Глава 33
— Азалия, тебе попадет. — Этот оптимистичный голос ни с кем не перепутать. Я оборачиваюсь. Геон расстегивает третью пуговицу на черной рубашке, из-за чего виден засос. — Сделать вид, что я не знаю, кто эта соблазнительная особа?
— Я буду против, — присвистнула Уилсон, кусая уголок зубочистки. Ну всё, радар сработал!
— Не стоит, — нервничаю. — Фримэн идёт сзади?
— Остался в кабинете на несколько минут дольше. Боюсь, если бы я задержался с ним, администраторы схлопотали бы от меня горя. — Он безучастно дует шар из жвачки, и Феста хихикает.
— Уилсон, тебе нужно уйти, — обращаюсь к подруге, тревожно обхватив её плечи, потому что она пускает слюни на Ли.
— Мне кажется, я горю, — открыто заявляет Фес, и Геон дарит ей широкую улыбку. — Азалия, ты не говорила, что у тебя такой потрясный друг!
— Мы не друзья, — Ли показывает сжатый кулак.
Перевожу взгляд на длинноногого. Явных претензий к нему нет. Мы действительно чужаки, максимум коллеги, но прозвучало гнусно, словно мы совсем не помогали друг другу.
— Уже нашли себе спонсора, да? — втискивается тот самый Барри с потрёпанной копной русых волос. Геон встаёт вполоборота, продолжая жевать резинку. — Я из-за тебя, дрянь, потерял несколько сотен, отменяя концерт! — гаркнул, так что аж слюни показались.
— Так мало? — Геон напутственно указывает большим пальцем на него. — Феста, ты концерты даёшь?
— Стараюсь, — нерешительно кивает она, цепляясь за мою руку. Ситуация накаляется.
— Какое направление?
— Рок.
— Несколько сотен за неё – это мало, — Ли требовательно обращается к Барри, словно ожидая, что тот изменит цифру.
— Чего? — едва шепчет русый.
Геон сунул руки в карманы штанов, в уме просчитывая, какая выйдет сумма за, бог знает, какой концерт.
— Чувак, они высосут из тебя все деньги! — Барри указывает рукой на нас, пытаясь объединиться с парнем.
— Высосут? — радостно повторяет Ли.
— Геон, это не в извращённом плане было сказано, — цокаю я, запрокинув голову.
— Я в курсе, Азалия. Он просто действует мне на нервы, — кореец моментально перешёл на серьёзность, а на лице заиграли желваки. — Тебе конкретно от них что надо? — суровее обращается к Барри, и я ощущаю некую подмогу.
— От чёрненькой ничего. Хотя я бы и здесь подумал, — его глаза превратились в сплошную похоть.
— Здесь ты перестанешь думать, — пригрозил Ли, высовывая кулаки из карманов штанов.
— Мне голубоглазая зажигалочка должна своё тело, — грязно обмолвился он, ступая вперёд, но я утянула Уилсон назад.
— Я тебе не зажигалочка, мудила! — фыркает Фес, показывая ему средний палец.
Раздался ликующий свист Ли, а за ним – рычание Барри.
— Я тебя выловлю возле клуба и поставлю на колени, стерва, — обещает он с пеной у рта, и Фес громко ахает, испугавшись.
— Девчата, — сладко тянет Геон, улыбаясь от, кажется, скорого удовольствия. — Я удалюсь на несколько секунд, пообщаться с представителем дегенератов, — подмигнул.
Он оттолкнул от себя Барри и тотчас замахнулся, переходя в крайние меры. Последовал мощный удар в челюсть. Ли схватил парня за воротник рубашки и вмазал по скуле.
Пространство стало заполняться людьми, вокруг собиралась пьяная толпа, которая отвлеклась даже от танцовщиц. Геон нисколько не сдерживался, молниеносно нанося по несколько ударов, используя всё тело, словно видит перед собой бесчувственную грушу. Уже через минуту лицо соперника залилось кровью, одежда смялась, появились затемнения – пятна крови. Нос, похоже, сломан, а оба глаза вскоре перестанут видеть из-за синяков. Геон всерьёз не мог остановиться, он действовал как машина для убийств, не зная, что такое сдержанность.
