Глава 17
✛✛✛
Время близилось к половине шестого. Кабинет Фримэна пустовал, не считая меня. Иногда заходила Вэлс, что-то чёркала в блокноте и вновь убегала. Трудяжка. Геон вовсе уехал, перед этим записав мой номер телефона. Я была против, сказала, что телефоном не пользуюсь, предпочитаю голубиную почту...Но парень постарался: нелегально покопался в моих личных делах, которые нарыл в столе Чейза, и отыскал цифры.
Сейчас я сижу на диване, ноги поджаты под себя, брови нахмурены, и рисую. Вырисовываю круги, похожие на леденцы, узоры, зонтик и даже каких-то добрых монстров, что странно. К слову, бумагу и карандаш одолжила у Фримэна.
— Он оставил меня в офисе? — который раз смотрю на часы.
Встаю, надеваю каблуки и разминаю мышцы ног, которые тянутся неприятной болью. Однако, устояла. Еда действительно изменила меня за эти дни. После попытки суицида резко пошла на поправку – подмечаю четвёртый раз за день. Неудавшаяся смерть породила во мне что-то новое? Вроде, я всё та же старая, но теперь с грузом прошлого опыта.
Беру карандаш с листком, выхожу и оглядываю длинный коридор с ярким освещением. Никого нет, поэтому делаю смелые шаги, приближаясь к картинам, которые заметила ещё утром. Каждая из них отличается размером, оттенками, фоном и изгибами, но все же есть одно сходство: на них изображены машины. Никогда не рисовала автомобили.
Поджимаю вдумчиво губы, сажусь на колени и прижимаю листок к полу. Несколько раз поднимаю глаза, затем опускаю, оценивая то, что вырисовывается. Стараюсь повторить одну из картин, но выходит нелепо, будто ребёнок по памяти рисует.
— Майер, у тебя припадок? — громкий возглас отвлёк, и я испуганно встрепенулась
Сердце тревожно завопило, словно до этого спряталось, и я прижалась ладонями к рисунку. Мигом смотрю в сторону и замечаю Чейза, который снимает пальто. Его лицо не выражает эмоций, только ожесточённо выпирают углы скул. Глаза уставшие, словно он объездил весь город.
— Нет...
Поднимаюсь с колен и быстро поправляю юбку, ощутив дрожь. А еще – жуткий стыд. Ненавижу, когда меня застают такой... Ох, я сейчас как открытая рана, на которую можно высыпать соль. Творчество – это что-то сокровенное для меня.
— Что ты там делала? — спрашивает с таким упрёком, будто я совершила преступление.
— Разглядывала картины, — указываю на холсты, затем заглядываю в греховные глаза парня. — Тебя долго не было, мне стало...
— Не заговаривай зубы, — устало оборвал парень, откинув верхнюю одежду на ближайший диван. Затем кивнул в свою сторону. — Подойди.
Прозвучало не так свирепо, как обычно, но ноги с трудом двинулись. От чего-то появилась нотка неуверенности, но и ослушаться не могу. Здание, полностью принадлежащее ему, давит, как пистолет у виска. Прячу канцелярию за спиной, пока добираюсь и замираю в двух шагах от него.
Запах кофе тут же разбавил воздух, и я поймала себя на мысли, что хочу пить. Парень в целом ощущается как утоление любого голода.
— Что ты прячешь? — сморщив лоб, он протянул руку, чтобы я беспрекословно отдала. — Я ненавижу твои секреты, не доводи, — предупреждающе огрызнулся.
Мои глаза расширились в панике, ногти остро вонзились в бедный лист, а карандаш хрустнул под давлением пальцев.
— Это моё, — буйно реагирую, сглотнув.
— Здесь всё – моё, Азалия, — его рука опустилась, но он сделал твёрдый шаг, заставив меня попятиться. — Даже ты. Прискорбно, но это так.
Угроза проливается сквозь его очернённые зрачки, пока он надвигается. Успеваю лишь проглотить воздух, когда парень прижимает меня к стене, и я невольно соприкасаюсь с ней спиной. Продолжаю удерживать зрительный контакт, только дыхание окончательно теряется.
Он возвышается, закрывая взор своим мускулистым телом, от чего мне хочется простонать от безвыходности.
— Это личное...— издаю жалобный писк, ощущая себя маленькой по сравнению с ним.
— У тебя его нет, — грубо пресекает.
Фримэн тут же протянул руку за мою спину, стремясь выхватить рисунок, и я воскликнула что-то вроде: "Нет!". Пульс бился в голове, и я вертелась в разные стороны, желая убежать, но Чейз сделал ещё один шаг и уже двумя руками обхватил мою талию, пытаясь дотянуться до бессмысленного рисунка.
