Часть 31
В полицейском участке первым, кого увидела Бихтер, был Бурак. Он сидел возле кабинета, сцепив руки в замок и о чем то думал.
--Бурак! Ты почему здесь один? А где наши адвокаты? — даже забыв поздороваться поспешила с вопросами Бихтер.
--Привет, Бихтер... успокойся... все хорошо. Все здесь и делают свою работу. Ну чего ты всполошилась?
--Ой, прости... добрый день... я... да нервы сдают... кажется... У меня вон даже руки дрожат. Кстати, познакомься. Это Бюлент. Младший брат Бехлюля.
Бурак протянул руку парню.
--Здравствуй, Бюлент. Я Бурак Синанер... друг Бехлюля... а о тебе я наслышан...
--Здравствуй... я о тебе тоже. Когда Бехлюль приезжал в Берлин... мы долго разговаривали. А Бехлюль еще не здесь?
--Нет... но скоро его привезут. Бихтер... там в кабинете сейчас наши адвокаты подписывают какие-то свои юридические формальности. Вчера они проделали отличную работу. Я же тебе говорил, что они лучшие. Они связались с твоим доктором Октаем, доктором Али, подготовили такой иск, что у того журналиста, думаю, отпало все желание связываться с Бехлюлем... не удивлюсь, что еще прощения попросит. Что кстати, было бы совершенно правильным и законным.
--Подожди... ничего не понимаю... они были у доктора Октая?
--Ну да. Твой врач подтвердил, что действия того журналиста причинили вред твоему здоровью и создали угрозу твоей беременности, ну и еще массу всяких неудобств и незаконных последствий ... Вот только все это будут зачитывать в присутствии Бехлюля... и я переживаю, как бы он, услышав такое, не вцепился тому бедняге в глотку... надеюсь... что ему не позволят это сделать... иначе...
--Значит все получилось? Бехлюля отпустят? Сегодня отпустят?
--Да... садись и успокойся... на тебе лица нет. Давай просто подождем немного. Надеюсь, что мы увидим Бехлюля первыми...
--Я... я не знаю, что сказать, Бурак... Бюлент, ты слышал? Его отпустят! О, Аллах! Твоя милость безгранична... спасибо тебе! Мой родной...
Бихтер старалась сдерживать слезы и кусала губы. Она не хотела, чтобы Бехлюль, который мог появиться в этом коридоре в любой момент видел ее слезы... она знала, что это его расстроит и он будет переживать. Хотя... почему будет? Бихтер была уверенна, что Бехлюль, так же как и она, не провел ни одной спокойной минуты за эти двое суток... Она знала, что он ни на миг не думал о себе. Знала, чувствовала, что все его мысли были только о их сыне и о ней... по другому и быть не могло... потому что все это ей подсказывало сердце... ее сердце, в котором он жил.
Его появление Бихтер каким-то странным образом почувствовала еще до того, как увидела. Были слышны шаги нескольких человек... там, за поворотом коридора... Бихтер поднялась, медленно подошла к тому повороту и остановилась... Бурак и Бюлент только успели подняться, не поняв, почему она встала... И в следующую минуту возле Бихтер они увидели Бехлюля. Рядом стояли двое полицейских, сопровождающих Бехлюля. Но он не слышал их приказа пройти, не слышал, как один из них просил Бихтер отойти в сторону. Бехлюль видел только ее глаза... два огромных озера чистой воды, окутанных бархатом сумерек... и готовых пролиться в любую секунду. Бихтер протянула к нему руки и обняла за талию, уронив голову ему на грудь. Бехлюль поднял руки и заключил свою Бихтер в крепкое кольцо нежных объятий. Он спрятал лицо в душистом облаке ее волос и с наслаждением вдыхал любимый запах.
--Бихтер... ты здесь...
--Я ждала тебя... каждую секунду... мой родной...
--Любимая... моя Бихтер...
Она подняла глаза, даже не замечая, что слезам уже не было места в ее глазах, они просто скатывались по щекам, оставляя блестящие дорожки. И в ее глазах, мокрых и сияющих, Бехлюль видел бесконечную любовь и счастье.
