Глава 6
Что-то липкое стекает по моей щеке, вызывая щекотку. Морщусь, уклоняя подбородок влево. Конечности тела гудели, мышцы онемели. В попытках двигаться проявилась тянущая боль.
Медленно открываю глаза. Сонно оглядываюсь, пытаясь прийти в себя. Где я? Кидаю взгляд вниз и вижу Бабл, который весело глядит на меня, высунув язык. Так вот что я ощутила. Виновники моего пробуждения – слюни и шершавый язык щенка. Поднимаюсь с пола, убирая щенка от себя, когда до меня начало доходить. О, нет, нет... Я вчера уснула? Черт, уснула!
Тороплюсь к зеркалу, от чего конечности подрагивают. Не так быстро, Азалия, ты не полностью восстановилась. Зато синяки под глазами немного ушли, а красные сосуды в глазах уменьшились.
Дотрагиваюсь до бурлящего живота и понимаю, что он уже просит еды. Не думала, что организм так легко поднимет белый флаг Фримэну и добровольно потянется к пище.
— Хотя кого я обманываю? — мрачно спрашиваю себя, пальцами вытирая слизь Бабл. — Я всегда любила поесть. По мне, это было видно, — гадкие убеждения полились из своих же уст. Сама себя тяну вниз.
Поднимаю кофту, сбрасывая её на пол. Затем следуют штаны. Оставшись в нижнем белье, осматриваю истощенный живот, от чего на лицо лезет дурная улыбка. Ты потеряла пару килограммов, но все равно ненавидишь себя. Забавно.
Молча снимаю оставшуюся одежду и ступаю ногами на холодную плитку. Мне нужен необычный способ пробудиться. Кран, встроенный в стену, направлен прямо на меня. Не раздумывая, поворачиваю ручку в центре, и капли прохладной воды разбиваются о мое тело. Кожа покрывается острыми мурашками. Температура воды умеренная. Тянусь пальцами вперед и рассматриваю две стороны одной медали.
— Сегодня окунемся в Антарктиду или в ад? — скучающе моргаю и поворачиваю кран в сторону красного цвета.
Кожа обожглась кипятком, мне лишь осталось подавить крик и задрожать от боли.
✛✛✛
Расчесываю высохшие волосы и в какой-то момент осознаю, что чего-то не хватает. Кусаю губу и направляю взгляд в сторону своего чемодана. В маленьком кармане с краю висел аксессуар, по которому меня всегда узнавали.
Могу ли я его вновь надеть? Не будет ли это выглядеть торжественно?
Но ведь я решила восстановить свои жизненные силы, чтобы пройти через круги ада, как мне и предназначено. Значит, точно не должна вести себя как мертвая марионетка.
Давай, Азалия, сделай это, почувствуй вкус прошлого.
Отодвигаюсь от столика с зеркалом и подхожу к чемодану. Вещи не разбирала, полочки шкафа пусты. Просто мне все кажется отрешенным и чужим. Этот дом – не моя часть судьбы. Я – пазл, который не вписывается в этот сюжет.
Выхватываю тёмно-синий ободок и надеваю на макушку головы. Лёгкие сжимаются. Короткие пряди высовываю вперед, пока неприятный жар разливается по артериям. Мне теперь привыкать к своим же вещам? Настолько потеряла себя, что чувствую вину за красоту?
Провожу ладонями по комбинезону болотного цвета, моего любимого. Под ним скрывается белая, тонкая кофточка с длинными рукавами.
Решаю спуститься, чтобы измучить себя пробами еды. Я должна приучить желудок к пище, иначе проблем не избежать.
И, словно наказание, застываю на лестнице, как и вчера. Да что это за невезение? По дому свободно разгуливает Чейз Фримэн. Только в этот раз на нем был черный свитер, идеально подчеркивающий его мышцы. Он сосредоточено общается по телефону, оглушая своим серьезным тоном.
Мои губы дрогнули от волнения. Почему он не уехал? Фримэн здесь переночевал? Почему я не слышала его? Паника сковала дальнейшие мысли.
