Часть 8
Наступили рабочие будни. Каждый занимался своим делом, и времени на страдания практически не оставалось. Бихтер снова с головой окунулась в свой проект, который корректировала по ходу строительства центра. Бехлюль учел ее замечания по поводу ненадежных поставщиков строй. материалов. Он поднял все договоры и документацию. Особенное внимание уделял сертификации продукции. И чтобы не возникало проблем, практически проверял отгрузку каждой партии материалов. Но наряду с работой он также успевал развлекать детвору различными играми. Казалось, что его выдумки неиссякаемые. Особенно он любил возиться с малышами от четырех до восьми лет. Чем уже покорили его именно эти дети, никто не знал, да возможно и он сам не думал об этом. Но то, что любое его появление на площадке, в игровой комнате или столовой вызывало беспредельную радость малышни было очевидно. Халиль не был исключением. Этот "великан" занял особое место в детском сердечке, и вечерние разговоры с мамой частенько сводились к рассказам о том, что они сегодня делали с братом Бехлюлем, как они его называли, во что играли и кто победил. И свой баскетбольный мяч, который купил Бехлюль, Халиль принес домой. Бехтер рассердил этот поступок, ведь она ясно дала понять, что спор отменен. Но глядя в растерянные глаза сына она смягчилась и разрешила оставить его, как подарок, взамен взяв слово, что больше не будет никаких "сюрпризов".
Вот и сегодня Бехлюль влетел в офис, как вихрь, довольный и улыбающийся, с мокрыми волосами, с которых все еще падали капли воды, плюхнулся в кресло и вытянул свои длинные ноги. Госпожа Савджи, все замечающая, уже несколько дней наблюдала эти перемены в некогда грустном "бородаче" Бехлюле. Она понимала — что-то произошло, что-то изменилось в его жизни. Но задать прямой вопрос не осмеливалась. Но то, что этот Бехлюль ей нравился значительно больше не отрицала. Госпожа Савджи решила разузнать эти причины как нибудь издалека.
--Бехлюль, тебя последнее время не узнать. Нет...я не о том, что ты подстриг свою шевелюру... у тебя с лица не сходит улыбка, которая тебе, кстати, очень идет. Тебе и правда надо почаще улыбаться... твои очаровательные ямочки просто сводят с ума... даже меня.
Бехлюль засмеялся.
--А что? Госпожа Санем? Ямочки и под бородой видны? Ну вот и славно... значит мне не показалось... я вообще-то о них знаю. А не узнать меня... Так просто хорошая погода, хорошее настроение. Вот только что в бассейне меня искупали.
--В бассейне? Кто? Дети?
--Ну а кто же еще? Столкнули в воду прям в одежде... Хорошо, что пока сопротивлялся, успел из карманов достать телефон и документы. А то бы вместе со мной всё искупалось. Сорванцы! Ну ничего... я им "головомойку" такую устроил!, — он смеялся так искренне, в голос, так заразительно, — но отпускать все равно не хотели.
--Дети тебя любят, Бехлюль. Они тебя как-то по особому чувствуют. А твое внимание к ним тоже особенное. Я все время задавалась вопросом — в чем причина?
Бехлюль задумался, посмотрел куда-то вдаль, как бы в другое пространство и время.
--Не знаю, госпожа Санем... Может потому, что я тоже сирота. Я потерял своих родителей когда мне было семь лет... Это была автомобильная авария... мы ехали втроем... в живых остался только я. Вот так, в семь лет, мой мир рухнул в один момент, и я остался один на один с другим миром — чужим, страшным и жестоким. Этот страх остался во мне на всю жизнь... Я так и не смог от него убежать... Может поэтому я хочу научить этих малышей не бояться... Мы ведь не всегда просто дурачимся... Мы часто просто разговариваем. Они мне много чего рассказывают, спрашивают, советуются. А главное — они верят в добро.
Госпожа Савджи слушала его очень внимательно, и как ни странно, открывала для себя нового молодого мужчину. Хотя он и прежний ей нравился. Своей серьезностью и даже некоторой замкнутостью, он все равно производил хорошее впечатление. Но его перемены в настроении были вызваны не только детьми... это она чувствовала. Ну что же, поживем — узнаем. Она уже было хотела ему что-то ответить, как дверь распахнулась и на пороге показалась Бихтер. Ее красивые глаза были, как шторм на Босфоре, да и голос мало чем отличался. Она остановилась перед улыбающимся Бехлюлем и без всяких там здравствуйте, громко спросила:
--Бехлюль, ты что творишь?