--Скоро мы будем вместе... очень скоро... не плачь... как Халиль?
--Он ждет тебя... и очень гордится таким отцом... сказал, что ты молодец.
Бехлюль улыбнулся. Полицейские, выждав эти пару минут, попросили проследовать в кабинет. Бехлюль подмигнул правым глазом.
--Жди меня... я скоро...
Дверь кабинета закрылась, а Бихтер так и осталась стоять, как будто ноги приросли к тому месту, где только что соединились не два родных человека, а два сердца, две души. В своем загадочном безмолвии они показали всю грусть и радость, всю тревогу и уверенность, всю любовь и веру. Бихтер вспомнила слова Бехлюля о любви — " это один миг...и ты уже знаешь, что любишь". И как же он был прав... ведь тогда, двое суток назад случился этот миг у Бихтер. Как только исчез его силуэт, Бихтер знала, что без своего Бехлюля она больше не сможет... не сможет быть вдали от него, не сможет дышать воздухом, который не наполнен его запахом, не сможет лежать в постели, не согретой его теплом, не сможет видеть небо, окрасившее своей необыкновенной лазурью такие родные глаза, если она не будеть видеть его глаза... не сможет... просто не сможет без него жить.
Не прошло и получаса, когда Бехлюль вместе со своими адвокатами покинул кабинет следователя. Он очень удивился, когда увидел Бюлента, тепло обнялся с верным другом Бураком... и не выпускал из своей крепкой руки маленькую ладонь своей Бихтер. Никто не скрывал радости и бурно обсуждал встречу. Но задерживаться в участке не было причин и они дружно поспешили на улицу.
--Ну что, Бурак, ты с нами домой или в компанию?
--Я на работу... дела... а вечером, если пригласите, приеду.
--Конечно приезжай, брат... спасибо тебе! — и Бехлюль еще раз крепко пожал руку друга.
А Бюлент обратился с просьбой.
--Бихтер, ты дашь мне свою машину? У меня есть кое-какие дела.
--Конечно бери... мы поедем с Бехлюлем... кстати... Бурак все продумал. Как знал, что тебя сегодня отпустят... твой джип он приказал пригнать сюда?
--Да, это уже привычка... он знает, что я не люблю другой транспорт...
--Я это тоже заметила... ты любишь свой джип.
--Бюлент... только не задерживайся... ох, брат, удивил же ты меня... спасибо, что приехал.
Бихтер отдала ключи, поцеловала Бюлента в щеку и похлопала по руке.
--Только не гоняй, хорошо?
--Все как всегда... Бихтер, обещаю ехать аккуратно... ну честно... ну что вы так смотрите, как будто я все тот же малыш Бюлент?
--Глупый, — обнял брата Бехлюль, — ты же навсегда останешься малышом Бюлентом. Ладно, Бихтер, поехали домой... а потом к Халилю. Я так за ним соскучился... мой маленький... он же ждет.
Дома, приняв душ, накинув пушистый махровый халат, просто по домашнему, Бехлюль устало присел на диван и позвал Бихтер.
--Иди ко мне... посиди со мной минутку...
Бихтер присела, положила голову ему на плечо и взяла его руку в свои ладони.
--Бехлюль... как ты себя чувствуешь? У тебя уставший вид... глаза красные... ты совсем там не спал?
--Все нормально... не обращай внимания. Спал немного... глаза закрывал, много думал... о тебе, о Халиле, о нашем малыше, которого ты носишь... о нас... мне казалось, что засыпаю. Когда ничего не делаешь, время тянется, как резиновое. Даже хуже. Резина хоть как-то тянется. А время там практически стояло, не двигалось, замерло. Росла только тревога за вас, с каждой прожитой там минутой она увеличивалась. Росла тоска по вам... росло желание увидеть вас... обнять, прижать к себе крепко-крепко... и никогда не расставаться...
--Бехлюль... а мы и так никогда не будем расставаться... никогда. Мы всегда будем вместе. Мы останемся здесь и будем лечить нашего сына... Прости меня... я такая дура... как я могла согласиться на тот бред, куда-то уехать... прости.