Феста паникует, пищит и трясёт меня, пытаясь докричаться, что Ли убьёт Барри, а я слышу собственное сердцебиение, которое жаждет справедливости, но немеет от ужасной картины. Клуб в глазах превращается в зелено-красное желе, ритм музыки и спецэффекты давят на уши.
— Геон, прекрати, — проговариваю, губы подрагивают, но кто услышит?
Барри пытается отбиться, попадает кулаком по ребрам Ли, и тот рычит сквозь стиснутые зубы. Кореец фыркает, вскидывая голову, и я вижу его зрачки, которые гуще заливаются кровью. Он подпитывается насилием и болью: собственной или чужой.
Вспоминая о полученных травмах, которые он обсуждал с Чейзом, я вдруг заволновалась, особенно, когда ещё двое незнакомцев налетели на него со спины. Вскрикиваю, когда один обхватывает шею Геона в треугольник из предплечья и плеча, локтевым сгибом попав на кадык, и оттаскивает его от тела Барри. Второй замахивается и вонзается кулаком в живот. Ли откашливается, перехватывая воздух, но зверски ухмыляется. Его мокрая чёлка упала, сквозь полусвет зрачки больше не видны – это похоже на ужастик.
Кислород в помещении забивается запахом алкоголя, вонючих сигарет и солённого железа. Мысли о предстоящих трупах вызывают тошноту. Не соображая, мелкими шагами ступаю вперёд там, где кишит насилие. Как под гипнозом приближаюсь, от чего пыхтения участников звучат усиленнее. Парни сносят все органы друг другу, проносясь ураганом по кругу. Шагая, кручу в голове, что Геона могут сильно поколечить, ведь губу уже разбили, а руки выкручивают только так, хоть Ли и сам продолжает наносить травмы соперникам.
Господи, Геон сумасшедший. Вырывается из самой проворной хватки, местами, кажется, делая себе только хуже. Наверняка, мышцы где-то растянулись или зажали какой-нибудь нерв? Я в этом не разбираюсь! Это мои первые бои без правил. Парень состоит из гнева, дерётся до отказа пульса. Впивается пальцами в кожу врагов, заставляя их сосуды лопнуть – гематом не избежать.
— Азалия, не суйся! — рявкнул Фримэн, оттаскивая меня назад.
Часто моргаю, отвлекаясь от смертельного поединка, где по полу разбрызгалась кровь и прозвучали страдальческие стоны. Чейз прижимает к своей спине, и я чувствую его свирепое дыхание, учащенное сердцебиение и напряженные мышцы. Обернув подбородок, поднимаю глаза и вижу, как он из последних сил сдерживается, чтобы не влететь в адовый круг. Его глаза теряют человечность, но держатся на плаву, брови сгущаются, вены до посинения набухают. Так вот о каком терпении шла речь.
— Чейз, сделай что-нибудь. Пожалуйста! — дёргаюсь в мужской хватке, поворачиваясь полностью к нему лицом. Он судорожно бегает глазами по мне, словно пытаясь на чем-то сосредоточиться. — Почему ты стоишь? — повышаю голос, отпрянув от него.
— Геона полностью зажали, и если я влезу, мне придется обхватить его руками, чтобы вытянуть. У нас договор на внезапные прикосновения, особенно когда он находится во власти ярости, — объясняет, изредка поглядывая на бойню. — Я сказал твоей подружке, чтобы она побежала за охраной.
В голове каша, и я пытаюсь за несколько секунд обдумать информацию. Он позволит лучшему другу сдохнуть, чем нарушит какой-то запрет? Черт, я не понимаю всей важности, но на это нет времени.
— Поступим иначе, — с боевой готовностью перекрещиваюсь, на что получаю непонимание Фримэна.
Оборачиваюсь, широким шагом направляясь в эпицентр кроваво-потных боёв. Барри потерял сознание и валяется на полу, там, где его прикончил Геон. А двое новичков продолжают колотить Ли, хотя тоже отгребают, судя по их рассеченным лицам. Геон с размаху бьёт головой в нос рыжеволосого, и тот отталкивает его от себя. На лету Геона перехватывает второй, брюнет. Он понял болевую точку корейца и начал наносить удары в район рёбер, хотя незнакомцы явно устали: их ноги подрагивают. Кореец опережает их в зарядке, но по частым выдохам понимаю, что и его батарейка на исходе.
