Часть 5
Полтора месяца спустя...
В поездку Бихтер собралась быстро и без суеты. Халиль был послушным, даже пытался помогать. Он то и дело напоминал, что нужно обязательно взять с собой. Бихтер тихонько посмеивалась над его сосредоточенным видом, но ни как не показывала этого, чтобы не обидеть. И в аэропорту, и в самолете ее мальчик был одно сплошное послушание. Но как только сели в машину к Саиту, его словно подменили. Он не мог спокойно сидеть ни минуты и был похож на флюгер. Его голова вращалась на все 360 градусов, а глаза были везде. Так ему хотелось все увидеть, рассмотреть и запомнить, чтобы потом хвастать перед друзьями в школе. В этом году Халиль закончил подготовительный класс и шел в первый класс начальной школы. Он был очень смышленый и рассудительный мальчик, хорошо читал, писал, а математика вообще была его любимым предметом, и дома он всякий раз просил свою маму давать ему задачки посложнее. Бихтер очень гордилась своим сыном. В свободное время малыш любил, как и все мальчишки, гонять на велосипеде, а игры с мячом - это вообще высшая точка восторга. И вот в подготовительном классе их учитель увлек его баскетболом, чему Бихтер совершенно не удивилась. Бросать мяч в кольцо, да еще и попадать в него — и ты почти чемпион. А тихими семейными вечерами, когда Бихтер еще заканчивала какие нибудь рабочие дела или делала наброски для нового проекта, он рисовал или смотрел мультики. А в общем - обыкновенный ребенок, иногда с поцарапанными коленками, с занозами и маленькими, почти незаметными шрамиками прошлых ранок, которые с возрастом просто исчезнут. Его очень любило солнышко, и сейчас его длинные пшеничные волосы уже выгорели на макушке, хотя впереди еще целое лето. Халиль так ждал эту поездку в незнакомый большой город, что даже немного волновался.
--Мама, а Стамбул намного больше нашей Аданы?
--Намного, сынок, и людей здесь живет намного больше.
--А мы будем гулять, когда ты не будешь работать?
--Конечно, милый, обязательно. Ты переживаешь, что тебе будет скучно без твоих друзей?
--Ну... немного переживаю... там все незнакомое.
--Не переживай, мой хороший, там в центре ты найдешь новых друзей. Там очень много деток. А какие там спортивные площадки — я же тебе рассказывала, помнишь? А еще там есть настоящий картинг... Правда ты еще маленький и тебе одному, наверное нельзя будет ездить, но мы что нибудь придумаем, я обещаю.
Когда мама говорила "я обещаю", то можно было не сомневаться и не переспрашивать, а знать точно - мама слово сдержит.
Так за веселыми разговорами они и не заметили, как приехали в центр, где на главной арке уже красовалось его название " Детский центр "БАНУ". И в этот раз их встречали госпожа Савджи и господин Бурак. Они не скрывали радости, как старые добрые друзья. С удовольствием познакомились с Халилем. Он просто очаровал всех своей красивой улыбкой с ямочками на щеках и изумительными голубыми глазами, в которых горели детский восторг и радость.
--Госпожа Бихтер, а ведь я не знал, что у вас есть сын...мне это потом уже сказала госпожа Санем. Скажите честно...это вы с ним тогда говорили по телефону?
Бихтер засмеялась и потрепала светлые волосы сына.
--Да...с ним...теперь понятно, почему этот мужчина вне конкуренции?
Бурак немного смутился, но улыбнулся ее словам.
--Теперь понятно...ну что? Халиль Бирхан, будем друзьями? — и он протянул мальчику свою крепкую ладонь.
Мальчик улыбнулся, прищурил правый глаз и весело ответил.
--Будем, господин Бурак.
--Ну что, тебе здесь понравилось?
--Конечно, очень понравилось. Здесь у вас такие замечательные спортивные площадки!
--А ты спортсмен, Халиль?
