Часть 18
Так начался октябрь, наполненный тревогами, переживаниями, грустью, ожиданиями и надеждами. Но с надеждами как раз все было плохо. Пришли результаты обследования образцов костного мозга... Ни Бехлюль, ни Бихтер не подходили, как доноры... Эта новость просто убила Бихтер. Если раньше она как-то держалась, в надежде, что все скоро закончится, Халилю сделают операцию, потом курс реабилитации... но это уже будет путь к полному выздоровлению... То услышав от доктора такие новости, уже не могла держать себя в руках. К слезам, которые крупными каплями стекали по щекам в кабинете доктора, добавились всхлипы... а потом настоящая истерика. Бехлюль обняв ее, крепко сжимал в руках, чтобы она не упала... ноги ее не держали... и помог только внезапный обморок. Бихтер в один миг расслабилась, прекратила причитать и обмякла, запрокинув голову.
Она пришла в себя в соседней палате. Рядом сидел Бехлюль. Он и сам был чернее ночи от пережитого, но постарался говорить мягко.
--Бихтер, милая моя, как ты себя чувствуешь?
--Что со мной было, Бехлюль? Я потеряла сознание?
--Да... это шок... стресс... нервный срыв... короче — все вместе...
--Прости... я не хотела тебя пугать...
--Я знаю... послушай... я вызвал нашего водителя Саита из центра... сейчас ты поедешь домой и хорошенько отдохнешь... даже не возражай... с Халилем останусь я...
--Но Бехлюль... ты же третьи сутки не спишь... нет... сегодня я останусь в больнице...
--Бихтер... я тебя прошу... поезжай домой и отдохни... а потом сменишь меня... с Бураком я договорился... на работу пока приходить не буду... все... делай, как я сказал... и еще... ты говорила, что у Халиля была хорошая няня там, в Адане... что он ее любит... А что если пригласить ее сюда... Сама понимаешь, нам помощь нужна, скажи ей, что я буду платить очень хорошо, жилье, проживание... любые условия. Ну не госпожу Фирдевс же звать на помощь? Кстати, а ты ей говорила про Халиля?
--Нет, не говорила. И Пейкер не говорила... ее не хочу волновать... просто сказала, что осталась в Стамбуле... А про няню ты это хорошо придумал... Она тоже очень любит Халиля... думаю, что она согласится. Я сегодня же ей позвоню... Бехлюль... ты молодец... я тебя люблю!
--Бихтер... любишь, потому что я молодец... или потому что я Бехлюль?
--Да ну тебя... у тебя еще есть силы, чтобы шутить?... Люблю, потому что ты молодец, Бехлюль...
Она хитро усмехнулась... типа — понимай, как хочешь... Но и это Бехлюлю понравилось... Ведь после похода на кладбище, это была первая живая эмоция Бихтер. Бехлюлю иногда казалось, что он больше никогда не услышит, как она смеется...
Лечение Халиля продолжалось. Был еще один курс химии. Добавились какие-то новые препараты. Процесс восстановления после этих препаратов затянулся, был тяжелым и болезненным. В этот раз все было намного сложнее. К общему, не очень хорошему состоянию ребенка, добавились новые проблемы со здоровьем. Последние кардиограммы были настораживающими. Его сердечко давало сбои, участились признаки аритмии. Когда, после разговора с доктором, Бехлюль узнал, что и это не единственная опасность, которая их ждет, он думал, что просто сойти с ума — было бы для него самого просто облегчением. Потому что его же мысли испепеляли душу. От полного бессилия хотелось выть во весь голос... Но Бехлюль не мог позволить себе даже этого... Ведь, кроме сына он должен был поддерживать и Бихтер, которая казалось, таяла на глазах, как и их сын. Он старался больше времени проводить с ребенком в больнице, отправив Бихтер под любым предлогом домой.
