Глава 3
За окном срываются золотисто-оранжевые листья с деревьев, рассыпаясь по тротуарам. Ветер неспокойно бьется в окна. Я слышу свист и непонятные звуки природы. Эта осень чересчур наполнена болью.
Я живу в Хьюстоне, и здесь влажный субтропический климат. Осень довольно мягкая и комфортная с умеренными температурами.
Во время дождей в Хьюстоне температуры остаются относительно теплыми. Может ощущаться прохлада из-за влажности, но не мороз.
Однако этот год многообещающий – ливни продолжаются который день, и меня окидывает свежестью.
Уличный бриз стремится проникнуть в комнату и задеть моё тело, но оно у меня и так холодное. Ноги ледяные, как и руки, настолько, что дискомфортно даже двигать ими. Похоже – последствие стресса.
Я лежу в лёгкой пижаме, глядя в потолок второй день подряд. За это время я придумала несколько наказаний, чтобы облегчить свою ношу, но все они оказались бесполезными, так как наказание не приносит покоя.
Окно внезапно срывается, на распашку открывается, заставив занавески взлететь. Поток свежего воздуха накрыл с головой.
Я дернулась, приподнимаясь на локтях. В моих глазах не было паники, только яркое удивление.
Недоброе предчувствие пощекотало нервы, и я покрылась мурашками от ужаса и мрака.
Телефон тут же издал вибрирующий звук, привлекая внимание, затем оглушила и мелодия. Мое дыхание участилось. Что за балаган? Я с дрожью подняла трубку.
— Азалия, поднимись ко мне в кабинет. Нам нужно поговорить, — с серьёзностью в голосе сказал отец.
Бросаю короткий взгляд на открытое окно, где пролетела чёрная ворона.
— Сейчас поднимусь, — хрипло выдаю я и сбрасываю.
Выхожу из своей пещеры, не удосужившись закрыть окно. Может, над городом восстал суд, и аномальная погода преподнесёт сугроб снега? Сдохну от обморожения во сне – не плохой конец.
Конечно, это моя фантазия. В Хьюстоне даже снег – редкость. Зима проходит, как весна, атмосферу создают декорации улиц. Не там я родилась.
Несколько раз стучусь кулачком и приоткрываю двери. В кабинете царила настоящая тишина и уют. Нил сидел в очках и активно искал какие-то документы. Заметив меня, на его лице заиграла мимолетная улыбка, но напряженность мышц тела подтолкнула на мысль, что здесь что-то не так.
— Входи, дочка, давай... — подгоняет папа, и я делаю шаг вперед, закрывая двери.
В кабинете было намного теплее. Дело в закрытом окне? Тело немного расслабилось. Мне хорошо. В этом и проблема. Мне не должно быть хорошо.
Голова качнулась, ноги ослабли. Мне захотелось спать, укутаться в одеяло и сладко заснуть. Именно поэтому я противоречиво сжала руку в кулак, нарочито принося себе вред.
Одумайся, Азалия, ты не достойна сна. Ты всего-то двое суток не спала. У тебя должен быть новый рекорд: месяц без сна. В прошлый раз меня хватило на три недели, что довольно-таки мало.
Мой взгляд падает на черный кожаный диван в углу, рядом с высокими шкафами. Могла бы сесть напротив папы, но мне хотелось держаться подальше.
Я не ощущаю себя полноценным человеком, полноценным членом оставшейся семьи.
Волосы спали на моё уставшее лицо, после чего отец недоуменно поднял свой взор на меня.
— Азалия, мне нужно с тобой поговорить. Прошу, сядь рядом. — Я слышала, как он сдерживает свое раздражение. Отец устал бороться со мной. С моим нежеланием выйти в свет. — Котёнок, — повторил Нил, сняв очки.
Мне не хотелось спорить или нервировать ещё сильнее – тогда бы я точно сдохла от чувства вины. Мне здесь не место, а я приношу дополнительное неудобство.
Ноги ступают по паркету, я отодвигаю стул и сажусь напротив. Глаза тяжелеют от уюта, не могу контролировать свой организм.
— У тебя опять потрёпанный вид, Азалия, — голос отца заставил опомниться. Поднимаю глаза из-под ресниц, продолжая молчать. — Я всё же позвоню доктору, и тебе выпишут новые таблетки от бессонницы...
