Глава 4
Выхожу из машины и опускаю голову вниз. Мне не хотелось ничего знать, изучать и рассматривать. Я понятия не имею, что здесь делаю.
Плевать на собственную квартиру. Почему меня не вывезли куда-нибудь в лес или на кладбище? Могу забронировать себе яму сама. Увы, такой возможности, судя по всему, нет.
Под ногами дорогая фасадная плитка. Невольно замечаю аккуратные тропинки, чистые дороги. Ни одной пылинки, ни букашки, хотя мы все еще на улице.
Мужчина достает мой чемодан из багажника, пока я крепко сжимаю клетку с щенком. Ветер кружит, заставляет пряди моих волос взлететь. Я прочно ввязалась в землю и, с агонией в груди, отказывалась ступать дальше.
— Мисс Майер, вы можете пройти в дом, — торопит мужчина, с непониманием оглянув мой замурованный вид.
Я прикусила язык, не в силах отказать. Пути назад нет. На ватных ногах ступаю, входя во двор. Передо мной открылся взор на огромный особняк, выполненный в матовых черных тонах. Архитектура завораживает, кажется, это стиль Modern. Черт возьми, я приехала получить наказание или в рай?
Два эстетичных этажа. Высокие колонны, не типичные выступы и углы, демонстрировали закрытый характер хозяина. Здание выделялось своей яркостью и сочетаемыми оттенками. Все строго, без мелочей. Чистые окна в пол, сквозь которые я разглядела силуэты мебели.
Во дворе находился бассейн с глубокой прозрачной водой; по бокам виднелись светодиоды, светящиеся голубым оттенком и создавшие особый эффект.
Декоративные, маленькие ёлки окружили дом, придавая ему роскошный вид. Их расположили возле лестницы и выше. В пасмурную погоду это выглядело загадочно и мрачно, словно я попала в фильм "Сумерки".
В воздухе витал запах хлорки и влажности природы, хоть мы и далеки от леса. Здесь, всё-таки, имелись поблизости заведения; я их заметила в дороге. Просто район тихий.
Но как только я пришла в себя и вспомнила, чей это дом, в нос ударил запах железа и грязи. Может быть, мои внутренности гниют от голодовки? Живот мучительно взвыл и заурчал. Мои глаза задергались, я пару раз моргнула.
Захожу внутрь, осознавая, что двор – это всего лишь цветочки по сравнению с тем, насколько красив интерьер внутри.
Ощущаю себя маленьким, потерянным ребёнком в нём. Тёмные оттенки, как и снаружи, прямо такие, какие мне нравились, но сейчас это больше отталкивает.
Невероятно большое помещение, столько пространства и свободы, что даже пугало. Мнусь на месте, боясь ступить.
На первом этаже слева от меня находится столовая. Скольжу глазами по часовой стрелке и обращаю внимание на дальнюю широкую лестницу у стены, ведущую на второй этаж; там же находится небольшой балкон с перилами. Верчу подбородком дальше и обнаруживаю камин, впечатанный в стену посередине. Однако через пару секунд возвращаюсь, заметив под лестницей невзрачную дверь. Похоже, что она спрятана.
— Простите...— оборачиваюсь, пытаясь не выпустить Бабл из рук.
Мужчина молча занес вещи и поднял тяжелые веки на меня. Хмурый тип. Прошла секунда, прежде чем мне ответили:
— Мистер Фримэн приказал привезти вас. На этом все. — Он, как солдат, развернулся и ушёл прочь.
Рот приоткрывается от смятения, ощущаю опухшие веки от бессонницы. Здесь ни жарко, ни холодно. Либо я уже не различаю температуру.
В даже в таком обширном и дорогом особняке лезут в голову суицидальные мысли. Я огляделась, понимая, что полностью одинока.
Именно в этом доме должна была жить Гелия? А Чейз? Какого ему ходить по такому гигантскому дому и понимать, что ты навечно заперт в несбывшихся мечтах? Какого ему представлять их неудавшееся будущее?
Ослаблено моргнув, я схватила чемодан и поднялась наверх. Моя учесть лишь начинается. Никакого расслабления, никакой пощады к себе.