Его грудь соприкоснулась с моей, и я прониклась диким жаром от слишком тесного контакта.
— Не прикасайся! — выкрикиваю и отворачиваю голову, стараясь избежать контакта.
Тяжёлое, рычащее дыхание парня опаляет мою скулу, из-за чего коленки дрожат. Жмурю глаза, не в силах выдержать мизерное расстояние между нами.
Приходится разжать пальцы, чтобы не зайти дальше, и позволить ему забрать то, что он жаждет. Получив желаемое, Чейз тут же отстраняется, разворачивая смятую бумагу.
Жадно дышу, касаясь мокрых висков. Душа ноет, потому что мои границы нарушены, что непривычно.
Парень озадаченно оглядывал моих монстров: с праздничными колпаками, или истекающими сердцами и все остальные нелепицы, а я обижено сопела носом.
— Что это? — он дёрнул губами, пытаясь улыбнуться или сдержаться.
— Не важно, — в конечном итоге шепчу.
Принимаю поражение, позволяя ему насмехаться и думать обо мне как о бездарной девочке.
Кровь кипит от стыда, хочется укрыться или спрятаться. Приходится вонзить поломанный угол карандаша в ладонь за спиной, чтобы перебить эмоции.
Смотря под ноги, собираюсь пройти в кабинет, но Фримэн ловко хватает моё запястье и тянет к себе, крутя кисть руки. Углублённые следы на ладони выдали мою шалость, но я не придаю этому значения, поднимая веки.
— Карандаш, — сдержанно требует. Когда он смотрит исподлобья, внутри меня всё сотрясается. — Отдай его.
Горло сжимается, хочется вырваться из оков, из-за которых, кажется, что отпечатки сильнее пульсируют. Но приходится откинуть эту идею, потому что Чейз сильнее в три раза. Поэтому послушно протягиваю сломанный предмет.
— Обеднел? — ворчу, решив, что ему просто жалко для меня канцелярию.
Демон отпускает, и я в эту же секунду открываю дверь кабинета, не желая сталкиваться с его молчанием. Не успеваю пройти вперёд, как уже ощущаю властный силуэт за спиной — Фримэн идёт за мной, ещё и жутко дышит.
— Будешь страдать лишь от моих рук, — колко проронил и первый прошёл вперёд.
Незаметно усмехаюсь. Нет, мне отнюдь не весело, только больно. Машинально касаюсь руки, где спрятаны шрамы. Я – холст для ран.
— Уходим, — командует Фримэн, закрывая шкафы.
Разворачиваюсь и иду обратно в коридор. Парень отключает свет, выходит за мной и закрывает двери на ключ.
— Моё пальто...— хлопаю глазами, вспоминая Геона.
— Ли оставил внизу, — уведомив, Чейз подхватил своё пальто и двинулся к лифту.
Иду за ним, морально готовясь к самым напряжённым минутам. Двери лифта закрываются, и я трогаю пальцами повреждённую ладонь, потупив глаза. Тревога летает где-то рядом, поэтому отвлекаюсь, как могу.
— Что с Бабл? — тихо спрашиваю, вспоминая круглые глазки, наполненные ребячеством.
— Жив, — поверхностно отозвался.
— Я тоже жива, — сквозь зубы шиплю, и мой глаз дёргается. Агрессия слишком часто стала проявляться, особенно при нём. — Я не прошу привезти щенка, просто расскажи, что с ним происходит.
Уже не надеюсь на ответ, лишь хмыкаю. Двери лифта открываются, но Чейз не торопится выйти – я не замечаю высокую тень. Инстинктивно поднимаю голову и сжимаю губы, когда вижу перед собой демона, который пристально тиранизирует.
— Ты быстро привыкаешь к хорошему, убивица. Плохая способность, избавься от неё, — венки на его лице вздулись, портя очаровательную внешность.
— К хорошему? — хохочу. — Больница, конфетка, о, и несколько часов без тебя – это твоя доброта?
— Терпение, Аза, — Фримэн хватает меня за скулы, вдавливая к стене лифта. Дверки за нами закрываются, страх окутывает. — Вот за что ты должна благодарить.
Он превратился в безжалостного зверя, которого не кормили годами. Смотрел так безумно, будто весь день мечтал раскромсать на части.
В первую нашу встречу я была запуганной и слабой. Винила себя настолько, что позволяла гнобить и прибивать к кресту гвоздями. Но нет, не сейчас.
— Я благодарна за то, что ты позволил Гелии почувствовать себя принцессой и ни разу не обидел, но не более, — без сожаления выдаю правду. — Я не стану меняться по твоей прихоти. Ни при жизни, ни при смерти.
