Часть 9
Уже наступил вечер, когда они приехали домой. Бихтер с надеждой искала глазами джип Бехлюля. Но не было ни его джипа, ни автомобиля Бурака. Она не знала, что Бехлюль позвонил другу и позвал его к себе для серьезного мужского разговора. И в то время, когда она укладывала спать сына, Бехлюль рассказывал своему единственному другу историю их любви... Любви запретной, но такой пламенной и удивительно прекрасной, которая перевернула их жизни и взорвала мир вокруг. Он рассказывал о любви, которая делала его живым и настоящим, которая принимала его таким, каким он был — без масок и фальши. Бехлюль раскрывал другу сердце, без боязни быть осужденным, показывал все свои раны, которые не затянулись до сих пор потому, что он нанес их себе сам — своим малодушием, трусостью и предательством. Бехлюль, как на ладонях, держал свою душу, которая тихо плакала вместе с ним. Он не скрывал ничего, потому что чтобы услышать и понять все — нужно и знать все.
https://youtu.be/ZnBIdT-WBew
Время от времени он подливал в бокалы виски. Так бывает, что без допинга не все скажешь, или не так расскажешь. Бурак вопросов не задавал. Он слушал молча, понимая, что друг говорит правду... Но какую правду! Теперь многое объясняло замкнутость Бехлюля, его перепады настроения, его безразличие к своей жизни. Очень тяжело жить, если ты называешь это жизнью, без цели. А Бехлюль провел так семь лет... именно не прожил, а провел. Дослушав его печальную историю-исповедь, Бурак сказал:
--Да... брат! Вот это тебя накрыло... кто бы рассказал — не поверил.
Бехлюль невесело усмехнулся.
--Да я бы и сам не поверил... я же и не верил, что так бывает... ни с кем не было... ни одна женщина меня так не сводила с ума. Я еще, дурак наивный, вначале думал, что пройдет как-то, что просто увлекся... куда там! Каждый день доказывал, что не могу без нее... это было сильнее меня... И сейчас сильнее.
--Что ты теперь собираешься делать?
Бехлюль пожал плечами, отставил недопитый бокал и подошел к окну.
--А что я могу сделать? Единственное что я знаю — я не смогу без Бихтер жить. Я буду за нее бороться, за ее прощение, за ее понимание, за ее позволение просто находиться рядом. Но я думаю, что главное, вернуть веру в себя. Она не верит, что того Бехлюля нет. Она боится, что я все тот же Бехлюль, который все разрушает, к чему прикасается. Она сегодня мне так и сказала в глаза. Она не верит мне... не верит... Вот такие у меня перспективы, дружище. Ну... что будем делать? Влюбленный мой друг?
Бурак поднялся, подошел к Бехлюлю и положил руку ему на плечо.
--Да я и понимал, что у меня никаких шансов... А знаешь почему? Не потому, что я какой то не такой... Мне казалось, что ее сердце не свободно, она постоянно держала некую дистанцию... а как говорят — третий лишний. И этот третий — я. Но не ты, это точно... Бехлюль, а ведь это тобой занято ее сердце... Ну а кем еще?... или ты думаешь, что... может отец Халиля? Черт его знает! Ну а как узнать-то? Что? Вот так просто подойти и спросить? Нет... а знаешь, что я подумал? Ты вот столько играешь с детворой, общаешься с ее сыном... ты хоть слово от него слышал об отце? Я нет! А мальчишка то к тебе тянется... заметил? Нет, не думаю, что есть там какой-то господин Бирхан... Он давно забыт... Но подробнее о нем не мешало бы узнать... как считаешь?
--Как-как... Я тоже об этом думал... Но у меня мысли посмелее... когда ее вижу, то понимаю, что никого рядом с ней представить не могу... Прям до дрожи... о, Аллах! да у меня и раньше так было. Это ревность, да? Пусть ревность! А как ее не ревновать?
--Не знаю как... Но кто-то в ее жизни был... Сын же откуда-то взялся.
--Я понимаю... хорошо, если "когда-то был"... С другим я смириться не смогу.
Прошло еще немало времени, пока наговорившись, друзья разошлись по комнатам спать. Бурак домой не поехал... на столе стоял пустой графин и два бокала. Главное — разговор друзей получился — честный, настоящий, мужской. Бехлюль долго не мог уснуть. Он в уме прокручивал разные моменты размышлений с Бураком. Его предположение, что в сердце Бихтер все таки хранит свою прошлую любовь к нему, грело и его сердце. От таких мыслей и правда становилось тепло, а душа, почувствовав облегчение, расправляла свои, когда-то им самим обрезанные крылья. Он уже и забыл, какое оно — ощущение полета. Ему не с кем было летать. Только теперь, впервые за семь лет, первый набор высоты... Вот только лететь хотелось с ней... со своей Бихтер.
После разговора с Бураком Бехлюлю стало немного легче. Все таки одним грузом меньше, ведь друг честно признался, что Бихтер ему не безразлична. Но самое главное в том разговоре было то, что Бехлюль наконец-то смог выговориться. Столько времени все держать в себе было невыносимо тяжело. Это был такой огромный пресс, который не давал свободно дышать. Бехлюлю очень был нужен этот разговор. И он еще раз убедился, что друг у него не просто на словах. Он настоящий, понимающий, преданный и верный своему слову. И тому человеку, у кого есть такой же, необыкновенно повезло.