Не зная, что делать, замираю в нескольких сантиметрах от них, вдыхая капли беспощадности и кровожадности, которые горько вальсируют на языке. В висках стынет кровь, ладони влажные и прохладные, а коленки подгибаются от громких хрустов и выкриков. Оглядываю толпу и нахожу девушку с бутылкой мартини. Быстро выхватываю предмет, видя перед собой огни и расплывающиеся фигуры. Собираюсь с силами и разбиваю бутылку между ног двоих парней, пытаясь получить к себе внимание.
— Блять, ты откуда взялась? — сплёвывает кровь соперник Геона, скользнув туфлями по стеклянному полу.
Сзади подкрался рыжий, он схватил меня за запястья, завел руки за спину и в плечах свело мышцы. За то я увидела, как Геон воспользовался моментом, собрал вторую волну неукротимости и повалил на стекла брюнета.
— Пойдешь со мной, если так нравится совать свой нос в чужие разборки, — мерзко цедит парень, и я жмурю глаза от новой боли в мышцах.
— Переоцениваешь свои возможности, — слышится темпераментное рычание, и меня отпускают.
Пошатываясь, удерживаюсь на каблуках и оборачиваюсь, продолжая стоять в середине потасовки. Фримэн даёт волю демонам, пачкая свои костяшки в крови рыжеволосого. Чейз настолько огромный и сильный, что полностью закрывает собой парня, ничуть не уступая удару Геона.
В моих ушах звенит, давление ощутимо падает, тошнота подкрадывается к горлу. Справа от меня Чейз, слева – Геон, который напоследок плюёт на одежду пострадавшего, поднимаясь на ноги.
— Спящая, ты превосходишь ожидания, — практически со смехом выдыхает Ли, подходя, но его тело лихорадит, а пальцы дрожат. — Смертельно приближаться к мужским боям. Даже я тебя не заметил и мог изуродовать, — омерзительно корчится, не желая это предполагать.
— Выбора не было. — Нахожу кислород, потирая виски. — Фримэн нес что-то про запрет на прикосновения, а у меня запретов нет. План сработал, — смотрю на Чейза, который стирает кровь с подбородка, вставая. Его или чужая? — Отвела от тебя псов, — снова киваю Ли, но сама еле держусь. Страх пропал, а слабость нет.
— С какой кстати, человеку, которого все швыряют и приписывают ярлыки, следовать правилам личных границ? Мы даже не приятели, — Геон возвышается, немного пугая своим животным силуэтом.
Он зашипел, облизывая языком кровавые уголки губ. Затем потёр ладонью лопатки, прошептав: "хрусть".
— Может, потому что у меня есть похожие правила, просто они не настолько трагичны?
Заправляю волосы за уши, улавливая оценивающее выражение Ли. Он в порядке. А Чейз? Разворачиваюсь и впечатываюсь в каменную грудь. Парень перывисто дышит, и грудная клетка содрогается, с костяшек стекают алые капельки. Фримэн смотрит не на меня, а куда-то прямо.
— Это что было? — Геон хватает друга за скулы. Я отступаю на несколько шагов, меня приобнимает Феста, которая позеленела. Парни встречаются одинаковым взглядом, излучающим силу. — С цепи сорвался? Где твой контроль, Титан? — усмехается, но заметно волнуется.
— Забудь о нем, — шипит Фримэн, отмахиваясь.
Не могу оторваться от Чейза. Его образ, сложенный мной в прошлом, окончательно разрушился. Я впервые увидела гнев Фримэна, его демонов, которые с удовольствием вышли. Этого я добивалась? Нравится ли мне это? Я не знаю. Но знаю, что мне не страшно.
— Они дышат? — подбегает охрана.
Отвлекаюсь и прижимаю Уилсон к себе, поглаживая её спину. Мне трудно дышать, глаза слезятся от вони насилия. Люди прикрывали ладонями рот или снимали на камеры, но увидев окреплых мужчин, разбежались.
