Глава 22
Азалия Майер
Переодевшись в повседневную одежду, я лежала на кровати животом вниз. Живот от чего-то побаливал. Стресс? Голод? Возможно, что-то из этого, но убивает другое.
Тот факт, что ожидание – чертовски мучительное чувство. Время словно насмехается, перематывая стрелки часов в противоположную сторону. Ждать и верить – это золото, которое может растаять. Превратиться в бесхребетную, наплаканную лужу. Однако, верю, что оно того стоит.
Когда же увижу Бабл? Фримэн время не уточнял... Если бы не Оливия, которая сподвигла Чейза на сделку, я бы дальше так и сидела – подпирала бы хребтом стену.
Цокаю, переворачиваясь на спину. Трогаю пальцами в районе пупка, неудовлетворенно глотая слюну. Кишечник крутит. Это из-за моей забастовки? Бессонница наградила набором побочек?
Слабенько приподнимаюсь, подавляя головокружение, и встаю. По организму прошмыгнуло трепещущее чувство, словно тычут зубочистками по оголённым проводам. Продрогнув, я побрела в ванную.
Вспомнив о таблетках, достаю баночку и раздумываю: попытать счастье или устроить веселье нервной системе? Фримэн так хочет, чтобы я отключилась и не доставляла столько проблем...
Вздыхаю, выходя из ванны с баночкой. Затем спускаюсь вниз, по дороге насыпая одну пилюлю в ладонь, не боясь встретиться с голубоглазой бедой. Она уже от чего-то бормочет, как старушка. Войдя на кухню, громче впитываю недовольство Лэнса, но воображаю ушные перепонки, воткнутые в мои уши, и непонятный набор криков испаряется.
Закидываю таблетку в рот и собираюсь выпить, как живот снова скручивается, и я опираюсь ладонями о столешницу, прикрывая глаза. Вот, блин. Откладываю пилюли, глотая первую, догадываясь, что дело всё же в голоде, и плетусь к холодильнику.
— Нет, вот проблема! — прорезается пищание девочки, пока я выискиваю в холодильнике банан. — Достало! До-ста-ли!
Хлопаю дверцу холодильника, всё же останавливаясь на жёлтом фрукте. Раскрываю кожуру, одновременно наливая воду в стакан.
— Мне попадёт! — Оливия трусливо защебетала, когда её телефон завибрировал.
Жую ломтик фрукта, поворачиваясь к ней лицом. Безразлично облокачиваюсь поясницей о кухонную мебель, не ощущая облегчения от еды. Похоже, тошнота только усиливается...
— Ал-ло...— её дрожащие горловые связки немного удивили. Что случилось? Биологию завалила? Не поела кашу на воде? — Мам, я была, да...
Останавливаюсь, когда остаётся половинка банана, отбрасываю в сторону остаток, приложив ладонь к животу. Кажется, сейчас верну всё, что проглотила.
— Я на дополнительном, да...— Кусает губу Оливия, оглядываясь по сторонам так, словно на неё направили стволы.
Услышав от "принцессы" враньё, хмурю брови и кривлю лицо, находя в этом странность. Дополнительном? Я может и ненормальная, но никаких специфических таблеток не пила, галлюцинаций не должно быть. Мы вроде в доме Чейза.
Встречаюсь взглядом с Лэнс. Она боязливо трясётся, голубой цвет радужки сменился на тёмную воронку. Уверена, её сердечко готово выпрыгнуть из клетчатого платья с белым воротником, ведь девчушка ладонью стирает жар со лба, слыша громкие возгласы мамы.
Мне, то что? Разворачиваюсь и подбираю стакан с водой. Делаю глоток, набирая в щёки. Вместе с этим поворачиваюсь, собираясь покинуть это место, как натыкаюсь на Оливию. Она стояла на расстоянии вытянутой руки и поправляла очки. Приподнимаю брови, понимая, что от меня чего-то ждут. В какой-то момент из динамика разносится крик:
— Оливия Лэнс, передай трубку своей учительницы! Я должна убедиться в этом лично!