Когда приехала няня Халиля — милая добрая девушка Шерин, конечно стало немного легче... нет... не морально... стало легче физически. Бехлюль мог отдыхать не 2 - 3 часа в сутки, а случалось, что мог спать часов 5, что раньше было просто роскошью. Он вернулся к работе. Там тоже, в его отсутствие, накопились некоторые дела. Благо, что его начальником был его лучший друг Бурак, который очень сочувствовал Бехлюлю. Да и Бихтер как-то немного ожила с приездом этой девушки. Видимо там, в Адане, они если и не были близкими подругами, то довольно неплохо ладили и понимали друг друга. Шерин подкупала своей милой улыбкой, необыкновенной добротой и ответственностью. И для Халиля это был хороший сюрприз. Бехлюль вообще заметил, что какие-то радостные события, веселые разговоры и новости очень положительно действуют на их ребенка. И если бы не его бледность, темные круги под глазами, то можно было подумать, что это обычный здоровый малыш. Но к сожалению, даже эти сюрпризы не возвращали ему силы бегать и играть, как раньше... Он уставал даже от непродолжительных прогулок и много спал. Однажды, на вопрос Бихтер " Как ты себя чувствуешь, сынок, у тебя что-то болит?" он даже попытался отшутиться:
--Я не знаю, мама, что у меня болит... я болю весь... только уже так привык к этому, что если вдруг у меня что-то не будет болеть, я подумаю, что у меня этого нет... вот голова... Она болит все время... даже после таблеток... так что пусть болит... а то я подумаю, что ее нет.
Бихтер обняла сынишку, пригладила его стриженные поредевшие волосы и сказала:
--Нет, мой хороший, пусть лучше ничего не болит. Ты не подумаешь, что у тебя чего-то нет, ведь я буду рядом, буду гладить тебя руками, целовать... Ты будешь чувствовать везде мои руки, мою любовь... Ты будешь знать, что ты есть... Что навсегда есть у нас...
Однажды, когда Бехлюля сменила Шерин, и он уже собирался уходить, в палату зашел доктор Али и попросил Бехлюля заглянуть к нему в кабинет. Зная, что в том кабинете хорошие новости сообщают гораздо реже плохих, Бехлюль шел туда, как на гильотину. Да в принципе, для него и она была бы хорошей новостью... Ведь он чувствовал, что разговор пойдет о его сыне. И если эту новость сообщают ему, а не Бихтер, значит ничего утешительного ждать на приходится. Но спорить с судьбой уже было бесполезно...
--Проходите, господин Бехлюль... присаживайтесь... нам надо кое-что обсудить... конечно же, сначала с вами... ну а потом уже с госпожой Бихтер...
--Что? Дела еще хуже, чем были... я это ждал, доктор... предчувствие...
--Мне жаль... были проведены исследования на совместимость от нескольких не родственных доноров... Во всех случаях организм мальчика вырабатывает антигены...
--Что это значит, доктор?
--Это значит, что они не могут быть донором Халилю... Но вчера мы получили еще одни тесты... там на столько высокий процент, что мы не можем не воспользоваться этой возможностью... Нужно пробовать делать пересадку. Завтра вам можно забрать ребенка домой. Через два дня мы начнем его подготовку к операции.
--А что значит подготовку?
--Дело в том, что для того, чтобы не вырабатывались эти самые антигены, нужно настроить его организм... то есть... если простым человеческим языком... убить в организме все, что будет препятствовать совместимости... Ну и свести весь иммунитет ребенка к нулю... Конечно, это все не просто и даже опасно. Ведь он будет подвержен любой, даже самой маленькой инфекции... он не сможет сопротивляться даже насморку... Но по другому... увы... пока никак. Будем надеяться, что все пройдет успешно... Любой наш шаг — это шаг к жизни Халиля... Не переживайте... мы будем бороться вместе с вами... а вы, я вижу, не сдаетесь... Это правильно... Кстати? Сын назвал вас папой?
--Нет еще... мы как-то... Бихтер говорит, что вдруг это его травмирует... может чуть позже...
--Вы не обижайтесь, господин Бехлюль, это конечно ваше дело... но бОльших упрямцев и глупцов я не видел... Как вы можете говорить о каком-то "чуть позже"?... Это для вас оно есть... хотя и для вас его может не быть, как и для вашего сына... Не понимаю я вас... не понимаю... Простите конечно... делайте, как хотите, но потом не жалейте и не вините время... Оно не виновато... виноваты люди, которые его упустили... Кстати... я еще хотел вам предложить... Конечно, это тоже весьма щекотливая тема... Дело в том, что донором вашему сыну могут стать родные сестра или брат... Понимаете, о чем я? Халиль у вас единственный ребенок... вот если бы у него появился братик... Конечно и здесь бывают исключения... Но на моем опыте их не было... все результаты оказывались положительными.