— Вполне, — выпячивает губу Ли, равнодушно пиная руку рыжего.
— Вызывайте скорую и полицию, — кивает охранник своему помощнику, а я проклинаю этот день. Только не это.
— Отлично, мне как раз нечем было заняться этой ночью, — весело отзывается Ли, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Чейз, займись девчонками, а я разберусь с органами, — он достает кошелек, собираясь уладить конфликт.
Не успел Геон сделать и двух шагов, Фримэн оттянул его за шиворот.
— Этим товарищам ты заплатишь, а в полиции просидишь до утра.
— И? — разворачивается к другу. — Они заметут следы за несколько зелёных купюр. Документы подпишу и на воздух. Может, успею напиться, — предположительно смотрит на наручные часы. — Вот чёрт, заляпаны кровью, — оттирает стёклышко рукавом.
— Я скину контакт человека, он часто на смене.
— Я с чужаками переговоры не веду, — с отвращением отморозился.
— Он свой. Отпустят без писанины, — Чейз бросает твёрдый взгляд, протягивает кулак, и Геон отбивает его. — Пойдем, — теперь обращается ко мне.
Выходим на улицу, прохлада обдувает мокрую кожу. На каблуках становится трудно ходить, как пьяная, раскачиваюсь. Но беру себя в руки, когда осознаю, что это Феста примкнула ко мне: обхватила мою талию и заскулила. Останавливаюсь, поглаживая её светлые волосы.
— Ты как? — спрашиваю, коротко метнув внимание на Фримэна, который курит в сторонке.
— Твой мужик и его друг участвуют в подпольных боях? Я слышала о таких, и чаще всего участники погибают, а их мочки ушей отреза... — тараторит так эмоционально и громко, что все оборачиваются.
— Фес, они не мои! — взлохмачиваю ей макушку, понимая, что она несёт бред, а не рыдает. Девушка кисло выравнивается. — Твоему Барри нужно было морду набить.
— Когда увидела тебя в центре драки, чуть с ума не сошла! Если бы я тебя не знала, упала бы на танцпол звездой! — кричит, поднимая ладони к верху, а я медленно моргнула. — Вот он, — указывает пальцем на кудрявого, не оглянувшись, — заслужил маленькую почётную звездочку от меня за то, что спас тебя.
Закатываю глаза, никак не комментируя. Чейз скорее выпускал накопившийся пыл – у него были причины, как и у меня, поэтому смысла притерать это ко мне нет. Фримэну давно пора свыкнуться с тьмой. Ему больше не идёт роль правильного мальчика.
— Тогда ты идешь со мной, и он подвезёт тебя домой, — ловлю момент, хватая её за руку.
Уинстон пыталась упираться и бормотала что-то про сексуального Геона и угрозу в виде Чейза, но не отставала. Заметив нас, Фримэн отправил окурок в мусорный бак и двинулся в сторону автомобиля. Усадив подругу сзади, я сама села вперед, чтобы контролировать ситуацию. Сейчас все на взводе, а я более-менее держу некое равновесие. Привыкла выкарабкиваться из всего. Не зря же в подростовом возрасте тащилась с сестрой и подругой в клуб, следя за порядком. Это было не часто, но несколько раз получалось вывести меня в общество, где я могла подтрунивать над мужским полом.
В салоне играла мрачная мелодия, огни города освещали трассу. Машины разъезжали с открытыми окнами, как и мы, отчего наша музыка смешивалась с чужой. Одни автомобильные панели красиво вливались в атмосферу. Феста сидела в телефоне, с кем-то переписывалась – я видела это через зеркало или когда оборачивалась. Фримэн курил очередную дрянь, часто повышая скорость. Я предупредила Фес насчет ремня безопасности, но та сказала:
— Фигня, — поморщила носик, посылая ещё одну смс-ку.
Тогда я откидываюсь назад, ни о чем не думая. Волосы развеваются, щекотят кожу, и это не расслабляет, а напрягает. Всё тело словно на иголках. Закрываю глаза и вижу клубный дым, смешанный с ядовитой иллюминацией прожекторов. Вздрагиваю, раскрывая веки: Чейз сворачивает на незнакомую улицу по навигатору. В носу ощущается металлический зловон. Когда уличные фонари освещают кулаки водителя, я поворачиваюсь, чтобы рассмотреть раны.
