Глава 8
Моя жизнь, в буквальном смысле, перевернулась на триста шестьдесят градусов. Раньше я не высыпалась из-за бессонных ночей, проведенных за просмотром романтических фильмов, или из-за недостатка кофеина. И единственное, что меня беспокоило, – это как сообщить отцу, что я уже взрослая и хочу принимать решения самостоятельно.
Сейчас я разбросана острыми осколками, моя грудь едва поднимается, а глаза не открываются от опухших век. Ещё немного, и мои нервы не выдержат, так же как и моё тело в целом, и я перестану существовать.
Одна ночь. Один человек. Одна смерть. И у тебя отбирают всё, безоговорочно. Молись хоть дьяволу, но душу ты уже замарала.
И как бы я не пыталась вспомнить смерть Гелии – ничего не получается. Мозг настолько уверовал в собственный грех, что я попросту перестала бороться. Кому я рассказываю? Ничего не собираюсь предпринимать, дабы оправдать невиновность, ведь я первая, кто заявила о своей причастности к гибели сестры.
✛✛✛
Что-то толкает к свету. Темнота выблёвывает мою душу, словно отравилась гнилью, и я делаю хриплый вдох, распахивая веки. Пульс грохотал, пот стекал. Слышу лишь стрелки часов и непонятные шумы в голове.
Луна осветила мой облик, завлекая. Поворачиваю голову, глядя в туманное окно. Я вчера отключилась? Но как я тогда оказалась в...Глазами осматриваю постель. Я находилась в своей спальне, лежала на мягкой простыне. И, ох, дерьмо...
Вскакиваю на край кровати, сжимая тонкими пальцами хлопковую, черную футболку. Вещь точно не моя. Непонимание отразилось на моем помятом лице. Пробелы в памяти, что ли?
Полностью встаю, выпрямляясь. Голова качнулась, но я переборола слабость. Футболка доходила мне почти до колен и пахла порошком. С опаской поднимаю вещь и выдыхаю, когда обнаруживаю, что я в нижнем белье.
Но тот факт, что кто-то переодел меня, и, судя по всему, это был Чейз, вызывает у меня противоречивые чувства. Твою мать. Твою, о Господи, мать! Кисти рук дрожат. Мечусь зрачками по кровати, словно что-то ищу. Он же не мог...Он же не видел меня голой? Правда? А как Фримэн тебя переодел, Майер? Закрытыми глазами?
Хрипло с досадой выдыхаю. Спокойно. Это не я жертва обстоятельств. Ему, должно быть, было противно. Фримэн же никак не отреагировал на мой обморок. Или я не рассмотрела? Чушь. Да, верно, он ведь ненавидит меня.
Тогда, какого хрена этот зверь вообще оказал мне помощь? Злость билась в груди. Я ничего не понимала.
— Это еще что? — мямлю, хватая с подушки тряпочку.
Она была мокрой и, видимо, упала с моего лица, когда я резко встала. Это был не пот...Мне действительно оказали нужную помощь. Я немощно растираю двумя пальцами веки. Что мне делать в этом хаосе?
Смотрю на время: три часа ночи, но сон как рукой сняло. Думаю, было бы легче снова обрести бессонницу – так мой мозг перестает набирать силы для дерзости и ума. Быть дурочкой – полезный навык, особенно в моём опасном положении.
Выхожу из комнаты, пытаясь не издавать звуки. Куда иду, не знаю. И зачем – тоже без понятия. Но в теле дискомфортная дрожь, которая не даёт покоя.
Пусто. Дом замер, словно впал в спячку. Камин потух, и даже ни один настенный фонарик не горит. Мои зрачки расширяются, когда замечаю, что напротив моей комнаты приоткрыта дверь – спальня Фримэна находилась чуть дальше от лестницы и всегда была заперта.
Вытягивая шею, аккуратно придерживаясь за безгласные стены, вижу, что Чейз лежит на аккуратно заправленной кровати. Его смолистые глаза приоткрылись, заставив меня дернуться, но не сбежать. Он лежал в неизменной позе: левая рука подложена под затылок, ноги скрещены. На нем лишь штаны, ремень расстегнут.
