Глава 20
Уилсон уплетал крылышки на гриле, а я продолжала издеваться над мороженым, которое подтаяло: то ела, то ковыряла. Мы почти сразу отвлеклись от мрачной темы и принялись обсуждать былые времена, что помогло мне расслабиться и отвлечься. Прошел час, даже больше, и я впервые не вспоминала о своем положении в жизни.
— Теперь мы дошли до нашей первой встречи? — болтает Феста, прожёвывая еду.
— А что? Всё ещё стыдно? — цокаю, коварно улыбаясь.
Девушка вытирает салфеткой жирные губы и бьёт кулаком по столу, словно отдаёт всё на ставки.
— Валяй, Майер, — вздёрнула носик.
— Признаюсь, ты была сверкающая в классе, самая громкая веселушка и оптимистка, которая доведёт даже мёртвого. — Облизываю ложку, вспоминая свою первую реакцию. — Но не мой контингент. Я в принципе держалась в стороне и плевать хотела на сплочённость коллектива.
— Майер, не загибай, а? — сурово произнесла Феста, приподняв бровь. — Это было в шестом классе, ты даже таких слов не знала!
— Теперь-то знаю! И могу правильно описать свои чувства, — парирую, затем кривлю лицо. — Не цепляйся, дай продолжу. Так вот, насколько помню, иду в школу... День был пасмурный, и было ужасно душно... — Делаю паузу и тычу пальцем в неё. — Как ты сейчас.
— Пошла ты вальсом, Азалия, — показала язык Уилсон, но мы посмеялись.
— В общем, поднимаюсь по уличной лестнице и слышу голос нашей одноклассницы. Она же вроде старостой была? Господи, меня чуть не тошнило, когда я её слышала... — Феста охотно закивала, морща носик. — Смотрю в сторону, а там наш класс собрался, в трёх шагах от меня. Мне как было всё равно, так и...
— Ага, а чего попёрлась? — подловила голубоглазая.
— Пф, услышала, как эта староста на слабо тебя берёт.
— Да... было такое, — печально подтвердила, присосавшись к коктейльной трубочке.
— Ну ты и дурочка, — по-доброму усмехаюсь и встречаюсь с её наивным выражением.
"— Уилсон всё так просто... — восклицает староста, облизывая языком блеск на губах. — Выкури несколько, вперёд, — протягивает пачку сигарет под злорадный смех одноклассников. — И мы тебя не тронем. Кстати, ты станешь одной из нас.
Замираю, смотря на это представление с безразличием, но капелька омерзения невольно проявляется. Феста наивно улыбнулась и закивала, хрупкими пальчиками перехватывая пачку. Замечаю, что один из мальчишек достал телефон, собираясь заснять.
— Она врёт, — подаю холодный голос, я, и все оборачиваются.
— Иди куда шла, Майер, — фыркнула главная. — Хочешь в кабинете полы вымыть? Давно на дежурство не оставалась?
— Ни разу не оставалась, — в унисон отстреливаюсь, беззаботно пожав плечами. — Ты бы это знала, если бы выполняла свои поручения, — перевожу взгляд на застывшую Фесту с сигаретой. Её глаза точь-в-точь, как у испуганного кролика. — Они так развлекаются. Ничего хорошего от них не жди.
— Что, но...— Уилсон замялась, чуть ли не пуская слезу. — Я не буду вашей подругой?
— Конечно, буд...— тоненьким голоском воркует староста.
— Она врёт, — повторяю и зеваю.
Лучше бы дома осталась, в такую рань идти на учёбу...
— Ты заткнёшься? — одноклассница сделала шаг ко мне.
— А ты? — не отступаю. Затем смотрю на Фесту. — Тебя вышвырнут из школы за сигареты, а нашей старосте это выгодно... Меньше проблем и возни, — обращаюсь к голубоглазой.
— Эй, не двигайся! Я с тобой! — Феста быстренько отдала пачку никотина парням и с надеждой побежала ко мне.
Собираюсь двинуться внутрь, пропуская наивную девочку с бантом на волосах, как ощущаю липкую хватку на своём плече. Оборачиваю голову, встречая злые глаза старосты.