Вены вздулись от новых мыслей, по щекам текли слёзы. Этот дом уже терзает душу. Ощущение, будто я заменила Гелию, обменялась с ней жизнью и вновь предаю.
Я не должна жить в доме её жениха, ютиться в элитном особняке. Какого чёрта Чейз это затеял?
Я на пределе потери рассудка, и это происходит: бросаю вещи на кровать и падаю на пол, закричав во все горло.
Кровь бурлила, глотка сжалась от резвости. Я впервые выпустила боль наружу, потому что, живя с отцом, такого шанса не предоставлялось.
Кричала так, словно пыталась высвободить оставшиеся жизненные силы, чтобы упасть замертво.
Перед глазами дрожит мебель, комната расплывается. Мои пальцы трясутся, темнеет пространство. Я теряю сознание? Я...
Тело сдается и жалостно отключается, хоть голова продолжает гудеть и пытаться спасти, но психика лишена терпения. Слабость догнала, я бьюсь об холодный пол и закрываю глаза на последнем выдохе.
✛✛✛
"— Эй, Азалия, взгляни сюда...— девичья радость воодушевила, и я обернулась. Гелия несла два букета, наполненных свежими розами: один красный, второй желтый. — Чейз передал тебе пламенный привет и рад, что ты всё-таки одобрила его кандидатуру на место моего жениха, — засмеялась сестра, а я демонстративно смахнула невидимую пылинку с плеч. Миссия выполнена. — Он передал тебе желтые...
Сестра стеснительно протянула, боясь, что мне не понравится, но я благодарственно приняла.
— Брось, я не привередлива. Если бы не твой идеальный парень, я бы в жизни не узнала, что такое получать цветы.
Рассматриваю нежные лепестки, пока в комнате витает их насыщенный аромат. Господи, розы прекрасны.
— И почему вы так мало видитесь? — бурчит сестра, ставя цветы в вазу.
Девушка поправляет строгий костюм, садится на пол и кладет голову на край кровати, где лежала я.
— А что мне с ним ловить? — закинув мармеладку в рот, бормочу, а Гелия цокает. — Твой парень – не мой. К тому же, я люблю своё личное пространство больше, чем ваши радужные отношения.
Лениво потягиваюсь, затем продолжаю черкать в блокноте карандашом.
— Ну конечно, Азалия Майер, — искоса поглядывает сестра, хмыкнув. Я приподнимаю веки, закинув еду. — А это тогда что?
Гелия тут же выхватывает блокнот из рук и показывает мой рисунок. Я включаю голову, вглядываясь в то, что изобразила: двушка крепко прижимается к широкой груди парня, ощущая полную безопасность и безмятежность. На лице играет несносное счастье, пока парень аккуратно поглаживает её по волнистым волосам. На парочку моросит дождь, но все не важно, когда они излучают любовь.
Я поперхнулась и закашляла. Твою мать, это я нарисовала? Да что скрывать? Меня раскусили. Я была тем еще скрытным романтиком и мечтательницей, особенно когда речь шла о великой любви.
Жаль, что одиночество я не то что любила, а обожала всем нутром. В этом таилась главная проблема. Все творческие люди такие безнадежные?
— Это...— тяну, пока Гелия делает вид, будто верит каждому моему слову. — Это я тренируюсь...
— Быть душкой и прилежной девушкой, а не змеюкой? — помогает она.
— Да! То есть, нет! — опомнившись, грозно смотрю на нее. Гелия прыскает от смеха, как и я. — Рисую тебе подарок на свадьбу с Чейзом, — показываю язык и весело выхватываю блокнот.
— С чего ты взяла, что мы поженимся?
Сестра встает с пола, и я чувствую нотку волнения. Особенно Гелию выдает то, как она теребит кончики завитых волос.
— Ты против? — выгибаю бровь, приняв сидячую позу. — Серьезно, Гел, что ты опять накрутила? Ты прекрасна. Ну а он по уши в тебя влюблен и делает всё, о чем ты просишь. Уверена, Чейз даже звезду с неба тебе достанет! Ты только скажи! Нет, намекни! Он настолько умен, что поймет. А не поймет – подстроится и достанет не звезду, а Марс!