Бехлюль, искренне не понимая, в чем дело, приподнял вопросительно брови.
--А что случилось, Бихтер? Я ведь с поставщиками все уладил. Что? Еще какие-то проблемы появились?
--Ты моя проблема, Бехлюль... Ты!!! Я ведь тебя просила... оставь в покое моего сына. Ну почему ты всегда делаешь так, как тебе хочется, не думая о последствиях?
--Да что случилось, Бихтер, ты можешь не кричать и нормально объяснить? Что я снова не так сделал?
--Не понимаешь? Вот что ты делал в бассейне?
--Ничего... — Бехлюль наконец-то понял, в чем дело, — меня дети столкнули в воду... и все.
--И все? А ты потом что делал? Я смотрела в окно и чуть с ума не сошла! Зачем ты бросал их в воду, как каких-то котят?
--Бихтер, успокойся... да мы просто играли... там все было под контролем... да там достаточно мелко...
Но Бихтер и не собиралась его выслушать.
--Мелко? А ты знаешь, что Халиль не умеет плавать? А если бы что-то случилось? А если бы он утонул?
Уже и госпожа Савджи поняла беспокойство Бихтер... Вот только она не поняла, почему они так спорят и кричат... как давние знакомые, между которыми не очень хорошие отношения. Она переводила взгляд с Бихтер на Бехлюля и обратно. В лице и глазах девушки — гром и молнии, как и в ее крике... А вот Бехлюль... Его глаза изменились... Если пять минут назад они горели веселым огнем... то теперь в них лучилась необыкновенная нежность... Его глаза ловили каждый жест этой взволнованной мамы маленького мальчика. Госпожа Савджи готова была поклясться, что это и есть та причина, о которой молчит Бехлюль. И причина эта проста как мир... Его любовь к ней. Большего она не могла знать, ни сроков той любви, ни наличие взаимности или ее отсутствие... Она видела только ее силу — необыкновенную, огромную, страстную.
А Бихтер тем временем высказывала Бехлюлю все, что она о нем думает.
--Предупреждаю тебя, Бехлюль... оставь в покое меня и моего сына!
--Бихтер, пожалуйста, успокойся, ну ничего же не произошло...
--А тебе надо, что бы произошло? Когда что-то случится — жалеть будет поздно! Ты хоть это понимаешь?... Да где тебе понять! Как был эгоистом, так и остался! Такие как ты не меняются! Ты не хотел от меня проблем — ты их не получил! Но почему ты продолжаешь быть моей проблемой?
Бехлюль не возражал, а просто слушал. Он понял ее намек на то, как он безжалостно когда-то отказался от их ребенка... Но тогда эта новость была настолько неожиданной, что он не соображал, что делать, а потому и побоялся, что возникнут новые проблемы... Хотя... к чему себя оправдывать... просто струсил... как и всегда... На душе стало гадко и мерзко... от самого себя противно... и стыдно. Все повторяется. Снова обвинения Бихтер и снова нежелание признавать свою неправоту. Бехлюль не сдержался и крикнул:
--Хватит, Бихтер! Прекрати кричать!... В конце концов мы здесь не одни... я понял тебя... Теперь я постараюсь, чтобы мы пересекались, как можно реже...
--Вот и отлично! Я очень рада, что ты наконец-то это понял! И к счастью до того, пока не произошло ничего ужасного!
--Брось, Бихтер! Почему ты выставляешь меня исчадием ада? Из-за меня что? Кто-то умер?
--А ты хотел, что бы кто-то умер? Ну прости...
--Что ты несешь, глупая? Бихтер... не смей так говорить, слышишь?... Я ... разве хотел?
Бехлюль как-то сник. А Бихтер, пожалуй, решила просто добить парня.
--Ну вот! Узнаю прежнего Бехлюля... а то я уже начала волноваться... неужели я ошиблась... и ты стал другим. Ничего подобного... ты прежний... обыкновенный Бехлюль!
