Глава 24
Не торопясь открываю веки от чего пробуждает острая боль. Приходится зажмуриться и попытать счастье вновь. Понимаю, что скована, слишком душно. Пытаюсь пошевелиться, и у меня удается, но с третьей попытки. Темнота пугает, сердце трогается с места, напоминая клуб. Я не в нём, точно нет.
Шумно вздыхаю и выдыхаю пар, который не улетает в воздух, а скапливается в кислородной маске. Губы пересохли, мышцы немного ноют. Тянусь к прибору и снимаю его с себя, делая глоток свежего воздуха. Хрипло откашливаюсь, оглядывая помещение: койка и те же белоснежные стены, которые остались в памяти. Мотаю головой, осознавая произошедшее. Я выжила? О черт, уже который раз спасаюсь! Я в больнице. Только в этот раз, на улице темно.
В окне едва заметна луна, которая, скорее всего, скоро заменится солнцем. Звуки мониторинга разбивают одиночные секунды, пока я не поворачиваю голову в сторону двери.
Рядом стоит стул, на котором умиротворённо расположился Чейз. Он спит: всё в той же одежде, ноги на ширине плеч, правый локоть упирается о подлокотник стула, а голова упёрлась на ладонь. Брови расправлены, губы приоткрыты, глаза изредка подрагивают. Таким спокойным я его впервые вижу.
Ёрзаю, ощутив дрожь и потребность выпить воды. Живот продолжает испытывать мою выносливость, кажется, будто кишки сворачиваются бантиком. Спать не тянет, и это ужасает, потому что не хочу оставаться одна со своими мыслями. Который час? Сколько осталось до утра?
— Чейз... — сипло зовут, практически захныкав.
Знаю, что будить демона – это как подливать бензин в огонь. Но сейчас чувствую себя ребёнком, который боится монстров под кроватью. Будет куда хуже, если меня съедят.
Услышав тонкий голосок, Фримэн вдруг встрепенулся, заморгал и распахнул глаза. Еле заметный карамельный оттенок усыпал покоем, пока не сменился на мрачный.
— Азалия, — отозвался, вставая на ноги. Парень потёр глазницы и зевнул, прежде чем подойти и сесть на корточки передо мной. — С возвращением. Или же поздравляю с выживанием в который раз. Для тебя это некий квест.
Изучаю его блестящие глаза, которые до сих пор балансируют между сном и явью. Он говорит без всякой издёвки, но и нежности здесь нет. Некая отстранённость, которая свойственна людям с разбитым сердцем.
Поджимаю губы, не решаясь что-то сказать. Его лицо очень близко, и я теряюсь в мыслях.
— С таким меня не поздравляй, — шепчу, не в силах поднять тон для грубости. — Это ад – то, что я даже с третьей попытки не сдохла.
Чейз осмотрел мой вялый вид, затем хмуро остановился на маске, которую я сняла.
— Что с тобой случилось? — возвращается ко мне.
Невольно приподнимаю брови в лёгком изумлении. Как это он не знает?
— Разве врачи не вынесли вердикт? — бормочу, немного поворачиваясь на бок.
— Тебя привезли на скорой, ввели жидкость и непонятные препараты. Доставили в палату, сказав, что утром будут результаты, — поясняет.
Его сосредоточенность даёт повод подумать, что ему действительно хочется узнать причину. Я-то знаю, в чём загвоздка...
Колеблюсь, сохраняя молчание, что не нравится Фримэну, но он почему-то не набрасывается. Не хочу, чтобы парень знал о моей уязвимости. Страшно открывать тайны, которые могут быть использованы против тебя. Но пройдёт время, встанет солнце, и люди в халатах озвучат то, что я скрываю.
— У меня аллергия на орехи, — признаюсь, спрятавшись в тонкое одеяло, словно от призрака.
Чейз отвёл глаза, туманно отвлекаясь. Думаю, парень вспоминает момент, когда я успела наглотаться ими.
— В алкоголе были орехи, — он заиграл скулами, вставая.
— Который час? — перехожу к другому, не желая раздувать тему.
— Начало шестого, — смотрит на наручные часы, поправляя кучерявые волосы.
Забавно, после сна его кончики волос куда более закручены. Когда мы видимся, брюнет уже собран, а прическа уложена. В принципе, в данный момент, сама не лучше выгляжу.