— Майер! — прерывает мой лепет девушка, и я сдерживаю свой смех.
— Что такое, Майер? — выделяю ее фамилию, и мы обе смеемся. — Вот поэтому у меня и нет отношений. В таких моментах психика разгуливает, разум бредет по туману...
— Можно подумать, твоё творчество для осознанно-зрелых умов! — Гелия устало садится рядом.
Ее розовые губки подрагивают, нерешительно приоткрываются, и я обнимаю сестру за плечи.
— Нет. Для одиноких и повёрнутых людей, — вздыхаю. — У всех своя миссия в этой жизни. Ты – прилежная ученица, к тому же отец ждет именно твоей свадьбы, потому что знает, насколько я отвергаю все устаревшие устои. Всем известно, что в семье одна точно должна родиться с противным характером и потрепать всем нервы. У сестер должен быть баланс. — Гелия кивает. — Я заберу всю темноту себе, тебе нечего бояться, — шепчу, закрывая глаза."
Вскакиваю в холодном поту. Мне снова снятся воспоминания из прошлой жизни. Этот сон не принёс боли, но я уже впадаю в очередное паническое состояние.
Меня знобит, в голове гул, комната наполняется снежинками. У меня в глазах мерцает? Я судорожно оглядываюсь. Паника настигает, когда подмечаю непривычную обстановку и осознаю, что не дома. Я все еще у Чейза Фримэна.
Прошло две недели, но парень не приезжал. Он бросил меня в этом огромном поместье. Всё это время я места себе не находила. Ни разу не спускалась, боялась даже встать. Всё, что у меня было – это моя комната и ванная.
Две недели без людей, без общения, без контакта с кем-либо. Моя психика давала сбои – я втаптывала себя вглубь сильнее, чем когда была с отцом. Убивала себя очередными выдумками, домыслами.
Мне не снился кошмар. Я нахожусь в этом кошмаре. Я существую в нем.
Комната окрасилась красным, я слышала непонятное шипение и голоса над ушами.
Гелия, прости, прости. Здесь должна быть ты. Это твой дом, твое место. Твоя идеальная жизнь. Я здесь чужая. Бесполезная и дрянная вещь.
В бреду вскакиваю на ноги и тут же лечу на пол, не удержавшись. Бабл просыпается и подаёт голос. Беззащитный лай действует на нервные окончания, хочется перекричать. Я стискиваю зубы и через боль поднимаюсь.
Иду в ванную, ладонями придерживаясь о стены. Тени и иллюзорные силуэты мерцают в темноте. Мои руки беспорядочно щупают полки и не находят лезвие. Твою мать, Азалия, ты не у себя дома.
Но мне нужен покой. Прошу. Эти голоса съедают изнутри.
— Гел...— мямлю в беспамятстве.
С лица скатываются слезы вперемешку с потом, меня трясёт.
Нахожу свои таблетки, которые оставила при заселении, и открываю банку. Она полная, ведь я ни разу не использовала. Что будет, если выпить всё сразу? Я задохнусь? Наконец-то освобожусь от этих стискивающих оков?
Высыпаю на руки белые колесики, половина которых рассыпается под ногами. Мои зрачки блестят, с жаждой смотрят на последнюю надежду. И только хочу закинуть в рот, как слышу громкий хлопок и чужие голоса.
Мои глаза со страхом распахиваются. Я замираю, понимая, что и Бабл умолк. Мне уже настолько плохо, что я стала шизофреником, или...?
Выкидываю таблетки в раковину и выхожу. Тихо приоткрываю двери своей комнаты и впервые вижу, как в доме загорелись светодиодные, жёлтые лампы. Нет, не основной свет, но они ни разу не включались.
Женский смех вынудил сделать шаг в сторону лестницы. Глаза застыли, глядя на отвратную картину.
— Чейз, не двигайся, я сделаю...
Длинноногая блондинка сексуально скинула с плеч пальто, оставаясь в одном коротком платье. Я даже разглядела её нижнее белье.
Фримэн вальяжно расселся на кожаном, черном диване, спиной ко мне. Его руки легли на спинку, и я заметила в его пальцах почти пустую бутылку виски.