Подумываю о том, чтобы скрыться в комнате, чтобы защитить себя, но меня остановила одна мысль. Что, если Чейз действительно здесь живет?
Мне же придется с ним видеться. И нам нужно как-то выходить на здоровый разговор, ведь я должна работать с ним. Разве нет? Или Фримэн не выпустит?
Нервозность усугубляла мой настрой. А может в задницу затею? Фримэн убьет меня быстрее, чем мы сойдемся в сотрудничестве. Нечего надеяться на нормальное общение. Он – мой мучитель. Я – его жертва.
Внезапно Фримэн останавливается посреди гостиной и направляет свой взгляд прямо на меня. Такой хищный и холодный, словно заметил цель.
Меня пронзает колючей проволокой прямо по костям. Сердце истерично отскакивает в грудной клетке, возвращая меня к реальности. Эти тёмные глаза... Действительно черные.
Чейз поднимает руку и властным жестом двух пальцев зовет меня вниз. Меня припекло так, что разболелась голова. Нужно бежать. Но я понимаю, что не смогу ослушаться. Слабовольность и вынужденность сильнее. Спускаюсь вниз. В животе поднимается тревожная буря. Что меня ждёт? Зачем я ему понадобилась?
— Час и я буду, — парень отключает телефон и вязко смотрит на меня. Останавливаюсь в нескольких метрах от него, опустив голову вниз. — Ты неплохо справилась с поручением, — ирония заставляет поднять глаза в недоумении. — На самом деле, я рассчитывал на твою тупость. Хотел посмотреть, как ты давишься пищей.
Тут же вспоминаю его вчерашнюю угрозу, и во мне просыпается обида, перемешанная с ненавистью. Руки сжимаются, челюсть дрожит. Не реви, только не реви перед этим мудаком.
Чейз хмыкнул, достал что-то из кармана и бросил мне. Не успев среагировать, теряюсь и роняю предмет.
— Что это...? — шепчу, присаживаясь на корточки.
Подбираю ключи и смотрю на него, подавляя гордость. Они от дома, что ли?
Парень так порывно проходит мимо, задевая меня, что я чуть ли не падаю на пол. Привкус никчемности раздражает. С меня хватит! Встаю и злостно испепеляю его спину, пока Фримэн заваривает себе кофе в столовой, наплевав на меня. Да пошел он к черту. Я стараюсь исправить положение, пытаюсь искупить вину и молчу о любых его угрозах. Хотя давно могла бы позвонить отцу и обо всем рассказать!
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но грубый бас заставляет передумать.
— Я разрешал двигаться? — ледяное обращение огрело со всей дури.
Мои глазные яблоки выскочили из орбит. Да ни один парень в жизни не давал мне указаний! Захотелось треснуть по его морде, но в силу страха пришлось потупить характер.
Бормочу под нос все матерные слова, на пятках разворачиваясь к нему лицом.
— Откуда мне знать? Ты игнорируешь меня, — держусь, совладая эмоциями.
— Сядь. Ты нихрена не ела.
Мой глаз дёрнулся от злобы. Да откуда ему знать, что я еще не ела?
Подхожу к столу, зажато сажусь. Передо мной стоит молочная каша с изюмом и орехами. Хороший завтрак для поддержки энергии и моего замедленного метаболизма.
Он что-то знает о восстановлении желудка? Откуда Фримэн вообще взял завтрак? Не мог же сам приготовить? Бред. Конечно нет. Я ведь ничтожество для него. Как он выражается "убивица".
— Глотай, — горловой рык вывел из транса.
Понимаю, что долго разглядываю кашу, и нерешительно поднимаю взгляд из-под ресниц.
Фримэн величественно возвышался и дико глядел. Глазастый упырь. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что мы с ним были знакомы еще до смерти Гел, и сейчас находимся на разных уровнях восприятия.
— Отравил? — зачем-то еле слышно язвлю. Чейз даже не моргнул.
Отодвигаю в сторону все добавки, подбирая ложкой кашу.