Упрямо удерживаю взгляд, чуть ли не протягивая пистолет с пулями, чтобы он не сдерживал себя. Мне параллельно на свою смерть. Чейз это знает, поэтому бесится.
— Тогда добро пожаловать в вечные муки, ведь ты не живёшь и не умрёшь, — рука парня отпрянула, а я промолчала, не желая перечить.
Он просто играет со мной, с моим сердцем и судьбой. Держит посередине, как воздушный шарик, не давая улететь или лопнуть в траве.
Чейз нажимает на кнопку, и двери лифта снова открываются, после чего мы выходим. На первом этаже горит свет, но сотрудниц нет. Заметив вешалку, я уже сделала шаг, чтобы забрать, но Фримэн опередил и подхватил вещицу. Затем, не глядя, кинул пальто мне в руки.
Если бы не характер, может, я и поблагодарила бы. Но куда уж там? Злость так и плещет.
Когда мы покинули здание, Фримэн остался разговаривать с охраной, в то время как я наслаждалась уличным воздухом. Пальто не пришлось надевать – потеплело, хотя был вечер.
После того как раздал обязанности, он двинулся с места, а я побрела следом. С цоканьем каблуков поспешно направилась к машине.
Без раздумий сажусь на заднее сиденье, после чего демон сканирующе осматривает пустое место рядом с собой. Ух ты, он недоволен? Грозно поднимаю веки исподлобья, стараясь сдержать агрессию. Парень почти сразу же кидает ледяной взгляд через зеркало на меня.
— Ты доиграешься, — прорычал.
— Вот в чём загвоздка: я не намерена участвовать в твоей игре. — Спокойно объясняю, но пальцы тревожно сжимают одежду. — Она не честная.
В последнее время я стала анализировать некоторые детали и уловила противоречие в помыслах Чейза. Но на данный момент не готова громко высказать свои подозрения, так как не полностью уверена в них.
— Тебе ли говорить о честности, убивица? — хмыкнул тот, но лицо осталось мрачным.
— Блеф не по отношению ко мне, — уточняю, и парень резко прерывает зрительный контакт.
Фримэн заводит машину и нажимает на газ, выруливаясь на дорогу. Его движения кажутся свирепыми. Склоняю голову к стеклу, в груди мелькнула пустота. Я не знаю, что меня ждет дома. Тревожат лишь мысли о Бабл – моем комочке счастья, которого украли.
В какой-то момент сворачиваем на обширную парковку. Поднимаю голову, настороженно глотая слюну. Мы въехали на оживленную территорию. Чейз заглушил машину, несколько секунд молчит, прежде чем снова бросить взгляд через стекло.
— Я скоро.
Меня словно ударили под затылок, и я дёрнула ручку двери, открывая её.
— Я с тобой, — почему-то запаниковала.
Он никак не отреагировал, заблокировал двери и прямиком направился к стильному зданию с салатовой вывеской "Central Market ".
Современный вид магазина привел к выводу, что цены на продукты могут быть завышены. Аккуратный ландшафт и парковка также усилили мои рассуждения. При входе внутрь замечаю просторные торговые залы с высокими потолками, чистыми стеллажами, на которых располагались разнообразные продукты.
— Продуктовый...? — бормочу под нос, оглядывая людей, следующих за своим списком.
— Дома ничего нет, — отозвался Чейз, подхватывая тележку. Он покатил её в мою сторону, заставив схватить ручку. — Ты должна чем-то питаться.
Отводя равнодушные глаза, он двинулся вперёд к отделам, и мне приходится катить тележку за ним. Следуя за парнем, я наблюдала, как он клал в тележку красную рыбу, креветки, спагетти, зелень и овощи, прежде чем замереть возле фруктов.
Мой взгляд упал на отдел со сладостями: шоколад, кондитерские изделия и десерты, когда я боязливо оглядывалась. Что-то во мне откликнулось, возникло старое, забытое чувство зависимости.
Несколько раз прищурив глаза, избавляясь от слюнотечения во рту и требовательной нужды в сахаре, я в какой-то момент слышу детское хныканье. Фокусируюсь на маленьком мальчике в джинсовом комбинезоне с подтяжками. По виду ему лет восемь, у него кудрявые волосы, и он просит маму купить ему шоколадный батончик. Однако женщина, почему-то, измученно качает головой.
Чейз Фримэн
С утра до вечера мозг кипит, как жерло вулкана, желая придушить невменяемую стерву. Оказалось, что Азалия – полная противоположность светлячка, вот почему мой первоначальный план рушится.