--Ой, ну какой я спортсмен? Я же еще ребенок! Но вообще-то спорт люблю.
--Ну тогда поиграем в футбол, хорошо?
--Лучше в баскетбол. Вы играете в баскетбол?
--Ну... немного играю... не так хорошо, как мой друг... но думаю, что у тебя выиграю!
Халиль засмеялся. Он понимал, что взрослые так иногда шутят, а потом поддаются.
--Это мы еще посмотрим, кто выиграет! Все сначала хвастают!
--Так что? Это вызов? Вызов принят, дружок! Только учти... я не поддаюсь!
--Я тоже...
Бихтер с трибуны зрителей наблюдала, как сам господин Синанер играет с ее сыном в баскетбол... Так запросто, как будто делал это уже сто раз. Они оба хохотали, что уже и не понять — кто из них больший ребенок... И снова память не оставила ее в покое... В голове всплыл другой баскетбольный матч...матч Бюлента.
На этот матч Бихтер неслась, как угорелая, чтобы увидеть ЕГО. Она знала, что он там будет обязательно... а потом, вечером... там... в его комнате... она сгорала и плавилась от его горячих поцелуев. Своим смелым и дерзким натиском он уносил ее высоко... выше неба... туда, где не было ничего земного, только они, их любящие сердца и открытые друг другу души. Но это было в другой, прошлой жизни, в той, которая дарила счастье любить и быть любимой. Но даже теперь, когда она испытала и боль, и предательство, Бихтер с улыбкой и приятным холодком где-то внизу живота вспоминала те чудесные моменты.
Каждое утро Бихтер отводила Халиля в группу к его ровесникам, таким же шести-семилеткам. Она могла спокойно заниматься делами, зная, что ребенок вовремя покушает, за ним присматривают, ему весело и он здоров. И Халилю нравился такой распорядок дня. В обед Бихтер проведывала его, интересовалась, что за новые игры они сегодня придумали и какой счет в его новой баскетбольной команде. Казалось бы, что их жизнь потихоньку входит в новое русло, как неожиданно на четвертый день случилась неприятность.
Бихтер как раз выходила из главного офиса центра, когда услышала громкий крик на площадке, где в это время играла группа Халиля.
--Помогите, мальчику плохо! Он упал, у него кровь!
Ее сердце в один миг сжалось от тревоги. Даже не зная, с кем приключилась беда, она бросилась к площадке. Бихтер увидела, что дети стояли кружком, и воспитатель склонилась на ребенком. По майке и длинным светлым волосам она сразу узнала Халиля. Мальчик лежал на площадке, как раз под баскетбольным кольцом. На бледном лице ярко выступала струйка крови из носа. Бихтер вскрикнула, бросилась к нему, пытаясь привести в чувство. Но мальчик не реагировал и не приходил в сознание. Горе и боль вырвались в ее громком крике:
--Помогите, кто нибудь, пожалуйста, скорую... Халиль... Халиль... сынок... маленький мой... ну что ты?... Сынок... сынок...
Слезы градом катились по ее щекам, она обнимала худенькое тельце своего маленького сына, не зная, что делать, не соображая, что он жив и что это обморок.
В это время к ним бежали госпожа Савджи, Бурак Синанер, детский врач, который работал в этом центре. Доктор склонился над Халилем и начал его осматривать, но Бурак скомандовал, чтобы быстро садились в его машину, что скорую ждать нет смысла. Так и сделали. Это и в самом деле получилось гораздо быстрее. Он подхватил на руки Халиля и со всех ног побежал к своему автомобилю. Всю дорогу Бихтер держала на руках своего Халиля и не вытирая собственных слез, могла только целовать теплый лобик сына и салфеткой вытирать выступившую кровь из носика. Бурак иногда поглядывал на нее в зеркало и поражался, насколько Бихтер очаровательна и красива даже в своем материнском беспокойстве.