Лэнс побледнела, как одуванчик, готовый разлететься по воздуху. В уголках её глаз скопились горькие слёзы, она поджала губы и немного зашевелила кистью руки, демонстрируя телефон. Поняв намёк, я тут же встрепенулась, с отвращением замотав головой и проглотила воду.
— Мне хватило прошлого раза...— с усмешкой отрекаюсь.
Потеряв надежду, Оливия помрачнела, судорожно проглотив ком. Лэнс опустила веки под ноги, словно видела себя под землёй, сжимая до доли телефон.
— Оливия! Если ты врёшь, посажу под строгий домашний арест до конца года! — Противные клятвы даже мне пришлись не по вкусу.
— До конца года? — наигранно шепчу, вспоминая, сколько осталось до зимы. — О, смотри, несколько месяцев. Не так долго... — подбадриваю, но Лэнс действительно, будто не здесь.
Цокаю, мигом отбирая телефон из её рук. Мне плевать на проблемы мышки, и во мне нет столько сожаления или доброты после последнего случая – практически предательства. Однако чисто из принципа воткну неугомонную женщину, которая верещит.
— Здравствуйте, это учительница Оливии Лэнс, — представляюсь, подделывая воспитательский тон.
Перекатываю глаза на Оливию, которая уже позеленела, но с верой ждала результат нашей сценки.
— Представьтесь! — требует женщина.
Открываю рот, чтобы послать её гонор на три весёлые буквы, но вовремя одупляюсь. Лэнс взмахом подбирает тетрадь со стола и указывает на текст: судя по всему, это то, что мне нужно произнести.
— Маргарет Гарсия, — озвучиваю.
— Отлично, Маргерет Гарсия. Да, это явно вы, — причитает, словно действительно могла бы умереть, если бы Оливия оказалась не на занятии. — Хотела убедиться, что моя дочь продолжает посещать ваши занятия. Она за два года ни разу не пропустила... — Мои глаза увеличиваются, и я с шоком смотрю на девочку.
— Ни разу? — шепчу, закрывая динамик ладонью.
Оливия, не понимая моего искреннего удивления, прилежно мотает головой. Оу, да она этим даже гордится.
—... Больше не буду вас беспокоить. Занимайтесь, — женщина договаривает пламенную речь и отключается.
Протягиваю телефон Оливии, которая вдруг покраснела и стала отводить глаза. Увлекательная реакция, искренняя? Закатываю свои.
— Ты не хамелеон, перестань менять оттенки, — подмечаю, собираясь уйти.
— Я... — что-то мямлит, но я прохожу мимо.
— Слова благодарности мне тоже не нужны.
— Нет, подожди! — выбегает за мной, и я шумно вздыхаю, разворачиваясь.
— Послушай, у меня нет сил и нет ни грамма желания вести диалог, — загибаю пальцы. — Ты можешь отчитать за мою неправильную подачу речи в следующий раз. Твоя мама поверила, сиди отмечай свободу за книгой по биологии, — устало указываю на кухню. — Серьёзно, твой брат меня дост... — затыкаюсь, вспоминая про камеры. Лэнс лишь моргала, нервно сжимая пальцы. — Не важно. Продолжай радовать родителей.
Собираюсь развернуться, но эта упрямая особа повышает тон:
— Дай мне сказать! — Очки на её переносице задребезжали.
— Говори, — тянусь пальцами к животу, представляя, как лягу на кровать.
— Спасибо, — сухо произносит, пронзая пол под ногами. Хочется простонать от бесполезной траты времени. — Не думала, что ты поможешь. Просто...Э-э... — поправляет душки очков, покраснев, как варёный рак. — На мою сторону ещё никто не становился. — Моё сердце немного тает, признаю. — То, что было в прошлый раз... Я солг...
Удивительно, но в этот момент безопасность назойливой Оливии побеспокоило меня больше, чем собственная.
— Молчи! — перекрикиваю, задышав глубже.
Лэнс покосилась и испуганно стала оглядываться, пока у меня кружилась голова.
— Что...? — возвращает внимание, наморщив лоб.