— Твоя фантазия настолько мизерная? — жестокость разбивает, и я еле сглатываю кашу. Подступает жуткая тошнота, зубы стискиваются. — Засунь свой характер в задницу, Майер. Не принимай вынужденный жест за доброту. Тебе моё великодушие может только снится, — шипение проникало в сознание.
Впихиваю в себя еду, выслушивая очередные омерзительные слова. Это все, что я могла – самооценка теряется в липкой паутине, делая меня настолько безвольной.
— Чейз, ты...— услышав пискливый голос девочки, замираю.
Кидаю взгляд на парня, который поднял голову и посмотрел вперед. Его темнота разогналась в ту же минуту, но желваки зашевелились. У нас гости?
Фримэн перевел внимание на меня, и я поджала ноги. Он больше не рассматривал меня как убийцу, а скорее как обыкновенную, грязную вещь. Больше не желает застрелить, и на этом спасибо.
— Оливия, подожди в гостиной. Я сейчас подойду. — Впервые слышу его покладистый, размеренный голос за эти дни.
Не свожу с него глаз, в памяти всплывают фрагменты из прошлого. Где-то там, внутри, может быть, осталась прошлая личность Чейза. Но её уже не вернуть. В этом я не сомневалась. Сломав один раз – не починишь до совершенства.
Вина тарабанила по голове. Откладываю ложку, и Фримэн обратил на это внимание, но не произнес ни слова.
Он взял кружку с кофе и внезапно отодвинул стул напротив меня. Я отпрянула назад, озадаченно скорчившись.
— Тебе сегодня повезло. У меня были более достойные планы на тебя. — Боюсь даже представить, какие. От нашего знакомства я вряд ли когда-нибудь отойду. — Оливия – моя двоюродная сестра, — брюнет сел на стул, и мне почудилось, что весь свет заполонила его мрачная фигура. — По некоторым обстоятельствам, она часто будет приезжать сюда. Поэтому не смей даже косо думать в ее сторону, — проявились острозубые клыки. — Убью быстрее.
Он действительно видит во мне душегубницу? Я хуже всех в его глазах? Челюсть парня казалась мне чересчур угрожающей, а безразличный взгляд делал его еще более враждебным. Да, я определенно была для него сволочью.
Кусаю щеку, боясь лишний раз вдохнуть. Сдерживаю слезы и киваю.
— Значит, ты все-таки здесь живешь? — скрываю огорчение, решив, что лучше узнаю больше информации.
Мои чувства всё равно его никак не трогают. И не должны. У него есть право злиться.
Фримэн сделал глоток ароматного кофе, наблюдая, как я подрагиваю – это из-за того, что под столом трясу ногой. Нервы подают сигналы; утром я забыла выпить таблетку.
— Явно не для тебя дом купил, — хамит он.
Жалею, что надела бесполезный ободок. Он не позволяет мне скрыть реакцию: глаза стоят на мокром месте, углы губ плачевно исказились. Во рту появился вкус крови из-за того, что я прикусила щеку.
— Подбери кудри и не распускай слюни, – черноглазый кидает грозный вид на мой ободок, как на орудие смерти.
Затем, как ошарашенный, поднимается со стула и пулей покидает столовую. Я опешила. Что вообще произошло? Одинокая слеза катится вниз, к моим потресканным губам. Успеваю словить её подушечками пальцев. Внутри горит так, что я всхлипываю. Брови в муке собрались, жмурю глаза. Больно и неприятно. Когда я привыкну к такому обращению? К такой жизни?
Слышу, как входная дверь хлопает, и понимаю, что осталась с девочкой наедине. Что делать дальше? Оглядываюсь, пытаюсь разглядеть её, но ничего не вижу. Может быть, подойти?
С другой стороны, мне не хотелось пугать или мешать ей, поэтому решаю просто посидеть здесь, пока Чейз не вернется. Так и мне спокойно, и пространство девочки не пошатнется.
Поднимаю ноги вверх на стул и обнимаю их руками. Голова падает на колени, я тихо вздыхаю. Глаза смыкаются, пока я, напевая что-то для успокоения, пытаюсь прийти в себя.