--Подождите... доктор Али... я вас правильно понял? Ребенок, который может родиться у нас с Бихтер и станет тем донором, которого мы так безуспешно ищем?... Простите... но это же кощунство! Как можно ребенка рассматривать, как сосуд с донорским материалом? Это же ребенок!
Доктор бросил на Бехлюля вызывающий взгляд.
--Кощунство — говорите? Возможно... но еще более кощунственно иметь одну возможность из миллиона — и не использовать ее. На чаше весов сейчас лежит жизнь вашего мальчика. Думаю, что ради его спасения вы готовы оказаться и в центре ада...
--Что мне готовиться... я не в центре ада... я уже давно на его дне... осталось в это дно зарыться поглубже... да душу предложить... в обмен на его жизнь...
--Ну я так и представлял ваши чувства, господин Бехлюль... А этот вариант не такой уж и безнравственный... подумайте об этом. Обсудите с госпожой Бихтер... и опять же... чтобы родился ребенок — нужно время... Ну вы понимаете... сначала должна наступить беременность... а потом еще девять месяцев нужно сохранять эту беременность. Поймите... наука не стоит на месте. Очень часто при таком варианте мы не беспокоим малыша... там есть свои способы... ну об этом зачем вам... А ребенка вы будете любить не меньше, чем Халиля... Для вас он будет просто ваш малыш... а как "сосуд с донорским материалом"... оставьте это нам, врачам.
--Ну тогда более менее понятно... Но Бихтер... То есть... вопрос о самой беременности... Вот дела... Я и не думал, что придется решать такие проблемы... Мы же с госпожой Бихтер... Короче нас связывает только наш сын и его болезнь...
--Ну это, действительно, только ваши проблемы... Как нибудь договаривайтесь...
Доктор даже улыбнулся, стараясь приободрить Бехлюля... ну так, чисто по-мужски:
--Расслабьтесь... ведь и вариант не такой уж невыполнимый... я бы даже сказал — приятный...
--Ну да... "приятный"... если учесть, что Бихтер меня и на дух не переносит... — Бехлюль набрал побольше воздуха и шумно выдохнул, — ну и с чего мне начинать?... Доктор, я точно не сплю? Это не реалити-шоу?... Я уже не знаю... что происходит...
--Что происходит?... На вас свалилось тяжелое испытание... Но вы должны все преодолеть... Верьте в хорошее... и будьте здоровы.
Сегодня впервые Халиль и его упрямая мама Бихтер приехали в городскую квартиру Бехлюля. Конечно, убедить Бихтер было не легко... спасибо той доброй девушке Шерин. Ее поселили в центре в домике, где жила Бихтер с Халилем. И единственным местом, куда они с сыном могли поехать — квартира Бехлюля. Бехлюль не скрывал своей радости. Конечно, это еще ничего не значило, но то, что они были с ним рядом — уже счастье. Он показал все комнаты, гостиную, кухню, большую ванную, свой кабинет. Халиль не спеша все обошел и выдал свой вердикт:
--Мама, мне здесь очень нравится... в каждой комнате телевизор... круто! А какая комната моя?
--А какая больше нравится — ту и занимай... но учти... моя рядом с кабинетом.
--А мне она тоже очень понравилась... и кровать там огроменная... там и телевизор больше , чем в других.
Бехлюль засмеялся.
--Так ты хочешь меня выселить... или просто потеснить?
--Нет, не выселить... наверное потеснить... но нам же не будет тесно?
--Не будет... Но что скажет мама?
Бихтер слушала весь этот диалог, а сама думала, что как оказывается она мало знает о новом Бехлюле. Нет, она конечно помнила и его хороший вкус, и любовь к комфорту... но квартира ей определенно понравилась. Столько простора и света.