— Так, смотри, давай свой номер телефон, — требую, собираясь записать. Светловолосая насторожилась. — Не хочешь давать контакты, открой заметки, — предлагаю, чуть ли не раздражаясь сильнее. Заноза маленькая!
Девочка следует указанию, и я набираю ей текст:
"У твоего брата в доме камеры. Если не хочешь объявить о своей лжи на всё обозрение, то прибереги язык."
Оливия прочистила горло и заметно притупилась в движениях. Господи, чего она такая зашуганная? Ничего не сказав напоследок, оборачиваюсь и все-таки поднимаюсь в свою комнату.
По пути включаю телефон и проверяю список входящих. Папа писал утром, желал хорошего дня. Сначала думала проигнорировать, ведь мой вчерашний день так и не закончился – до сих пор длится, а вести общение нет сил. Но обещанные слова настырно долбились в голову, и я ответила взаимностью. А вот Фримэн... Он так и не написал по поводу своего обещания. Дальше, в поле зрения, бросается теперь уже новый номер телефона.
— Феста, — произношу вслух, словно еще раз прося прощение перед ней.
Она искренне хотела пообщаться, но моя жизнь наполнена крестами. Такой хорошей девчонке не место в обители зла. Поэтому удаляю её номер, не запомнив цифры.
Обессиленно собираюсь упасть лицом на постель, но приходит сообщение.
От кого: Черт
Сообщение: "Собирайся, скоро буду. Официальность не понадобится, мы едем в клуб."
Возмущенная его бестактным предупреждением, приоткрываю рот и тут же набираю, чтобы высказаться, пока во мне разжигается импульс.
— Разучилась читать? — первый возразил он.
— Если ты думаешь, что я стану очередной твоей сопровождающейся подстилкой в клубах, то ты глубоко... — дрожу, сглатывая хрип.
— Майер, если бы у меня был вариант: взять тебя в качестве спутницы или длинноногую модель, то уверяю, ты бы даже в список не вошла... — прорычал в ответ, не меньше разозлившись на мой крик.
В какой-то момент замолкаю, и, задыхаясь, прикладываю ладонь к грудной клетке. Негативные мысли начали уходить, но не настолько далеко, чтобы я могла расслабиться. Каким-то образом его фраза ударила по самооценке. Но лишь на мгновение, дальше стало заоблачно на оценку Чейза моей внешности.
— У меня встреча в клубе, а учитывая то, что у нас договор о твоей зверушке, мне приходится совмещать твои капризы с моей работой. Вникла, больная? — пояснил, но с такой строгостью, что я притихла.
— Я увижусь с Бабл...? — оглушено переспрашиваю, понимая, что дождалась.
Вместо ответа услышала тихое недовольное сопение, после чего послышались короткие гудки. Не обращая внимание на задирание парня, подбегаю к шкафу и собираюсь. Вытаскиваю кожаный костюм кофейного цвета.
Кожаные штаны сели точно по талии и бедрам, ровно по ногам. Они свободно висели, что мне понравилось. И подошел топ – вещь, которую я только осознала. Лифчик снимать не стала, лямки топа перекрывают некоторые детали. Грудь приподнялась, и я посопела носом, крутясь перед зеркалом.
Хочется потопать ногами и спросить себя: "Почему у меня так много открытой одежды? Как я это все раньше носила без задних сомнений?". Похоже, в прошлом моя уверенность не была настолько пошатана – чёрт, здесь можно погрустить.
Остановившись на том, что иду в клуб ради Бабл, а не одобрения других, дала старт тому, чтобы начать наводить макияж. Мне нравилось показывать свою красоту и сильно подчеркивать природные черты, но сейчас это не играло роли. Поэтому накрасила ресницы, нанесла пудру, черным карандашом навела тонкие стрелки и нюдовой помадой накрасила губы. На этом закончив, приступила к расчесыванию волос. Решила не собирать их в хвост, зная, что при огромной толпе буду чувствовать себя пугалом в поле.
Прошёл практически час и в моих окнах отразился свет от фар. Затем донёсся стук двери, и я догадалась, что прибыл Фримэн. Появилось рассыпное волнение и тошнота, которые я попытаюсь подавить. В пустоту все старания, приходится сжать зубы.