Сумбурные размышления атакуют мой разум, когда я вижу спокойного Чейза. Он словно опечален, и это объединяет нас. Мы – заложники тьмы, нашего прошлого, наших мыслей и воспоминаний.
Кидаю взгляд вниз и нахожу стеклянную бутылку от алкоголя. Фримэн пил. Но он не спал. Три часа ночи, мы – одинокие души, пытающиеся найти покой.
Делаю шаг назад, ускользая обратно в свою комнату.
Чейз Фримэн
Мой забвенный взгляд застыл на потолке. Где-то между ребрами пульсирует человеческий орган, который вечно доставляет проблемы. В груди становится тесно. Настолько сильно, что, сука, приходится заливать глотку крепким спиртным.
Выпиваю бутылку до дна и откидываю стекло на другую сторону постели. Запах виски витает в воздухе, окружает, напоминает о том, кем я стал – слабаком, который не может справиться с потерей. Бесчувственным мудаком, который хочет смирить всех и всё с землей, потому что такую открытую рану никто и ничто не излечит. Ни одна рыжая бестия, ни пышногрудая блондинка, и даже не сестра моего светлячка.
Их волосы такие идентичные. Иногда мне кажется, будто я брежу. Смотрю, словно в зеркало, и вижу мертвую невесту, затем на долю секунды понимаю, что хочу потянуться и сжать убивицу в объятиях. Но, блять, Азалия всего лишь копия. Не оригинал. Когда я заметил этот чертов ободок, мне сорвало голову. Локоны струились по лицу – по её заплаканному лицу. Меня бы разорвало на куски, если бы я увидел, как плачет Гелия. Я сдувал пылинки с этой прекрасной особы, её тонкое тельце хотелось оберегать, целовать.
"Солнце светило прямо на наши лица, отражая всю нашу нежность и заботу друг о друге.
Гелия подвинулась ближе, касаясь своей спиной моего торса. Мы сидели на золотистом песке у шумного берега и наблюдали, как бурлят волны. Солнце как раз садилось и дарило нам сказочный, алый закат. Так спокойно мне еще не было ни с кем.
— Сколько тебе нужно, светлячок? — наклоняюсь к изгибу её шеи и оставлю легкий поцелуй.
Гелия пахла клубникой. Проклятье, мой организм чутко реагировал на запахи. Девушка поежилась, смущенно уворачиваясь от прикосновений. Хитрая лисичка.
Где-то вдалеке пролетает чайка, которую Гелия успевает сфотографировать. Затем девушка стала рассматривать фотографию в телефоне.
Несдержанно продолжаю привлекать внимание девушки, поднимаясь губами к мочке её уха.
— Че-ейз...— протянула она.
Майер вызвала у меня хриплый смех, и в грудной клетке пролетели бабочки. Отстраняюсь от её кожи и целую в макушку головы.
— Я люблю тебя, Гелия Майер. Ты ничего не сможешь с этим поделать, — специально шепчу на ухо, довольствуясь её растерянным вздохом. Гел разворачивает голову, и я целую девушку в носик. — Назови дату.
— Дату? — повторяет, бегая глазками по мне.
Её щечки покраснели до изнеможения, и я был доволен своей работой.
— Именно, — решительно киваю, сцепив свои руки на девичьей талии. — Дату, когда я смогу надеть на твой безымянный пальчик кольцо, в знак моих намерений. — Гелия улыбнулась, сморщив носик, словно ёжик.
— Чейз, слишком быстро, я..— девушка выкарабкалась из моих оков и села на колени передо мной.
Внимательно слушаю, пытаясь держать себя в руках. Хотелось забрать Гелию к себе и целовать вечно.
— Я не могу...не готова к...— запнулась она.
Приподнимаю брови, наклонив голову. Гелии всегда было сложно говорить на некоторые запретные темы. По её речи я сразу догадался, о чем она боится упомянуть, и лишь опрометчиво вздохнул.
— Светлячок, мне не нужен секс от тебя, понимаешь? — Её голова опустилась, глаза уткнулись на тонкие ручки. Молчит. Но так мило. Пальцами поднимаю подбородок девушки, ощущая покалывание. — Понимаешь? — чуть надавливаю голосом и получаю короткий, но точный, кивок.
— Мне нужно подумать.