— Я должна выйти на работу, — пришёптываю, переворачиваясь на спину. Прикасаюсь ладонью к лбу, глотая слюну.
— Ответственность вдруг проявилась? — язвит, включая телефон и свет дисплея, освещает его скулы.
— Я обещала Геону, — ничуть не вру.
Фримэн бросил мимолётный взгляд, словно недоволен тем, что я слишком живая для той, кто проходит пытки. Затем отключил телефон и двинулся к двери.
— Я позову врача.
Следующий час меня осматривали дежурные медсёстры. Затем я поправила одежду и привела в порядок макияж. Лишнюю тушь стёрли, когда я была без сознания, но остатки макияжа присутствовали, и мне пришлось влажными салфетками поправлять. Затем всё-таки набралась смелости и попросила воды. Только тогда вернулся Чейз, и, судя по новому виду, он был дома. На нём обычный батник с логотипом популярной фирмы и штаны. Ближе к восьми к нам заглянул лечащий врач.
Мужчина хорошенько осмотрел моё состояние, прослушал сердцебиение, щупал горло на наличие отёков и изучал анализы. Я кивала и отвечала на банальные вопросы, а Чейз часто выходил в коридор из-за многочисленных звонков по работе.
— Азалия Майер, вы быстро идёте на поправку, анализы в порядке, кроме гемоглобина... — доктор задумался, постукивая ручкой по планшету с листом. — Не хватает железа, вы хорошо питаетесь?
Ладошки вспотели, и я поборола желание посмотреть на Фримэна.
— Стараюсь, — прочищаю горло.
— Вам нужны витамины. Помимо этого, нет необходимости задерживать вас в поликлинике, поэтому выпишу вам препараты, и можете собираться домой.
— Ладно, — киваю.
Тихонько вздыхаю, зная, что ничего из написанного не стану принимать.
— Если появится зуд, покраснение или перебои в сердце, срочно обратитесь в скорую. Это могут быть осложнения. Если ничего из тревожного не проявится, вам следует лишь избегать употребления орехов. У вас аллергия на них, — продолжает болтать доктор.
— Да, знаю, — отзываюсь. — Не усмотрела, — опускаю глаза на дрожащие руки.
— Возьмите, — мужчина протягивает листик, к которому я тянусь.
— Я возьму, — перехватывает Чейз, заслоняя меня своим телом. — Благодарю, — монотонно отвечает и кивает мне. — Поехали.
Встаю на ватных ногах, ощущая пульсацию от слабости. Но не всё так плохо, после порезов было куда хуже.
— Спасибо, — едва улыбаюсь мужчине, и тот по-доброму кивает подбородком.
Фримэн сдержанно шагал по коридорам, где оживленно бегали медсестры. Утро – разгар пациентов. Я отстраненно держалась ближе к светлым стенам, следя за высокой фигурой парня. Чейз толкнул главную дверь и, развернувшись, попридержал её. Стараясь не задерживаться, увеличиваю скорость и выхожу на улицу, подавляя мысли, которые так и просят съязвить насчет его вежливости.
Неяркое солнышко выглянуло, оставляя приятный свет на моём бледном лице. Звуки машин и людских голосов немного сбивали, но в то же время оживляли. С каждым днем я снова становлюсь какой-то частью мира...
— В этот раз журналисты не помеха? — прерываю молчание, пока добираемся до машины.
— В этот раз, сама сможешь отогнать дурные слухи, — практически приказал, спускаясь по ступенькам. — Аллергия – не самый плачевный диагноз.
Глядя на широкую спину, спрятанную батником, хочется толкнуть его прямо в центр позвоночника, чтобы спустить лицом вниз по ступеням. В этот раз не чувствует своей вины?
На каблуках стало неудобно идти, и я на несколько секунд застыла. Услышав, что цоканье прекратилось, Фримэн вынужденно встал и обернулся.
— Майер, — зашевелил пальцами он, теребя ключи.
Снимаю обувь, решив пойти босой. Все пальцы уже натёрлись. Помню с прошлого раза, что Чейз не поднимет на руки. Оно мне и не надо, от демона подальше! Сама справлюсь.
— Не удобно, — выравниваюсь, встречаясь с его суровым взглядом. — Или заставишь насильно ходить на них, чтобы я пострадала? — не сдерживаюсь, предоставляя ему выбор.