В больнице Бурак действовал быстро, понимая, что Бихтер сейчас сама находится на грани обморока. Халиля увезли в палату, осмотрели. Он пришел в сознание и застонал. Оказалось, что при падении он подвернул руку. Но ничего серьезного не было. Небольшое растяжение. Ему наложили повязку и поставили укол. Все процедуры малыш выдержал стойко. Бихтер, все еще прибывая в состоянии легкого шока, не могла поверить, что жизнь ее Халиля вне опасности, и только слова сына стали понемногу возвращать ее к действительности.
--Мама, мамочка... со мной все в порядке... ну посмотри... я улыбаюсь. И ты мне улыбнись... пожалуйста... не плачь. Я просто упал, когда высоко подпрыгнул... а когда падал, наверное ударился головой... но у меня ничего не болит... даже рука.
--Сынок, мальчик мой, — Бихтер глотала слезы, все еще подступающие при воспоминании о том, как ее малыш с кровью на лице лежал на площадке, — Халиль... пообещай мне, что будешь осторожным... мой родной... ты же моя жизнь... ты самое дорогое, что есть на свете, ты мое счастье, ты единственное, что у меня осталось...
Вдруг на миг перед глазами Бихтер встала другая картина... ОН... И кровь на его рубашке... а потом темнота... Тогда она думала, что пуля, которую она приготовила для себя попала в него... что она его убила... Это уже потом, пытаясь восстановить все моменты того ужасного дня, Бихтер поняла, что он специально разбил зеркало, чтобы как-то ее отвлечь... и у него получилось... рука дрогнула и скользнула в сторону... но ведь все могло получиться по другому, и пуля могла попасть в него. Но он, оказывается тогда не думал об этом... Странно... ОН не думал о себе... Но это ничего не меняло. Для Бихтер не меняло.
Она глубоко вздохнула, отогнав от себя те воспоминания и снова переключилась на своего сына, крепко обняла худенькие плечи и чмокнула в светленькую макушку.
--Ну что, поехали домой... чемпион?
--Ну вот, видите, господин Бурак, мама снова как мама, а не как плакса.
Бурак удивился.
--А что, мама часто бывает плаксой?
--Нет, ну что вы... Мама не плакса... это я ее так поддразниваю, когда она меня слишком нянчит на людях... Мне же стыдно, я же не маленький.
Бихтер еще раз зашла в кабинет к доктору, чтобы еще раз убедиться, что с ее сыном все в порядке. Он ее успокоил, сказав, что у деток такое бывает. Первый раз полет в самолете, жара, вот и закружилась голова, ну а рука заживет. Через дней десять повязку можно снять и смело играть в любимый баскетбол. Бихтер успокоилась и они отправились домой в центр. В этот день Бихтер оставалась с Халилем, отложив все дела на завтра. Вечером, перед тем, как уехать домой, к ним зашел Бурак поинтересоваться здоровьем и мальчика, и его мамы. Они немного поболтали, посмеялись, слушая смешные истории Бурака, которые то ли происходили с ним в его детстве, то ли он их выдумывал на ходу, чтобы поднять настроение. Потом, пожелав им спокойной ночи, парень вышел на террасу. Бихтер его проводила и еще раз поблагодарила за то, что он оказался рядом и так быстро на все среагировал. Девушка явно, все еще переживая произошедшее, волновалась и у нее дрожал голос. Бурак смотрел на нее с такой нескрываемой нежностью... что не выдержал, подошел поближе и приобнял одной рукой за плечи.
--Бихтер... все будет хорошо... все уже хорошо... не надо плакать... я слышу в вашем голосе слезы. Пожалуйста, успокойтесь... не показывайте их сыну... он расстроится...
--Спасибо вам... да... все уже хорошо... я не плачу... спокойной ночи.
Она отошла, улыбнулась и легонько взмахнула рукой. Она ушла к своему маленькому сыну, который ее ждал и очень любил... и не понятно было, кто за кого больше переживал.
