Часть 6
И снова утро. Обыкновенное доброе утро, так похожее на все остальные. Такое же небо, такое же солнце... Кажется, что все по старому. Но это так только кажется. Бихтер уже втянулась в новый режим своей новой жизни в Стамбуле. И она была не такая, как семь лет назад. Но это не огорчало, а наоборот радовало. Она была свободна в своих действиях, мыслях и желаниях. Рядом с ней был ее маленький сын, любимая работа и хорошие люди. Она уже позвонила своей сестре Пейкер в Нью-Йорк и рассказала где она и чем занимается. Вот только матери не спешила сообщать, потому что знала, что Пейкер не выдержит и все расскажет. Так оно и случилось. Звонок от госпожи Фирдевс разорвал всю прелесть утра как раз сегодня. Но Бихтер уже научилась разговаривать с матерью так, чтобы и не обижать ее, и чтобы не давать ей влиять на свои решения. Как ни странно, у нее это получалось. И в этот раз все было, как по заранее написанному сценарию. Немного ворчания и недовольства тем, что Бихтер творит то, что хочет, потом куча предостережений, а в конце пожелание успехов и снятие с себя любой ответственности, потому что сама так захотела. Главное, что не собирались с визитом. Сейчас Бихтер было не до гостей. Они то и в Адану приезжали всего пару раз. Познакомиться с внуком и посмотреть, в каких "стесненных и невыносимых " условиях растет их младший внук. Но Бихтер не позволяла матери "улучшить их стесненную жизнь" ни в каком проявлении. Ее вполне устраивала та небольшая квартира, а денег вполне хватало на жизнь. Конечно, госпоже Фирдевс было не понять того, что ее дочь не покупает себе драгоценностей, не путешествует по миру, и вообще не блистает в "обществе". Бихтер знала, что мать никогда не поймет, что самая главная драгоценность жизни у ее дочери уже была — это ее сын. Она никогда не поймет, что этот маленький человечек и есть весь мир ее дочери, и другого ей не нужно. А что до "общества" — да какое "общество" могло заменить Бихтер общество ее сына? Вот здесь и был тот неподдельный блеск — блеск любящих глаз мамы и сына. Большего Бихтер и не хотела. Она получила самый ценный подарок от Бога...
Бихтер проводила Халиля в группу и поспешила в корпус, где начинали отделку спален для детей. Все, как всегда. Все на своих местах. Вот только начальство задерживалось. Но с них какой спрос — оно начальство! Бихтер не стала никого ждать и сама уехала в город к поставщикам, чтобы проконтролировать отгрузку красок. Как то не очень она доверяла той фирме, а поставить их на место было некому. Бурак просто разрывался между центром и основным офисом с другими большими объектами, которые тоже надо было время от времени контролировать. Молодой большой босс! Знал, чего хочет, все делал правильно, честно... может потому и все получалось. Вот только о его отношении к себе Бихтер с ним еще не поговорила... а надо бы. С каждым днем все только затягивалось. И как найти то подходящее время — Бихтер не знала.
Сегодня был последний день, когда Халиль сидел на баскетбольной площадке, как зритель. Завтра он с мамой поедет в больницу, доктор осмотрит руку и разрешит снять повязку, а значит ему можно будет играть. А пока он только сидел и с места громко вскрикивал, подсказывая друзьям по команде, как лучше обвести соперника, у кого мяч и в какую сторону он летит. Он и не заметил, как рядом с ним присел взрослый мужчина с длинными волосами, тоже светлыми, только чуть темнее, хотя так же местами выгоревшими на солнце, и с бородкой.
--Привет... почему не играешь?
Халиль внимательно посмотрел на незнакомца и ответил, показывая руку:
--Мне нельзя еще.
--А что с рукой? Болит?
--Я упал неудачно и подвернул ее. Но уже давно не болит. Но доктор повязку снимет только завтра.
Мужчина осторожно взял его маленькую кисть в свои большие ладони, потрогал, покрутил, попросил сжать руку в кулак и отпустил.
--Да у тебя все нормально. Иди и спокойно играй, для руки уже не опасно.
--Нет, нельзя... я обещал маме.
--Ах маме... Ну тогда понятно... Мама строгая?
--Нет, что вы, моя мама добрая. Но все равно, я же дал слово. Мне давно хочется на площадку, — и мальчик грустно вздохнул, — но нельзя.