Бросаю яблоки в тележку, не задумываясь над этим действием, всё происходит машинально. Механизмы направлены на раздражение. Поднимаю веки и встречаюсь с древесным лесом, отражающимся в глазах девушки. Азалия уставилась прямо на меня, её губы позывно прижаты, а на лбу виднеются складки.
— Выдашь очередную ересь – доберёшься домой автостопом, — сквозь зубы проронил я.
— У тебя не найдется белой конфетки, которую ты мне дал утром? — просит ангельским голосом, и я оцепенел. — Перед глазами маячит.
Майер лихорадочно приложила ладонь ко лбу, слабо прикрывая глаза. Мое сердце заторопилось, и орган вздрогнул. Твою мать, я не собираюсь её ловить, и мне нахрен не сдалось сборище людей, которые прибежали бы ей помочь.
— Чёрт побери, Майер, Геон отвёл тебя в ресторан? — подхожу к девушке, быстро доставая пакет с конфетами.
Я не из клуба "Сладкоежки", но из-за частых бессонниц давление снижается, и мне приходится обманывать разум вкусом мяты.
— Да...— кивает она, но глаза уводит. — Что-то вроде того...
— Не смей лгать, Азалия! — срываюсь.
Хватаю её за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Девушка неуверенно моргает, пока я осматриваю её. Странно, глаза не меняются при наступающем обмороке.
— Я ела, но не в ресторане, — чуть громче ответила. — В кофейне, рядом с твоим автосалоном.
Щурю глаза, подавляя огненное желание, отругать. Ненавижу, когда идут против моих слов. Я выделил деньги и ясно указал место, куда они должны были быть направлены.
— Жуй, — пихаю две конфеты в её ладонь, и Майер быстро встрепенулась.
— Выйду на улицу...— тараторит. — Буду ждать тебя там...
Майер выскакивает из моих рук и пропадает за стеллажами, оставляя меня в ступоре. Наглая девчонка, от которой у меня уже крыша едет. Клянусь, скоро произойдет взрыв, и я задушу её голыми руками. Она израсходовала все мои нервы.
Внезапно размышления принимают другой оборот: её движения были слишком резкими для слабости, и зрачки не соответствовали состоянию.
Заподозрив неладное, выжидаю несколько минут, затем осматриваю помещение. Хищно провожу кончиком языка по нижней губе. Заметив Азалию в отделе сладкого, с интересом концентрируюсь, сунув руки в карманы пальто. Что же ты придумала на этот раз?
Предобморочное состояние – ложь. Она соврала даже тогда, когда я пригрозил ей.
Вены переполнены негодованием, кровь возбужденно пульсирует, и в голове лишь варианты наказания. Однако мысль о том, чтобы подсыпать ей дома сильную дозу успокоительного, быстро стирается, когда я вижу, как Азалия протягивает те самые конфетки маленькому мальчику.
Провожу языком по внутренней стороне щеки, расслабляя брови. Благотворительностью занимается? С какого хрена ей разыгрывать спектакль, который принесёт грёбаные последствия ради чужого ребёнка?
Передо мной расплывается печать "убийца" на лбу Майер, и это нервирует. Между рёбрами что-то сковывается, лопается и забрызгивает кровью, заставляя захлёбываться.
Достаю телефон, набираю номер, подношу к уху, не срывая глаз с улыбающейся Азалии и ребёнка. Стискиваю скулы до оглушающей боли. Мне, сука, не смешно. Аза пересекает барьер, который я строил, который привёл меня к заветному плану мести.
— Я весь во внимании, Фримэн, — однотонно ответил мужчина.
— Видеозаписи с камер до сих пор не восстановлены?
— Работаем.
— Месяц, блять, прошёл. Ты хакер или очки для вида носишь? — рычу, отворачиваясь в другую сторону, не в силах глазеть на милую картину, от которой тошно.
— У меня давно нет очков, ношу линзы. — Шумно выдыхаю. Идиот. Выводит всех демонов из меня. — Фримэн, правоохранительные органы не согласятся отдать левому программисту записи из клуба. Я, по-твоему, из какой задницы должен достать их, если не взломать? Обойти систему полиции – муторная тема.
— Завтра свяжу тебя с начальником, и тебе предоставят записи. Восстанавливай их как хочешь и с кем хочешь, мне нужен результат, — потираю глазницы.
— Обзавёлся всеми связями в Хьюстоне? К самим начальникам взобрался, Чейз, — хмыкает мужчина, а я обдумываю через кого можно обговорить вопрос. Сумма выйдет не маленькая, не сомневаюсь. — В таком молодом возрасте. Поделись секретом...?
— Секрет в общительности, — безэмоционально отвечаю, двигаясь к кассе. — Надеюсь, следующий разговор будет с глазу на глаз, и до этого момента твоё имя не всплывёт на экране моего телефона.