Но утро началось, как обычно. Бихтер проснулась рано, и пока Халиль спал, пробежалась, и зарядившись хорошим настроением, вернулась в их домик, разбудила сына и убедившись, что тот прекрасно себя чувствует, отправила его в группу, а сама приступила к работе. А работы и правда было много. Она стремилась контролировать поставщиков строй. материалов, вносила некоторые изменения по ходу отделки детских помещений, следила, чтобы всегда выполнялись технические условия при обработке помещений, где будут жить дети. Больше никаких потрясений не было, ведь и Халиль пообещал маме на спортивную площадку — ни ногой, пока не снимут повязку. Только как зритель. Бихтер частенько забегала в его группу, но долго не задерживалась. Вечерами они гуляли, любовались красивым закатом и сидя на террасе, наслаждались приятной вечерней прохладой. Им и вдвоем то скучно не было, но Бурак Синанер навещал их каждый вечер. Он приносил Халилю то какую нибудь игрушку, то сладости, на что Бихтер сделала замечание.
--Пожалуйста, не балуйте его... он привыкнет к подаркам... и что я с ним тогда буду делать?
--Но это же мелочи, Бихтер. Тем более мальчик сейчас, как бы болен, а к больным не ходят с пустыми руками.
--Нет и нет. Хочу заметить, вы сами сказали — как бы болен. Он совершенно здоров. А потом поймет, что так можно заполучить подарки. Так нельзя. И у него все есть... прошу вас, Бурак, давайте ограничим эти машинки и танки. Пусть будет, как все, без всяких привилегий.
--Ну хорошо, убедили... вы мама... вам виднее. А вообще он хороший мальчишка... сколько ему - 6 лет?
--Да, шесть...
--Для своего возраста он очень даже развит, такой смышленый.
--Да, смышленый... дети сейчас вундеркинды... 21 век, что вы хотите? Растут в ногу со временем.
--Это так... ну что... я пойду... спокойной ночи...
Бурак несмело взял руку Бихтер, как бы для прощания... поднес к губам... и задержал немного дольше, чем просто прощание...
Бихтер очень осторожно, невидимым движением прикоснулась к его темным волосам... так же медленно и спокойно убрала руку и прошептала:
--...нет... Бурак... не надо...
Потом быстро скрылась в дверях. А Бурак еще некоторое время сидел на их террасе и думал. Он чувствовал, что в его груди начинает расти то нежное и приятное ощущение, когда тебе всегда хочется видеть ее глаза, вдыхать аромат ее волос, даже просто прикасаться к ее руке... Он влюблялся.
Его мысли прервал телефонный звонок.
--Алло, Бурак? Ты где сейчас?
--О-о-о! Неужели! Привет, дружище! Я еще в центре... но сейчас уже поеду домой. Ты почему пропал, телефон выключен.
--Да перестань... телефон выключен... Я только вчера тебе не звонил... Я это... все отчеты отправил в офис... ты завтра просмотри их... Как у вас дела? Все в порядке?
--Да, все нормально... ты когда приедешь в центр?
Некоторое время в трубке была тишина...
--Алло, Бехлюль, что ты молчишь? Когда приедешь?
--Я уже приехал... я за городом... у меня дела...
--Понятно... дела у него... Послушай, нам нужно срочно поговорить... Приезжай завтра в центр. Между прочим, госпожа Бирхан делает за тебя всю работу, строит поставщиков на раз-два.
--Да ты что? Ну она это может... ну... вернее... я так думаю, что может... хорошо... давай, брат, до завтра... я приеду... поговорим.
Телефон отключился. Бурак даже не удивился. Его друг не любил долго говорить по телефону. Да и с глазу на глаз общаться с ним было куда интереснее, тем более, что они давно этого не делали, а событий столько произошло, что Бураку хотелось непременно их обсудить со своим лучшим другом Бехлюлем. Разве он знал, что друг весь вечер стоял в тени дома и наблюдал за террасой домика, где жила Бихтер, что он видел их прощание и больше не хотел оставаться в той тени.
