Глава 30
Уже через несколько минут перед нами сидела девушка лет тридцати. В отличие от других, она одета в более современный и красочный костюм бирюзового цвета с квадратными очками на глазах. Сотрудница повторила мой жест: положила ногу на ногу и наклонилась к столу, выслушивая реплики Фримэна. Этот жест заставил подумать, что Амелия волнуется, несмотря на свою демонстративную уверенность. Вопрос в том, почему неосознанно отзеркалила меня? Второй ответ дался без труда: некоторые стервочки могли предупредить обо мне остальных.
— Амелия, почему ваши обязанности исполняет администратор? — не сурово, но требовательно спросил босс.
Девушка прожевала сосательную конфету во рту и обдуманно промолчала, будто и врать не хочет, но и вылететь из автосалона, — не хочется.
— Предложили помощь, — начала было она, но Чейз замотал головой, не желая это слышать.
— У вас есть свои обязанности, как и у остальных. Вам платят ровно за ваш труд, — объясняет он, и я придерживаю дыхание. Настолько импозантно говорить я не умею. — Если вы не справляетесь с задачами, мы могли бы пересмотреть вашу специальность, — раскрывает руки в знак отзывчивости.
— Нет, мистер Фримэн — девушка заправила белокурые локоны за ухо, которые задубели от лака, и встала. — Такого больше не повториться — склоняет голову, ожидая вынесение приговора.
Чейз неоднозначно засопел носом и перевел взгляд на документы, затем на меня. В воздухе витала нервозность, и я оказалась её эпицентром.
— Что...? — стеснительно спрашиваю в ответ, приподнимая бровь.
— Будь на твоём месте Геон, он бы уже завопил, что устал, и сам бы вынес вердикт, — едва усмехается, и я замечаю, что он сам вымахался.
Перевожу взгляд на девушку, которая отстраняется от меня, как и остальные сотрудницы, но не собирается хамить. А вот я собрала все факты в кучу и напомнила себе, какую позицию лидерства занимает компания Чейза в нашем городе.
— Думаю, администратор мог ошибиться или выполнить не так, как требует мистер Фримэн. — Немного ёрзаю на стуле и замечаю, как у подопечной из-под приоткрытой блузки напряглись венки возле ключиц. — Ещё не конец месяца, поэтому возьмите вашу работу и переделайте её.
В висках стучало, но я чувствовала себя хорошо. Точнее, собрано и не разрушимо, словно давно здесь работаю.
Финансист оглядела меня и, что-то фыркнув, кивнула, удаляясь. Её бедра покачивались, а тело дрожало, выражая недовольство.
— Ты оказалась полезнее Ли, — Чейз откидывается на спинку стула. Поворачиваюсь полубоком к нему, опустив руки на колени. — Он бы записал её номер и отпустил, — зевнул, проверяя время.
— Тебя это устраивает? Я думала, тебе важен коллектив...
— Важен, Азалия, — перебивает он, и я заглядываю в его посветлевшую радужку. — Геон отбирает лучших, но фирма инновирует³, а работники частенько ленятся повышать свои знания. Им нужна либо мотивация, либо маленькая угроза.
— Ну, я ей не угрожала... — вздыхаю. — Она должна выполнить то, что не сделала, и получить зарплату, вот и всё.
Фримэн снова усмехнулся, который раз за день, и с интересом продолжил пялиться.
— Хочешь сказать, что ты не использовала своё положение в собственных целях? — приподнимается он, оказавшись ближе.
— Нет, — тут же отвечаю.
— Ладно. Проведём ещё одну проверку, — коварно проговорил и кому-то написал.
С таким подтекстом сердце забуянило. Сажусь ровно, не представляя, кто еще остался. И как только влетает Мина Вэлс, я теряюсь.
— Вы звали? — с отдышкой спрашивает она, отцепляя крабик с волос.