— Сколько угодно, Гелия. — Девушка ослепительно улыбается, да так, что я готов расплыться вместе с воздушными волнами. — Я не сделаю тебе больно. Не сделаю то, к чему ты будешь не готова.
Девушка шмыгает носом, на глазах появляются капельки слез. Хмурю брови, тревожно касаясь двумя ладонями её молочного лица. Моё сердце сжимается от её реакции. Я что-то сделал не так?
— Я в порядке, не переживай, — мотает головой Гелия. Свет проливается в её необычайно красивые глаза. Пятнышки в них каждый раз сводят с ума. — Не могу понять, почему ты выбрал меня? Я ведь такая...— светлячок запнулась, пытаясь подобрать слова.
Очередной раз поражаюсь с её необдуманных слов. Глупая.
— Рядом с тобой моя душа находится в покое. Разве еще что-то нужно? — опережаю, высказывая искреннее свое мнение.
У меня было трудное детство, я загружен работой и мыслями о будущем. И все, что мне нужно, это верная девушка, будущая мать моих детей. В Гелии я вижу этот смысл, вижу воплощение своих желаний.
— Обещаю подумать над твоим вопросом, — Майер впервые не убежала от моего предложения, подарив настоящее удивление.
Сердце дрогнуло, мои ресницы затрепетали. Я смогу увести её от всех? Светлячок всегда будет со мной?
В какой-то момент девушка начала приближаться так близко и непонятливо, что я стиснул зубы. Держать себя было тяжело, мой внутренний тигр карабкался, раздирал горло. Хотелось быть ближе с ней. Но нет. Я сдержу обещание. Буду ждать. Как бы мне ни хотелось...
Но, прежде чем я вообще смог понять, что произошло, светлячок коснулась своими теплыми губами моих. Легкий поцелуй, одиночный выдох, одурманивающее движение... Как еще это назвать? Но я опьянел. Внутри разгорелся огонь, буря удовольствия и вера в будущее.
За последний год нашего знакомства, Гелия ещё ни разу не поцеловала меня: убегала, отмахивалась или грозилась пальчиком. Наверное, тогда я понял, что она другая. К ней просто так не подойдешь. Нужно заслужить даже малейший чмок. И мне хотелось заслужить, ждать её согласия, медленно вести нас к семье и безграничной любви."
Азалия Майер
Дёргаю углы плотной ткани штор, закрывая сумрачный вид из окна. На улице вновь распоясался дождь. Хьюстон продолжает удивлять, а как же тепло?
Рёв машины заставил прислушаться и застыть. Очень похоже на машину Чейза.
После вчерашнего я не выходила из комнаты. Замкнулась и портила белоснежные листы блокнота рисунками. Коллекция пополнилась: появились образы демонов, трёхголовых собак, вечное полнолуние и змеи – всё это отражало мой греховный мир.
Глухой стук двери, за которым последовал девичий голос. Затем тяжелые шаги, заставляющие замирать дыхание. И снова голос, только мужской. Хочется повеситься, когда я предполагаю, что за гости пожаловали. Морщу негодующее лицо, вспоминая веснушки вперемешку с ехидной физиономией – его сестра.
— Я на связи, телефон держи при себе. Будут проблемы, наберешь. — Голос Фримэна отдаленно исказился в моих ушах.
Снова стук дверей и тишина. Опрометчиво шагаю, выходя из своей берлоги. Зачем я это делаю? Выглядываю за перила, пытаясь найти силуэт сорванца. Оливия грациозно скинула свою сумку цвета шоколада и поправила очки на носу. В какой-то момент её привередливые глазёнки окинули меня. Она сдержанно хмыкнула, зная, что угадала и почуяла мой зловещий надзор.
Между нами велась ментальная борьба, но я не желала с ней возиться. Лишние проблемы не нужны. Она ещё пожалуется своему братишке, и меня снова выставят демоническим отродьем.
Выдыхаю и хочу проигрышно свалить в комнату, но не тут-то было.
— Стёрла моё послание? — летит в спину гнусный плевок. Мои зрачки расширяются, тело отморозило. — Зря. Ты до сих пор не поняла всей сути. — Дыши, Азалия. Но как же меня пробирает злость. — По правилам этики, ты должна была поздороваться со мной.