--Прежний, говоришь? Значит я твоя проблема? А знаешь что? Думай все, что тебе хочется. Решай свои проблемы сама! А на счет Халиля — не переживай, я мальчику не враг... Но если ты так хочешь, то постараюсь держаться от него подальше.
Бехлюль резко встал и так же стремительно выбежал из офиса, как и появился в нем. Он вскочил в свой джип и едва завелся мотор, нажал на педаль газа до упора. Только спустя несколько минут он понял, что ведет машину в Реву. Бехлюль резко затормозил, понимая, что там, в том доме он не найдет успокоения, только еще больше разбередит свои старые раны и переживания. Он был в отчаянии и не знал, что ему делать. Ведь за эти несколько дней он не сделал ничего, что могло бы так вывести Бихтер из себя. Держал тактично дистанцию, не заговаривал с ней ни о прошлом, ни о настоящем... Даже молчал о том, что каждый день ждет ее в их доме... Ждет терпеливо, с надеждой. Неужели все дело только в том, что он часто рядом с ее сыном? Но ведь мальчику с ним нравится, он, как и все дети в центре, радуется их простым играм. Да и самому Бехлюлю нравилось дарить немного детской радости этому малышу — такому открытому и непосредственному, как и все дети. Но все чаще Бехлюль ловил себя на мысли, что Халиль действительно немного ближе ему, чем другие дети... ведь он ее сын, ЕЁ!... ведь она, его любимая Бихтер, его мама. Так что же происходит? Может Бихтер считает, что он может использовать ее ребенка, чтобы приблизиться к ней? Бред какой-то! Бехлюль злился даже на эти мысли. Он знал, что никогда не станет использовать ребенка, как средство достижения каких-либо целей. Значит нужно еще раз поговорить с Бихтер, только спокойно, и попытаться ей все объяснить... Вот только поймет ли, а вернее — поверит ли? А пока... Пока он решил вернуться в свою квартиру и позвонить Бураку. Вот с кем действительно пора поговорить, так это с ним. После того ужина друг держится как-то неестественно отстранено и даже прохладно. Видно, что он тоже ждет объяснений от Бехлюля. Значит разговор должен состояться... И не важно, поймет ли его друг и что подумает. Бехлюль знал, что тайны ему не нужны... Он их "наелся" до сыта.
После ухода Бехлюля Бихтер затихла, закрыла лицо руками и сидела неподвижно. Госпожа Савджи поднесла ей стакан с водой.
--Вот, Бихтер, выпей... тебе станет легче...
Бихтер взяла стакан и машинально сделала несколько глотков. Ей и в самом деле полегчало. Во всяком случае дыхание восстановилось и она могла спокойно вдохнуть. Госпожа Савджи не хотела смущать Бихтер расспросами. Ей, конечно, не было приятно стать свидетелем такой ссоры. И все же интересно... Неужели весь гнев только из-за сына? То, что Бихтер, как мама очень переживает за ребенка — это понятно. Но ведь мальчику ничего не угрожает. Он здесь в полной безопасности, кто бы не находился с ним рядом... а уж тем более Бехлюль. Да этот парень за него и жизнь отдаст не задумываясь. С чего были такие обвинения? Госпожа Санем терялась в догадках. И то, как стремительно выбежал Бехлюль, как он смиренно выслушал все ее оскорбления... значит... это не новые непонятки... Значит проблема уходит в их далекое прошлое, в котором они знали друг друга, а еще вернее не просто знали... Любили... и чувство это было невероятным.
Бихтер, понимая, что вышла из себя, извинилась.
--Госпожа Санем. Простите меня, пожалуйста, я не сдержалась. Кричала здесь... проявила к вам неуважение... Не знаю, что на меня нашло... мне очень стыдно.
Она сидела такая хрупкая, виноватая, как девчонка. В глазах застыли не пролитые слезы и отчаяние. Госпожа Савджи присела рядом и обняла ее за плечи.