— У тебя есть влажные салфетки? — Прижимаю язык к небу, чтобы не вырвать.
— В боковом бардачке, твоей двери, — его голос звучит спокойнее, чем ранее.
Мы паркуемся у жилого комплекса. Фары выключаются, и темнота окутывает нас, я словно ощущаю ночную тишину. Феста продолжает клацать ногтями по клавиатуре, пока я достаю салфетки. Устало откладываю их, решая сначала сопроводить подругу.
— Фес, двигай задницей, — оборачиваюсь.
— Азалию не трогать, — она придвинулась ближе к парню, который иронично вскинул брови. — Если что, я запомнила номера машины!
— Все правохранительные органы их знают. Можешь просто назвать им мою фамилию, — подмигивает он через зеркало, ничуть не шутя.
Почувствовав себя неловко, выхожу из машины, открываю дверь со стороны Уилсон и подаю ей руку. Девушка бурно выходит, словно ей ничуть не понравился салон, но я-то знаю, что это актёрская игра.
— Прими ванную с пеной и попробуй уснуть, — обнимаю её, стараясь утешить.
— Знаешь, всё же, не так сильно ты изменилась. Продолжаешь успокаивать и укладывать после шумихи. Никогда не понимала, как ты умудряешься сохранить в себе лучшее из прошлого, становясь кем-то новым, — язык голубоглазой заплетается, но она усердно философствует.
На словах Уилсон, я печально отстраняюсь и улыбаюсь, как старая версия меня, затем щипаю её за курносый носик.
— Зачем терять то, что может пригодиться? Не думаю, что потерять заботу о близких будет правильно. А вот преобрести пофигизм в сторону смерти оказалось полезной штукой, — осознаю, что действительно ничего панического не испытываю. — Оставаться прежним невозможно. Деградировать плохо, мы ведь живем и к чему-то двигаемся. На месте стоять будет ошибкой, — зеваю. — Хватит с тебя разговоров, шевели бёдрами.
— Теперь будешь знать, где я живу, — счастливо улыбается, демонстрируя подъезд. — А за сон не переживай, я планирую засесть с блокнотом и ручкой до рассвета, — подруга поднимает руки к небу, а я крепче стискиваю её талию.
— Ты осталась совой, — делаю заключение.
— Пробую писать хиты. Но сцены мне пока не видать, — опечалено убирает волосы назад. — Заработанных денег сейчас хватает, а дальше придётся искать выход.
— Давай скину, — достаю телефон и щурюсь от яркого света.
Глаза Фесты увеличились, и она, как ребенок, стала лезть в экран, заслоняя приложение.
— У тебя есть лишние? Ты кем работаешь, ау? — вопит, и я шикаю, чтобы она не будила соседей.
— Не то, чтобы лишние...
— Девушки, я ждать больше не буду, — выкрикивает Фримэн, заводя автомобиль.
— Азалия, давай лучше созвонимся и встретимся отдельно от всех? — прыгает, накидываясь с обнимашками. — Договорились! Всё, круто. Роковой тебе ночи! — она поцеловала в щеку и убежала, не давая мне вставить возражения.
Окинув звёздное небо, усыпанное блестящим сиянием, я вдруг ощутила призрак прошлого. Ту же молодость и беззаботность. Только что-то изменилось. И очень весомо: до новой ступени, этапа... Жизни? Вместо такси меня повезёт Чейз Фримэн, и не домой к отцу, а к нему в особняк.
По возвращению в машину продолжаю доставать салфетки, игнорируя тишину в салоне. Он даже музыку не включил. Забыл? Надоела?
Ощутив влажность и запах эвкалипта: свежий, мятный, с легкими нотками деревьев, протягиваю салфетку парню, не собираясь церемониться. Чейз отвлёкся от пустой дороги и взял её, после чего стал растирать в ладони. Воздух немного очистился.