"Страх доводит до побеления. Мужская рука окольцёвывает мою тонкую шею, плотно сжимая её. Хруст отразился на мне так чутко, что я заверещала, начиная дрыгаться.
Кровь течёт вдоль моего оголённого тела, на мне кучу садин. Чёрные глаза с восхищением наблюдают за моими ничтожными попытками выбраться.
Рыдания слились с его зловещим смехом, который разлетался по черноте.
Спасите, прошу, умоляю, помогите. Он не оставит на мне живого места. То, что со мной происходит – хуже преисподни. Фримэн пустился во все тяжки, его человечность потеряна, моя жизнь утекает сквозь его пальцы."
Дергаюсь, ощутив нехватку воздуха. Хватаюсь за горло, пытаясь вернуть сознание. Ободок сполз, тело онемело из-за моего неудобного положения.
Медленно оглядываю пространство, пока в висках бьётся пульс. Трогаю вмятины на лице: я лежала на кухонном столе?
Хриплый вдох-выдох, вдох-выдох. Это сон? Так, это был сон. Я снова заснула?
— Неэтично, — трескучий голосок тут же отвлек от размышлений.
Сонливо поднимаю подбородок и смотрю на девочку, которая сверлит во мне дыру. Чего это она так пялится? Её глаза сжурились, как у противной мышки, и от такой строптивости захотелось провалиться сквозь землю.
— Что? — хило переспрашиваю.
Стремительно вытираю уголки губ от слюней. Боже, Азалия, почему ты не пошла в свою спальню?
Незнакомка злобно наклонилась, её лицо было направлено на меня, вызывая неприятное ощущение. Руки девочки лежали на столе с особой официальностью, ладони сцеплены в замок.
Решила проверить мою выдержанность? Я не из ведомых, продолжаю глядеть в ответ.
Светло-голубые глаза привлекают моё внимание. Думаю, редкий оттенок должен был выделиться, но смотрелось довольно обычно. Курносая, губки строго поджаты, бледная кожа, с которой как раз-таки сливался голубой цвет. И углы лица – даже у неё они выделялись на фоне моих щёк. Ей не больше шестнадцати! Что за несправедливость?
— Учитывая, что у моего брата есть личная уборщица, а их антибактериальные моющие средства стоят довольно дорого, бактериям подвержен стол, а не ты, — Оливия взмахнула светлыми волосами, каверзно улыбнулась, и я моргнула от смятения. Меня унизили? — К тому же, кухня – это не твоя личная спальня. Типичным этикетам не учили?
Держу губы в напряжении. Хотелось проучить эту мерзавку, но, сделав вдох, прихожу в себя. Держись почётно, милая! Я не настолько погрешна.
Пододвигаюсь к столу, пытаясь понять, как начать с ней адекватный разговор. Оливия явно настроена против меня, и это последнее, что мне хотелось бы сейчас иметь.
И почему белокурая так напыщенна? Дети все такие вредные? А вдруг...Неужели Чейз успел ей рассказать обо мне? От этих мыслей завибрировало в груди. Мне не хотелось выглядеть чудовищем в глазах ребенка.
Поднимаю взгляд, переборов себя. Еще одна её примечательная черта – веснушки. Она ими покрыта. Поцелованная солнцем? Слышала, что такие люди добрые и не злорадные. Кажется, с ней эта теория не удалась.
— Молчание – знак согласия, — заметив, как я ее рассматриваю, она дерзнула и достала свой портфель.
Девочка засовывает внутрь фломастер, затем школьные тетради. Очередной шок пронзил мой мозг. Я не умею общаться с детьми, или это особый случай? Почему я вообще засунула язык в одно место и позволяю такое обращение? Майер, это так непохоже на тебя.
Но угроза Фримэна пугает сильнее, вынуждает выслушивать любое дерьмо в свой адрес и подыгрывать.