Голос Нила стал капельным эхом в голове. Я незаметно улыбалась, так безрадостно и издевательски. Отец без умолку говорил и говорил, но я полностью отключилась от мира.
Для меня всё превратилось в густую паутину, которую вскоре сгребут совком и смешают с пылью.
Я теряла связь с реальность с каждым днем, всё больше и больше.
Отец думает, что я не могу спать из-за недействующих пилюль. Ох, я насильно заставляю себя держать глаза открытыми, заставляю себя голодать и мучиться морально. Я с удовольствием выбираю страдания.
— Нет нужды, — решаю подать голос, который был зябкий и глухой. Отец остановился, плотно вцепившись глазами в меня. — У меня есть таблетки, — прочистив горло, продолжаю, чтобы меня точно не отправили в психиатрическую больницу.
Там искоренят все мои попытки искупить грех – затолкают успокоительные, словно мятные конфетки. Какой тогда будет толк, если я превращусь в обездвиженный овощ?
— Я слышу это каждый день, они у тебя не вечные, Азалия. Я буду контролировать твоё употребление, если будешь мне лгать!
Последние дни отец действительно начал внимательно следить за мной. Заметил ли он, как я прячу белые колесики в глинистой почве двора?
Капельки пота выступили на моём бледном лбу – то ли от злости, то ли от страха.
— Отец, ты хотел поговорить. Я тебя слушаю. — Меня охватила тошнота и слабость.
Мужчина шумно убрал наполненные до краев папки на край стола и что-то невнятно пробурчал. По типу: "Твоя дерзость доведет до белого каления."
Его брови сгустились, а губы сжались в тонкую линию. Внутри меня разгоралось пекло. Отец никогда не вызывал меня на личные разговоры.
— Вчера ко мне приходил человек, значимый для нашей семьи, — Нил достал печать из шкафа – эта критичность загоняет в угол. — Мой бизнес безнадёжно встал, мы на грани банкротства. На горизонте нет ни одного спонсора, никто не желает инвестировать в моё дело, — он опустошённо развёл руки, показывая всю горечь ситуации. — Нашими услугами не пользуются.
— У людей есть повод сомневаться в твоих услугах? Дурные слухи поползли? — не весело хмыкаю, задержавшись на одной точке.
Хоть и выразилась дрянно, но задумалась. Не думала, что меня снова начнут волновать слухи о нашей семье.
Наш отец – Нил Майер. После собственной свадьбы он занялся разработкой плана для своего коммерческого дела. Подбирал несколько идей для бизнеса, пока не остановился на одном – рекламное агентство.
По словам отца, в то время наш город нуждался в новой компании, занимающейся продвижением. И со временем папа понял, что не ошибся. Реклама была востребована как никогда.
Папа вырастил нас, не имея крупных купюр в кошельке. Затем он поднялся на ноги и обеспечил нам отличные условия жизни. Мы ни в чем не нуждались, но прекрасно осознавали ценность денег. Потому что, сидя за ужином, Нил часто рассказывал о том, какой путь проделал и сколько сил вложил.
Наша мама – Розалин Майер. Она умерла, когда я сделала свой первый новорождённый вдох и издала истошный крик помощи. Маму я видела только на фотографиях и знала лишь по рассказам отца. Гелия тоже мало, что помнила.
Папа всегда говорил, что Розалин была бы счастлива видеть нас в семейном бизнесе. Наверно, поэтому мы тянулись к этой сфере деятельности. Мы хотели исполнить мечту мамы, хотели, чтобы она гордилась нами. Там, на небесах.
Лишь за последний месяц я поняла, что никакая исполненная мечта не изменит того, что произошло из-за меня. У меня ни мамы, ни сестры...
Я чертовски боюсь, что по моей вине уйдет и отец. Это будет последний рывок, после которого искорениться вся моя человечность.
— Это не твоя забота, котёнок. Просто послушай. —Ласково перевел тему отец и рефлекторно улыбнулся. А может, и искренне. Просто, с чего бы ему радоваться в таком положении? — Нам нужно вернуть репутацию. Как ты знаешь, в любом деле реклама играет важную роль. Иначе как люди узнают о твоём бизнесе? — Я недоверчиво кивнула. — Мы на этом и специализируемся – продвигаем услуги компаний. Но это не значит, что нам самим не нужна реклама...