Они пьяны? В моем горле дернулся кадык, я закрыла рот рукой. Девушка с отличными формами податливо пала к его ногам. Она облизнула нижнюю губу, потянувшись к мужскому ремню.
Мой живот скрутило от тошноты и мерзости. Боже, почему я это вижу? Почему продолжаю смотреть?
С учащенным дыханием возвращаюсь и закрываю дверь, прислонившись к ней спиной. Грудь тяжело вздымается, в голове словесный беспорядок. Кучу вопросов и несостыковок.
Это его верность? Это та любовь, о которой он говорил моей сестре? Но, эй, Азалия, ты сломала этого человека. Ты сделала из него безобразного идиота. Мое сердце рыдает.
— Прости, Гелия, он превратился в нечто ничтожное. Как и я.
Сползаю вниз, опускаясь на пол. Смотрю в сторону окна, где открывался вид на двор, где луна светила ярче наших глаз.
В этом доме всё грешно. Атмосфера точного ада, бесчестного борделя. Я слышу писк девушки, она выкрикивает его имя. Доносятся отвратительные звуки рта, их стоны, от чего злость пробирается наружу.
Всхлипываю, закрывая уши ладонями. Я должна это терпеть и смиренно выносить? Да, должна. Такова моя судьба.
✛✛✛
На следующий день парня уже не было. Мы не встретились, хотя я ожидала, что Фримэн захочет подняться и напомнить о том, что он – моя карма. Но никаких непрошенных гостей не было.
Но я успела услышать его трезвый голос. О, и крик возмущенной девушки – парень вышвырнул ее из дома быстрее, чем она успела натянуть нижнее белье.
Я успела подойти к окну и разглядеть, как блондинка натягивала лифчик на морозе. Она несколько раз спотыкалась на своих высоких шпильках и кричала матерные оскорбления в адрес Фримэна. Не думаю, что его это сильно тронуло.
Затем убрала улики из ванны, оставшиеся таблетки засунула обратно в баночку на "черный" день. Поняла, что ночная идея была придумана в "трезвом" состоянии. Я до сих пор поддерживала план, значит, это не шизофрения, а обычное желание сдохнуть.
После этого я приняла холодный душ, заставив посинеть тело – такой окрас успокаивал.
До вечера лежала в кровати и таращилась в потолок. Ещё вставала раза два, чтобы покормить щенка. Мне нужно вбить в голову, что я живу не одна и не могу погубить Бабл. Не могу морить невинное существо голодом.
Но упертый пёсик воротит носом весь день, даже не прикасается к миске. Не зря говорят: какая хозяйка, такой и питомец.
— Бабл, ты должен покушать, иначе я буду корить себя ещё сильнее, — Бабл трётся возле моего лица, пытаясь поднять мне настрой. — Со мной все в порядке...— Уворачиваюсь, когда щенок облизывает мои щеки. — Бабл! — поднимаю голос и грозно дышу.
Пёсик проскулил, опустив голову на мягкое покрывало. Его глаза печально глядели, пытаясь выяснить причину моего негодования.
Перевожу дух и тяну ладонь к его лобику. Зря я кричу. Бабл просто испугался, когда увидел меня на полу без сознания. В тот день, я проснулась как раз-таки благодаря пушистому клубочку.
Беру на ручки своего спасителя и оставляю несколько поцелуев на его мордочке.
— Я не должна будить чувства, малыш. Иначе совсем расклеюсь. — Бабл ничего не понимает и радостно шевелит хвостиком.
Непонятные скрипы и стуки снизу вынуждают отвлечься. Бабл тут же обернулся, как и я. Мое сердце забилось чаще, голова наполнилась необъяснимым страхом.
Телефон вибрирует, свет от дисплея устрашающе разбавляет темноту. Тянусь к мобильнику и с замиранием читаю.
От кого: Неизвестно.
Сообщение: "Спускайся, Майер. Твой день настал."
Телефон выскользнул из рук, тело покрылось леденящим холодом. Я задохнулась от того, насколько ужасно это звучало в моей голове. Легкие сжались в неизвестности, и я категорически покачала головой. Нет, не хочу. Но, Азалия, тебе придется.