--А мама скажет, что не ожидала, что у господина Бехлюля такая квартира... Ты знаешь, Бехлюль, ты снова меня удивил... Мне нравится здесь... и красиво, и практично... и район хороший. Только скажи честно... Ты ведь один столько лет... Зачем она такая большая?
На что Бехлюль возразил.
--Ну какая же она большая... Одна комната наша, одна Халилю... остаются две... и то не такие большие, как другие...
--Подожди... что значит "наша"? Кого ты имеешь в виду? Себя и ?...
--Себя и тебя, — ни грамма не смутился Бехлюль — а что не так?
--Бехлюль... нам обязательно возвращаться к разговору о несуществующих "нас"?... или ты будешь ко мне приставать? — усмехнулась Бихтер.
Но Бехлюль как-то хитровато посмотрел в ее смешливые глаза.
--Еще чего! Приставать... Я подожду, когда ты сама ко мне придешь... А комнаты можно распределить и попроще... Каждый займет ту, которая больше всего понравилась... Халиль, если нравится моя — я тебе ее уступаю... Вообще то это наш дом... распоряжайся, как хочешь... Подожди... у меня есть один сюрприз.
Бехлюль вытащил из ящика стола в своем кабинете, ключи.
--Иди ко мне, мой красавчик. Вот смотри... у тебя будут свои ключи. Вот этот от нашего дома в Риве, а эти от этой квартиры... ну и брелок с твоими буквами.
--Но здесь две буквы "НН"... а у тебя какие?
Бехлюль показал свои ключи... но Халиля интересовал брелок... на ключах Бехлюля были две буквы "ВВ"...
--Ну вот... тоже две буквы... а надо было "ВН", то есть Бехлюль Хазнедар... а у меня — "НВ", что значит Халиль Бирхан... ух ты! Смотри, мама, я как зеркальное отражение брата Бехлюля! Круто! А буквы на брелке только маме подходят. Это же ее инициалы "ВВ" — Бихтер Бирхан.
Бехлюль и Бихтер с интересом слушали рассуждения своего сына. Бихтер даже немного напряглась, когда мальчик сравнил себя с Бехлюлем... а вот Бехлюль был доволен. Ему такие сравнения нравились. А по поводу брелков он решил внести ясность.
--Иди ко мне, мой дорогой, я расскажу тебе, почему у нас с мамой одинаковые брелочки с буквами "ВВ". Это наши с ней инициалы... то есть Бихтер и Бехлюль... понимаешь?...
--Ну... кажется понимаю... это когда ты поженишься на маме... а у меня почему "НН"? Просто Халиль и Халиль?
Бехлюль обнял хрупкие плечи сына, поцеловал его в макушку и ответил:
--Это твои инициалы... две буквы "Н"... ты потом поймешь, почему так... А пока держи... это твои ключи от нашего дома, малыш.
С комнатами, ключами и инициалами на них как-то разобрались. Потом Бехлюль накормил своих любимых вкусным ужином, проследил, чтобы Халиль принял все свои лекарства и ушел укладывать сына спать. Как оказалось, теперь он это делал даже чаще Бихтер, и мальчик привык к их вечерним "мужским разговорам по душам". Сегодня Бихтер подсматривала за ними, слушала их "маленькие секреты", тихо вытирала слезы, удивляясь выдержке Бехлюля. Она не могла понять, как после таких разговоров он засыпал, ну или ни как не выражал свои чувства. Зациклившись на себе и своем горе, она все реже обращала внимание, что Бехлюль и тяжело вздыхает, и плачет, и одними губами шепчет молитву... только что не кричит от того, что его душа горит в своем бушующем огне. Вот и сегодня он, уложив сына, вошел в гостиную, налил себе стакан виски и сел напротив. Невесело усмехнулся.
--Заснул... даже мои рассказки не дослушал... Бихтер... я вот вспомнил... как ты тогда доктору рассказывала о нашем сыне... расскажи и мне, пожалуйста... я ведь ничего толком о нем не знаю... каким он рос, что любил, как учился простым детским премудростям... что и как у него получалось, что нет... жаль, что даже фотографий у тебя с собой нет... ты мне просто расскажи, а я буду его представлять... ну в воображении... расскажи мне его маленькую жизнь...