— Совсем о последствиях не думаешь, — злостно фыркнул, продолжая двигаться к машине. Только теперь слишком быстро.
Кусаю губу до крови, пытаясь как-то отвлечься. Несколько секунд смотрю в ясное небо, затем плетусь следом. Сажусь вперёд, и парень жмёт на газ, вливаясь в автомобильное движение.
— На работу сегодня не выходишь, — решительно отрубает, и я оборачиваюсь.
Останавливаемся на светофоре. Чейз смотрит в одну точку, отбивая пальцами по рулю. О чем-то задумался и не собирается слышать возражения. Он с пяти утра где-то летает!
— Ты не принял меня? — конкретизирую.
— К большому сожалению, из-за Геона у меня нет такой привилегии, — шипит, облизывая губы. — Ты заменишь Ли, но не сегодня. Ты не в том состоянии, а я не приемлю вялых сотрудников.
Машина снова ревёт, и мы проезжаем очередные перекрёстки. Откидываюсь на спинку сиденья, не понимая, с какой кстати Чейзу так подставлять свою компанию? На его месте я была бы против своей кандидатуры.
По правде, просто сама не верю в свои силы. Я устала, вымоталась, и ощущаю безмерное желание зареветь. Ноги онемели, даже стали холодными, голова болит, и я закрываю глаза, подавляя маленькую девочку в себе, которая дрыгает ручками и хнычет. Рефлекторно обнимаю свой живот руками, в уме считая до пяти и обратно. Напала апатия, которая утягивает своими заговорами, и теперь я не верю в то, что смогу быть чем-то полезна. Однако обещание для меня дороже любой неуверенности. И я сдержу слово.
Подъезжая к дому, получаю письмо на почту, которую, кстати, кроме отца, никто не знал. До этого момента. Открыв сообщение, понимаю, что это электронная версия документа, о котором болтал Геон. Похоже, длинноногий на моём номере телефона не остановился и добыл куда больше информации.
Быстро пройдясь глазами по тексту, в конце добавляю свою подпись и отключаю телефон.
— Я на работу, буду ближе к вечеру, — припарковавшись, водитель развернулся ко мне. А я потупила глаза вниз, кивая. — Из дома ни шагу, кто бы тебя не звал "попрощаться", — иронизирует. — Поешь и не высовывайся.
— Угу, — тихо мукаю.
По салону разносится рингтон телефона, и Фримэн неудовлетворённо отвлекается. Что-то невнятное бормочет, затем отвечает, включая громкую связь.
— Здравствуйте, Нил Майер, — приветствует добродушным тоном, протягивая мобильник ближе ко мне.
Нервно оглядываю парня, который с долей наигранного веселья вглядывается в мой перепуганный вид.
— Чейз, доброе утро, — голос отца хриплый и возбуждённый. — Что-то с Азалией? Наткнулся в социальных сетях на новость о том, что ты снова был в больнице.
Устало откидываю голову назад и мотаю ею, отгоняя солнечные лучи.
— Да, это по поводу неё, — соглашается, и я фыркаю. Мог уже соврать. — Приступ аллергии...
Оборачиваюсь к нему с злостным выражением и практически кручу пальцем у виска. Приступ? Приступ был у него, когда он меня душил.
— Насколько серьезный? Она в сложном состоянии? — расспрашивает отец.
— Я предоставил Азалии выходной, чтобы она отдохнула. Доктор убедил, что ничего категоричного не случилось и анализы отличные. Она дома, поэтому можете не беспокоиться, — с уверенностью ответил, ни разу не запнувшись.
— Спасибо, Чейз, что присматриваешь за ней, — выдыхает папа. Подавляю недовольство тем, что молчу и терплю всю эту грязь. — Если ситуация ухудшится, набери меня. И если понадобятся деньги на лечение, сразу звони! — продолжает заботиться.
— Нил, я присмотрю за ней, — сквозь чёткость распознаю нотки коварности. — Конечно, я вам сообщу обо всём, если возникнут неприятные обстоятельства.
Уже хочется выбежать подальше от заносчивого придурка. Выставляет себя парнем с медалью "последний джентльмен на земле". Я не работаю на него! Какой выходной? О святые, но скоро начну. И должна запастись мешком кофеина и мешком витаминов группы "B"; иначе где-нибудь да заклинит нервное окончание, и тогда я его прикончу.