--Я не сержусь... ну что ты... я же понимаю, ты ведь думала не о себе, а о нашем мальчике... А я бы здесь и не остался... просто сначала запаниковал, что вы уезжаете... а Бурак напомнил, что я прекрасно смогу работать в Нью-Йорке... да еще и радовать госпожу Эбру... Все бы устроилось... я бы не смог уже один... без вас.
--Все равно... лучше останемся в Стамбуле, здесь и Халилю нравится. Недавно мы с ним вспоминали о Риве... сказал, что хочет туда поехать... он полюбил наш дом.
Бехлюль усмехнулся, хмыкнул и повернул голову Бихтер, чтобы видеть ее глаза.
--А я тебе что говорил? Халиль — мой сын! У нас даже вкусы одинаковые. Он то сразу понял, что то наш дом. А ты такая упрямая Бихтер... не хотела это признавать... ну что? Проиграла? Какой теперь счет?
--Ты балда, Хазнедар... а может я поддалась и специально проиграла?
--Ну уж нет! Ты не поддаешься, я это точно знаю... так что?
--Ну хорошо... согласна давай — 5 - 0... в твою пользу... пойдет?
--Ну... если мне еще и бонусы какие нибудь светят... то пойдет!
--О каких бонусах вы говорите? Господин Хазнедар?
Бехлюль обхватил лицо Бихтер обоими руками, приблизил ее губы и с придыханием прошептал.
--Я так хочу тебя, Бихтер... всегда хочу... я скучал... как сумасшедший скучал...
--Я тоже скучала... каждой клеточкой своего тела... хотела быть с тобой...
Бехлюль поднял ее на руки и понес в спальню. В их спальню, где на кровати лежала его майка, сохранившая его мужской запах, смешавшийся с нежным ароматом его любимой женщины.
Бехлюль целовал губы Бихтер, медленно обводя своими губами их контур, чувствовал их мягкость и податливость, их сладость и аромат. Осторожно провел кончиками пальцев по бледным щекам, прикоснулся к глазам, поцеловал опущенные веки, задержал губы на ее лбу и снова опустился к губам, как бы смакуя, наслаждаясь своими неторопливыми движениями. Его руки очертили тонкий контур шеи, опустились на плечи, смело скользнули к полной груди... и там застыли, запоминая тот восхитительный восторг обладания любимой... Бихтер приоткрыла глаза и хрипло произнесла.
--Я люблю тебя...
--Я люблю тебя... — как эхо прозвучали в ответ слова влюбленного мужчины, который горел в огне своей любви... но не сгорал... и как тогда, много лет назад... горел, но не чувствовал боли...
В палату Бехлюль вошел первый. Халиль поднял глаза на дверь и прошептал.
--Папа... — а потом во весь голос, с восторженным криком, на всю палату, — папа приехал!
Бехлюль взял сына на руки, крепко прижал к своей груди, покрыл все его лицо быстрыми поцелуями, на миг отстранился и ответил.
--Привет, мой родной... я с тобой...
А потом снова поцеловал в бледные щечки. Они присели на диван и долго не могли разомкнуть своих объятий.
--Папа... я знал, что ты придешь... я так ждал тебя...
--Конечно, малыш, ну куда я от вас с мамой денусь. Я теперь всегда буду рядом. Я тоже сильно скучал..
--Папа, а ты знаешь, что твой брат Бюлент приехал. Он был здесь вчера с мамой... и мне кажется, что он и сегодня приходил... но не ко мне... я видел его когда он проходил по коридору с доктором Али, а моя дверь была открыта...
Бихтер удивленно посмотрела на сына.
--Может ты обознался, Халиль? Бюлент был со мной в участке... мы ждали папу... но потом он взял машину и уехал по делам... Бехлюль... интересно, а какие у Бюлента могут быть дела в Стамбуле? Домой он не заезжал, да и не собирался...
--Ну не знаю... он взрослый парень... мало ли какие дела... спросим вечером. Он же приедет к нам?