— К чему ты ведешь, пап? — пытаюсь перейти к делу, потому что коленки не на шутку начали тереться друг об друга.
Отец приблизился к столу, дружно сцепив руки в замо́к.
— Гелия должна была выйти замуж за Чейза. Мы бы заключили выгодную сделку и вышли бы на новый уровень. Она должна была встать рядом с ним и вознести фамилию Майер! — подытожил мужчина особым трепетом.
Его глаза блеснули ностальгией, капельками солёных слёз. В моей груди защемило нерв, дышать стало труднее. Он говорил так, будто Гел еще жива.
— Я знаю, пап.
— У неба были другие планы, — Нил глубоко вздохнул, переваривая боль. — Но нам был дан второй шанс, дочка. Чейз Фримэн лично пришел и протянул нам руку помощи. — Я выпучила глаза. — Ты, как младшая сестра Гелии, станешь его помощницей по бизнесу. — Меня так перекосило, словно разбилась с многоэтажки. — Он предложил свое сотрудничество, к тому же, Чейз предоставит тебе престижное жилье. А мы, как и планировали, подпишем документы о выгодном сотрудничестве.
Нил весело рылся в бумагах, явно собирая моё дело, а передо мной пролетела смерть с косой. Чувствую запах моего тлеющего тела, он витает в воздухе – это предвестие приближающейся мести Фримэна. Сердце покинуло место.
Я наконец-то поняла слова Чейза на кладбище.
— Азалия, я сегодня же забираю твои документы с университета. Ты больше не будешь учиться...
Мой мозг взорвался от возмущения. Моя вторая непослушная сторона расплела мой язык и отвесила вразумительную пощёчину.
— Папа, нет! — выпалила я, вставая. Мои ладони опираются о стол, грудь прерывисто вздымалась. — Мне нужно окончить учёбу! Я... Я хочу этого, просто дай мне время прийти в себя.
Нил приостановил свои движения и грозно покосился. Он впервые так покраснел от злости.
Но я не могла допустить встречу с ним. Я убила его невесту, любовь всей его жизни. Черт, я готова принять наказание, но не сейчас. Я слишком слабая...Я... Мне хочется отступить.
Моё тело дрожит, на глазах образовываются слезы, которые я с трудом подавляю.
Я хотела перевестись на другую специальность, которая была бы мне по душе. Думала об этом последние два дня. Может быть, изучив психологию, она смогла бы помочь мне встать на ноги и залатать дыру в груди? Я думала о том, чтобы исправить свою ошибку, помогая другим.
Но о чем тут говорить, если мне даже не дали получить экономическое образование?
Прямо сейчас меня добровольно отдают, как игрушку. Я ведь это заслужила? Уверена, что да, но паника перекрывает любые чувства.
Я боялась встретиться с Чейзом. Что может быть хуже, чем быть рядом с тем, чья душа разбилась на осколки по твоей вине? Выгоднее было бы сброситься с моста, чем пойти на попечительство Фримэна.
— Азалия Майер, я терпел твой характер, но сейчас не тот случай, — отец повысил тон и ударил по столу.
Я ощутила недомогание и беззащитность. Его крупные зрачки вынуждали молчать.
— Позволь хоть доучиться! Кем я буду без образования? — шмыгаю носом, отпрянув от стола.
Да к лешему учёбу, я ищу отговорки. Господи, отец понятия не имеет, кем стал Чейз.
— Дочь, что за некорректные вопросы? У тебя будет высокая должность. Ты получишь опыт, который не сравниться ни с каким университетом. Жизнь – вот источник знаний.
— Зачем я ему сдалась? Я не окончила экономический, разве я не подвергну его бизнес опасности?
Перед глазами вертится комната, волокита звёзд, от чего холодный пот стекает по спине.