Когда Фримэн попрощался с отцом, я, без лишних слов, открыла дверь машины, сцепила туфли пальцами и побрела в дом, ощущая затруднение в дыхании. Короткими шагами, но добралась и вошла внутрь, отбросив обувь в сторону – они глухо ударились об пол, пока я сверлила каждый участок особняка.
Ненавижу это богатство, которое ничего общего с удовлетворением не имеет. Каждый предмет наполнен мраком, грузом, бездуховностью. Взять тот же камин, который потух, от него остались угли.
Потянуло на кухню, и я вошла в обширное помещение, оглядывая холодильник. Желудок напомнил о себе, и я предположила, что всё же хочу есть. Может, живот успокоится? Терпеть неприятные выворачивания надоело.
Когда открыла дверку, рассматривая полезные продукты, остановилась на боковой полочке в самом вверху – там находились сладости. Подбираю плитку шоколада и ощущаю, насколько велико моё желание. Искушение не даёт покоя, и я не смею себе отказать. Мозг отключился, когда я откусила молочный ломтик, пробуя вкус на языке.
Чейз Фримэн
Направляюсь в автосалон, и уже который день не сбавляю скорость. Только увеличиваю, зная, сколько денег придется отдать за свою вспыльчивость и попытку выпустить внутреннего демона. Речь не о штрафах, далеко нет. Я говорю о поддержании выгодных связей, "от рук в руки" и всех незаконных сделках.
Я мог бы вернуть здравый рассудок другим способом, тем, который делает меня куда привлекательнее и заметнее. Зал. Но у меня нет свободного времени. Ринулся на работу, как пришло электронное письмо.
Майер подписала документ, и она, сука, копает себе могилу всё глубже и с упорным трудом. Измазана землёй, грязью, кровью, но продолжает хвататься за лопату. Её поведение раздражает, ведь я ставил другие ставки. Насколько же она глупа? Или совсем отчаялась? Любое из этих аргументов чертовски злит. Не выношу жалких людей, которые опускают руки. И до скрежета зубов не приемлю заторможенных особ.
Если бы я не знал убийцу, отнёс бы её к этому списку, но хрена с два. Когда Азалия делает шаг, это лишь для её определенной цели, не для того, чтобы сразить соперника, а чтобы отстранить от себя лишних фигур на доске. Эта девчонка всегда играла в одиночку, поэтому мы с ней не были близки. Только теперь я втягиваю её в совместный бой, в котором ей не комфортно – в этом я не прогадал.
Но мне ещё далеко до финиша, ведь моё отношение к девчонке меняется. Я это чувствую каждой капелькой крови, которая кипит. Наше взаимодействие словно шторм: кто-то раскачивает лодку, и я поступаю не так, как должен. Слишком снисходителен, слишком нервный в её присутствии, чересчур охотно подвергаюсь её токсичному влиянию.
В клубе она довела своими криками, своими наглыми действиями и колкими фразами, которые имели куда больше смысла, чем это прозвучало. В последнее время Майер целится прямо в сердце и открыто заявляет, что я не достоин Гелии. Это сводит с ума, вызывает дикий бунт. Чёрт, может, и не достоин.
Снова набираю скорость, уже жалея, что надел батник, который не даёт приоткрыть район шеи, чтобы подышать кислородом. Становится тесно от осознания, что я больше не являюсь тем, кем был, что прошлое наконец отдаляется всё дальше. Я теряю прошлое. Мне ведь должно было стать чуть легче? Проклятье, да, я ставил именно на это. Но нихрена подобного.
Я должен помнить боль, как она перекатывается по косточкам, оставляя судороги, и обязан отплатить за свою девочку с невероятно добрыми глазками. Должен заставить Майер сказать правду или заставить её пожалеть обо всём содеянном.
Моё сердце – это орган, работающий только для потока крови, только для карьеры и мести.
Однако план перечеркивается промо сейчас. Теряю не то, что ожидал, и приобретаю совершенно нечто иное. Так как перестаю задумываться над своим темпераментом, над своими действиями в сторону умершей невесты. Что бы сказала Гелия, увидев меня сейчас? Мне ведь уже искренне не до этого, потому что факт остаётся фактом: Гелии. Больше. Нет. Это изнашивает и не даёт вернуть свой прошлый образ хорошего парня, а значит, стратегия рушится.