— Ещё раз коснёшься, и будут проблемы, — шиплю, после чего нападающая брезгливо отпускает. — Позаботься о своих обязанностях.
— А чего ты хотела? У меня не было подруг, и я хотела влиться в компанию! — отстаивает себя Феста.
— Одной быть лучше, — остаюсь при своём мнении ещё с начальных классов.
— Ну, это ты! А у меня язык без костей и энергия в крови. Куда деть?
— С нормальными общаться не пробовала? — подшучиваю.
— Если с тобой связалась, значит, не пробовала, — ехидничает, а я скрещиваю пальцы и поднимаю их вверх. — Я знаю, что ты согласна, — вздыхает, понимая меня. — Мне так хорошо не было даже на сцене. Азалия, ты... — с детской радостью оживляется, желая снова ко мне подсесть, но замолкает.
— На Нила Майера вы мало похожи, — за моей спиной раздаётся демонский голос, с шипением и колкостью.
— Что...? Простите... — Подруга в смятении выравнивается, неловко натягивая улыбку.
Кровь в моих жилах застыла. Воздух сгустился, и стало невероятно тихо, хоть мы и находимся в общественном месте. Сжимаю кулаки, ощущая, как пульс учащается и тарабанит по артериям. Вместо паники накатывает злость. Мне не показалось.
— Фримэн, — однотонно молвлю. Уилсон изумлённо таращится. — Я забежала сюда на несколько минут. Уже собиралась уходить, — поднимаюсь из-за стола, оборачиваясь.
Сталкиваюсь с парнем, от которого пахнет горьким кофе. Зрачки чёрные, сливаются с волосами, а желваки напряглись. От него исходит угроза, способная поглотить. Между нами несколько сантиметров, и я вижу, как набухли его вены.
— Куда так торопишься? — зарычал Фримэн, нагоняя жуть. Смыкаю губы от волнения. Он осмотрел цвет моих волос и вернулся к глазам. — Отец помог перекрасить? — иронично сплевывает. — Врёшь без стеснения, убивица.
Меня окидывает алой краской, лицо горит. Сжимаюсь всем телом, ощутив дискомфорт в животе. Фримэн возвышается, загоняя в угол, пятки сталкиваются со стулом. Судорожно осматриваю террасу и понимаю, что людей нет. Совсем? Все внутри? Блин, да ладно!
— Что происходит? — вскакивает на ноги Феста. — Вы кто такой?
Чейз сурово переводит взгляд на подругу, его губы в недовольстве зашевелились. Ох, нет, она слишком милая для его темноты.
— Мне нужно уйти, — оборачиваюсь к подруге, стараясь не называть её имя. — Потом объясню.
Делаю шаг, собираясь пролететь мимо демона, но он цепко хватает за запястье и двигает к себе. Левым плечом сталкиваюсь в его тело и встречаюсь с почерневшими глазами.
— Объяснишь ты мне, и немедленно, — проронил сквозь зубы.
Кажется, Чейз что-то заподозрил. Содрогаюсь от взволнованности, маленький ток пробивается между рёбрами, горло сдавливает.
— Азалия, я шутила про замуж за тирана. Ты ведь не в самом деле... — с ужасом выдает Феста, и меня накрывает жаром. Вот-вот потечет пот. — О мой бог, не важно! Отпустите её, живо! — собирается полезть в драку.
— Не нужно! — выкрикиваю, и подруга боязливо косится, а в моей голове закружил тяжелый туман. — Он... мы не вместе.
Фримэн с интересом оборачивается на Уилсон, прищуриваясь, как зверь. Светловолосая часто дышит, пытаясь взять контроль над остолбенением. Дергаю свою руку, пытаясь оттолкнуть парня, но тот лишь сильнее стискивает кожу, и я болезненно стону.
— Азалия, я ничего не понимаю, но я вызову полицию. Это ненормально... — девушка указывает на то, как меня терзают, её брови сведены в ужасе.
— Да пойдём уже! — кричу Чейзу, двигаясь, чтобы тот перестал испепелять Уилсон и переключился на меня.