--Да я то не сержусь. Но вот Бехлюль... За что ты так его обидела? Неужели он заслужил все твои обвинения и унижения, Бихтер? Ты знаешь, я буквально перед твоим приходом радовалась за него. Он влетел такой счастливый, с горящими от радости, глазами. Сам, как большой ребенок. За то время, что я его знаю, я в первый раз увидела его таким. Как бы тебе объяснить... Он ожил, понимаешь? Эта жизнь светилась в его глазах, в улыбке. А потом после вашего разговора... Да какого там разговора... разве вы говорили? Вы же кричали оба, как сумасшедшие! Так вот потом я увидела совсем другого человека... даже эти годы я не видела его таким опустошенным, униженным... Ты уж прости меня, может я лезу не в свое дело... Ты давно с ним знакома?
Бихтер, не в силах что-то сказать, только покивала головой.
--Тогда понятно... Мне показалось, что тогда, в своей прошлой жизни вы не все сказали друг другу, не все высказали, что думали, не все прояснили... У вас остались вопросы. Вы их спрятали куда-то глубоко... Но теперь, когда вы встретились, сами того не ожидая... Знаешь, эти вопросы не дадут вам спокойно жить. Их обязательно нужно решить... вам нужно поговорить... Но не так, как сегодня. Вам нужно послушать друг друга и попытаться услышать. А иначе... все терзания останутся при вас. И не важно, как вы решите жить дальше. Вполне возможно, что ты не захочешь что-то менять в своей жизни... Но разговор вам необходим... кстати... сколько вы не виделись?
--Семь лет...
--Ого! Неужели семь лет? И после такого времени такая буря эмоций? Бихтер, тогда я даже не знаю, что за чувства вас связывали...
--Уже и я не знаю, госпожа Санем... Наверное такие, какие Аллах дает людям один раз в жизни... А мы так жестоко и глупо их разрушили... не сумели сохранить. Мне было так тяжело... Даже не знаю, как нашла в себе силы жить. Вот вы говорите — поговорить... Я не знаю... Я боюсь разговора с ним... Со временем моя жизнь как-то наладилась. У меня появился смысл жизни — мой сын. Я знаю, для чего я живу... Но Бехлюль, как ураган ворвался в мою жизнь... В нашу с Халилем жизнь... и теперь я боюсь, что он, как и тогда, все разрушит и бросит. Хотя... в том, что с нами случилось, мы виноваты оба. Но все прошло... Я смогла подняться и жить дальше. Я должна растить сына, и потрясения мне ни к чему.
Госпожа Санем задумалась...
--Вот ты говоришь, что смогла подняться... а Бехлюль... А ведь он так и не смог подняться... Мне кажется, что он живет, как на автомате... В его жизни нет ни смысла, ни радости от жизни. А может он все эти годы ждал свой смысл жизни? ... Тебя... Ведь только с твоим появлением он ожил, почувствовал вкус... Бихтер, девочка, послушай меня, поговори с ним. За такое время, если бы это были небольшие любовные интрижки, все умирает, не оставляя следа... А возле вас так искрило, что я думала, в офисе будет короткое замыкание. Подумай о моих словах, хорошо?
--Спасибо вам за понимание, госпожа Санем... я, наверное, подумаю...
Бихтер поднялась и не спеша вышла из офиса. А госпожа Санем еще сидела некоторое время неподвижно, вспоминая их взаимные упреки... В ее умной головке родились пару причин такого нервного состояния Бихтер... Но вслух она, конечно же, их не скажет... Всему свое время...
Бихтер ушла, в надежде, что занявшись работой она сможет отвлечься от тревожных мыслей, от гнетущей тоски, разрывающей ее сердце, от маленького, как язычок свечи, огонька, горевшего в ее страдающей душе и постепенно набиравшего силу, чтобы не спалить ее дотла, а согреть, растопить лед прошедших лет. Она бессмысленно открывала какие-то папки, но тут же откладывала их в сторону, включала ноутбук, листала страницы, перескакивая с сайта на сайт и... ничего там не видела. Не могла сосредоточиться. В ее голове звучал ее собственный крик, громкий и отчаянный ответ Бехлюля, спокойный голос госпожи Санем об их, так называемом "разговоре", а перед глазами стояли такие родные, несчастные, полные боли и печали глаза Бехлюля... И она уже не понимала, что это было? Его игра или его жизнь... Жизнь... Но как сказала госпожа Санем " он не жил все эти годы"... "он не смог подняться". Неужели это все правда? Кому верить? Своему сердцу, которое боится? Людям, которые все видят со стороны? Или ему, тому, кто смог перечеркнуть когда то тебя и твою любовь, который не захотел, чтобы родился ваш ребенок, который стал холоднее всех льдов мира, который забирая и разрушая твою жизнь по капле каждый миг, разрушал, оказывается, и самого себя.... Кому верить? Бихтер не знала и от этого ей было плохо. Очень плохо! Но вдруг... Она поняла, что нужно делать, по крайней мере прямо сейчас. Ведь всегда, когда ей было так невыносимо тоскливо, когда душа разрывалась от боли, когда хотелось поделиться с родным человеком, который не подскажет, но и не осудит — она шла к отцу. Там, в своих долгих монологах она изливала душу и размышляла. Не сказать, что она всегда находила верные решения, но ей все равно становилось легче. Вот и сейчас, она заберет из группы Халиля и они поедут на кладбище.