Разворачиваюсь так, словно собираюсь метнуть в неё копье. Мои пятки впиваются в пол, стискиваю зубы, глядя на то, как Лэнс безразлично ожидает моего послушания. Тоже мне! Молоко ещё на губах не обсохло.
— Ты первая открыла рот, — шикаю, не собираясь сдаваться. Приподнимаю стервозно бровь, скрещивая руки на груди. — Значит, это твой промах, малышка.
Лэнс покосилась, ворчливо взглянув из-под ресниц. Бу-бу-бу, какая грозная! Девочка что-то хотела съязвить, но электронные часы на её руке вовремя запищали. Мы метнули взгляд на звук. Мой пыл стих, и я почувствовала легкое напряжение. Не стоило мне давить.
— Я тебе не малышка, — буркнула под нос Оливия и ушла куда-то на кухню, сбагрив сумку.
На меня напало томление. Боже, Майер, она ведь ребенок. На кой черт ты ее пыталась выиграть? Гел была бы против моего ужасного поведения. Она всегда умела находить общий язык с детьми.
Тряхнув головой, все же решаю следом пойти за ней. Аккуратно спускаюсь вниз, направляясь к проёму кухни. Девочка достаёт несколько баночек, затем начинает насыпать на руку таблетки. Свожу переносицу, пытаясь понять, для чего ей это. Сама недавно выпила успокоительные.
— Не хотела тебя задеть, — замкнуто говорю, отводя глаза. Лэнс делает вид, будто меня не слышит, и запивает водой первую таблетку с желтой оболочкой. — Прости...
— Если думаешь, что слова незнакомой девушки меня тронут, то ты явно не знаешь в какой семье я выросла, — без разборов обронила та. Кусаю внутреннюю сторону щеки.
— У тебя проблемы с семьей? — не подумав, спрашиваю. Оливия нервно фыркнула, снова запивая таблетки. — Не мое дело...Я поняла, — поднимаю ладони вверх. — Что ты пьешь?
Щурю глаза, пытаясь рассмотреть название, но из-за успокоительных в глазах плывет. А в ответ получаю очередное молчаливое "отвали". Безуспешно. Она непробиваемая. Да плевать.
Выхожу и готовлюсь подняться наверх, дабы не мешать "её Величеству".
— Да, я выпила...— останавливаюсь, услышав девочку.
Любопытство берет вверх, ведь это явно не ко мне обращаются. Лэнс общается по телефону.
— Часы сработали, все как надо, по времени...— нудно простонала та.
Как её вообще терпят? Вытаскиваю язык и усмехаюсь.
— Чейз отъехал...Мам, я не буд...Мама! — повысила голос она, но тут же пожалела. — Извините. Я не буду есть сладкое. — Почему, именно на этом моменте, мое сердце ёкнуло? Мне показалось, что её голос поник. — И сидеть в телефоне тоже не буду. Доделаю уроки и побегу на дополнительные занятия...
Кажется, я поняла всю суть её балованного характера. Кручу крестик на шее, глядя в одну точку. Стена, которая соприкасалась с моей спиной, показалась мне грубоватой. Либо кости затекли от прохлады. Отпрянув, я убедилась, что Оливия договорила, и выглянула.
Щёчки Оливии покраснели, веснушки выглядели не такими милыми. Её небесный оттенок глаз изменился, стал куда безжизненным. Один звонок, и она засунула характер в задницу.
Девочка с особой силой вытаскивала учебники, нашептывая что-то. Скорее всего, проклинала весь мир – я бы так и сделала.
— Тебе заняться нечем? — выдохнув судорожно весь воздух из легких, пригрозила Оливия. Оглядываю её нервозный вид и равнодушно пожимаю плечами. — Оставь меня. Я занята.
— Так вот почему ты такая правильная, — не слушая Лэнс, озвучиваю свои мысли. Оливия покраснела сильнее, села за стол и начала читать книжку по французскому. — Это убого... — поджимаю беспечно губы, рассматривая нудные книги. Лэнс непонимающе поднимает глаза, будто подумала, что я говорю о ней. — Загонять ребенка под шаблонные рамки богатого общества. Заставлять делать то, что сама когда-то не сделала или насильно прививать любовь к своим хобби. Типичные аристократичные родители.