--А ты повязку не снимай, просто поиграй. Мама же не узнает.
--Нет. Маленькая ложь рождает большое недоверие. А это будет ложь. Слово нужно держать.
Бехлюль удивленно посмотрел на малыша.
--Это ты сам придумал такое?
--Нет, что вы! Это так говорит моя мама. Я просто запомнил.
--Значит твоя мама все таки строгая. Кстати, а где она? Она здесь работает, в центре?
--Да, она тоже строит этот центр. И совсем она не строгая. Просто вы ее не знаете. Она знаете какая добрая и ласковая. А еще красивая.
Бехлюль усмехнулся. Какой сын у этой мамы! Понятное дело, для любого ребенка его мама самая добрая и красивая... Хотя мальчишка очень симпатичный, и если он похож на маму, ну или мама на него, то наверное и правда красивая. Он прищурил правый глаз и подразнил Халиля.
--Так уж и красивая?
--Конечно! Могу поспорить, что вы красивее не видели... Она самая красивая... все так говорят.
--Даже готов поспорить? — его искренне забавлял разговор с мальчиком, — ну давай поспорим. На что будем спорить?, — сказал Бехлюль и протянул малышу свою большую руку с отставленным в сторону мизинцем.
Мальчик долго не думал.
--Спорим на настоящий баскетбольный мяч.
--Ну хорошо. Если я проиграю, то я куплю мяч. А если проиграешь ты?
Халиль задумался. Но мужчина ему тут же подсказал:
--Давай так, если выиграю я , то мы с тобой играем, а ты мне даешь фору в три очка... договорились?
--Договорились, — и Халиль протянул свою ладошку, тоже прищурив правый глаз и улыбнулся на один бок хитрой улыбкой.
У Бехлюля аж сердце на миг остановилось. Такая же полу улыбочка была у Бихтер, когда они спорили последний раз... Вот только что было поставлено на кон — не озвучили... ни он... ни она.
--А что ты улыбаешься? Или думаешь, что я проиграю спор?
Халиль засмеялся искренним детским смехом.
--Я уверен, что проиграете, когда увидите мою маму.
Пока они спорили, дети заметили Бехлюля и радостно закричали.
--Смотрите, смотрите! Брат Бехлюль там! Брат Бехлюль, идите скорее к нам, давайте играть!
Мужчина снова протянул руку Халилю.
--Увидимся, мамин защитник.
На что мальчик смело протянул свою ладошку.
--Увидимся, — и мило улыбнулся.
Мужчина быстро сбежал по ступенькам с трибун и принялся играть с детьми. Халиль видел, как он ловко забрасывает мяч в корзину, как красиво и правильно обводит ребят. Потом заметил, что мяч уже был у кого-то из детей, а он безуспешно пытается забрать его назад. Даже Халиль понимал, что мужчина поддается, но все равно это никого не смущало, потому что всем было весело. Даже тот мужчина громко хохотал. Потом мяч улетел куда-то в сторону, а тот человек стал подбрасывать детей вверх над головой. Малышня от восторга просто захлебывалась смехом и радостью. Халиль несмело подошел к краю площадки и остановился. Он с завистью смотрел на веселую суматоху и не знал, можно ли ему подойти. Ведь для него этот человек был не знаком. А дети, вероятно, дружили с ним давно. И вот Бехлюль заметил одинокую фигурку мальчика, с кем недавно спорил на зрительских трибунах. Он остановился и громко позвал.
--Иди к нам, не бойся.
Дети наперебой кричали.
--Это Халиль, он у нас новенький. Халиль, иди к нам, скорее!
Бехлюль засмеялся и спросил.
--Тоже так хочешь?
Халиль не верил своему счастью. Никто и никогда не подбрасывал его в небо. У мамы просто не было сил... а больше было некому .
--Хочу... а можно?
--Конечно, давай, разбегись посильнее, не бойся, я подхвачу тебя.
И вот уже Халиль бежал через всю площадку, так быстро, как только мог... и вдруг... Сильные, крепкие руки оторвали его от земли и подбросили высоко над головой. Мальчик даже не мог вздохнуть от нахлынувшего восторга этого необыкновенного полета, который длился какой-то миг, и вновь те же сильные и надежные руки его подхватили и прижали к широкой груди. Они смотрели друг на друга - две пары восхищенных голубых глаз, как два кусочка неба.