По дороге купили цветы... два букета. Сын захотел, чтобы у него были свои цветы для дедушки, которого он не знал, но о котором так часто рассказывала мама. И вновь чистота на могиле отца приятно порадовала Бихтер. Они вдвоем присели на краешек.
--Вот сынок. Здесь лежит твой дедушка Мелих.
Мальчик прочитал надпись на могильной плите.
--Мама, а это фамилия твоего папы?
--Да... я раньше тоже носила эту фамилию.
--Мама, ты очень скучаешь по папе?
--Очень, сынок. Мне так часто его не хватает... мы с ним были друзьями. Когда я была маленькая, у меня не было никаких тайн от него. Потом конечно, когда я повзрослела, я не могла рассказывать ему абсолютно все... у меня были особенные девичьи секреты. Но когда его не стало... я приходила сюда и снова все-все ему рассказывала.
--А он тебя слышал? И сейчас слышит?
--Да, малыш...слышит. Ведь дорогие нам люди всегда остаются в наших сердцах. Поэтому они все слышат, все видят и все знают... им не солжешь.
--Значит он и меня видит?
--Конечно видит... Я думаю, что ты ему очень нравишься. И если бы папа был жив, то вы были бы настоящими друзьями.
--Как с братом Бехлюлем?
Такой вопрос Бихтер не была готова услышать.
--А вы с братом Бехлюлем друзья?
--Да! Ну я так думаю... Мама, а знаешь, как он меня называет? Он тоже говорит брат, или дружок. А бывает треплет мои волосы и говорит "ну что, сынок, как дела?"
Бихтер застыла, как мумия, не в силах даже моргнуть.
" Ну это уже слишком, — снова вскипело у нее в голове, — я ему покажу — сынок! тоже мне, папаша выискался! "
Бихтер была в ярости. Она никому не позволит предъявлять права на своего сына ... а уж этому наглецу Бехлюлю и подавно. Настроение, немного приходящие в спокойное было снова испорчено. И всего одним лишь словом. Но потом то, что она услышала дальше от сына вообще выбило ее из нормального понимания и оценки ситуации.
Халиль оставил свой букет, подошел к Бихтер и встал напротив, чтобы видеть ее глаза.
--Мама... я тоже хочу, чтобы у меня был такой друг, как у тебя твой папа. Чтобы все ему рассказывать, чтобы он был такой же сильный и смелый, как брат Бехлюль. Но у меня нет папы... можно тогда я выберу себе друга... он будет настоящий и верный... ты разрешишь?
--А брат Бехлюль сильный и смелый? — удивилась такой оценке Бихтер, правда в первом пункте ее ничего не смущало, она то помнила его обалденную фигуру... даже оценила взглядом женщины, но вот про "смелый"... были вопросы и сомнения.
--Конечно! Самый сильный и самый смелый!
--И ты знаешь, что выберешь его?
--Я уже выбрал... это брат Бехлюль, только он.
--А почему не господин Бурак? Он тоже сильный и смелый.
Халиль улыбнулся.
--Господин Бурак крутой парень... так наши мальчики говорят... но он не такой... понимаешь, когда он с нами играет, то поддается и специально проигрывает.
--А Бехлюль разве не поддается?
--Ну да... он тоже поддается, только это не заметно. И он никогда не проигрывает.
--Не понимаю! А как это? Поддается, но не проигрывает. Кто-то же должен победить?