— Ты ведь Оливия? — нервно заправляю волосы за ухо. Она кидает безразличный взгляд. Вся в Фримэна? — Я только недавно начала спать, мой организм не выдержал, поэтому уснула, — тон повышается.
Меня начинает раздражать эта величественная семейка, но, несмотря на это, пробую объяснить.
— Ложится надо вовремя, тогда проблем не будет. — Сжимаю руки в кулак, представляя, какие на ощупь её белые пряди.
— Тебе сколько лет, чтобы ты так со старшими разговаривала? — решаю включить режим "мамочки" и выпрямляюсь.
Девчонка высыпала витамины на руку, вновь скучающе взглянув сквозь стеклянные очки.
— Мне четырнадцать. — Девочка встала, налила воду из кувшина и выпила таблетки. Она на дрожжах? Почему её речь и рост не соответствуют числу в паспорте? — Ты не настолько старая, чтобы я обращалась к тебе на "вы", — Оливия разворачивается и видит мой злостный вид. Достала.
— Мне сказать спасибо за комплимент? — язвлю.
Девочка кривится улыбкой и, словно вынужденная, садится со мной за стол.
— Меня зовут Оливия Лэнс, — неожиданно представляется. Может теперь поговорим нормально? Одобрительно киваю. — Мой брат – самый важный человек в моей жизни. Знаю, что из-за одной девушки его сердце отмерло, и не потерплю второго раза, потому что испытываю последствия на себе. — Моя улыбка сползает, в груди умолкло. Черт. Я загубила куда больше сердец? — Чейз скрывает это и утверждает обратное, но я вижу, как его отношение ко мне вывернулось для меня в неприятную сторону.
— Ты привыкла только к хорошему? — вырывается у меня, и я прикусываю язык.
Молчи, Азалия. Она просто избалованный ребенок. Но, твою мать, Фримэн её с золотой ложки кормил?
Оливия свела бровки и вцепилась пальцами в край стола, будто собиралась наброситься.
— Отношения – всего лишь платоническая природная потребность, которая оставляет осколки. Не лезь к моему брату, иначе одно моё слово может перевернуть твою жизнь. Не думаю, что девушек с плохой репутацией берут на престижную работу.
Спасибо, твой брат и так проводит меня по пеплу.
Оливия выхватывает с вазы последнее яблоко и откусывает, развязно ухмыляясь. Значит, растёт будущая ботаничка, которая до конца жизни проживёт с кошками?
Огонь внутри меня прорывается из глубины и прокладывает путь к верху. Горю от того, что все вытирают об меня ноги. Мне отвратительно от того, насколько я слабая. Нашли игрушку для битья?
В висках усиливается давление. Бойко встаю из-за стола, собираясь исчезнуть. Такого нахальства со стороны ребенка я еще не терпела. Я сегодня не принимала никаких таблеток и не ручаюсь за себя.
Вылетаю из столовой, не видя перед собой ничего. Глаза замылились злобой, сокрушительным пламенем. Но в какой-то момент я бьюсь об что-то твердое и живое. Моё тело трясется в припадке. Чьи-то ладони хватают меня за плечи, вынуждая остановиться.
Поднимаю исподлобья веки. Давление упало вниз, сердце затарабанило по костям, когда передо мной возвысилась фигура Фримена.
От него веяло осенним дождем, насыщенным парфюмом. Его длинные ресницы и чарующие зрачки почему-то долго глядели на меня.
— Пусти, — отмахиваюсь от мужских рук, ощутив себя оскверненной, и отхожу назад.
Чейз перевел ледяной взгляд на свою сестру. Оливия плавно прошла мимо меня, оставляя призрачный мрак. Хотя солнечно улыбнулась Чейзу, вставая рядом с ним, как соучастница.
Перепугано отстраняюсь – они словно два демона, пришедших за моей душой.
— Я готова, — миловидно обращается девочка, повесив портфель на плечо. Да она прямо ангел.
— Иди в машину, я подойду, — оглянувшись, сказал парень.