--Ну что? Понравилось?
--Круто... — только и смог выдохнуть малыш, — я первый раз так летел... выше неба...
--Ну тогда давай еще разок, хочешь?
Мальчик снова разбежался, и снова полет ... Туда, где сбываются нехитрые детские мечты. Бехлюль так же ловко подхватил его и прижав к груди, закружил. Халиль хохотал от переполнявшего его счастья. Он крепко обхватил мужчину за шею и доверчиво прижимался к его небритой щеке... а Бехлюль, веселый, радостный, заряженный этим детским задором и счастьем, вдыхал чистый и удивительно знакомый запах волос незнакомого малыша.
Но вот игры закончились. Детям пора обедать и отдыхать. Они неохотно простились с "добрым великаном" и дружно ушли. Халиль несколько раз обернулся и помахал рукой человеку, который показал ему, каким бывает небо, когда летишь. Мальчик знал, что это чувство восторга останется с ним очень долго, потому что он пережил его первый раз в жизни. Бехлюль улыбался вслед ребятне, а сам пытался вспомнить тот необыкновенный запах от красивых золотистых волос мальчика.
Но вспомнить ему помешал его друг. Бурак заметив его на спортивной площадке, сам, как ребенок несся навстречу другу, с намерением заключить того в объятиях, потому что очень соскучился.
--Ах ты, "борода"! Здорово, брат! Ну наконец-то! Я думал, что ты навсегда останешься в той Америке!
Они крепко, по-дружески обнялись, похлопывая друг друга по спине и плечам.
--Привет, брат, я тоже скучал. Как дела? Все нормально?
--Нормально... но нам нужно поговорить. А вернее мне много тебе нужно рассказать. Здесь такое происходит, а ты не появляешься.
Не мог Бехлюль рассказать другу правду. Не мог, открыться, что прилетел еще в конце мая, перед самым приездом Бихтер. Не мог сказать, как видел их на террасе в тот день, когда Бурак ее приобнял, утешая. Правда и Бехлюль не знал истинных причин тех объятий. Он увидел то, что увидел. Не мог рассказать и то, что он боится познакомиться с их новым дизайнером из Аданы, потому что давно ее знает, но пообещал ее отчиму никогда не появляться там, где будет она. А то, что это Бихтер, он узнал еще в первый день ее прилета тогда, весной.
Он ее не видел. Он почувствовал ее запах. Когда Бурак пошел проводить Бихтер в ее домик, приехал Бехлюль. Госпожа Савджи сказала, что они недавно ушли. Бехлюль решил подождать друга, присел за стол и стал крутить в руках авторучку, которую забыла Бихтер. Он хорошо знал ее запах. Даже время не помогло. Не стерло из памяти тот удивительный микс аромата любимой женщины. Какое-то странное чувство не дало сидеть спокойно и Бехлюль пошел следом. Он стоял в тени и смотрел, как Бихтер... его Бихтер входит в новый домик. Он видел, как скрылся в дверях ее хрупкий силуэт. Первым порывом было бежать за ней следом... Но потом он вспомнил ее пожелание и свое слово — навсегда исчезнуть из ее жизни и никогда в ней не появляться. Это он купил те красивые лилии и вложил пожелание на маленькой красной карточке. Это он заказал столик в знакомом ресторане, а сам в окно смотрел, как Бихтер и Бурак танцуют и пьют шампанское. Это он убрал могилу ее отца, так как знал, что туда она поедет обязательно. Это он незаметно провожал ее в аэропорту, не смея подойти. Потом снова лилии с запиской. И вчерашнее прощание Бурака с Бихтер на террасе ее домика. Нет, Бурак конечно друг... Но отдать любимую женщину Бехлюль не мог. Теперь не мог. Он держал свое слово и за все эти долгие семь лет не появился в ее жизни... Но сейчас, когда им дан шанс, а по другому эту встречу он и не рассматривал, когда сама судьба свела их в этом детском центре — упускать его Бехлюль не собирался. Конечно, он поговорит с Бураком и честно ему расскажет о своих чувствах к Бихтер... Но знать бы, что думает и чувствует Бихтер? Он не знал. А значит нужно выходить из тени и бороться за свою любимую женщину... Но пока ничего этого Бехлюль сказать не мог. Сначала нужно поговорить с Бихтер... а это, пожалуй, было труднее, чем поговорить с другом. Но отступать он не будет. Теперь Бехлюль знал это точно.