Бихтер была потрясена такой просьбой. Хотя, видя его отношение к ребенку, какие могут быть сомнения, что желание отца искреннее. Она немного задумалась, вспоминая прошлое, ну или решая, с чего бы начать свой рассказ... А потом все уже лилось само собой. Бехлюль что-то переспрашивал, они вместе смеялись над веселыми случаями и моментами их маленького сына. Как и любая хорошая мама, Бихтер могла рассказывать о своем ребенке часами, считая все моменты главными и важными. Второстепенного при такой любви быть не могло...И когда рассказ дошел до лета этого года, Бихтер остановилась.
--Ну а дальше ты и сам все знаешь, не хуже меня... странно... вспомнила все, как будто вернулась в те счастливые дни...
--Жаль... жаль, что меня не было тогда с вами... никогда себе этого не прощу...
Бихтер внимательно посмотрела на то, как Бехлюль отводит глаза в сторону.
--Бехлюль... Что-то снова произошло?...Тебя определенно что-то мучает... Ты, кажется, мне не все рассказал, о чем вы говорили с доктором... давай... выкладывай...
--Да ничего не произошло... нечего выкладывать... ерунда...
--Вот я и хочу знать эту ерунду... Бехлюль... я тебя знаю. Не думаю, чтобы ерунда тебя мучила... Здесь что-то важное...
Бехлюль думал, как бы попроще сказать ей то, что им нужно родить еще одного ребенка. Но на ум никаких слов не приходило. Да и как тут можно иносказательно выразиться, когда все вещи имеют свое название. В их случае — нужно заняться любовью, сексом, близостью... Как угодно можно назвать то, что они должны переспать... и возможно не один раз... А до тех пор, пока не будут уверенны, что беременность наступила. И он решил сказать все просто и понятно.
--Бихтер. Мы должны с тобой сделать еще одного ребенка... Он будет донором нашему Халилю...
Бихтер слушала Бехлюля, уже сомневаясь в его нормальном состоянии.
--Что ты несешь, Бехлюль? Какой ребенок? Ты с ума сошел?... а-а-а... ты нашел новую причину, что бы затащить меня в постель?
Бехлюль зло прищурился... Конечно, он примерно так и предполагал ее реакцию на такое необычное предложение... но все равно стало как-то обидно.
--Затащить в постель?... А ты уверенна, что я до сих пор хочу затащить тебя в постель? Я только пересказал тебе слова доктора, — Бехлюль резко встал, подошел к Бихтер, поднял ее за плечи и приблизил к своему лицу.
--Знаешь что? Чтобы спасти своего сына, я готов переспать с кем угодно... Понятно!... Но ребенок должен стать родным... То есть от одних и тех же родителей... И учти... Если это один единственный шанс — то мы его используем, даже наступив на свое собственное "Я",... И к черту полетят все твои правила... Когда ты, наконец, увидишь, что наш сын умирает, то ты сама захочешь затащить меня в постель...
Неожиданно Бехлюль припал к ее губам с такой страстью и жадностью, что Бихтер даже сначала и не успела ничего сообразить... Она ощущала только смелый натиск его губ, легкий вкус виски и давно забытое ощущение нереального счастья. Бехлюль крепко сжимал ее, постепенно передвигая одну руку по спине, то вниз, то вверх, зарываясь в волосы на затылке и прижимая голову так, будто они и без того были недостаточно рядом. Сколько продолжался этот поцелуй, Бихтер не знала... Но вдруг все прекратилось так же неожиданно, как и началось...
--Ты это называешь — затащить тебя в постель? Раньше это называлось любовью... Я пошел спать... спокойной ночи... Ах, да... я завтра еду на важный объект. Утром тебе доставят один из автомобилей нашей компании... Извини, что еще не купил тебе собственный, как обещал...
Бехлюль круто развернулся и ушел в дальнюю комнату, громко хлопнув дверью... А Бихтер так и осталась стоять. Она медленно прикасалась своими пальцами к губам, отводила их в сторону, вглядывалась, как будто пыталась на них рассмотреть тот жаркий поцелуй, который оставили губы Бехлюля.