— Ага...общительность, — саркастично отозвался программист. — Оно и видно.
Азалия Майер
Задрав голову, разглядываю необозримое небо. По лицу расползается улыбка, на душе становится теплее. Где-то в небе рисую силуэт Гел, которая радуется моему поступку.
Тот мальчишка так танцевал из-за двух конфет, что мы с его мамой не удержались и обнялись – женщина была благодарна. Творить добро приятно, в каком-то смысле это лечит. Будто не настолько я безнадежна.
— Не улыбайся, — невежественный тон навёл ураган. Оборачиваюсь и вижу Чейза с пакетом. — Для той, кто на каждом шагу падает в обморок, ты слишком жизнерадостная. — Даже не смотрит на меня, козёл. — Уже прочно стоишь на ногах. Отвело? — повернул голову, специально поймав мой взгляд.
Ситуация рассмешила, потому что физически я в норме, а сладость пошла в копилку благотворительности. Поступок, как в воду плюнуть, но на несколько секунд позволяет отвлечься.
Только виду не подаю, что обвела вокруг пальца. Стою с немощной гримасой и рассматриваю, как Чейз свободной рукой достаёт пачку сигарет из пальто.
— Мой ответ тебе не понравится. Мне стало лучше, — виновато опуская взгляд вниз.
Парень ничего не отвечает и направляется к машине. Тороплюсь за ним, ликуя своей маленькой победой – садист не заподозрил мой трюк.
В этот раз рефлекторно сажусь вперед и замечаю это уже тогда, когда Фримэн выезжает на трассу. Боковым зрением оглядываю водителя – он делает вид, будто не заметил разницы и не собирается издеваться.
Сегодня он вёл себя чересчур необычно, особенно в магазине. Естественно, мне не стало плохо, но Чейз упустил возможность взглянуть, как бы я упала на пол. Ведь он не словил бы меня. А сейчас не прогоняет назад с криком: "Там тебе и место".
Музыка прерывает мысли, и я сползаю вниз, пытаясь найти позу, чтобы отдохнуть. Не хочу смотреть на пролетающие мимо здания, не хочу думать о дороге. Знаю, что возвращение в ад – моё будущее, поэтому позволяю закрыть глаза на несколько минут.
Доехали спокойно, парень не разгонялся и не пытался меня выбесить. Клянусь, его подменили. Страшно ощущать бездействие от того, кто не упускал момент поиздеваться.
Снимаю обувь и верхнюю одежду, как и парень. Чейз берет пакет и направляется на кухню. Оглядываю пространство, насыщенное болью, и хочется побежать к себе, запереться на все имеющиеся замки. Углы дома вызывают у меня испуг, глаза превращаются в стекло.
— Майер, сядь, поешь. Ты не сбежишь, не стреляй глазами в сторону лестницы, — эхом отбился голос Фримэна.
Смотрю в проем столовой и не понимаю, как он узнал? Его не было видно, как и меня ему. Догадливый придурок...
Приходится взять телефон и пройти к нему, надеясь, что быстро увернусь от его компании. Чейз доставал продукты, а я сморщила нос от их вида. Голод мне пришёлся по вкусу больше. Сейчас он был бы кстати, ведь силы подвергают меня опасности.
— Могу я просто уйти? Я ела в обед, — досадно прошу. — Пытаюсь заставить себя питаться, но на совещании мозг побеждает – он отказывается.
Чейз достаёт пакет с яблоками, берёт одно и без предупреждения кидает мне. На удивление ловлю, но сердце беспокойно дрогнуло, а лёгкие сократились. Кладу мобильник на стол, боясь упустить его.
— Помочь захотеть? Уверен, в этом я одержу победу, — надменно смотрит, поправляя часы на запястье.
Сбивчиво выдыхаю, приоткрывая рот. Щёки пылают, вспоминая недавние угрозы. "Вталкивать еду"... По мне – это что-то извращённое.
Тяжелое яблоко охладило мои руки, я сжимала его пальцами и только после слов парня опустила веки. Застываю, прекратив действия. О, нет... Только сейчас опомнилась и поняла, что именно держу в ладонях.
— Я...— подхожу к столу, испуганно кладу плод на него, пока черноглазый следит за мной. — Я не ем яблоки, они плохо воздействуют на мой желудок.
Многозначительно переглядываемся, обмениваясь чем-то сокровенным. Фримэн словно отрезвел, а я замерла. Мы всё поняли. Опечаленно кусаю щеку, не зная, куда деть дискомфорт.
— Почему ты в магазине об этом не сказала?