Молча встаю, смахивая любые симптомы слабости. Закрываю щенка в клетке, показав ему жестом, чтобы молчал. Мой стеклянный взгляд в последний раз провожает Бабл, после чего я выхожу.
Шелест моих шагов казался мне таким громким, что видимо, я спутала это с сердцебиением.
Ступенька за ступенькой, ноги дрожат. Мне хотелось бы поскользнуться и разбиться насмерть. Я даже представила, как именно должна упасть, чтобы не проснуться.
Как только моя голова поднимается я вижу мужчину. Парнем окликнуть его не хотелось – этот амбал был внушительных размеров.
Чейз сидел в кресле возле камина со стаканом виски. Белая рубашка обтянула каждый его забитый мускул, рукава подвернуты почти до локтей. Ноги широко расставлены, демонстрируя власть и доминантность.
Сердце сделало пару оборотов, держусь, чтобы не пасть на дорогущий пол. Гарантирую, Фримэну хватит толкнуть меня, чтобы я рассыпалась.
Бездушные глаза наблюдали за ярким пламенем огня. Уверена, он представлял, как там сгораю я. Как я верещу, когда кожа плавится под адской температурой, как истекаю кровью.
В какой-то момент, мне показалось, что он уловил мои мысли и зловеще улыбнулся. Боже, все-таки, мне стоит начать принимать таблетки.
Рефлекторно дотрагиваюсь до висков, понимая, что мне становится дурно.
Услышав лишнее движение, голова парня метнулась ко мне, заставив опустить свою руку. Густые брови нахмурились, губы плотно сжались, а зрачки слились с чёрным оттенком глаз.
Слышу, как тикают часики, как утекает моё время. Его длинные пальцы опустили стакан на столик. Он медленно, но кровожадно поднялся, и с таким же успехом стал приближаться ко мне. Черт, черт, черт.
Я в его клетке, под его взглядом и давлением. Мне кажется, я дышу только по его команде. Чем дольше он испепеляет меня, тем сильнее я задыхаюсь.
Тело дрогнуло, хоть на моем лице отображалось: "мертва". Я не должна вообще как-либо реагировать.
Фримэн остановился в двух шагах и осмотрел моё безмолвное выражение лица. Не смотри, не смотри, прошу. Мне так стыдно, мне так больно за то, что я сотворила.
— Я сдержал обещание. — Леденящий пот обволок, меня сковало. — Ты будешь лично под моим присмотром, Майер. Ты пройдешь все круги ада и даже больше, — голос монстра становился все тише. Хочется сделать шаг назад, но не могу даже пошевелиться. — Начинай читать молитвы или просить милость у Бога, мне глубоко плевать.
Еще один шаг тирана, и я издаю всхлип, встрепенувшись. Вырываюсь из оцепенения и отступаю назад. Но Фримэн, словно фурия, молниеносно надвигается. Так яростно и свирепо, что ресницы дергаются, стараясь отогнать непонятные пятна.
В конечном итоге я сталкиваюсь с кожаным диваном в гостиной. Пути дальше нет и моё сердце бьётся в истерике, а волосы небрежно спадают на лицо.
— Ты заплатишь за то, что забрала моего светлячка. — На моих глазах появились слезы. Я помню, как Чейз называл её: светлячок...— Я вырву твое сердце и выжму все алые соки. Я мечтал об этом каждый долбанный день. Желал с каждым глотком алкоголя, с каждым вдохом никотина, — тёмные глаза обрушились, словно обвал. Стало тесно в груди, собственное тело обжигало. — Мечтаю задушить тебя голыми руками и наблюдать, как отчаянно ты вырываешься из оков, как закатываются твои глаза. То, что они у вас разные – некий приз для меня.
Фримэн взмахивает своей широкой ладонью, потянувшись к моему горлу. Я вскрикиваю и крепко зажмуриваю глаза. Но ничего не происходит.
Боязливо открываю их и вижу, с каким психически больным наслаждением брюнет наблюдает за мной. На лице безумие, которое тревожит каждый нерв. Мне страшно находиться с ним.