Не перестаю в мыслях испепелять Азалию. Ненавижу и обвиняю её за то, что я превратился в одну из своих машин: неприступное, холодное создание, неспособное чувствовать. Однако, второй раз обжёгся жгучей ненавистью, когда девочка снова оказалась у меня на руках с закрытыми глазами и покрасневшими щеками. Едва живое тело не ощущалось, когда я пытался её удержать. Сразу же вызвал скорую помощь, но все те мгновения, пока Майер бессильно висела на моих руках... Я презирал себя гораздо сильнее, чем её.
Раньше у меня не было проблем с агрессией. Я хорошо её контролировал. Дисциплина выработалась ещё в подростковом возрасте, а дальше дело зала, тренировок по боксу, которые изредка, но посещал. После смерти Гелии меня словно переродили. Я стал терять голову, особенно когда Азалия переступила порог моего дома. Она это поняла – что я пытаюсь скрыть ту тёмную сторону, о которой никому не говорил. По правде, прикрытие и не требовалось, ведь я сам не знал, насколько очерствелым куском дерьма могу быть.
Рингтон прерывает поток мучений, который разрывает сердце и замедляет его ритм, заставляя меня несколько раз вдохнуть. Включаю на громкую, продолжая следить за движением.
— Фримэн, удалось восстановить некоторые фрагменты из тех записей, что ты мне отдал, — профессионально отзывается мужичок. — Я бы мог оповестить тебя обо всём и сразу, если бы ты не потребовал звонить при малейшем сдвиге, — парирует.
— Говори, что узнал, потому что я на пределе, — не уточняю причину, хотя тёмноволосая проблема моментально всплыла перед глазами.
— Девушки были в клубе, однако ничего запретного не делали. Вокруг них никого подозрительного не было, до того, как они заняли столик. Ты просил проследить за той, что ниже ростом. — Рефлекторно киваю, подтверждая. — На первых кадрах ничего подозрительного, она всего лишь отдыхает.
Информация вымывает дымку придирчивости. Заезжая на парковку, я не мог смириться с этой новостью и растянул паузу, пока не вернулся к логике.
— Это начало, и оно не так интересно, — говорю, холодно исследуя верхний этаж здания. — Продолжай восстанавливать записи. Как только будут новые улики, я весь во внимании.
Отключаюсь, некоторое время замирая в автомобиле. Даже не вспоминаю о сигаретах, которые частенько крутятся между моих пальцев. Время замедляется, когда мозг перекручивает сведения.
Не пропускаю вариант того, что Азалия никак не причастна. Нет, она ещё как прибинтована к смерти светлячка. Только у неё одно объяснение: "Я не помню". Для меня это настолько убогий ответ, что я испытываю куда более заклятое чувство, нежели сочувствие.
Поднимаюсь по лифту вверх, переключаясь на рабочие проблемы. Их не меньше. С завтрашнего дня чёрноволосая бестия будет расплываться по всему воздуху автосалона. Раздражение тут как тут.
Взмахом распахиваю дверь и тяжелым шагом вхожу в кабинет.
— Геон, я готов оплатить тебе весь самолёт, — рычу, найдя его за своим местом. Парень отложил игру на телефоне и поднял весёлые глаза. — Я порву документы на мозаику!
— У нас был уговор, помнишь, старик? — убирает ноги со стола, вставая во весь рост.
— Он в силе, — подтверждаю, пока друг равняется со мной. Разница в росте есть, Геон побеждает на три сантиметра. — Я облегчу тебе задачу, назови любого сотрудника. С документами сам разберусь.
— А-а, — простонал, запрокидывая голову. — Чейз, лишние хлопоты из-за девчонки. Ты продолжаешь усложнять себе жизнь, связываясь с очередной особой, которую воспитали под королеву, — вернул взгляд, но полный равнодушия.
— У меня проверки и навалом забот, чтобы проигнорировать твоё отсутствие, — поясняю, запустив руку в волосы.