— Чейз чувствует ответственность перед нашей семьей. Не переживай, он всему тебя научит, это будет лучшее сотрудничество. Считай, что это твоя лестница в великое будущее. — Нил поправил галстук и торжественно встал. — Азалия, отказ не принимаю. Мне тоже тяжело. Я потерял дочь и теряю бизнес, — отец стал суровее, и я ощутила свою неправоту. — Я не могу бросить тебя на произвол судьбы...— Ты уже это делаешь, сам того не осознавая. — Ты мне дорога, и я сделаю все, чтобы дать тебе лучшую жизнь.
Чтобы убедить отца, мне нужно будет рассказать о угрозах и предоставить доказательства. Чейз Фримэн произвел наилучшее впечатление на папу. Парень считался еще одним членом нашей семьи, и мы все принимали его как своего. Честно говоря, до этого инцидента я полностью доверяла ему.
То, каким я его встретила в день похорон, напугало до чёртиков. Его земное обличие напоминало демона. Боль настолько изменила его сущность?
О чем я говорю? Сама стала дряхлым сосудом с порванной душой. С разорванными нитями нервной системы и изнывающим нутром.
Мне остается хранить молчание и выполнить указание папы. Его бизнес должен вновь обрести славу. Нил вложил туда всю свою молодость, веру и усилия. Если бы не смерть Гелии, отец точно стал бы лидером по рекламе в городе.
Сейчас наша жизнь идет под откос, и я не вижу другого выхода, кроме как согласиться.
— Хорошо, — ставлю точку в конце.
Я почувствовала, как разбилась моя последняя клеточка свободы. Стена независимости расплылась, как акварель под напором воды.
С сегодняшнего дня я попаду в лапы монстра, стану причиной сделки и понесу наказание. Не об этом ли я молилась каждую ночь?
Кем я буду в его руках? Сомневаюсь, что просто секретаршей или помощницей. Чейз выпьет из меня все соки, выбьет дурь и доведёт до могилы, возможно, даже лично затолкает тело в кусок дерева.
Разве не это мне и нужно? Потерять собственное "Я", получить по заслугам, впитать гнев высших сил и Чейза. Это будет справедливо, ведь я разбила его хрупкое сердце и отняла источник жизни.
Я изменила судьбу каждого в нашем доме и не имею право на иной выбор.
"Мужчина с потом на лице изучал чеки фирмы. Вышестоящие органы требовали деньги для погашения долгов. Настенные часы давили, словно шёл отсчёт; в висках запульсировало. Нил Майер вытер платочком лицо и устало выдохнул. Его широкая ладонь легла на грудную клетку, где колко билось хромое сердце.
Нил только хотел позвонить в федеральный суд, чтобы подать заявку о банкротстве, прощаясь с трудом всей его жизни, как в дверь постучали.
Дверь цвета грецкого ореха распахнулась. Высокий молодой человек с кудрявыми прядями на волосах сделал прямой шаг вперед. Уверенно вынул руки из карманов штанов, следуя правилам этикета, и прокатил смиренный взгляд по помещению.
— Чейз, рад тебя видеть, сынок...— Нил тут же встал и продемонстрировал морщинки на лице. — Проходи.
Майер до сих пор видел большой потенциал в этом парне, знал, кому доверил Гелию.
Черноглазый натянул улыбку и беззаботно подошел к столу – брюнет чувствовал себя, как дома. Чейз родственно пожал руку мужчине и приземлился на стул, соединив пальцы в треугольник.
— Здравствуйте, Нил Майер, — шершавый голос показался чужим, Нил смутился. Холодный тон проявился после смерти его возлюбленной. — Как поживаете?
Темные глаза пронзали насквозь мебель, старались не давить на бедного мужчину.
— Работа, работа и еще раз...— тараторит тот, скрывая своё положение.
Нил был уверен в своем провале: ни дочери, ни жены, ни работы. Азалия и вовсе на разговор не идет – психика изрядно качнулась.
— Я слышал о ваших проблемах, мистер Майер.
Фримэн размял ладонью шею и покосился на бумажки, которые пылились на столе. Стало ясно – парень поймал на фальши.
— Судьба не на моей стороне, Чейз, — мягко почесав затылок, успокаивал себя Нил.
Гость схватил лист и стал внимательно изучать напечатанный текст.