--Конечно. Он и приехал к нам. Так и сказал. Все равно странно, что он делал в больнице?
--Бихтер, не ломай голову. Может какие нибудь дела, связанные с той группой, ты же говорила, что там какие-то перечисления на клинику были. Сам расскажет.
Он усадил рядышком Халиля и стал расспрашивать, чем он занимался в его отсутствие, что смотрел, в какие игры играл, какие успехи по прохождению уровней в играх... в общем, интересовался всем, что связано с его ребенком. А еще он внимательно присматривался к его лицу, глазам и время от времени брал его ручку и целовал теплую, пахнущую лекарствами, ладошку. Бехлюль мечтал, что придет время, его малыш поправится, у него отрастут красивые светло-золотистые волосы, а его ладошки снова будут пахнуть, как и раньше, вкусной карамелькой — таким привычным детским запахом.
Наступил вечер. Бурак привез Шерин. Сегодня она останется с Халилем. Конечно, это хотел сделать Бехлюль. Но Бихтер его убедила, что нужно отдохнуть и выспаться. Да и Бюлент его ждал. Короче — причины были очень убедительными.
А дома вечером Бехлюль варил свой фирменный кофе - для себя, своей Бихтер, младшего брата Бюлента и верного друга Бурака. Бюлент оценил его умение.
--Ничего себе, брат... скажи... чего еще я о тебе не знаю?
--Откуда мне знать, Бюлент... я , похоже, и сам не все о себе знаю... так устроен человек.
--Но кофе очень вкусный... а между прочим... Бихтер тоже не все о тебе знает.
--Скажешь тоже. Бихтер, любимая, надеюсь, ты же меня теперь хорошо знаешь?
--Не уверена... ну вот если ответишь на пару вопросов... может тогда и скажу "да".
--На пару? Странно... я ведь все о себе рассказал... ну еще тогда... в Риве...
--Нет, не все. Вот скажи, где ты так научился мастерски драться? Раньше за тобой такого не наблюдалось... тебе даже Нихат фингал поставил... увернуться не мог. А с этим журналистом... ты же ему даже шанса не дал... ну в смысле дотронуться до тебя... не то, чтобы ударить...
Бехлюль усмехнулся.
--Да тут и рассказывать нечего... ну научился и все...
--А где? В Нью-Йорке?
--Да... там, а что?
--А для чего тебе это было нужно? Ты же миролюбивый, как мне помнится, а тут такая техника...
--Ну хорошо... Понимаешь, Бихтер. Я же в Нью-Йорке не на Манхетене жил. Я жил в отдаленном районе... не плохом... там было много молодежи. И студенты, и просто приезжие, которые хотели зацепиться за жизнь в этом мегаполисе. А были и такие, которые хотели зацепиться за чужой счет, не учились, не работали. Просто отбирали деньги у таких, как я. Мне приходилось подрабатывать, чтобы жить там, оплачивать проживание и что-то есть. Работа, чаще всего, начиналась вечером, а заканчивалась далеко за полночь. Вот такие бандюки и поджидали нас. Их трое или четверо — а ты один. Деньги забирали... могли еще и по морде надавать... ну так, для устрашения.
— Я не раз на них нарывался... еле ноги уносил... но без денег. Даже на еду не оставалось... не знаю, сколько бы это еще продолжалось... Но вдруг увидел объявление, что приглашаются желающие в секцию боевых искусств и восточных единоборств. Тренер там такой был смешной, но добрый... маленький такой кореец. Он был ростом, еще ниже тебя, Бихтер. Но дело свое знал хорошо. Меня взял без денег. Я ему просто честно все рассказал, пообещал, что заплачу позже, как заработаю... Так он меня еще и подкармливал. Говорил, что при моем росте я должен быть крепче. А так, как я ученик хороший, то учился быстро и схватывал все на лету. Вообще-то стимул был хороший. Я должен был научиться постоять за себя и за свои честно заработанные гроши. Через некоторое время у меня уже неплохо все получалось. И вот однажды ночью, когда те же ублюдки меня ждали возле моего дома, я уже не боялся, что меня обдерут, как липку. Шел смело... на их требование "выворачивать карманы" , я только рассмеялся... А потом, как на татами... все чисто и технично. Трое врассыпную... а одного, самого наглого, я наказал хорошо. После того меня никто не ждал... вот и все...