--Ну вот он и побеждает, он выигрывает, но только мы этого не замечаем, потому что он никогда нам этого не показывает... но я все равно заметил.
--Халиль, ты меня совсем запутал с вашими играми... кто выиграл, кто проиграл... Ну хорошо. Почему не господин Бурак мне более менее понятно... но а Бехлюль... он знает, что ты его выбрал?
--Нет еще... но я ему обязательно скажу... ну... что мы с ним друзья.
--А если он не захочет, ну или у него уже есть такой друг? Халиль... друг — это не игрушка в магазине. Его нельзя сначала выбрать, а потом пойти купить. Дружба между людьми рождается сама, по обоюдному согласию.
--Я знаю, мама. Просто я чувствую, что наша дружба уже родилась. Так ты разрешишь?
--Хорошо... давай немного подождем... посмотрим.
--Я согласен... все равно он теперь все время с нами и больше не уедет в свою Америку.
--В Америку? А он что? Собирался уехать в Америку?
--Нет, он только недавно оттуда приехал. Я слышал, как ему говорил господин Бурак. Что он больше его не отпустит в Америку, а брат Бехлюль сказал, что теперь и сам не уедет.
Бихтер задумалась... Америка. Что интересно он делал в Америке? Она вдруг поймала себя на мысли, что она и в самом деле ничего не знает о жизни Бехлюля. Она не знает, как прошли эти его семь лет, что он делал, где жил? Какая у него была жизнь, если госпожа Савджи сказала, что он только сейчас начал оживать. И кто был в его жизни, она тоже не знала. Ничего. А ведь он хотел поговорить, хотел ей рассказать о себе, просил встретиться. Но Бихтер включила свои страхи и категорически отказалась. А может и нечего бояться? Ну что измениться, если она его выслушает?
Бихтер вдруг спросила:
--Халиль, сынок, ты хочешь кушать?
--Уже немножко хочу... мы поедем домой?
--Нет, малыш. Мы поедем в одно чудесное место. Там готовят прекрасные манты. А еще там есть вкусные пирожки, такие тоненькие... вот так кусаешь... М-м-м-м-м... вкусно!
--Я люблю манты. Поехали быстрее, мама!
Бихтер и сама не могла понять, почему ей вдруг захотелось приехать в то небольшое, но такое по-домашнему уютное кафе. А может это ее память решила сыграть с ней в свою игру и проверить, солжет ли она сама себе на этот раз. Но Бихтер уже долгое время не лгала себе. Она хотела приехать в это кафе, потому что здесь, сидя друг напротив друга, они оба были настоящими. Бихтер сняла с себя все маски и искусственные улыбки, которые она носила в особняке, а Бехлюль, выдавший себя с потрохами еще ночью, сказав, что любит Бихтер, и не пытался показать себя тем бесшабашным клоуном, к которому все давно привыкли. Он просто открыл душу настежь, как открывают настежь окна после долгой-долгой зимы. И это ощущение свободы, которой им не хватало захлестнуло их , позвало за собой, обещая научить жить своей жизнью, не следуя установленным порядкам. Потом был берег моря и первый, такой обжигающий, взаимный поцелуй .
https://youtu.be/3q3wmha1FsQ
В кафе Бихтер оглядывалась, иногда смотрела в окно и на дверь. Нет, она никого не ждала специально. Но ей казалось, что чудо случается всегда неожиданно. Но увы... не в этот раз. Чуда не случилось. Уже более спокойно она осмотрелась. Все так, как много лет назад . Добротные дубовые столы и стулья. Цветы в горшочках. Уважительные официантки. Немного поменялись картинки на стенах. Так же много посетителей, а значит и теперь кафе пользуется спросом. Все было, как тогда, в ее прошлой жизни... за исключением некоторых моментов. Его не было напротив. С ней сидел ее сын. А где был в это время он... так внезапно выбежавший из офиса... Вдруг Бихтер подумала, что он может быть в Риве. Он вероятно любил это место... И Бихтер решилась. Они с Халилем уже закончили обедать и времени до вечера еще оставалось прилично.
--Сынок, ну что, понравились манты?
--Да! Я не ел ничего вкуснее! Давай сюда приезжать почаще? И брата Бехлюля с собой позовем... хорошо? Ему точно понравится.