Лэнс послушно вышла, не взглянув на меня. Я никто. Пустота в особняке. Декорация. Или игрушка для вымещения пара. Фримэн вернул смертельный вид, и я испуганно задышала чаще.
— Если бы Оливия не вышла с улыбкой на лице, мне бы пришла в голову мысль, что ты бежишь от убийства, — парень рыскал зацепку, чтобы омрачить меня.
Сначала я хотела промолчать, как обычно. Ведь зачем мне перечить, если он так уверен, что я лишена человечности? Но невысказанность поднялась поперек горла, чёртята бьют по глотке, умоляя выпустить гнев.
— В принципе, это единственное, что тебя могло бы потревожить. — Демон приподнял брови в удивлении, не ожидая, что я подам голос. Затем склонил голову, бегая глазами по мне. — Следов от преступления нет. Оливия жива и невредима, поэтому не буду продолжать оправдываться.
В воздухе замаячила духота. Взаимная ненависть искрила вокруг нас настолько сильно, что огонь в камине зашипел. Искры полетели, разжигая во мне что-то новое. Характер до конца мешал мне валяться у его ног.
— Если захочу, ты будешь. Будешь докладывать каждый свой шаг, когда я прикажу, — беспрекословно отсёк Фримэн.
Его виски пульсировали, звериный взгляд нарастал, наседая. Мой характер запищал, убежал вслед за гордостью. Потупив смелость в себе, опускаю веки. Битва проиграна. Это твое наказание, Азалия. Ты не можешь победить.
— Я её не трогала, — повторяю.
Слышу смех, но не весёлый, какой-то издевательский, и с недоумением поднимаю голову. Съеживаюсь, щеки покрываются алым цветом. Что я не так сказала? Меня снова выставляют посмешищем?
— А она хороша, — он довольствуется моей физиономией.
— Чт-о...— сбивчиво дышу.
Чейз задорно мотает головой и уходит. Остаюсь одна. Из-за пламени в камине моя тень отражается на ковре. Заостряю на этом внимание и выворачиваю шею. Может, стоит посмотреть под другим углом? Может, я действительно ничтожна? Может, я порождение хаоса?
Поднимаю руку, и тень повторяет жест. В какой-то момент мои пальцы изображают рожки дьявола, невесомое пламя плещет, и я всхлипываю. Пячусь назад, отрицательно мотая головой. Нет. Это всё иллюзия. Я схожу с ума.
Бросаюсь вверх по лестнице, почувствовав запах гари. Синяки на ногах дают о себе знать, но мозг блокирует боль, когда угроза бежит по следам. Закрываюсь в комнате, в страхе оглядываясь по сторонам. Никого нет? Майер, здесь никого нет!
Закрываю глаза, истерически зарываюсь пальцами в волосах. Мне нужны таблетки. Не прошло и года, я теряю рассудок. Хозяин ада держит меня на волоске от пропасти.
Забегаю в ванную и застываю. В зеркале стоит напуганная девочка с размазанной тушью. Зря я решила привести себя в порядок, макияж не скроет мою уродливость. Подушечками пальцев боязливо касаюсь надписи на лбу.
"Неэтичная"
Синим маркером, словно штамп, набито замечание. Это дело рук Оливии. Она писала на мне, пока я спала? Пока мучилась в своем сне и молилась о помощи? Она...
Бью кулаками по раковине. Резкая боль разносится по всему телу, стону сквозь зубы. Носом дышу настолько глубоко, что начинаю задыхаться. Они думают, это смешно? Считают себя лучше меня? Только чем они лучше?
Я место себе не нахожу в этом чудовищном доме. На каждом шагу слышу нечистых, которые зазывают к себе, которые напоминают о той ночи. Боюсь закрыть глаза, пройти через пытку в сотый раз. Не могу снова и снова видеть смерть Гелии. И они ещё бьют меня по травмам?
Обида копится, крутится и скребется в остатках души. Очередные слезы хлещут из глаз. Сквозь прозрачную пелену я высыпаю на руку две таблетки. Хочу подавиться ими. Глотаю, стремясь отключить любые чувства. Оставьте меня в покое.