— Садись, — Чейз поменял тон, сделавшись кусочком льда. Девушка повиновалась. — Почему я не знал о том, что администратор выполнил работу финансиста? — поднимает пронзительный взгляд, способный взбудоражить даже меня. — В записях есть, в документах тоже. Радует, что без печати.
— А-а... — пронесла Вэлс, моргая. Она явно знает, о чем речь, но ищет выход. — Я собиралась, видимо, увлеклась статист...
— Мина, я уже говорил, что Азалия Майер временно занимает должность Геона Ли. Вы должны заниматься своими делами, иначе в бизнесе возникнут пробелы, которые будет сложно восстановить. Разорвется цепочка последовательности и порядка.
Не ожидав, что Чейз станет проводить аттестацию помощнице, я сама оцепенела и царапала ногтями ладони. Парень вдруг повернул подбородок ко мне, и я поняла, что теперь моя очередь. И... что сказать?
— Мина, проследи, чтобы в этот раз Амелия выполнила собственноручно работу и отдала все отчеты мистеру Фримэну, — разъясняю. Боковым зрением вижу, как Чейз пытается не засмеяться. Ему приносит удовольствие моё напряжение и сухость во рту, от которой садится голос? — Без причин лезть в чужие обязанности...
— Причина была! — повышает голос помощница с огоньком в глазах.
Ладно, я не удержалась. Она ведь сама вмешалась в мои дела и, явно, хотела привлечь Чейза. Вопила, что ничего личного к нему не испытывает, а сейчас перекрестила все свои слова.
— Не играет роли, — мягко улыбаюсь, но Мина должна понять мою наигранность. — Это было нарушением.
Вэлс с надеждой взглянула на Фримэна, но тот не заступился и не опроверг. Смирившись, она собрала волосы заколкой, и некоторые волосинки выпрыгнули из пучка.
— Будет сделано, — промолвила перед уходом.
В кабинете остались мы одни. Вдвоём. Но телефонный звонок спасает ситуацию.
— Чего тебе? — обращается Фримэн, откидываясь на стул.
— Старик, ты без меня в Титана превратился? Мне каждая твоя сотрудница нажаловалась. Я объяснил, что папочка ненадолго улетел, и по прилету проведу с ними личное собеседование...
Пока кореец хвастался будущим сексом, мы с Чейзом одновременно закатили глаза.
— Геон, они бардак развели! — возмущённо скрещиваю руки на груди, и следует тишина.
— Фримэн, я на громкой? — с удивлением или недовольством вякнул Ли.
— Нет, ты просто орёшь.
— Хрен с вами, — отмахивается кореец. — Обижаете моих русалочек, — невинным голоском приукрашивает образ сотрудниц. Кажется, что ушные перепонки заполняются блёстками фей.
— Никого я не обижаю, — бормочет Фримэн, сводя брови на переносице.
— Я тоже, — охотно подхватываю. — Они сами обижаются, — демонстративно приподнимаю плечи.
— А я считал твою логику совсем не девичьей! — причитает Геон.
— Но я тоже представительница женского пола и ничем не отличаюсь, — незатейливо рассматриваю свои ногти.
— Фримэн, та куколка уволилась! Уволилась, старик! — переключается на друга, вереща. — Она отлично брала в рот мой... — Дальше Чейз с шипением плотно закрыл ладонью динамик, и я не расслышала, но поняла. Затем снова открыл. — Ты хоть раскаиваешься?
— Спроси, есть ли совесть, — язвит босс.
— Совесть слышит? — кричит Геон, явно намекая на меня.
— Ага, и она заодно, — ловлю глубокий взгляд Фримэна.
— Предатели!
Стало слишком непринужденно, будто я давняя их помощница и коллега. Невольно хихикаю, но Чейз быстро прощается с товарищем и устало потирает веки. Теперь кажется, что лучик дружбы потух, и насел зловещий лесной туман.
— На сегодня мы свободны. — Он двинулся к выходу, и я поспешила за ним.
Маленькая апатия подсветила реальность: я никакая не помощница. Левая девушка с кладбища, сестра той, кто должна была здесь быть. Это не моё место.