Бихтер улыбнулась словам сына.
--Хорошо, милый, будем приезжать почаще. А знаешь куда мы теперь отправимся? На побережье в Риву. Там есть такое чудесное место, такое красивое... там море необычайной красоты.
--Ух ты! Мама — ты супер!
Уже когда они выехали за город, и к домику на побережье оставалось не более пяти километров, Бихтер почувствовала, что очень волнуется. Так же кода-то она ехала в этот дом...там ее ждал сюрприз — ее Бехлюль. Как ни странно, но она очень хотела, чтобы Бехлюль был сейчас в том домике. И для него это был бы сюрприз...
https://youtu.be/NngUmrvVovo
Но вот последний поворот и выезд к дороге, ведущей к дому. Вид, как на ладони... красивое море, волны, тот дом... но машины рядом нет... а значит, нет и хозяина домика. Вдруг какое-то грустное сожаление больно кольнуло в самое сердце, а ее память не упустила момента поехидничать:
" Ну что, Бихтер? Пусто? А ведь ты так хотела, что бы он там был. Ты же понимаешь, что вам все равно придется поговорить... поговорить о вас. И хоть, как ты упрямо утверждаешь, никаких "нас" нет, но вопросы все равно остались. Права была госпожа Санем. Они не дадут вам жить полной и размеренной жизнью, которую ты себе выбрала. Они не дадут и Бехлюлю подняться, как и тебе, и жить своим настоящим, не оглядываться постоянно в прошлое. Значит пора прекратить капризничать и доказывать свою правоту. Ваша правда и ваша вина никуда не денутся, даже если молчать о них до конца жизни."
И снова Бихтер поняла, что ее память ведет ее за собой, как бы она не противилась.
Они вышли из машины и не спеша подошли к двери. Дом был заперт.
--Никого нет... Мама, а кто здесь живет?
Бихтер пожала плечами.
--Человек живет... Пошли лучше к морю... давай, кто быстрее?
Они побежали по мелкой гальке, которая не оставляет следов, как песок. Но это было не важно. Бихтер смотрела, как ее сын играет с волнами, набегающими на берег, вдыхала чистый морской воздух, и просто радовалась тому, что они сюда приехали.
Солнце незаметно стало клониться к закату, окрашивая воду в другие цвета. Халиль, набегавшись на берегу, присел рядом и положил голову ей на колени.
--Устал, сынок? Ты какой-то бледный, — она потрогала губами его лоб, — вроде не горячий, ты не заболел, милый?
--Нет, мама, у меня ничего не болит. Просто ноги устали и я хочу спать.
--Ах спать? Вот что значит нарушение режима! Привык спать днем, да? Ну ничего, сейчас поедем домой, отдохнешь в машине. А тебе наша прогулка понравилась?
--Очень понравилась, очень! Я завтра всем расскажу! Вот будут завидовать!
--Сынок, не надо хвастать, хорошо? Ты же понимаешь, что другие дети не могут, как ты поехать на такую прогулку. У тебя ведь есть я... Понимаешь, малыш, им будет обидно. Не надо расстраивать друзей... договорились.
Халиль понял, что хотела от него мама. Конечно, он знал, что у детей в центре нет родителей, о них заботятся другие взрослые, а у него была мама. Мальчик нежно и благодарно обнял Бихтер за шею.
--Мамочка... как хорошо, что ты у меня есть... я так тебя люблю... ты лучше всех!
--Я тоже тебя люблю, мой родной... и тоже рада, что ты у меня есть... это ты лучше всех!
Она улыбнулась своему маленькому сыну, который еще не понимал, что значит для своей матери. Разве мог знать ребенок, что своей маленькой и хрупкой жизнью он вернул к жизни свою маму, которая от боли и отчаяния не хотела жить, что заставил по другому посмотреть на мир вокруг себя, правильно расставить приоритеты и научиться радоваться малому, но не менее важному.
Оба довольные и счастливые, они возвращались домой. Настроение было отличным. Кажется, что все вокруг хорошо... но Бихтер не могла выкинуть из головы утренний разговор. Она осознавала свою вину перед Бехлюлем. Нельзя было его унижать... нельзя. Бихтер для себя решила, что первым делом, как только они увидятся, она попросит прощения. Так нужно.