— Думала, что ты берёшь для себя, но...— задыхаюсь, потерев ладонью середину шеи. — Похоже, ты взял по привычки, — чуть ли не пищу, а он сжал руки в кулак. Голубые вены набухли, костяшки побелели, его радужка слилась с тьмой. — Гел любила зелён...
Не успеваю договорить, Фримэн срывается с места: свирепо хватает пакет, открывает нижний шкаф и выкидывает яблоки в мусор, яростно задышав. Вздрагиваю, когда он с хлопком закрывает дверь обратно.
Его вспыльчивость переходит грани. Меня трясёт, паника перевязывает горло, а пальцы слабеют.
— Ты не она, — в бреду проговаривает Чейз, поднимая голову к потолку.
Слова смерчем выбивают, лишая рассудка. Выпрямляю спину, презрительно поднимаю подбородок, полностью устраняя страх, который подавлял любые возражения.
— Повтори, — моя грудная клетка в такт вздымается с его, и он оборачивается с такой же ледяной мимикой, как у меня. — Не она? Не Гелия? Что ты, черт возьми, ожидал? Что я заменю тебе Гел? Головой двинулся? — кричу во всю глотку, ощущая, как комната движется.
— Контролируй свой язык! — делает шаг навстречу, взревев. — Ты не сможешь заменить или стать ею, Майер. Дошло?
Искорки мерцали от напряжения. Мои глаза обозлёно сужаются, хочется вцепиться ногтями в лицо парня, расцарапать острые углы и глаза, утягивающие в омрачённый космос.
— Тогда что ты несёшь? — шиплю, ощущая отбивание пульса по телу.
— Ты приехала в мой дом, чтобы страдать. Не сдохнуть, но корчиться в муках, — он стал подходить ближе, сдвигая мою стойкость, искоса оскалившись. — У тебя несколько раз получалось. Я даже подумывал о том, что мог бы почувствовать хоть долю жалости к тебе или вину за содеянное – сестра моей невесты и все дела. Тогда бы я был уверен в том, что во мне остался лучик света. — Сжимаю челюсть, когда между нами остаётся шаг. — Но нихрена подобного. Кто же знал, что ты настолько двинутая? — Поднимаю руку, чтобы хорошенько ему вмазать по морде, но Фримэн ловит удар, даже не отвлекаясь. — Ты больная на голову, Азалия. О каком свете речь? В тебе столько темноты, что мои демон питаются тобой и не могут насладиться – не могу прогнать, с каждым разом их всё больше.
Его безумные зрачки расширились, хватка на моей руке усилилась. Вот-вот и я попячусь назад. Стало душно, и я жадно глотаю ртом кислород, но злость по-прежнему затмевает разум. Наши погрешности столкнулись, и, Господи, выживет ли кто-то?
— Ты ошибся, — кривлю лицо, когда ладонь пронзает ноющая боль. Хам. — Я не монашка, чтобы исцелять твои садистские фетиши, ясно? — рявкаю.
— Фетиши? — парень поддаётся вперёд.
Мы всё же отступаем, но я торможу, не желая продолжать этот демонический танец. Не дам себя загнать в угол. Ноги еле держат меня. Внутри горит адреналин, но как только он погаснет, мне не помочь. Тиран сожрёт и пережует все косточки, доведя до истощения.
— Наслаждаешься болью? Попала, да? — дёргаю бровью, мимолётно улыбаясь. — Откуда в тебе берутся неудовлетворённые демоны, если не из заточения, в котором ты их насильно удерживал? Слабо признаться в своих истинных желаниях? — смело отвечаю.
Фримэн склоняет голову к моему лицу, от чего моя нервная система приходит в истерику. Пискнув, сдавливаю губы и шумно дышу носом. Его взгляд встречает мой, а дыхание бьётся о мои щёки.
— Наслаждаюсь? Учитывая то, что ты не поддаешься воспитанию через боль, заставляет меня задуматься о твоих предпочтениях. Разбираешься в фетишах, цветочек? — томно хрипит он, но в глазах пугающие силуэты.
С замиранием оглядываю бледную кожу парня, выступающие мышцы от напряжения и блеск сумасшествия в зрачках. Проглатываю язык, желая остановить наш смертоносный дуэт. Но брюнет делает еще один надвигающийся шаг, и я бьюсь спиной о стену, задевая выключатель.
Свет щелчком отключается, и я глубоко вздыхаю, оборачиваясь. Ощущения обострились, перед глазами плывет и мерцает серебристое свечение.
— Отойди, — тихо прошу.
Коленки дрожат, когда я возвращаю внимание на него. Пытаюсь вырвать руку, но Чейз весело вскидывает брови и цокает, сильнее прижимая меня мощным телом.