— Вы должны были стать моим отцом, моим зятем. Знайте, я любил и буду любить вашу дочь, — сквозь непоколебимость слышалась нотка боли, от чего сердце мужчины вновь загудело. — Я своих не кидаю и знаю вашу проблему, — юноша смял бумагу, на которой было написано заявление о завершении бизнеса. — Предлагаю сделку.
Густые брови Фримэна расправились, а углы губ приподнялись в доброжелательной улыбке.
— Все, что угодно, сынок, — Закивал Нил.
Майер всегда принимал парня как своего родного ребёнка и был готов помочь в любую секунду, даже находясь сам на грани. Но на этот раз игра развернулась в другую сторону.
— Я продвигаю ваше дело и беру Азалию в свою компанию. У нее будет личное жилище, обучение и крупная зарплата. От вас требуется только подпись. Это все мои условия, — Чейз откинулся назад, выжидая ответа. — Ваш бизнес взлетит в гору, Нил. Я делаю это ради Гелии. Предложение стоит свеч, не так ли?
— Да...— приходя в себя, наконец, понял Майер. — Благодарю, Чейз. Я всегда считал тебя своим сыном.
Грудь мужчины вдруг наполнилась надеждой и новым смыслом жизни. Чейз Фримэн стал ангелом, который вытянет их семью из дыры. Кто упустит такой шанс?
— Тогда завтра я жду встречу с Азалией.
Они встали и пожали друг другу руки, скрепив договор.
Конечно, позже пришлось подписать настоящие документы, но это были сущие мелочи. Нил Майер настолько охвачен этой затеей, что пошёл на крайние меры. Знал, что Азалия не согласится, прибывая в затяжной депрессии, поэтому готовился к тому, чтобы лишить дочку выбора. Он понимал её состояние, но, прежде всего, был отцом – главной семьи. Он не мог допустить низшую жизнь для своего последнего родного человека."
✛✛✛
Смотрю на дальнюю дорогу, не шевелясь. Водитель дорогой машины заметил мой поникший вид. Представьте себе: Чейз Фримэн обещал моему отцу лично забрать меня и предоставить собственное помещение, но я делю воздух с незнакомцем.
Без ведома отца меня везет личный шофер Фримэна. Если судить по плотной ткани костюма и заметному оружию в кармане, он мог быть его охранником. Зачем вообще посылать вооружённого незнакомца? Думает, что такая хрупкая и отчаянная девушка, как я, сможет дать отпор мужику?
Хм, может и сможет, но только не в этой ситуации.
Мы отдалялись от дома, и мне заранее сообщили, что везут прямо в хоромы нашего спасителя. Снова нестыковка, подтверждающая мои подозрения относительно мести. С этим я смирилась.
По салону раздается слабый лай, и я опускаю глаза на свои колени. В руках у меня переноска для собаки. Да, у меня был домашний питомец. После смерти сестры я отказалась от всех радостей, поэтому отстранилась от всего, что люблю. И боялась снова испортить чью-то жизнь, будь то животное или человек.
Отец взял щенка к себе и ухаживал за ним, но после контракта с Фримэном отдал обратно со словами:
"— Дорогая, теперь ты самостоятельная девушка, поэтому должна взять себя в руки и взять ответственность за щенка. Я не могу до конца жизни приглядывать за твоим же питомцем."
Я не стала спорить, Нил был полностью прав.
Питомец смотрит на меня своими милыми глазками, высунув язык. Где моя прежняя любовь? Где забота и нежность, которую я всегда стремилась подарить близким? Сейчас мне даже страшно прикоснуться к невинному существу.
Его зовут Бабл. Имя странное, но я даже не заморачивалась. Помню, как щенок впервые заболел, тогда мы только его купили, и начал пускать пузырьки из носа. Я и дала ему кличку – Бабл, что означает "пузырь". Порода:
Джек-рассел-терьер. У щенка коричневые ушки, мордочка такого же оттенка, тело белое, мимолётно виднеются тёмные пятнышки. Глазки крупные и детские, такие нелепые. Этот ребенок смотрит так, словно я его спасение.
Он скучал, я чувствую, и моё сердце стягивается болью. Нет, малыш, я не спасу.
Печально дергаю уголками губ, не сдержав улыбку. Бабл всегда знал, как подструнить меня. Его очарование не знало границ.