— Подруга, это... — впопыхах ворчит.
— Тише! — сокрушенно бросаю. Хочется упасть лицом в землю.
Фримэн вдруг ослабляет мышцы, расплываясь в злорадной ухмылке. Проклятье. Моё запястье освобождают, но это не успокаивает. Ужас сильнее поглощает, в лёгких не остаётся воздуха.
— Подруга, — повторяет он, осматривая девушку с ног до головы, на что та выгнула бровь, скрестив руки на груди. — Феста, — вспомнил имя, слетевшее из моих уст в ту ночь.
— Именно она! — дерзит Уилсон. — Азалия останется со мной, — девушка подходит, но я выставляю ладонь, мотая головой.
— Не приближайся! Нет! — гоню, боясь навредить ей.
— Ты... Азалия, что с тобой такое? Я думала, твоё состояние из-за Гелии, но он... — слабо проговаривает Уилсон, состроив печальное лицо.
— Гелии? — рассмеялся Фримэн. Прижимаю ладонь к своей груди, где сильно ноет, пока голова идёт кругом. — Что Аза тебе наплела? Что её сестра умерла и теперь она в вечной депрессии? — наиграно протрещал, подёргивая моё запястье.
Агрессия бурлит в теле, я тяжело дышу через нос, перенасыщаясь кислородом. Глаза щиплют, слезы потоком скапливаются. Феста искренне смотрит на меня, ждет опровергающих объяснений, но я молчу.
— Фримэн, не делай этого, — каюсь, грешно потупив глаза в пол.
Плитка под ногами расплывается круговоротом, веселье угасло. Знаю, чего он добивается, поэтому внутренности разрываются от безысходности. Сжимаю кулаки до боли, до побеления.
— Я предупреждал, что будет, если ты мне соврешь, — обернув подбородок ко мне, прошипел черноглазый. — Твоя подруга не спасет тебя, потому что узнает, какая ты на самом деле.
— Фримэн! — отчаянно кричу, поднимая голову, но тот больше не смотрит.
— Майер была в клубе с Гелией. Она говорит всем, что ничего не помнит, но не отрицает того, что вина за смерть сестры лежит на ней, — его тон грубый и чёрствый. Он безжалостно топчет мою репутацию. Застываю, не в силах помешать. — Из-за неё погибла Гелия, она ездит тебе по ушам.
Слезы безостановочно хлещут из глаз, смывая макияж, мне сложно смотреть. Влажные следы разрушают мою маску, и в грудной клетке вырывается сердце.
С усилием поднимаю веки. Феста открыла рот, немощно смотря на меня. Она испуганно моргает, почти не дышит, находясь в глубочайшем шоке. Для неё это как удар ножом в спину, её детский мир не выдерживает такой информации. Особенно то, что её в который раз обманули.
— Феста...— зову, заикаясь и истерично вытираю слёзы. — Феста, я...
— Это правда? — потрясённо выдыхает Уилсон, облизывая губы. — Ты соврала мне и...? Подожди, так он говорит правду? — Оттенок волны обрушился на меня, как цунами, заставляя утонуть.
Тяну мучительную тишину, глотая слёзы, от которых уже болит желудок. Не могу опровергнуть или подтвердить, ведь сама не осознаю, где правда, а где моя иллюзия.
— Давай поговорим? — стараюсь успокоиться, не дать садисту победить.
Фримэн просто взял и разрушил то, что могло принести мне радость в будущем. Не успела вернуть дружбу, как тут же всё потеряла. Вспоминаю нашу недавнюю встречу и хочется вернуться в те часы, уплетать клубничное мороженое под ночным небом, а не сгибаться от морального истощения.
Делаю шаг, не обращая внимания на демона, который забавляется, но подруга, как ошпаренная, отскакивает назад.
— Майер, не подходи, — рвано просит, и я вмиг останавливаюсь. — Не знаю, что у тебя в голове и как ты вообще... Я... Похоже, нам и правда не стоит общаться. — её голос хрипит, практически садится, заставляя облиться виной.