— Твой язык много болтает, не стесняйся, Майер. Давай, выдай очередную хрень, которая окончательно собьёт моё терпение, и ты отхватишь по полной, — пылко изрёк, схватив второй рукой за скулы.
Подавляю слёзы, меня знобит. Находиться так близко – мучение. Тело вспотело, и я корчусь от боли в животе. Он просто неадекватный.
— Просто говорю правду. У всех есть скелеты в шкафу, но не все готовы вынуть их, — парень спускает руку с лица на шею, предоставляя мне слово. Лучше не стало, его пальцы прижимают пульс. — Не волнуйся, я не осуждаю. Сама не пью святую воду по утрам.
— Говоришь загадками, Майер. Что в машине, что сейчас.
Демон сжал шею, и я прикрыла глаза. Жуткое нахождение прилило к лицу. Распахнув веки вновь, замечаю ураган в его глазах. Знаю, ему нравится причинять боль. А ещё Фримэну льстит то, что между нами есть схожесть.
— Ты знаешь, о чём я. Сам несколько минут назад подтвердил это, — тяжело вздыхаю, ощутив огонь в теле. — Ты обещал отомстить, думая, что я сострою щенячьи глазки и буду скулить. О, может, в тебе бы и проснулась жалость, кто знает? Однако крах. Мой характер не сахарный, — слабо пожимаю плечами. — Почему не подумал о том, чтобы действительно убить меня? Побоялся, что отрицательная сторона перехватит власть? Она часть тебя, не думай, что легко отделаешься, — вырываю свою руку и потираю ноющее запястье. — Поздно вспоминать о доброте, Фримэн. Мы под одним небом, которое заполнено мглой, а не сияющими звёздами.
Чейз толкает меня в стену, небрежно убирая руку. Дышу, стараясь восстановить циркуляцию кислорода, потому что перед глазами вновь завертелась кухня.
— Ты права, Азалия...— расслаблено проговорил, а я с недоверием покосилась.
— Так я и поверила, — шепчу, двигаясь к краю стола, где лежал мой телефон.
Фримэн идёт к шкафам и роется в них, словно что-то ищет. Волнительно бегаю зрачками, не понимая снисходительности. С меня сошло три пота, честное слово.
Сжимаю телефон и только хочу кинуться в комнату, как Фримэн оборачивается, держа верёвку в руках. О, чёрт.
— Поверь, потому что я действительно должен выпустить пар, верно? — сквозь зубы прошипел черноглазый, и я срываюсь с места.
Руки трясутся, перед глазами темнеет. Сзади слышу тяжелые шаги и рваное дыхание, которое наседает. Голова болит, в висках стучит. В ушах шум, и я слышу своё дыхание вместе с сердцебиением. Ноги шпортаются на лестнице, но я упорно двигаюсь к убежищу. Боже, не дай ему догнать.
Слеза стекает по щеке, но я не рыдаю, просто эмоциональный накал побеждает. Забегаю в комнату, и только разворачиваюсь, чтобы запереться на замок, как Чейз вбегает следом, отталкивая дверь.
Отступаю назад, глядя на высокую тень. Демон надвигается, растягивая горизонтально верёвку, словно будет безбожно бить. Зубы свело, и я всхлипнула, замотав головой. Тяну вперёд дрожащую ладонь, пытаясь защититься.
— Не подходи! — кричу, пока он бесстрастно надвигается.
На мужественном лице появилась улыбка удовлетворения. Ему нравится пытать меня. Он действительно проиграл свету. Что я наделала?
Бьюсь о кровать и вздрагиваю, но не падаю. Парень в два счёта оказывается рядом, но я отталкиваю тушу двумя руками и хочу ускользнуть, как Чейз хватает меня за талию.
— Не убегай, Азалия. Кто же поможет мне со скелетами? — недовольно стонет, но я дрыгаюсь, вонзаясь ногтями в его кожу.
— Пошёл ты в задницу! Отпусти меня!
Почти получается вырваться, но Фримэн устало фыркает, отбирает из рук мобильник и бросает на кровать. Громко вздыхаю, прежде чем парень обхватывает мою талию рукой, притягивая к себе, вынуждая спиной соприкоснуться с его грудью.
— Ненавижу тебя! — горло першит, и я кашляю.
— Мои демоны психуют, не испытывай их. Будь тише, — закрывает мой рот ладонью, и слёзы снова текут, попадая на мужскую кожу. — Ты могла послушно сесть и поесть, вместо того, чтобы будить во мне зверя, — шепчет на ухо, и я жмурю глаза.
Лёгкие содрогаются, не хватает кислорода. Испуг перекрывает бойкость, и я ничего не могу поделать. Он ограничил движения, полностью окутав собой.