Бехлюль внимательно посмотрел на друга.
--И что же такое важное я пропустил? У тебя кто-то появился?
--Никто не появился. Но кое-что происходит. Ну в смысле не вокруг происходит, а со мной происходит... Бехлюль, я кажется влюбился.
Бехлюль так и сел.
--И в кого, если не секрет?
--Ну какой секрет? В нашего дизайнера из Аданы... В Бихтер.
--А она что?
--Она ничего. Для нее ничего не происходит. Ну как сказать... по-моему она видит, что я к ней не равнодушен, но она молчит... а вообще-то, мне кажется что я для нее просто как друг. Не знаю, Бехлюль... Когда она рядом — я дышать не могу.
--Я тоже...
--Не понял... что "я тоже" ?
--Да нет, ничего, это я о своем... Ну что так и бывает, когда влюбляешься.
--Не знаю, что мне делать, как думаешь? И сказать ничего не могу... не хочу спугнуть хотя бы дружеские отношения. Завтра обещал поехать с ними в больницу.
--Зачем в больницу? Она что, больна?
--Нет, почему больна? Завтра повезем на осмотр ее сына...
От последних слов друга Бехлюлю показалось, что на него упала гора и раскололась пополам... Её сына...
--У Бихтер есть ребенок?
--Да... а что тебя так удивило? Да ты десять минут назад с ним играл... Ну тот светленький мальчик с повязкой на руке...
--Халиль? Это сын Бихтер?
--Да... хороший мальчишка, такой умный. Мы с ним даже подружились. Да и ты вроде с ним поладил неплохо. Я в окно видел, что ты здесь с ними творил. Детвора тебя любит.
Бехлюль слушал, но не слышал Бурака. Он вспоминал, как подбрасывал малыша, а тот обнимал его за шею и весело смеялся... Её сын... с такими красивыми глазами. Теперь он понял, почему ему казался знакомым его запах. Видимо любящая мама Бихтер часто гладит своими руками его волосы, вот и остался аромат ее духов. А еще он понял, что проиграл спор. Он усмехнулся своим мыслям.
--Ты знаешь, дружище, а я только что проиграл баскетбольный мяч... Вот так!
--В каком смысле — проиграл?
--В самом прямом. Мы с Халилем заспорили. Он сказал, что его мама самая красивая, и что если я не видел красивее ее, то куплю ему настоящий баскетбольный мяч. Ну я решил просто подыграть малышу... А он то, проказник, знал, что говорил.
--Бехлюль, а ты откуда знаешь, что Бихтер самая красивая?... Ты же ее не видел...
Бехлюль понял, что немного прокололся.
--Ну так ты мне что минуту назад говорил? Вот я и подумал, что не стал бы ты сходить с ума, если бы Бихтер была обыкновенная...
--Ну да... ты прав... кстати, чем сегодня будешь заниматься? Пошли в офис?
--Нет... у меня есть еще дела... Короче... У меня завтра день рождения и я...
--Постой, у тебя день рождения послезавтра.
--Ну то по паспорту... Слушай, что я тебе говорю. День рождения завтра... я закажу столик в ресторане, потом сообщением тебе отправлю, куда приехать. Приезжай с Бихтер, хорошо? Только не говори обо мне ничего, договорились?
--Столик...? Как в прошлый раз? Закажешь, а сам не придешь? И почему не говорить Бихтер о тебе?
--Бурак, если ты мне брат, я очень тебя прошу, сделай так, как я тебе говорю... Пожалуйста... я разве часто о чем-то тебя прошу?
--Да ты вообще никогда ни о чем не просишь... все всегда сам... даже обидно иногда.
--Ну что? Договорились? Приезжай с Бихтер... а потом я тебе все объясню, обещаю. Но пока ничего обо мне не говори.
--Хорошо... я понял... Только ничего не понял, но сделаю, как ты просишь. А сейчас ты куда?
--Куда-куда? За мячом. Проспорил же. Ну и в парикмахерскую зайду... подстригусь.
--...и побреешься?
--Нет, только подстригусь... немного. Давай, брат, до встречи.