Феста прикладывает ладони к голове, словно получила травму. Не взглянув напоследок, светловолосая пролетает мимо нас, выбегая из заведения.
Передо мной мелькают предобморочные звёздочки, которые погасают. Не могу вдохнуть, будто в глотке образовалась пробка, в ушах стук. Казалось, что разноцветная гирлянда окрасилась в чёрный. Не могу пошевелиться, когда пустота снова побеждает.
Фримэн оставляет несколько купюр на столе, расплачиваясь, и подходит. Злостно поднимаю заплаканные глаза, видя лишь объект ненависти. Воротит от него. Ублюдок. Он продолжает ломать, обсыпая мои пути шипами.
— Сгори в аду — рявкаю, и со всех ног бросаюсь прочь.
Выбегаю в сторону парка. Коленки дрожат, подгибаясь. Конечностей не чувствую, не слушаются. Только красный орган, очередной раз, разбивается на осколки, вынуждая истекать кровью. Прохладный ветер ночи обдувает мои заплаканные щёки, энергии не остаётся для быстрого бега. В темноте ничего не различаю, лишь одна пелена и безлюдная дорожка, окружённая деревьями.
Вмиг меня хватают за талию, сжимая рёбра, и поднимают в воздух. Отпечатки грубых пальцев, словно остались меткой на коже. Судорожно вздыхаю, барахтаясь, дрыгаю ногами, отбиваясь кулаками по крепким сцепленным рукам.
— Куда ты, блять, собралась? — разгневанно кричит Фримэн.
Абсолютно параллельно на сорванные возгласы парня. Продолжаю вырываться. Пытаюсь ударить затылком его нос, но Чейз стискивает в своих объятиях до хруста костей, и мышцы пронзаются тупой болью. Стону, задыхаясь в слезах.
— Подальше от такого придурка, как ты! — обороняюсь.
Слышу, как Фримэн фыркает в ответ, словно собирается свернуть мне шею. Он отпускает меня на ноги, но тут же заводит руки за спину. Его губы прижимаются к моему уху.
— Не любишь правду, цветочек? — Жмурю глаза, дёрнувшись, но лопатки тут же сводит. Громила! — Что я не так сказал, Майер?
Стараюсь отпрянуть от мужской спины, быть подальше от беды. Но мозг перекручивает его слова, и я перестаю вырываться. Только тяжело дышу, еле слышно зарыдав. Мне не победить.
— Возведи себе памятник за самого совестного человека, — кряхчу, восстанавливая дыхание. — Я убийца, с чего мне быть честной? — подыгрываю, не собираясь оправдываться.
Чувствую, как его губы отдаляются, парень ослабляет нажим, разворачивая меня к себе лицом. Ночной свет очерчивает жёсткие скулы Фримэна, зрачки переливаются недобрым. Он – мой самый худший кошмар.
— Ты предсказуема, — хмыкает, наблюдая за моим содроганием. — На чём остановились? Кто-то говорил о моих фетишах, но похоже, в этом мы схожи, — склоняет голову, пытаясь рассмотреть мою реакцию. Сжимаю челюсть, стойко не отводя взгляд. — Винишь себя в попытке утопиться раньше, чем потопят другие? Или, может, ищешь утешение в боли? Дерьмовая жизнь жертвинницы – это твой билет на искупление греха? — Щурю веки, ощущая, как кожа пылает.
— Не строй из себя долбанного святошу! — повышаю голос, отпихивая его ладонями. — Ты привёз меня в дом, который купил для Гелии, для своей невесты! — Фримэн снова приблизился, и я пошатнулась. Он молча велел заткнуться, но нет. — Предположу, что не я одна ищу выход к просветлению. Не одна барахтаюсь на петле!
Никотиновое дыхание парня опаляет моё лицо, приходится дышать с ним одним воздухом, отравляя организм. Убираю прилипшие волосы с лица, хотя пальцы не слушаются.
— К чему ты клонишь? Говори. Или боишься совести? Не утруждайся, ты не сможешь даже на миллиметр царапнуть мою плоть. — Он хватает меня за шею, но не сжимает её. — Клянусь, Майер, если ты не скажешь прямо, я задушу тебя в этом грёбаном парке. — В порыве бесконтрольно кусаю язык. — Что за игру ты ведёшь? Какого чёрта твои волосы чёрные?