— Мы с Фестой увиделись случайно, встречу не планировали. Ты сам привёз меня в клуб. Хочешь обвинить, вини меня. Можешь подыскать очередное наказание или издевательство, но удар приму я.
— Я хоть слово об этом сказал? — огрызается.
— Нет. Но хочу убедиться, что Фесте ничего не угрожает, — вытираю своим платком лицо, желая освежиться. — Когда я говорю "ничего", имею в виду тебя, Чейз. Оставь её, пожалуйста, — в изнеможении прошу.
Он несколько секунд молчал – это казалось обострённым и загадочным одновременно. Что у него в голове? Теперь не разобрать. Фримэн перестал вести себя как одержимый моим комфортом. Насилие практически исчезло, запреты, похожие на пытки, перестали вторгаться. Мы словно опустошились и наполнились тем, что узнали друг о друге. Заново.
— Мне нет до неё дела. Как и к вашей встрече, — всего-то отвечает.
Оборачиваюсь к нему, чтобы проверить искренность этих слов. Да, Фримэн не злится. Он печатает сообщение, скидывая контакт телефона, и кому-то записывает несколько голосовых сообщений.
— Что произошло? — спрашивает Чейз, полностью концентрируясь на дороге. — Геон сцепился с кем-то?
— Нет, это не из-за него. Он нас защитил.
Чейз кривит физиономию, словно мы говорим о разных людях.
— Геон и благотворительность совместимы где-то в сексе. Или в насилии, — поясничает, но прислушивается. — Подожди, — остолбенел. — К тебе приставали? — Резко тормозим на светофоре, дым резины струйкой появляется в зеркалах.
Получив его ожесточённый взгляд, я втиснулась в сиденье и замотала головой.
— Нет, скорее к Фесте. — Мы двигаемся дальше. — За ней ухлёстывал директор какого-то клуба и пытался предложить ей секс за возможность выступить. Уилсон отказалась, и это привело к многочисленным угрозам, а Геон удачно пришёл.
— Ли не переносит подобных ублюдков, — убеждается в моей честности. — Майер, когда собираешься лезть наражон в драку, заказывай заранее гроб, — то ли поругал, то ли напомнил.
— С бантиком? — хмыкаю, наблюдая за знаками дорожного движения.
— В моём присутствии, чтобы это было в последний раз. Поняла? Ты под моей ответственностью. Любое насилие, не относящееся ко мне, я не приемлю.
Кусая губы до крови, выслушивая морали, его черта собственника не укрылась от меня, но это ничего не дало. Фримэн и до этого ограничивал все мои попытки навредить себе.
— Постараюсь, — на отмашь присвистываю. Вывожу круги на голых коленках, меняя тему: — Ты всё равно узнаешь, так что скрывать не вижу смысла...
— Говори.
— Феста не отлипнет от меня. Она, как жвачка. У неё здесь никого, кроме меня. И она хочет встретиться, — поворачиваюсь к нему. — Выстави свои условия?
Фримэн припарковался и еле-еле испустил гневное рычание, роняя голову на руль. На секунду я пожалела о своих словах, будто добавляю ему проблемы. Но так же быстро подавляю эмоции – я могу уйти, отпустив бы он меня. И чувствовать что-то к нему будет ошибочным. У нас и так опасные сдвиги.
— Иди, куда хочешь, и с кем хочешь, — он гулко выходит из автомобиля.
В полутьме слежу за высокой, совершенной фигурой. Чейз во всех смыслах хорош, кроме долбанного характера. Но и это часть моей работы, я приложила к этому руку. Да?
Выпрыгиваю из машины, в панике крутя мысль, которая появилась.
— Что это значит? — кричу, но парень застывает с пачкой сигарет, глядя в небо. — Ты ходил в администрацию. Что они говорят? — замерзаю, покрываясь мурашками, но упрямо стою.
— Иди в дом.
— Чейз, — умоляю.
— Ещё слово, и ты не увидишь подружку точно также, как и пса, — зыркнул горящими глазами, напоминая волка.
Опускаю голову, направляясь в особняк. Эта ночь потрепала меня, ещё не могу обработать последние события. Почему он снимает запреты? Почему клетка распадается?