— Хочу почувствовать, как истошно пульсируют твои вены под моими пальцами, как медленно снижается твой пульс. Мечтаю ощутить этот миг, — короткая пауза, и я издаю испуганный всхлип. — Пока ты не сдохнешь, Майер, — он разочарованно выдохнул, убрав от меня руку. Его настроение так быстро сменилось, что я занервничала сильнее. — Но не сейчас. Смерть для такой ничтожной слишком щадящая. Какое удовольствие от твоего трупа?
Чейз сделал вид, будто действительно философствовал, словно вовсе не издевался.
Я вцепилась правой рукой за спинку дивана, потому что перед глазами стремительно потемнело. Тело придавало, в горле пересохло.
— Ты заслужила мучения, — Фримэн сунул руки в карманы штанов, обернув голову ко мне. — Кивай, убивица, это правда, которую скажу лишь я. Ты должна быть благодарна.
Внезапно его окружила тьма, зрачки наполнились ненавистью. Казалось, что я вижу стаю демонов, тянущихся ко мне. К моей душе.
Пульс подскочил, когда Фримэн вновь направился ко мне. Тяжелые шаги били по голове. Он слишком быстро оказался в моем поле зрения. Веки еле поднимаются, мои вздохи отозвались в ушах. Шершавые пальцы Чейза грубо схватили меня за обе щеки, заставляя посмотреть на него.
— Прости за Гелию...— кряхчу и кашляю на последнем выдохе.
Меня хондрит. Красные глаза блестят от слёз, мышцы сводит от его усиленной хватки.
— Закрой свой рот, ни слова, блять, о моей невесте! — меня яростно встряхнули, но не отпустили. Не сдержавшись, я издала крик, потому что боль пронзила все кости. — Как такое несовершенство, как ты, может быть сестрой Гелии? — Я безнадёжно зарыдала, стиснув зубы. — В семье не без уродов, да, Майер?
Он криво исказился в ухмылке, а мое сердце неожиданно перестало биться. Я его не ощущала. Мир пропал из-под ног, теперь я жаждала понести наказание.
Чейз давил на слабые точки, и я верила в то, что заслужила такую участь.
— Можешь рыдать и исповедовать свои тупые байки полиции, но не мне. Ты убила её. Твои руки по локоть в крови, — его пальцы побелели от напряжения. Мне стало стало не хватать кислорода, уверена, еще чуть-чуть и кожа лопнет. — Кому ты сдалась такая грязная?
Одинокая слеза стекла по моей щеке и спала на кожу демона, скользя по выпирающим венам. Он скорострельно отпрянул от меня, словно от кислоты, и его гримаса исказилась в мерзости.
— Не утони в своих воплях, — Фримэн безразлично размял шею, уняв свой пыл.
— Я действительно ничего не помню, — истерика накрывает, падаю на пол и колени бьются. Как же плохо внутри, как же рвется сердце. Хватаюсь руками за грудь, а в голове очертания сестры. — Я бы...Я...
— Мне плевать, не старайся, — звериный рык эхом отлетел о стены. Мои ладони прижались к полу, слезы образовывали небольшую лужу. Перед глазами мелькает оранжево-желтый свет от камина. — Твои слова здесь не имеют никакого веса, запомни это. — Доносятся тяжелые шаги – за ними присутствие дьявола. — Когда я разыщу правду, ты не отмоешься от своего дерьма, убивица.
"Убивица" – вот кто я? Убийца, которая ничего не помнит?
Фримэн бессердечно проходит мимо меня. После этого слышу, как громко хлопают двери, и понимаю, что он ушел. И я снова одна со своими демонами.
Это было всего лишь знакомство, какое-то предупреждение, которое уже вывело из колеи. Сейчас я готова встать на стул и повиснуть на тугой петле.
Поток вины, убийственных картин и кровавого сумасшествия нахлынул волной. Я зарылась руками в волосы, сжала корни и закричала во всю глотку. Молилась, чтобы боль утихла. Просила искупить грех.
Бог не слышит – я всё ещё в доме монстра. К кому долбиться, чтобы унять проступок? К бесам? Демон только что покинул этот дом. Фримэн ни за что не простит меня. Я в заточении, в вечной петле смерти.