Отрываюсь от щенка, закрывая сердце на замок. Дорога стала безлюдной, виднелись дорогие дома, коттеджи. Я понимала, что мы едем в сторону богачей, в сторону элегантной жизни.
Может, я и не видела суровую бедность, но такой уровень роскоши мне пока только снился. Даже представить сложно, что всего богатства Чейз Фримэн добился сам. Самое удивительное не его достижение, а его возраст.
Чейз Фримэн – единственный сын в семье Фримэнов. Ему двадцать пять, но стал успешен ещё три года назад.
Пришлось тщательно изучить биографию парня, прежде чем дать согласие на руку и сердце своей сестры.
Я знала, что Гелия и Чейз были знакомы еще с детства. Знала, как он мил с женским полом и какое очарование производит. Да, у него и правда это было. Но моя не доверительная натура плевалась ядом и желала лично удостовериться во всём.
Чейз оказался, и правда, любящим парнем. Помню наизусть все рассказы Гелии о их свиданиях. В те моменты бабочки в моём животе приобретали смысл порхать.
Я не так часто виделась с Чейзом. Не хотела лезть в личную жизнь сестры и её парня. Наблюдала со стороны и молча радовалась их совместному продвижению к семейному счастью.
Только вот, даже находясь в сторонке, я умудрилась нанести ущерб двум душам.
Вернемся к Фримэну. У него достаточно тяжелая судьба. Не думаю, что детство было насыщено конфетами и смехом. Не зря такие люди становятся богатыми в свои молодые года. Характер оказывает стремление и порыв, боль – порождает успех.
Вся суть истории в том, что мать Фримэна пила. Она отдала Чейза отцу сразу же после его рождения. А папа умер, когда ему было шестнадцать.
Родился парень здесь, в Хьюстоне, но после смерти отца уехал за границу. Спустя пару лет вернулся обратно и здесь неожиданно повстречал Гел, которая фотографировала городские улицы. Так Чейз нашел новый смысл жизни.
Моя грудь задрожала, ноги свело судорогой. Моральное истощение добивало. Я скорчилась от боли, от чего щенок Бабл жалостливо запищал. Водитель кинул предупреждающий взгляд в зеркало, наблюдая за мной. Меня охватил удушающий страх, поэтому я просунула палец к щенку, дабы успокоить, и Бабл начал облизывать мою кожу, утихнув.
Парень, похоже, тяжело перенес смерть отца и начал сам выбираться из ямы. Где-то я ему позавидовала, потому что сейчас оказалась в такой же ситуации. Но сил бороться с истязающем чувством нет.
Также знаю, что на момент взросления Фримэну помогал дядя – он вырастил Чейза и дал толчок к будущей карьере.
Гелия рассказывала, что Чейз окончил школу и прошёл несколько курсов по бизнесу, маркетингу, экономике и тому подобному. Затем, полазив в интернете, я сама изучила то, что он начал своё дело, пробился на рынок продаж и стал одним из молодых миллионеров города. Прибыльный бизнес быстро взлетел и до сих пор преобладает.
Фримэн владеет тремя автосалонами в Хьюстоне, где продает машины и сотрудничает с самыми популярными марками, такими как Lexus, Audi, Ferrari, Bugatti Chiron и многие другие. Всех не помню, зато помню, как закатились мои глазные яблоки от шока, когда я узнала цену одного автомобиля.
Чейз, на тот момент, показался приятным парнем. Присылал и мне подарки, якобы как сестре Гелии. Моё сердце сбросило шипы, и я с нетерпением ждала их помолвку. Парень оплачивал все хотелки Гелии, возил по ресторанам, уделял много внимания и всегда был рядом. Он действительно был парнем мечты. Каждая девушка завидовала Гелии. Кроме меня. Я всегда поддерживала Гел и искренне радовалась за её счастье.
Сейчас мозг играет злую шутку, пытаясь внушить, что я всё сделала нарочно. Но я ведь не помню досконально ту проклятую ночь. Что, если я и правда завидовала? Может, где-то в глубине души меня пробивала зависть? Почему я не помню этого? Почему внутри огромный пробел и ни одной капли утехи от её смерти? Насколько сгнила моя душа?