? Всё, чем я одержим – это правдой. Прислушиваясь к себе, кроме бездны, ничего не нахожу.
— Я задолбался, Геон. От плана, мести и мыслей, что я сломан, — бесстрастно отвечаю. — Чувств нет, их словно никогда и не было. Я пуст. Это происходит всегда, с детства. Потому что никто и ничто ещё надолго не задерживался. — Отбираю у него сигарету, делая уверенную затяжку.
— Ты остался без матери, но не знал её, — перечисляет, оглядывая моё серое лицо. — Затем потерял отца, но в более осознанном возрасте, когда забыть невозможно. Как ты это перенёс? И в подробностях, а не вскользь, как несколько годиков назад.
Два раза закуриваю, обдумывая свой горький опыт. Фалангой указательного пальца потираю бровь, уставившись за спину друга.
— Подробностей о его смерти так и не узнал. Во время его гибели ни хрена не ощутил, кроме куска льда или схожей пропасти. Будто пришла моя очередь заменить отца и продолжить его карьеру. Не знаю, Геон. Каких-то проникновенных чувств я не испытал, меня не так воспитали. Никаких соплей, никакого поражения, только мчаться вперёд. Ты никто, если сдался при первой же возможности, — смотрю на него, и, судя по мимике, он понимает. — Меня учили думать головой и поступать обдуманно, не действовать по первому зову эмоций. Так я и сделал – ушёл в работу, уверенный, что это то, чего хотел бы папа. Затем появилась Гелия и, как купидон, рассыпала лепестки роз, словно благословляя на успех.
— Понятно, подавил горе, — щелкает языком, словно это самый логичный исход. — Ты получил неплохой эмоциональный барьер. Теперь любая потеря автоматически проходит мимо тебя, потому что мозг не позволяет эмоциям рассыпать твой нрав.
— Звучит не так плохо, — ничуть не удивляюсь.
— До тех пор, пока ты держишься, пока это не переросло в несдержанную ярость, — невесело ухмыляется. — Это я предполагаю, учитывая твои последние вспышки нервозности. Я знаю о чём говорю, сам, как ходячий динамит. Если бы я сдерживал всё дерьмо, давно бы скончался от передоза или еще какой-нибудь дряни. Представить не могу, как люди сдерживают свои кулаки, когда какое-то чмо высказывает непрошенную речь, — высовывает язык, двумя пальцами показывая на горло.
— Спасибо за непрошенную психотерапию.
Собираюсь с мыслями и двигаюсь дальше.
— Мы не закончили! — бунтует. — Ты с Гелией так спал, а? Вдвоём, как мыши в норе? Вы только за ручку до её же дома гуляли.
Очередной раз застываю, потирая правой ладонью левый кулак. Делаю несколько вдохов-выдохов, чтобы не навалять ему за его длинный язык. Он обрушивает на меня все болезненные темы мира, и я не в состоянии их перебирать.
— Я о ней заботился, — оборачиваюсь, ткнув пальцев в него.
— Это не ответ, — нарочно расплывается в улыбке, склоняя голову. — То, что ты правильный говнюк по отношениям к девушкам, это не весть. Отец вдолбил тебе отличное воспитание. Только правильность рассыпается. Рядом с Азалией, — фыркает, видя меня насквозь. — Чувства сдержать практически невозможно, в отличии от осознанных действий.
— Мне чувства не нужны, — повышаю голос, раздражительно стискивая челюсть.
— Их ты и применил к Майер, две ночи подряд, — с упрёком скрещивает руки на груди.
— Тебе лишь бы поспорить?
— Не совсем.
— Тогда отвали, нахрен, потому что у меня уже башка кипит, — бью кулаком по стене. — К Гелии у меня одни потёмки, а с Азалией ничего кроме расследования нет. Это хотел услышать?
Ли не обернулся на грохот. Только скучающе закатил глаза, пока я дышал, как дикий зверь, желающий раскромсать его.
— Верю, не кипятись. Учитывая информацию, которую дал твой программист, Азалию трудно приписать к покушению. А твой внутренний, натренированный джентльмен не может позволить себе издеваться над жертвой обстоятельств — специально изменил голос на писклявый, жестом пальцев показывая сердце.
— Иди на хуй, — отзываюсь, открывая дверь администрации.