Следуя на выход, изредка слышу, как шепчутся работники, которые также собираются уходить. Один раз я всё же подняла взгляд и наткнулась на Мартина – тот задорно помахал рукой, на что я с благодарностью улыбнулась. Не все остались довольны заменой Геона Ли...
Фримэн широко шагает впереди к машине, без суетливости достает ключи из кармана и кажется таким непобедимым, что старые картинки не дают покоя. Боюсь ли я, что Чейз снова сорвется? Скорее да. С новым дыханием вернулся инстинкт прошлого страха. Информация, которую получил Чейз, не приносит облегчения, но почему-то парень затормозил на моих издевательствах. Вспомнить наше первое знакомство, мой приезд... Ох, покрываюсь жуткими паучками.
Вместе с этим, нащупываю в себе отважного воина, который вышел из тени и машет чёрным флагом, объявляя готовность к нападению и защите. Скорее всего, гормоны приходят в равновесие, убирая слезливость и беспомощность. Слаба Богу! Уже решила, что превратилась в размазню. Я ведь обещала стать ему гадкой особой. Хоть это и трудно – полностью очерстветь. Случай с Оливией тому подтверждение.
— Могу я... — пытаюсь чётче говорить. Сидя в машине, дожидаюсь, когда парень нажмёт на газ. — Воспользоваться кухней, чтобы приготовить поесть?
— При условии, что кухня останется в целости, — фыркнул и крутанул руль, выезжая за пределы работы.
Он снова возвел вокруг себя стены, к которым мне опасно подходить. Не собираясь тратить на это энергию, успокаиваюсь и думаю насчёт сегодняшнего дня. Затем и вовсе окунулась в детство, где я и Гелия гуляли по парку. Как сестра удирала со всех ног от назойливого таракана, а я глумливо хохотала, опускаясь на корточки и подбирала малыша пальчиками. Гел держалась подальше от грязи, от чего-то опасного или непонятного, а я – предпочитала людям насекомых. На тот момент непонимание родственников казалось хуже, чем безобидные прогулки с тараканами.
Останавливаемся у внушительного здания с высокими серо-синими колоннами, отражающими силу защиты города, с множеством служебных парковок, охраны, эмблем и флагов. Встревоженно оглядевшись, осознаю, что уже была здесь в момент дачи показаний. Правоохранительные органы? Почему мы тут?
Чейз вышел на улицу, как-то грозно, как мне показалось, хлопнув дверью. Сжавшись в комок, я проследила, как он вошёл внутрь, скрываясь в башне, которая до сих пор вызывает потрясение и мрак.
Парень пришёл поговорить насчёт расследования. Он ведь меня подозревает и стремится узнать правду. Только, какого чёрта, меня одолела грусть? Я не хочу знать правду? Боюсь её?
Замотав голову, принимаюсь считать до десяти и обратно, чтобы не потерять контроль, не схватить паническую атаку, которая собьёт дыхание.
Спустя долгих пятнадцать минут, моя голова соскользнула в сторону, и я дотронулась лбом до прохладного стекла. Веки тяжелые, не могу разлепить ресницы, но, услышав настойчивый стук, просыпаюсь. Рефлекторно оборачиваю подбородок на водительское сиденье, но никого не нахожу, и тогда поднимаюсь выше. По стеклу тарабанит полицейский, и по возмущенному лицу с несколькими злыми складочками на лбу, распознаю негодование.
Потираю мокрые ладони, не решаясь открыть окно или выйти, чтобы поговорить. И вот, полицейскому надоело вести теневой бой, поэтому он ушёл назад к служебной машине, а на горизонте появилась фигура Чейза.
Размеренно дышу, когда водитель занимает своё место, собираясь начать движение. Но он замирает с левой рукой на руле, поднимает жгучий взгляд на зеркала, замечая, как тот же сотрудник бежит к нам.
— Чейз, — зову, чтобы предупредить о ситуации.