Он с пренебрежением свободной рукой хватает локоны и тёрпко щупает. Только сейчас осознаю, что у нас с ним идентичный цвет. Я не думала об этом, не вспоминала демона, когда выбирала оттенок. Фримэн смахнул прядь и сдавил горло, возвращая уничтожающий взгляд.
Пробираю воздух ртом, ничуть не испугавшись, прислушиваясь к мыслям. Прихожу к тому, что меня не остановить. Я собрала все доказательства, которые должна прямо сейчас выплеснуть на него.
— Я ведь напоминаю тебе её, — стараюсь говорить увереннее. — Напоминала. Больше схожести в нас не осталось, — уточняю. Не наблюдаю реакции, поэтому принимаю это за согласие. — Но ты проливал мою кровь и очернял интимными прикосновениями ещё до моего преображения. А как же твои похождения со шлюхами, а? — Пальцы сдавливают мой пульс, и я прохрипела. — Признайся, Чейз, если бы ты действительно до сих пор хранил трепетные чувства к Гелии, то не стал бы осквернять моё тело.
Фримэн нервно шипит сквозь зубы, что должно означать конец моей жизни, но он не двигается. Его грудная клетка вздымается, рубашка натягивается на напряжённых мышцах. В его взгляде мелькает борьба с прошлым и настоящим.
— Ты не стал другим, просто показал свою сущность, — говорю правду, которую он так требовал. — Был бы ты таким при жизни, Гел, вы бы не сошлись. И ты это знаешь.
Его рука вихрем поднялась, хватая меня за скулы. Облизываю сухие губы, наблюдая, как в нём разыгралась ярость.
— Твои психологические уловки такие же никчёмные, как и ты, — отсёк он, усиливая давление. Мой рот открывается, и я свожу брови от дискомфорта. — Мои чувства зачахли из-за тебя. О каком трепете ты говоришь, больная? — просочился яд. — Эта сущность для тебя, считай, что ты её вызвала. Ничего общего с Гелией – это не имеет.
Чейз продолжает отрицать, что в нем заложена фатальная черта. Он категорически не принимает моих шагов навстречу. Я не осуждала; наоборот, пыталась успокоить тайфун. Сама знаю, как это – жить в двойственности.
Очередные слёзы стекают, пачкая руку парня. Между нами повисла тишина, враждебная и больная, словно одно слово, и мы пробьём друг друга пулей.
— Фримэн, я нашёл, — слышу голос Геона и смотрю за спину Чейза.
Демон убрал руку и схватил за правое запястье, удерживая на месте. Затем обернулся на Ли, который бесстрастно показывал большим пальцем на мою новую машину.
— Сядешь за неё. Майер отвезу я, — отдаёт приказ Чейз.
— Нет! — верещу, впадая в трясучку. Очередной кошмар выбивает из равновесия. — Геон! — скулю, с обидой опустив брови.
Ли выкурил сигарету, даже глазом не моргнув, и окинул пресноватым видом, словно я незнакомка. Стало вдвойне больно. Ощущение, будто предали. Я ведь думала, что мы с ним подружились, хотя бы немного. Да, Геон не сберёг бы меня полностью, но мог бы смягчить углы ссоры... Но, конечно, парень играет за Фримэна, разрешая растоптать.
— Не смотри так, спящая. Я предупреждал, — бесцеремонно отчеканил Ли, надувая пузырь из жвачки.
Уголки моих губ досадно искажаются, всхлипываю, мотая головой. Никто из них меня не понимает и не поймёт. Я морально одна, как и всегда, как это было с детства. Бросили, вонзили ножи и забили гвоздями.
— Как ты меня нашёл? — срываю связки, возвращая огненный взгляд.
— Угадай, в каком автосалоне твой папочка приобрёл машину? — с ухмылкой проговорил. — Поставить слежку было легче, чем пальцем щёлкнуть.
Свободной рукой вонзаюсь за его лапу, намереваясь освободиться от цепи. Измученно пыхчу, потому что не получается.