— Уберём мысль о том, что Азалия – сестра твоей невесты. Ты в курсе, что я именно этой тактикой и руководствовался, когда отбирал? Ага? — щелкает пальцами перед моим лицом. — Мне нравится видеть тебя таким эмоциональным, но больше всего я люблю, когда лишь один из нас шило в заднице. И это место занято мной. Всё занято мной, — хвастливо повёл бровью.
— Я втащу тебе меньше, чем через пять секунд, — абсолютно серьёзно отвечаю.
— Возвращаясь к делу, — помедлил, оглядываясь на то, как я сжимаю кулаки. — Майер с тобой прошла испытания куда хуже, чем возможные издевательства со стороны твоих подопечных. И она упоминала о своих увлечениях, — перечисляет, вновь выстраивая в голове её анкету.
— Увлечения? — переспрашиваю, вспоминая, что убивица такой же человек, как и все, а не только мишень для выплеска моих страданий.
— Именно, — кивнул. — Они помогут ей сообразить, а если нет, то ты хотя бы найдешь очередной повод набить мне морду. Я сообщу, когда вернусь, дай мне несколько дней. Собственно, какая тебе разница: дома ты ей мозг вытрахаешь или здесь? — стукнул широкой ладонью по моему плечу.
— Разница в том, что я прикончу её.
— Крути в голове, что она именно этого и добивается, — обнадёживающе подмигивает.
— Твоё сердце хоть стучит? — ёрничаю, оставляя его к чёртовой матери.
Что-то вроде... Хм, — прикладывает ладонь к груди. — Отбивает ритм песни: "I just want you to feel something," — запел, проходя мимо меня рассчитанными шагами. — "No, I don't want you to heal; I don't think I'll ever heal...²
— Одного удара хватит, чтобы исцелить тебя, — разворачиваюсь. Потираю переносицу, подходя к нему ближе.
— Пытались, но тщетно, — мрачно пожал плечами, держа дверь, чтобы выйти. — Проверим, насколько подготовились в этот раз.
— Держи удар и голову, — советую, осматривая его подготовленное тело.
Ли не был фанатом спортзала, как я, но заставлял себя заниматься дома, поэтому кубики на животе сохранились ещё с "тёмной" молодости. Его прошлое продолжается, но не с такой высокой шкалой опасности.
— Не могу обещать, но советую тебе применить это к Азалии, — звякнул, ничуть не нервничая. — Ты не можешь её вечно избегать.
— До конца расследования – ещё как, — наперекор влезаю, упрямо кивая подбородком.
— Чем больше избегаешь, тем сильнее тянет. Заметил, а? — уперся плечом о косяк двери. — Людские души удивительны. Тянет ко всему запретному, но, кстати, из земли прорываются цветы, — размышляет, мечтательно взглянув в потолок.
Проследив за ним, корчу лицо. Такое ощущение, будто один из нас принял наркотик, а второй пытается влиться в картину на трезвую голову.
— Меня тянет лишь на убийство. Это говорит тебе о чём-то прекрасном, Геон? — заглядываю в его пустые глаза.
— Склоняюсь к тому, что тебе всего лишь нравится мучить её и ничего более. Убийство совершают быстро и без сюсюканья, — упрекнул, отпрянув от двери. — Если бы девочка сразу сдалась, тебе не было бы так весело. Поэтому держи свою арифметическую голову в строю, Фримэн, — ткнул в меня пальцем, как отец. — Меня рядом не будет, чтобы уберечь тебя от сердечной чепухи.
— С чего ты взял, что я бы отказался от неё? — отмахиваю его палец от груди, напрягая мышцы.
— Она противоположность Гелии, — изъяснил, и я пожимаю плечами, говоря, что не вижу состыковки. — Я давно с тобой. Видел и вижу, как ты ведёшь себя с обеими, — разжевал, неудовлетворенно поджав губы. — Просто переключись на долбаный бизнес, Чейз, — посоветовал, после чего ушёл.
Зарычав несколько отборных словечек, я всё же ударил в стену кулаком, разбивая старые раны в кровь. Царапины не успели зажить, из-под корочек просочилась кровь. Только боль не помогает. Дышу настолько сильно, что закружилась голова.
² I just want you to feel something
Я просто хочу, чтобы ты что-то почувствовал.
No, I don't want you to heal
Нет, я не хочу, чтобы ты исцелился
I don't think I'll ever heal
Я не думаю, что когда-нибудь исцелюсь