Фримэн невозмутимо опускает стекло со своей стороны:
— Вы мешаете мне красиво отъехать, — с иронией произносит.
Задыхаюсь от такой наглости, собственно, как и мужчина, стиснувший рацию так, словно желает выхватить из кобуры оружие. Если посмотреть по зеркалам, то служебная машина действительно загораживает нам путь.
— Выходите, — как можно сдержаннее приказал полицейский. — Вы припарковались в неположенном месте. Будем составлять протокол...
Пропуская внушительную болтовню, Чейз достаёт из кошелька права и протягивает их мужчине, играя скулами.
— Имя и фамилия, — указывает кудрявый. Кто кого пытается обыграть? — Читайте внимательно, — советует.
— Мистер Фрим... — запнулся, но брови расправились. Сотрудник поднял веки и попытался улыбнуться. — Извините, мистер Фримэн, не узнали. — Тот поспешил уйти.
Нам расчистили дорогу, и Фримэн резко сдал назад, а затем на такой же высокой скорости выехал на перекресток. Дальше, соблюдая правила, влился в движение. Он остался напряженным, хотя лицо не так выдавало, но венки на руках вздулись.
Приняв, что Фримэн в тесном сотрудничестве с полицией, я утопилась в хрупкости. Однако, стискивая челюсть, внушаю себе отвагу, чтобы не дать себя в обиду.
Добравшись до дома, я сходила в душ, привела себя в порядок, приняла некоторые таблетки, способные приглушить боль в висках, и к пяти спустилась на кухню в домашних шортиках и майке на бретельках. Как всегда, нацепила ободок, чтобы подальше убрать волосы, только несколько коротких прядей оставила впереди.
Принимаюсь готовить... Собственно, а что я хотела? Поразмыслив, залезаю в морозильник и достаю купленные нами креветки. Затем беру лимон и нахожу в шкафчиках рис. Знаю, что делать, но на всякий случай заглядываю в интернет, чтобы убедиться в правильности.
Проверив срок годности продуктов, приступаю к делу. Поставив рис вариться, занимаюсь морепродуктами: разогреваю оливковое масло на сковороде и обжариваю креветки до получения розового оттенка. Морской запах проникает в нос, и я улыбаюсь. Затем разрезаю лимон на деревянной доске и выжимаю сок на креветок. Пар из кастрюли с рисом наполняет кухню тёплым, сладким, кислым и свежим ароматом.
Достаю из холодильника соевый соус, чтобы не забыть подать в конце, как сбивает появление Фримэна.
— Огнетушитель не нужен, — делает вывод по струящейся дымке над рисом.
На нём спортивные штаны, тёмная футболка с короткими рукавами. Задерживаюсь на молниях, лучше запечатлев его татуировки в памяти. Они вызывают странную ассоциацию с нервозностью. Ползут по венам прямо к... Смотрю в его глаза и не могу определить точную эмоцию: ему всё равно? Чем-то недоволен? Насмехается?
Останавливаюсь на том, что Чейз абсолютный мертвец. Наверное, как и я, потому что продолжаю помешивать рис на плите. Зона пофигизма удерживается минуты две, прежде чем слева появляется тень, и я невольно робею в движениях.
— Я уберу, — протестую, когда Фримэн перемещает креветки в чистую тарелку, откладывая грязную сковородку в раковину.
Вспотела только глядя на его присутствие. Он загораживает пространство и ведёт себя грубо! Создаётся ощущение, будто я ребёнок, который испёк куличики в песочнице. Но я ведь объект его ненависти. Тут же теряю боевую стойку, переставая помешивать рис. С чего я решила, что Чейз мог бы быть вежливее? Он продолжает думать о мёртвой невесте, а я... почему-то привыкаю к маленькой свободе и жизни.
— Мне и потоп не нужен, — задевает, вымывая посуду. — Ложку, — потребовал, протягивая широкую ладонь.
Очнувшись, быстро моргаю, глядя на кипящий рис. Отключаю плиту и протягиваю то, что он просит.