— Майер, тебя долго ждать? — крикнул хозяин особняка с первого этажа.
Ладно, Азалия, нужно спешить. Брызгаюсь знакомыми духами и бегу по лестнице вниз, крепко вцепившись за перила. Казалось, что в любую секунду нога соскользнет от головокружения, и я упаду, но добралась без травм.
Приближаюсь к парню и Оливии, неуверенно поднимая глаза. Оба уставились, будто я превратилась в тыкву. Хотя Чейз быстро убрал заинтересованность, идиллично моргнув, а Лэнс с маленьким восхищением глядела, словно сию же секунду сняла бы с меня костюм и надела сама.
— Можем идти, — стараюсь попридержать волнение, поправив передние локоны.
Неосознанно втягиваю живот, ощутив, как становится душно. Невероятно, Майер, ты стала ненавидеть свое тело и то, как выглядишь в подобных нарядах.
Фримэн махнул головой в сторону двора, и Лэнс послушно вышла. А сам ждёт, пока я обую каблуки, теребя ключи от машины.
Закончив, поднимаюсь, маленько прислоняя ладонь к стене.
— Ты ела? — последовал логичный вопрос из-за моего жеста.
Когда комната в глазах стабилизировалась, я коротко качнула головой, даже не стараясь обмануть. Нет, полноценно не поела.
Фримэн смирился, или же ему вдруг стало безразлично, и вышел, а я вслед за ним. Во дворе стояла ещё одна заведенная машина. Точно не Чейза.
Глазами рассматриваю белый внедорожник и то, как Лэнс садится назад. Неожиданно раздается громкий звук, и я вздрагиваю, пошатываясь. И тут же чувствую сзади грубую ладонь на пояснице, которая удерживает от падения.
— Ты собралась в клуб, где музыкальные колонки заглушают любое сердцебиение и испугалась обычного автомобильного сигнала? — скептически проговорил Фримэн возле моей головы. Скрещиваю руки на груди, пытаясь справиться с наступившей тревожностью. — Одной таблетки было мало.
Взмахом оборачиваю голову, услышав этот факт, собираясь устроить маленький скандал или хотя бы показать негодование, но Чейз бессовестно проходит мимо. Он двигается к машине, пока я шиплю что-то членораздельное в его сторону. Сталкер! Я была права, догадываясь о том, что Лэнс могла проговориться.
Делаю настойчивые шаги, слыша цоканье каблуков. И это приносит мизерное облегчение. Теперь ничего не страшно – Фримэн испортил настроение, которого не было, а хуже быть не может.
Сажусь вперёд, и парень выезжает на дорогу. Краем глаза замечаю, как профессионально он управляет рулем, затем оглядываю его элегантную рубашку и штаны с кожаным ремнем. Стиль, привлекающий женское внимание. Мы набираем скорость, и я отворачиваюсь к окну.
Чувство того, что я голая, не давало мне покоя всю дорогу. Пыталась отвлечься на прохожих или на то, что скоро зацелую щенка, но все время поправляла лямки. Фримэн оставался неприступным, только музыку изредка менял. Особенно переключал ту, где присутствовали тексты о любви. За это могу лично поблагодарить, слушать ванильные песни – это последнее, что хочется.
Машина останавливается. Поправляю причёску, а парень уже выходит, хлопая дверью, и я делаю то же самое, не успевая оглядеться. Продолжаю идти, пока не поднимаю веки, чтобы не столкнуться с кем-то, и замираю, глядя на ликующую толпу людей с горящими глазами, затем читаю название клуба.
Окатило таким мощным разрядом, что я всхлипнула, замотав головой. Яркие лампы вывески слепили, как и слышная музыка. Ноги вдруг задрожали. Сердцебиение не успокаивалось, оглушая, словно под куполом, и меня поглотило воспоминаниями, пока не почувствовала настойчивые толчки в районе плеча. Перевожу завороженный, стеклянный взгляд на Чейза, который зовёт меня.