Азалия Майер
Кроме простой воды, ничего не заказываю. Присмотрелась к Мохито, но недоверие к этому клубу настолько велико, что отбивает любое желание. Даже прозрачную жидкость оттолкнула, ощутив призрачный привкус сладкого на языке.
Большинство людей лицезрят танцы игривых кошечек с таким размером груди, что я сама на пару минут засмотрелась.
Парней нет уже как минут пятнадцать. Включаю телефон, бегло читая недавние сообщения: где-то переписывалась с папой, где-то сохранились фотографии с сестрой.
— Оп, колючка, колючка! — затрындел кто-то со спины, и я испуганно обернулась. На меня с объятиями навалилась Феста Уилсон. — Ты у нас на гребне волны? — указывает на мой стакан всеми пальчиками, украшенными разноцветными кольцами. — С водкой хоть?
Выкарабкиваюсь из захвата, убирая её руки. Оборачиваюсь на стуле, смотря на бывшую подругу сверху-вниз. Феста стоит в чёрном топике и в плиссированной красно-клетчатой юбке с металлической цепочкой. На ногах туфли с двойной платформой и толстым каблуком. Её зрачки мерцают в бит неоновой подсветки и плывут под эротическую мелодию.
— Что ты здесь забыла? — сержусь, оглядываясь по сторонам.
— Тебя подсекала! — весело выдаёт, показывая язык, и я воображаемо запускаю в неё стрелы. — Сдаюсь, я вру. Пришла с одним парнем, он вроде как директор одного элитного клуба в Хьюстоне. Обещал предоставить сцену для моего сольника.
— Не говори, что он привёл тебя сюда только из-за приватных номеров? — Вспоминаю красные диваны, кровать и рассказы Ли... Фу.
— Здесь есть приватные комнаты? — округляет голубые глазки, пошатываясь. Хватаю её за плечи, удерживая на месте. — Чёрт, похоже, кто-то разлил алкоголь! Туфли, как по льду скользят.
— Феста, если ты рассчитываешь на "такое" сотрудничество, то не мне тебе говорить, — поправляю тон, чтобы девушке не показалось, что я осуждаю.
— Э-э, нет, подруга, на такой аккорд я не настроена, — отшучивается, смахивая капельку пота со лба.
— Подруга? — убираю руки от неё, получая жалостливую реакцию. — Во-первых: тебе даже опасно думать об этом...
— Азалия, не продолжай! — дует губы, топая каблуком. — Я кинула тебя возле ресторана, помню, и с какой-то стороны сожалею... — голосок под конец стихает, говоря, что она не считает свой поступок неправильным.
— Во-вторых: зачем ты снова звонила? — недовольно прислоняюсь спиной к барной стойке, создавая пространство. Мне нужно показаться злой ведьмой, чтобы Уилсон отреклась. — Не налаживай контакт, ты пострадаешь.
— Э-э, — хлопает цыплячьим глазками. — Когда ты так говоришь, моё сердце барабанит. — Она переменилась с ноги, и думаю, что Уилсон уйдет, но мимо. — Ты всё же живешь с тем тираном, да? Он тоже угрожал мне...
— Я не живу с ним! Мы не вместе, — яростно реагирую. Поправляю юбку, соскальзывая к ней. — Феста, ты получила ответы на свои прошлые вопросы, чего ты лезешь ко мне? Ты забыла, что тебе говорили обо мне? — досадно исследую её круглое личико.
Неприятно и противно прогонять подругу, которая в детстве помогала забыть, что такое быть обделенной вниманием. Она была единственной, кто, грубо говоря, принадлежал только мне. Феста общалась только со мной, делилась конфетами только со мной и только со мной пела. Как бы ни было в прошлом, в настоящем рядом со мной ей не устоять.
— Я прибежала домой и с долей истерики... — отводит взгляд, но я обхватываю её щечки ладонями, вынуждая говорить только правду. — Хорошо, я объелась клубничного мороженого и держала палец на вызове твоего контакта. — Это второй раз топит сердце. — Если без тайн, я все ещё боюсь, но жажду твоей поддержки. А оценив своё состояние, поняла, что тебе заботы нужно не меньше. Вроде как...