— Если бы тебя так волновала сохранность особняка, — набираю воздух в лёгкие, мрачнея. — Не пустил бы на кухню, — постукиваю пальцами по столешнице, словно призывая всех чертей.
— Верно.
Фримэн отключил поток воды, вытер полотенцем руки и встал напротив, выдерживая мой вид, полный раздражения.
— Не попытался даже соврать, — хмыкаю.
— Враньё не приводит к результату.
— Так значит, ты всё-таки поменял мнение на мой счёт? — подлавливаю, а на лице появляются морщинки злопамятного веселья.
Чейз злорадно направляет улыбку в мою сторону, прижимаясь правым бедром к столешнице.
— Ты останешься убийцей до тех пор, пока я не увижу заключение суда.
— Тогда что за благотворительность? — указываю на себя, ничуть не критикуя. Просто внезапно изменившиеся отношения между нами пугают. — Это из-за полученной видеозаписи ты решил больше не вырывать мои волосы и не доводить до обморока?
— Подбирай выражения, — гаркнул, задышав сильнее. Я фыркнула, убрав тонкие локоны с лица, и взялась за ручку кастрюли, чтобы слить воду. Обернулась, думая, что мне дадут пройти, но нет. — В нашу встречу моей ненависти не было предела. Она по-прежнему шепчет, чтобы я вернулся к тем дням. Но, к черту. — Мои руки задрожали, и я поставила кастрюлю на место. — Мне сначала нужна правда, а не твой закоченевший труп.
Немею от жёсткой правды. Как-то навалилось всё градом, и я лишь хлопнула губами. Чейз проходит мимо, едва дотронувшись своим плечом.
— Возражать не стану, — глотаю вязкость во рту, а глаза поникли. — Что тогда, что сейчас. — Затягивается безмолвие и, поразмыслив, я продолжаю. — Ты хоть раз был у Гел на могиле? — оборачиваюсь.
Ни один мужской мускул не подал сигнал. Чейз продолжает равнодушно готовить горячий напиток, показывая мне свой затылок.
— Нет, — коротко отозвался с намёком, чтобы я отвалила.
— Нет? — агрессивно повторяю. — Значит, ты из кожи вон лезешь, чтобы узнать правду, но ни разу не был на могиле невесты? — Пытаюсь понизить тон и достучаться. — Фримэн, ты не думал, что она тебя ждёт? Что, может, ей...
— Майер, ты как заноза в заднице! — прикрикнул, откидывая кофейную ложку в угол.
Не показываю, что эти слова напомнили мне о моих минусах. Скрещиваю руки на груди, думая только о Гелии. Она бы хотела видеть его, так? Потому что, я бы хотела, чтобы обо мне заботился человек, который борется за тебя даже после смерти. Но Фримэн ни разу не прикоснулся рукой к её земле, к фотографии, не рассказал о своих мыслях.
Чейз не выдерживает, издаёт рычание, проводит ладонью по лицу и оборачивается. Он выглядит запутанным и сломанным.
— Тебе может стать легче, — продолжаю уговаривать, но уже мягче. — Знаю, я одна из подозреваемых, и мы с тобой ведём войну, — поднимаю ладони вверх, запинаясь из-за его свирепых глаз. — Не мне давать советы, но ты можешь поговорить с ней.
— Не могу, чёрт возьми! — взревел, сжимая руки в кулак, а венки застучали от прилива крови. — Мне нечего ей сказать! Я переделан, я не стану прежним, у меня нет того, к чему привыкла Гелия! Ты была права, у меня не осталось тех светлых чувств, каких-то ванильных мечтаний, они пропали. Безвозвратно. Я изменился. До антигероя. — Он свирепо разжимает кулаки. — Гелия, блять, не полюбила бы такого чёрствого мудака.
Зазвенело в ушах или это сердце, или, ох, я теряю сознание? Касаюсь пальцами висков, ощущая, как режет душу. Нет, я стою на ногах, но мизерный шок не проходит. Тупая вина распространяется так быстро, что оставляет ожоги. Мне хочется извиниться и наглотаться успокоительных, чтобы подавить все мысли, крутящиеся вокруг меня, как рой шмелей.