— Да отвали от меня! — рявкаю. Не могу бороться с паникой, эмоции побеждают. — Не поеду с тобой, и машину не отдам!
Чейз и бровью не повёл. Каменные мускулы продолжают загораживать путь, а моё запястье покрывается красными пятнами.
— Ключи, — потребовал.
— Нет, — взмахиваю носом, упрямо.
Фримэн смотрит исподлобья, глаза гипнотизируют, как воронка, закручивают. В них осколки льда и пепла.
Парень рывком притягивает к себе, и я бьюсь об его стальную грудь, издавая визг. Вторая его рука распутно лезет под мой свитшот, заставляя задрожать. Извиваюсь, потрясённо поднимая голову. Что он делает? Совсем потерял рассудок?
Фримэн не смотрел на меня, молча и явственно лапал, стремясь достичь своей цели. Широкая ладонь остро ощущалась на теле.
— Не трогай меня! — протестую, колотя левой рукой по нему.
Пальцы демона ощупали передние карманы, и, когда я попыталась отстраниться, он снова потянул за запястье, теснее вжимая. Мои щёки покраснели, глаза уперлись в мужскую рубашку.
Фримэн повёл ладонью по бедру, ближе к спине, и стал спускаться вниз. Импульсивно всхлипываю, осознавая, куда он тянется. Твою мать. Рукой рефлекторно хватаюсь за его ладонь, пытаясь остановить, но пальцы парня ловко залезли в задний карман и нащупали ключи.
— Упс, — мёрзло произнёс, отталкивая от себя. Не нахожу в нём ни одной эмоции, он безразличен. — Снова осквернил? Запиши это в свои заметки, — с издёвкой парирует.
Знобит, не могу успокоиться. Тело не слушается, замерло, как статуя. В голове одна ненависть, которая ломит мышцы. Хочется зарыдать, но не могу – горло передавило жутким комом.
— Забирай и убирайся прочь, — на выдохе произношу. Хочется оторвать ему руки.
Ощутив пронзительную боль в ладонях, тут же расслабляю кулаки. Ногти изнывают от недавнего давления. Я обмякла и обессилила полностью.
— Забираю, — сказал он, сделав шаг, и поднял меня за ноги, закидывая на своё плечо. — По-другому ты не понимаешь.
Страх прогремел в голове. Бью кулаками по его спине, при этом принося боль и себе. Голова пошла кругом, становится дурно от высоты и движения. Вижу лишь чистые тропинки Хьюстонского парка, которые размазываются. Слабое свечение фонарей и заведения затухает; мрачность окутывает наш образ. В ушах звучат панические отголоски сердца.
Слышу, как Чейз бросает ключи Геону, и уже безостановочно тарабаню ладонями. Такое сопротивление не должно остаться в стороне; все оставшиеся силы вкладываю в них!
— Если ты не перестанешь, я верну каждый шлепок, после которых ты не сможешь сидеть. Поняла меня? — зарычал Фримэн, встряхнув на плече.
Тут же умолкаю, тихо всхлипывая. Я повисла, как жалкое чучело, не способное даже постоять за себя. Тушь позорно растеклась, пальцы запачканы чернотой, кожу жжёт.
Чейз замирает, затем опускает меня на ноги и прижимает к машине, поймав мои измученные глаза.
— Без фокусов, Аза, — предупреждает, окаменело оглядывая.
Ничего не отвечаю, продолжая сводить губы. Псих. Заметив, что моё рвение притихло, Фримэн открывает пассажирскую дверь. С укором дышу, дёрнув руку в знак протеста, но он тянет вниз, заставляя сесть в салон. После этого дверь захлопывается.
Возникает желание выбежать, но понимаю, что сил нет. А ещё я не пленница, возвращаться некуда. С Фестой покончено. У меня одна дорога домой...
Чувств не осталось, я обездвижено глядела вперёд на ночной город, освещенный декоративными огнями. Глаза блестят от слёз, а краска на ресницах размокает, мешая видеть. Не соображаю, когда Фримэн садится за руль и заводит машину.