— Так ты не отлипнешь? — мрачно делаю вывод. Она вертит носиком, и я проигрышно отпускаю её. — Феста, тебе сказали, что я возможная убийца, а ты... — вскидываю руку, после чего треплю свою макушку головы. — Как знаешь! Тогда тебе придётся выслушать всё: от и до, после чего принять последствия, которые тебя могут ожидать.
Уинстон мигала небесными глазками, которые светлели с каждым разом, когда я импульсивно жестикулировала и переходила на истеричный крик. Ей смешно?
— Зажигалочка, где ты, детка? — сквозь толпу пролезает молодой человек лет двадцати семи. С отличной укладкой и манерой, как у известной медийной личности.
— Я тут! Общаюсь, — приветливо хихикает Феста, обернувшись.
Она, как пёсик, положила свои хрупкие ладошки на его крепкую грудь. Незнакомец вдруг отвлёкся от неё, прошёлся по мне, и какой-то особенной реакции я не заметила, кроме мизерного возмущения. Мол, эта девчонка моя и ничья больше. От предположения захотелось прижать Уилсон к себе.
— Вы знакомы? — он обходительно прижимает свою даму за талию.
— Еще как, Барри, — Уилсон взглянула на меня и выпучила глаза, как лягушка, поджав смешно губы.
Боже, я узнаю нашу разговорную мимику: Уилсон, кажется, не может определиться, что с ним делать.
— Так вы решили дать Фесте возможность показать свои таланты из любви к рок-группам? — выдавливаю обаятельную улыбку, и подруга тревожно закопошилась в ручищах парня.
— Вроде того, — двусмысленно откликается, практически игнорируя моё присутствие.
Он наклоняется к светловолосой и что-то шепчет ей на ухо. Из-за музыки, хоть и отдаленной от сцены, ничего не разбираю, кроме реакции Фесты: она снова оцепенела.
— Барри, я не буду с тобой спать! — Уилсон отпихивает его и поправляет подол юбки.
Уделяю этому жесту внимание. Допускаю, что он мог попытаться облапать подругу, и делаю шаг к ним. Никогда прежде и никому я не позволяла обижать своих девочек.
— Ты дура? Орёшь о таком в обществе! — взревел незнакомец, поднимая ладонь возле её лица, но не для удара, чтобы пригрозить.
— Феста никогда не фильтрует свой язык, — подсказываю, становясь плечом к плечу с подругой. Барри пулей меняет ориентир на меня. — Останешься еще хоть на секунду, и я присоединюсь к ней. Кроме языка может соскользнуть рука с бокалом.
— Вы две сучки, — шипит, собираясь облить нас матом, но ему звонят. — Дешёвки, — выдал, исчезая в тёмных углах клуба.
— Ты слишком дорогая для него, — констатирую я, приобнимая подругу, потому что она расстроилась.
— Правда? — поднимает веки, а я сажусь на барный стул, притягивая её за руки к себе.
— Правда. Ему, чтобы устроить тебе целый концерт, придётся немало попотеть и втюхать бабла. Вот и пыхтит, пытаясь что-то отобрать взамен. Твоё тело не равно стоимости рок-сцены, пусть обломится.
— Я не поддерживаю легкомысленные знакомства. Но вдали от дома несколько раз встречалась с подобными парнями, у нас были отношения. В физическом плане тоже, — вздыхает, указывая бармену на какую-то бутылку позади него. Тот кивает и приступает к делу. — Я не спала за деньги, не думай! — пищит, увидев мой взгляд. — Просто, все романы заканчивались, потому что...
— Потому что у тебя радар на нарциссов, — озвучиваю как традицию.
— Почему нарциссов? — ворчит, подбирая коктейль с трубочкой.
— Парни, которые в твоем вкусе – это самовлюбленные алкоголики с манией величия, которым нравится играть с женскими сердцами!
— От чего-то же тянет к ним, — весело проглатывает розовую жижу, которая на каждой смене цвета подсветки темнеет. — Будешь? Клубничка! — шевелит бровями, протягивая напиток.
— Пей и слушай, — указываю я, как в старые добрые времена. — Ты в них находишь вдохновение и драйв. Вдохновение – это повод написать грустный рок из-за неразделенной любви... Или что там? А драйв – это твоё топливо, которое работает, как музыка.
— Верно, — соглашается, обдумывая.