--Удивительно, Бехлюль, если бы кто-то рассказал — не поверила бы?
--Почему?
--Потому что... ты другой Бехлюль... не тот, как раньше... а Бурак? ... Бурак, это правда, что Бехлюль спас тебе жизнь?
Бурак улыбнулся и с благодарностью посмотрел на друга.
--Правда, Бихтер. Меня тогда ранили ножом. Примерно такие же бандюки. Тоже требовали денег. Просто... они знали, кто я... Ну и аппетит был поболее. Я денег не давал... эти подлецы напали тоже вчетвером... как говорит Бехлюль, ноги я унести не успел. То, что он проходил рядом — мое великое счастье. Те уроды уже так неплохо меня "обрабатывали". Наш Бехлюль раскидал эту зажравшуюся четверку на раз-два. У одного он выбил нож... ну а другой воспользовался тем, что Бехлюль занимался с его дружками... всадили в спину. Только по счастливой случайности рана была не очень опасна... Бехлюль дотащил меня до машины, отвез в больницу... так что — он мой спаситель.
--Да перестань, Бурак, тоже спасителя нашел...
--Не скромничай... Вот с того времени мы вместе, Бихтер.
Бехлюль посмотрел на свою жену с нежностью.
--Ну что, господин "следователь"? Еще вопросы будут?
--Не шути так, Бехлюль... а вопросов не будет... пока...
--Ну и на том спасибо...
Друзья еще немного посидели, вспоминали, как выбирали проект для детского центра, первый приезд Бихтер, ее день рождения и белые лилии с запиской. Бюлент все слушал с большим интересом. Ведь рассказывали про то время, когда он жил далеко от Стамбула, от Бехлюля... но знал, что где то его старший брат есть. Но приближалась ночь. Бурак сказал, что ему пора, что нужно заехать еще в одно место. А у Бюлента просто закрывались глаза. Даже Бихтер усмехнулась, вспомнив, что и раньше, когда собирались в гостиной, Бюлент засыпал на ходу.
--Ты, Бюлент, как в детстве... уже почти спишь? Устал сегодня? Мы тебя не видели почти целый день? Где ты был?
--Бихтер... все нормально, просто спать хочется. Жаль, что не успел заехать к Халилю... вы передайте ему от меня привет, хорошо. У меня самолет завтра в шесть утра.
--Так рано? Бехлюль, ты повезешь Бюлента в аэропорт... Поэтому... давайте-ка спать. День был очень насыщенным.
Бехлюль погасил свет и зашел в спальню. Там на кровати, свернувшись калачиком, спала его жена, его любимая женщина, такая маленькая и хрупкая... но с таким огромным сердцем, полным любви и нежности. Не яркий свет ночной лампы отбрасывал тень на ее красивое, спокойное лицо. Бехлюль присел рядом, убрал со лба непослушную прядку волос, пригладил длинные локоны и тихо прошептал:
--Спи, моя родная, спи. Ночи еще длинные... пусть они принесут радость в твои сны... я так тебя люблю... что кажется, задыхаюсь от своей любви. Хочу постоянно тебе говорить о ней, хочу, чтобы ты никогда о ней не забывала... хочу всегда быть с тобой... и тебя хочу... всегда... мне всегда тебя мало, любимая...
Бихтер повернула голову и усмехнулась одними глазами:
--А я всегда хочу слышать твои слова любви, твои слова желания... а еще больше мне хочется тебе отвечать — я тоже люблю... и тоже хочу быть с тобой... всегда.. .иди ко мне...
Бехлюль любил этот хрипловатый голос Бихтер, любил ее блестящие от желания, глаза... любил ее податливое тело, на котором он оставлял свои поцелуи, нежные, горячие и страстные... он просто ее любил.