Фримэн убирает руку со рта и тянет к кровати. Передо мной пролетает жизнь, когда я лечу на постель. Желудок втиснулся узлом, губы дрожат. Отползаю назад, желая убежать, но понимаю, насколько ничтожны мои сопротивления. Парень подбирается ко мне без капли смеха или жалости. Его глаза – сосульки, которые пробивают насквозь.
— Чейз, прекрати...— прошу слабым голосом я, но он хватает меня за лодыжку и тянет к себе. — Не прикасайся! Лучше уже убей, — истерично восклицаю, когда страх накрывает целиком.
— Заткнись, — коротко отсёк и, перевернув меня на живот, сел сверху.
Лицом упираюсь в холодную постель, слёзы замыливают зрение, волосы разбросались. Тихо всхлипываю, ощущая тяжесть. Придавил собой, придурок!
Ёрзаю, пытаясь его скинуть, но понимаю, что задирается юбка, и моментально замираю, испустив недовольный вздох. Мне не выиграть эту битву. Раздражение пульсирует от несправедливости. Он чудовище.
Брюнет хватает мои руки и сводит лопатки, вынуждая выругаться от боли в мышцах.
— Ты ничем не лучше меня, — стиснув зубы, прошипела я.
Тугая верёвка связывает мои запястья, и внизу живота сводит неприятной болью с чувством опасности.
— Возьму твои слова на заметку, когда всё-таки прикончу тебя, — равнодушно ответил.
Снова дёргаюсь, но Чейз давит ладонью на мою спину, заставляя уткнуться носом в кровать, и я не сдерживаю очередной крик. Судорога свела, не отпуская.
В какой-то момент, когда я отчаялась и смирилась с концом, по комнате раздался звонок телефона. Почувствовав, что садист остановился и ослабил верёвку, я резко рванула руками в стороны и скинула узел. Не успел затянуть, Фримэн?
Парень ненавистно прорычал и попытался дотянуться до края кровати, чтобы перехватить телефон, но я опередила его, наплевав на боль. Не разглядев, кто на экране, быстро нажимаю на зеленую кнопку и отвечаю.
— Ал-ло? — с запинкой шепчу.
Фримэну приходится остановиться, потому что если это мой отец, то его насилие раскроется мигом.
Пользуясь возможностью, переворачиваюсь на спину, убирая волосы с лица. Сердце неистово колотится. На лице Чейза дрожат желваки, так же как и зрачки. Я кажусь слишком хрупкой на фоне того, как он напряженно играет мышцами.
— Азалия, как жизнь? — энергичный, женский голос застал врасплох.
Свожу брови на переносице и смотрю на дисплей телефона, читая имя контакта. Затем снова подношу трубку, нервозно кусая губу.
— Феста...? — неуверенно щебечу.
Фримэн, уловив, что беда не по его душу, вцепился пальцами в моё бедро, собираясь перевернуть меня вновь, но я свободной рукой вцепилась в его. Пересекаемся глазами, и я балмошно мотаю головой.
— Азалия, что с тобой? Понимаю, мы не общались больше года, но подруга, не разговаривай таким мёртвым тоном. Как зомби! — продолжает лить воду девушка.
Взволнованно глотаю слюну, замечая красные сосуды в глазах черноглазого. А давление на моё тело усиливается.
— Феста, я перезвоню, — подхватываю, запаниковав.
Никто не должен узнать о том, что со мной происходит.
— Майер, ты под чем...? — звонко ругается подруга. Да так, что Чейз слышит разговор.
Он вдруг вырывает мобильник и, когда я хочу закричать, накрывает ладонью мой рот.
— Она подо мной, — бесцеремонно рявкнул парень, и мои зрачки превратились в пять копеек.
Бью его по второй руке, пытаясь показать, чтобы и он закрыл свой рот. Однако тот лишь перехватывает запястье, давая вдохнуть, и до боли сжимает. Только поздно.
Чейз отстраняет мобильник и откидывает его рядом с моей головой. Он убирает руки, а я возмущённо кривлю гримасу. Господи, что Фримэн творит с моей жизнью? Облизываю пересохшие губы, вытирая выступившие слёзы.
— Что она сказала? — мой голос надломился, хотя и без того тихий.
Отворачиваю обиженно голову в сторону окна. В животе сжимаются мышцы, когда я предполагаю, какое мнение обо мне сложится у девушки. Истерика бурлит, но внутри меня; внешне я спокойна.
— Скинула трубку, — коротко ответил. — Никому ты не сдалась, уймись.
Чейз слез с меня и вышел, хлопнув дверью, а я продолжила лежать, даже не шевелясь. Пустота и только.