--До встречи... только ты не пропадай больше...
--Я постараюсь... Бурак... а сколько лет ее сыну?... ну Халилю?
--Шесть... а что?
--Точно шесть?
--Да точно, Бихтер в больнице заполняла карточку — Халиль Бирхан, 6 лет... а что случилось? Почему ты спрашиваешь?
Но Бехлюль, не слушая друга, тихо шептал " Халиль Бирхан... значит только шесть... а она исчезла семь лет назад... он Бирхан..."
--Эй, Бехлюль... вернись на землю... Ты сам с собой разговариваешь?
--А?... нет... просто размышления вслух... Не бери в голову... все, давай брат... увидимся... я еще позвоню...
Бехлюль резко поднялся и поспешил к своему джипу, припаркованному у служебного выезда. Бурак уже привык к резкой смене настроения своего друга... но готов был поклясться, что таким, как только что, он видел его первый раз за пять с половиной лет.
Весь вечер Халиль рассказывал своей маме о необыкновенном господине "как великане". Оказывается к ним на площадку приходил человек с бородкой, которого дети очень хорошо знают и любят. Он с ними играл, а потом подбрасывал вверх над головой. Халилю даже не хватало слов, чтобы выразить свой восторг.
--Мама, если бы ты это видела! Тот господин подбрасывал меня выше неба и я летел! Представляешь! Все небо было только моим! А когда он меня ловил, я видел его глаза. Они как у меня, представляешь? Тоже голубые, как небо!
От этих слов у Бихтер по спине пробежал холодок. Да что это за таинственный друг-бородач, да еще и с голубыми глазами? Самые смелые предположения возникали в ее голове, но Бихтер как могла, успокаивала себя. Ведь если бы это был на самом деле Бехлюль, то стал бы он ждать столько времени. Уже наверняка бы появился в поле ее зрения. Нет и нет! Это просто совпадение! Но здравый рассудок ей твердил, что это слабенькое утешение. От того ей как можно скорее хотелось познакомиться с этим таинственным бородачом с голубыми глазами. Она вернулась к разговору с сыном, который не замолкал и трещал без умолку, рассказывая свои детские впечатления.
--Мама, а знаешь, мы ведь с ним заспорили.
--Что ты такое говоришь, Халиль? Как это заспорили?
--Ну понимаешь... я сказал, что ты такая красивая, что он еще в своей жизни не видел красивее. А он засмеялся и не поверил. Тогда я предложил заспорить... он согласился.
--Халиль... но так делать нельзя. Мне теперь очень стыдно перед тем господином... А на что хоть спорили?
--На баскетбольный мяч... мамочка, не переживай... Он же все равно проиграет... потому что ты самая красивая.
--Халиль, — строго сказала Бихтер, — я не о том, кто выиграет, а кто проиграет. Со взрослыми детям спорить нельзя, понимаешь. Тем более с незнакомыми. Это плохо. Вот что он теперь о нас подумает?
--Ничего он не подумает... — Халиль улыбнулся, — просто пойдет в магазин за мячом.
Мальчик подошел к матери и поцеловал ее.
--Мамочка, прости пожалуйста, я не буду больше спорить... Но тот господин совсем не незнакомый. Ребята из моей группы его хорошо знают, он всегда с ними играет. Он, наверное, тоже здесь работает. Он хороший, правда. Я это сразу почувствовал. А знаешь какой он сильный! У него такие большие руки! А мускулы — ого какие! Он подбрасывал меня, как пушинку... Вот ты бы так не смогла! И солнышко его любит, как и меня.
--Почему это ты так решил?
--А у него волосы тоже немного выгоревшие, как и у меня. Ты же говоришь, что это так солнышко любит. Ну все? Мир? Ты на меня не сердишься?
--Нет, не сержусь... но при одном условии... Ты отменишь свой спор и извинишься перед тем господином... Как его зовут?
--Я не запомнил... дети так шумели... А познакомиться мы не успели.
--Ага... зато успели поспорить... Хороши оба!
И вдруг Бихтер поймала себя на мысли, что она вот так, запросто, в своей голове, их объединила. Того голубоглазого незнакомца и своего Халиля... "хороши оба"... Ну что, Бихтер, снова совпадение? Думай так... ведь так удобнее.
Продолжение следует...