— Послушай, сюда, я не твоя нянька и далеко не твой отец, чтобы вытаскивать тебя из обморока каждый чертов раз, как ты решишь поголодать на зло всей планете, — рявкнул, усилив давление, и я ощутила жгучую боль. — Ещё хоть раз ты устроишь очередное представление, я обещаю сделать то, что мы с тобой обсуждали, Азалия. Ты поняла? — прошипел, манипулируя взглядом.
Мои губы трясутся, и я чувствую, как хочется закашлять от боли в грудине и горле. Глазами судорожно скольжу по одной и той же вывеске, по тому же шрифту и насыщенному синему цвету, пытаясь выдать хоть два слова, но выходят рваные вздохи.
— Фримэн, это...— на глазах выступают слезы.
— Что? — настойчиво переспрашивает. Затем быстро оглядывается назад и возвращается, только теперь с напряженными мышцами. — После смерти Гелии не возвращалась сюда? — то ли со злостью, то ли с упреком изрёк. — Нагулялась? Или место преступления глаза мозолит? — Молчу, содрогаясь. — Двигайся уже, — потянул за локтем вперёд, но я затормозила.
— Отпусти! Ты специально это устроил! Хочешь, чтобы я сдохла от моральной боли? — повышаю голос, но Чейз тут же отводит нас в сторону, прижимая меня к своей груди.
— Майер, не вынуждай портить твою помаду, — гаркнул, возвышаясь. Испуганно бросаю взгляд на его губы, вспоминая укус. — Не горю желанием пачкать ладонь, — уточняет. — Ты даёшь себе отчёт о том, что в несколько метрах от нас кучка людей?
— Ты же не давал себе отчёт о том, что я сгорю от воспоминаний, которые совсем свежие! — ядовито предъявляю, второй рукой смахивая слёзы.
— Теперь я должен поверить в то, что ты не причастна к убийству Гелии из-за твоей забастовки? — сквозь зубы проговорил, и я оттянула руку, но он не выпустил.
— Я отпираюсь не ради долбаного доказательства! Не верь мне, ясно? Я не прошу этого и никогда не просила! — Из меня выбивается слабый стон. Мне действительно нельзя верить, ведь сама не знаю, что произошло. — Ты же собирался узнать правду? Узнаешь – оповестишь. — Чейз облизнул губы, на некоторое время отводя взгляд, чтобы успокоить свою агрессию. — Минуту. Это и есть твоя работа, о которой ты говорил? Бред. Хотел выбить из меня дурь? Мог просто скрутить мне руки, как обычно. Не нужна мне ни встреча, ни сделка! Отпусти, я возвращаюсь в особняк, — вырываюсь, ощущая, как истерика крадётся по нервам.
Хочется зарыдать от различных чувств и от того, что проиграла. Оделась, приехала и согласилась на всё, чтобы увидеть своего щенка, но в итоге мне подбили сердце и оставили истекать кровью.
Делаю шаг, но парень хватает за запястье, двигая обратно. Не успеваю вскрикнуть, оказываясь лицом к лицу с демоном.
— Прекрати злить меня, чёрт возьми. Я серьезно, Азалия, — в его зрачках показались демоны. Чёрные ресницы зашевелились, а желваки задрожали, и я притупила свой порыв. — Ты перешла все грани, и я, блять, не сдержусь, если ты снова поднимешь свой голос хоть на один децибел. — Сжимаюсь от его прямой угрозы. — Я приехал из-за видеонаблюдения, нужны записи из клуба. Я собираюсь выяснить, что стряслось той гребаной ночью. Мне параллельно на твои психозы или боль, от которой ты там горишь, я здесь ради своей невесты. Вопросы?
Мимо нас проходили пьяные люди, и я нервно отодвигалась, но то, с какой интонацией отчитывал Фримэн, заставило покрыться потом. Глотаю паршивый ком, вновь оглядывая толпу с широкой спины Чейза.
— Я поняла, — прошептала, не в силах возразить.