— Я... — открываю рот, словно тону, но по кухне раздаётся рингтон.
Как на иголках, разворачиваюсь и иду ко второй стороне столешницы, ближе к раковине. Дисплей моего телефона светится, звук накаляет атмосферу. Номер не узнаю, поэтому подхватываю устройство и показываю Чейзу.
— Не знаешь, кто эт...? — язык едва поворачивается.
Фримэн в два счета оказывается рядом и отбирает мобильник.
— Сейчас узнаем, — огрызается, но звонок прерывается.
Нахмурив лоб, я втиснулась спиной к кухонной мебели, а он встал напротив, вороша мой телефон.
— Отдай! — возражаю, потянувшись руками.
— Умолкни, — Фримэн отстранился, слабо ударив по моему запястью.
Послышались гудки, и я настойчивее потянулась. Совсем сдурел? А если это из знакомых?
— Фримэн, верни телефон! — испытываю страх и царапаю его руку, пытаясь отжать вещь.
— Азалия, слава рок-звёздам! — мелодичный голос забубнил из динамика. — Давай, поговорим? — О нет, это Уилсон?
— Такие настырные долго не живут, — оскалился ей Чейз, угрожая.
— Прекрати! — шикаю я, в который раз прыгая, чтобы отобрать телефон, но оказываюсь прижатой к острым углам.
— Опять вы... — у девушки проседает голос.
— Феста, не звони мне! — не найдя лучшего способа, я стала кричать, желая сломать металл.
Пошли короткие гудки, мои пожелания учли. И я не знаю, что чувствовать теперь. Сожаление? Боль от потери? Облегчение?
— Быстро соображаешь, — по-демонски усмехается он, откидывая мобильник на столешницу.
— Там, где ты – один пепел, — на эмоциях выговариваю и отталкиваю его.
Перехожу на другую сторону и отодвигаю доску с лимоном влево, собираясь закончить готовку даже в подавленном состоянии. Сзади слышатся шаги, и вскоре меня разворачивают. Оказываюсь лицом к лицу с ним. Ну, почти, пришлось задрать голову.
— Две секунды — показывает на пальцах, опаляя дыханием. — Собралась и свалила с кухни.
— Не надоело выгонять? — задираю. — Эта новая тактика вовсе не работает. Первая тоже, но тогда я хотя бы ненавидела тебя до самых костей!
— Скучаешь по тем временам? — он делает шаг, и я суетливо ослабеваю. — Могу напомнить, чтобы ты не терялась в хорошем.
В нём проснулась знакомая, повелительная сторона, которая снится в кошмарах.
— Не смей, — отталкиваю его, изворачиваясь.
В какой-то момент я перестала ощущать свои конечности, потому что била со всей дури кулаками по стальной груди. Голова запудрилась гневом. Последнее, что не почудилось, как Чейз подхватил меня за бёдра и посадил на столешницу.
— Не трогай меня! — истерично кричу, когда левое запястье оказывается в грубых пальцах.
Передо мной искажается его скульптурное лицо, и я, дрожащей правой рукой, хватаю нож. Насилие прекращается, мы тяжело дышим. Парень хищно скользит глазами по отблеску лезвия, а я ощущаю некое превосходство.
— Ну же, — заговаривает, растягиваясь в улыбке. — Не медли.
— Я не убийца, — для чего-то напоминаю, а возле ключиц колет.
Настолько сильно сжимаю рукоять, что немеют костяшки. Парень проводит пальцами левой руки по моей коже на запястье, вызывая мельчайшую опаску. Поднимается вверх, и я невольно ослабляю хватку. Смотрю в его тёмные глаза, не замечая, как соскальзывает нож, и я больше не касаюсь лезвия.
— Значит, всё так же никчёмна, — пролепетал и сжал мою ладонь своей. — Безнадежна для себя и бесполезна для меня.