Ловлю задумчивый взгляд девочки. Она внутри борется с эмоциями: от ненависти до понимания моего возражения. В какой-то момент девчушка сжимает кулачки и с опаской хмурится. Правильность победила? Хм, сильно ей мозг обработали.
— Это не твоё дело.
— О, так значит, ты в самом деле заинтересована во французском и...— наиграно умничаю, подходя ближе. Забираю очередной учебник, читая название предмета. — Наверняка тебе до жути нравится изучать тычинки и пестики, вместо того чтобы читать подростковую романтику, где описывают поцелуи? — натягиваю лучезарную улыбку, замечая, как завела Оливию в ловушку. Она приоткрыла рот, но не ответила. Хмыкаю. — Поверь, все мы из одного пластилина. В свои тринадцать...
— Мне четырнадцать, скоро пятнадцать, — перебивает она. Господи, что за душнила? Закатываю глаза.
— В свои четырнадцать я перечитала столько сопливых романов, что с возрастом мне попросту не подходил ни один парень.
— Может тебя просто на свидания не звали? Будь честна, — Оливия издевательски изогнула губы.
Всё же гены Фримэнов, или кого там, дают о себе знать. С ней по-хорошему, а она вечно выделывается. Но это меня совершенно не тронуло, я мертва внутри.
— Мой стандарт взлетел, и я поняла, что сильнее меня уже никого не будет, — отсекаю, ощутив жар в груди. Нервы не выдерживают. Девочка питается мной? Почему чувствую сонливость? — Кто бы говорил о честности, Оливия, — облокачиваюсь ладонями о стол, нагло вглядываясь в её глаза. — С ботанками не возятся.
— Пошла. Вон, — зарычала Лэнс.
Я надавила на больное? Что ж, мне до фени. Она и так достаточно потрепала мне нервишки, пора заканчивать.
— Я хотела помочь, ты восприняла это как угрозу, — предупреждаю, указывая пальцем на неё. Разворачиваюсь, собираясь уйти. — Знаешь, за кем бегают? — оборачиваю подбородок. Лэнс, на удивление, послушно молчит. — За умными девушками, которые уверены в своей женской превосходности. Нет ничего страшнее женщины, которая обводит парней вокруг пальца, демонстрируя свой ум.
Оливия потупила глаза, крутя в руке шариковую ручку. Девочка стала обдумывать мои нравоучения. И я знаю, что хоть немного привлекла её внимание. У неё явно нет подруг, которые подтолкнули бы к реальности.
Лэнс слишком зациклена на правильном поведении, ведь девочку запугали, ограничили и показали правила. Она как робот, просто кукла в руках родителей. Кем Оливия станет, когда выйдет в свет? Что будет с ней, когда вырастет? Грубиянка уже рассержена на весь мир из-за повышенного контроля, так чем всё закончится?
Предполагаю, останется в одиночестве, если продолжит разрушать свои эмоции и желания. Мне искренне жаль Оливию. И если мне не повезло в жизни, то я бы хотела внести ей ясность, пока не поздно.
— Последний вопрос...— Девочка специально пишет набор слов в тетради, уклоняясь, но меня это не останавливает. — Почему тебе нельзя сладкое? — с грустью оглядываю зябкий вид Лэнс. В её жизни и так мало радости, а тут ещё и ограничение в еде. — Проблемы с...?
— У меня нет проблем, — огрызнулась, шмыгнув носом. Я сжала губы в тонкую ниточку. Ох, у нее жизнь не мёд. — Сладкое вредно для организма. Вот и всё.
— Ну да, как и чипсы, кола, пицца и всё остальное. Ешьте одни овощи, да каши на воде, — иронично высказываюсь, не замечая, как меня рассматривают. Оливия впервые смягчила взгляд и не буркнула. — Странно, что ты их слушаешь. Я бы давно забила на правила, — сочувственно киваю.
Мне нечего было добавить, поэтому маленькими шагами направилась к лестнице. Внезапно меня охватило головокружение, в висках ударило током, мышцы свело. Хрипло откашливаюсь, понимая причину. Я немного простудилась – потею, затем замерзаю, ещё и иммунитет слабый, так как ничего не ем. Хотя желудок молитвенно урчит весь день, но мне не хочется. Этим тлен не исправишь, пустоту едой не заполнишь.