Он ослабил хватку на запястье, но не отпустил, а повёл ко входу. Перебираю ногами, пока разрушительные импульсы бьют по мозгу. С приближением ловлю на себе липкие взгляды парней и девушек. Хотя большинство примечательных дам оглядывают внешний вид Чейза: его суровую мужественность, накаченное тело и доминирующие движения. На фоне него я приуныла.
Сдерживаюсь, чтобы полностью не опустить голову. Нет, подбородок держу, но глазами ни с кем не встречаюсь. Преодолев охрану, мы входим в мир веселья, граничащего с болью. Дым обволок, и я задохнулась от непривычной атмосферы. Пришлось несколько раз поморгать, чтобы согнать пелену хрустальных слёз.
Осматриваюсь: просторное здание с разделёнными зонами, однако в глаза бросился самый шумный и яркий центр. Выделена сцена с шестом, подсвеченная яркими огнями, где откровенно и развратно танцуют полуголые девушки. Вокруг развратного танцпола расположена мебель: кожаные кресла с островками столиков, где можно полностью расслабиться и насладиться шоу. Между всеми деталями есть значительное пространство для свободного движения.
Я здесь не впервые, но не помню, чтобы атмосфера была настолько пошлая. Или я недостаточно внимательно была в ту ночь?
Отбросив прошлое, мучительно вспоминаю уже знакомый интерьер: картины с изображением дам в позолоченных рамах, деревянная мебель, настенные светильники и уйму светящихся колонн, на которых установлены плазменные телевизоры.
Клуб разделён на несколько частей, но ранее я не успела рассмотреть их все. Некоторые зоны замечаю впервые. Например, в углу клуба находится барная стойка, где можно погрузиться в музыку и раскачать бёдра, если нет желания наблюдать за представлением.
Неоновое освещение красных, синих, розовых и прочих броских оттенков придают месту веселье и ускоряют пульс. Мне казалось, что клуб переполнен стонами и интимными вздохами. Оглядываясь на девушек в лифчиках, задумываясь над тем, что мой костюм ещё закрыт.
Неосознанно расслабляю мышцы, позволяя Чейзу вести меня сквозь народ, невольно вдыхая ароматы сладких парфюмов. Путаюсь в ногах, и Фримэн оборачивается, разглядывая мои увеличенные зрачки.
— Прекрати шататься, ты скоро врежешься в кого-нибудь, — скорее отвлёк, нежели пригрозил парень, когда мы преодолели басы.
— Мне просто некомфортно из-за... — быстро оборачиваюсь на сцену с танцовщицами, которые крутятся на шесте.
Чейз проследил за мной, но, рассматривая грязные или, по мнению многих, эстетичные движения, ни разу не восхитился. Отрешённо свёл брови и продолжил смотреть вперёд.
— Из-за голых девушек? — с насмешкой ответил, держа меня близко. — Уже память не подводит? Впервые видишь?
Кусаю нижнюю губу, дёрнув руку, чтобы подать ему сигнал о том, что он козёл. Тот лишь усилил хватку, и кости заныли.
— Их здесь не было, когда мы приехали, — фыркаю.
По ходу движения в другом углу зала замечаю отдельное помещение, прикрытое плотной тканью, где такие же столы и кресла, только созданные для уединения и более тихой обстановки. Каждый столик ограждён от соседних и напоминает кабинки.
Мы стали идти в незнакомом направлении, куда-то вверх по широкой лестнице. Интуиция подсказывает, что на верхних этажах всегда припрятано нечто тайное и непредсказуемое. А может быть и предсказуемое, но в таком случае, неподобающее.
Музыка стихла, нас окружил коридор с подсветками и теплым освещением, с декоративными цветами и картинами. Из-за плит звуки каблуков отчетливо разносятся эховым сопровождением.
Глядя на то, как Фримэн держит моё запястье – совсем не нежно, и на то, как я растерянно и поспешно бегу, становится жарко. Дышу глубоко, словно ощущаю себя на сцене с одной из тех львиц, исполняющих шпагат.
— Куда мы идём? — едва слышно отзываюсь.
— В VIP-зону, — хрипло отсёк, и в нос ударил запах вишни.