Лезвие вонзается в кожу, и я сдавливаю зубы, прерывая звуки боли с шипением. Помещение кружится. Прикрываю глаза, напрягаясь всем телом. Но, как только проглатываю мучение, с капелькой гнева возвращаю взгляд на него. Он ослабляет хватку и ловко вынимает нож, отшвыривая его вслед за кофейной ложкой.
— Не бросай мне вызов, если не уверена в победе, — уже безразличнее оповестил он. — Иначе отхватишь горе.
Пересилив горячую волну, исходящую от пореза, ощутимую струйку крови, которую размыла по всей ладони, я замахнулась и отвесила ему пощёчину. Звонкую и алую.
На покрасневшей щеке остался след, пожалуй, виден отпечаток ладони. Чейз несколько секунд удерживал подбородок в стороне, прежде чем вернулся ко мне. Мутными зрачками он выискивает во мне уязвимость и выглядит всерьёз устрашающе, словно вырежет моё сердце.
— Это было не смело, — обманчиво-ровно прокомментировал, играя желваками. — Самоубийство, цветочек, — цедит и заставляет отпустить ладонь на разделочную доску, где лежит лимон.
— Мне не привыкать, — противостою жару.
— Я не уверен, что ты привыкла к наказаниям. — Он прижимает мою свежую рану к кислоте, заставляя заскулить и попытаться отпихнуть его ногами, но я попадаю только по бедрам. — Это плохо. Ты не боишься последствий. Вот что тебя погубило. — Гневно искривляю физиономию. — Может и Гелию.
— До-ка-жи — по слогам заявляю, а в уголках глаз блестят слезинки, но я не думаю плакать. Грудь переполняет упрямство.
Брюнет отстраняет мою руку от лимона, ласково потирает пальцами моё запястье, и кровь градом отбивается в артериях. Затем он приближает рану к себе. Не срывая озабоченного взгляда, он неторопливо слизывает языком капли крови, пропитанные лимонной кислотой. Внутри меня что-то задребезжало, перекатилось и прилило к низу живота. Кончик его языка щекочет рану с кожей, из-за чего я издаю низкий стон: сопротивление или непонимание. Настоящий псих. Я не уступаю – завороженно наблюдаю, как алые отпечатки остаются на чувственных губах.
Чейз отпускает моё запястье и хватает за скулы. Всхлипываю, но не сдаюсь. Даже когда мужское тело соприкасается с моим, а мышцы сводятся от его невообразимой силы. Парень злорадно расплывается в улыбке, и его зрачки вблизи сверкают, как смертельные клинки. Почувствовав его неровное дыхание на своих губах, застываю, как кролик в лапах волка.
Фримэн внезапно наклоняется вперёд, и когда я жмурю глаза, думая о предстоящем поцелуе, он мажет своей кровавой щекой мою. Морщусь от холодной кожи с едва ощутимой щетиной. Парень полностью отпускает, но я не возвращаю голову обратно. Потупив веки и упершись в столешницу, исследую, как панически вздымается моя грудная клетка. Зрение рассеивается, ободок спадает, разбрасывая волосы. Как только призрак одиночества настигает, поднимаю голову. Я на кухне одна. Он ушёл.
Чувствую запах чужой крови, никакого риса или лимона. Порез жжет и до сих пор печет, задевая нервные окончания, но в голове лишь его близость. Подушечками пальцев касаюсь щеки – скользкая кровь легко стирается, но начинает высыхать.
Спрыгиваю вниз, придерживаясь за всякие углы, но ничего не пачкаю. В планах: обработать рану и закончить с готовкой. Здраво мыслить не могу и не хочу, поэтому заглушу делом всё дерьмо и отключусь до утра.
³Слово "инновирует" происходит от слова "инновация". Инновирует – это процесс разработки или внедрения новых идей, методов или продуктов для решения проблем или удовлетворения потребностей.
Солнышки, главу отредактировала на день раньше, поэтому вкладываю сегодня 💋😚