А в отношениях с Бихтер он решил пока взять небольшую паузу...
..."отношениях...как же! почти утешил сам себя... никаких отношений нет... и еще не известно — будут ли!" — думал про себя Бехлюль. Но на следующий день он при встрече быстро поздоровался и мигом удалился. Так было и в последующие дни. Только короткое приветствие. Случалось, он краем глаза замечал, что Бихтер как будто пыталась что-то ему сказать. Но он делал вид, что не видит этих попыток и убегал по каким-то "особо важным делам" . А Бихтер недоумевала, что с ним происходит. Ведь она хотела всего лишь попросить прощения за свои слова.
"Значит Бехлюль действительно обиделся не нее" — кружились мысли в голове Бихтер. Не получалось даже короткого разговора. Однажды вечером она не выдержала и спросила у Халиля:
--Сынок, а господин Бехлюль приходит к вам на площадку?
--Очень редко. Да и забегает на такое короткое время, что я до сих пор с ним не поговорил. Что-то с ним происходит, мама.
--В каком смысле? Он опять грустный?
--Нет. Как раз наоборот. Веселый. Только играет с нами мало... а мы скучаем...
--И я тоже... -- тихо прошептала Бихтер.
Так прошло несколько дней. Однажды вечером, когда Бехлюль собрался уезжать , увидел возле своего джипа Бихтер.
"А она упрямая, как и раньше" — с удовольствием заметил Бехлюль.
--Меня поджидаешь?
--Да, тебя. — честно ответила девушка, — а почему ты меня избегаешь?
--Разве? Не заметил. Просто много работы.
--"много работы", — передразнила его Бихтер, — нет, Бехлюль, ты избегаешь меня, но почему?
--А разве не этого ты хотела, Бихтер? В последний раз ты мне доступно все объяснила. Я же не дурак. Я все понял и держусь от тебя подальше. Или ты передумала?
Бихтер внимательно слушала его. Сначала ей хотелось сказать ему что нибудь колкое, чтобы снова задеть... Но потом она поняла, что он с ней просто играет... и решение пришло быстро.
--Нет... я не передумала, Бехлюль. Я искала тебя все эти дни, чтобы извиниться за последний наш разговор. Я не должна была на тебя кричать... тем более в присутствии посторонних, не должна была оскорблять... Не знаю, как это у меня вырвалось... прости меня, пожалуйста...
Она стояла, низко опустив голову. Бехлюль был в замешательстве. Он не понимал, что с ней случилось... и вообще... эта та же Бихтер? Он подошел вплотную, поднял ее голову рукой и посмотрел в глаза... грустные, печальные, зовущие...
--Бихтер... у тебя все в порядке... не пугай меня...
--Все в порядке. Ты прощаешь меня?
--Да я давно простил, вернее я и не сердился на тебя... Просто не на что сердиться... ты же права, чтобы не сказала. Как можно верить человеку, который тебя предал... а я тебя предал, Бихтер... ничего... я не обижаюсь.
Он хотел взять ее руку, но Бихтер улыбнулась и руку отняла.
--Хорошо... спасибо. Я пойду... мне пора.
--Бихтер... мы увидимся еще сегодня?
--Не знаю, Бехлюль... я думаю, что ты прав... Чтобы не ранить друг друга, давай будем держаться подальше. Уже прошел месяц, как я здесь. Еще пару месяцев, надеюсь, мы как нибудь выдержим... Потом мы уедем. Никто никого не будет тревожить.
--Постой... ты хочешь сказать, что снова исчезнешь?
--Зачем исчезать? Просто мы будем жить в разных городах и каждый своей жизнью. Так правильно. Так нужно.
--Для кого? Мне это точно не нужно, Бихтер. И тебе не нужно... я знаю... и ты знаешь, но не можешь признаться даже себе... Ты вспоминаешь меня, часто вспоминаешь.
--Нет, Бехлюль. Не угадал. Не вспоминаю.
--Не правда!
--Правда! Нельзя вспомнить то, что не забыто. А я не забыла... ничего не забыла... ни на миг не забывала ничего из той нашей прошлой жизни. Значит и ты помнишь?
--Бихтер... приезжай в наш дом, пожалуйста, давай поговорим.
--Нет, Бехлюль, нет...
Она быстро пошла, ни разу не оглянувшись, в сторону своего домика. А Бехлюль еще стоял возле своего джипа и размышлял.
"Значит не забыла... все помнит... абсолютно все. Теперь понятно, почему она меня отталкивает от себя. Ее память, как блокиратор действий. Она помнит свою любовь... нашу любовь... Помнит то, что дарила нам любовь... Но так же помнит всю боль, что я ей причинил... Помнит все слова, которыми я ее отталкивал от себя... Помнит мое предательство, которое вело ее в бездну... Помнит тот день, когда решилась уйти таким страшным способом, считая себя главным злом для всех... Она помнит все... Но и я ничего не забыл... Как же жить с этой памятью... Как?"
Бехлюль не знал ответа ни на один из вопросов, но то, что теперь он должен доказать Бихтер свою любовь, заставить поверить в его сильные чувства, поверить в нового себя — он знал точно. И спешить здесь нельзя. По приказу и собственному хотению ничего не получится. А значит нужно время.
Быстро взглянув на часы, он понял, что со временем у него как раз катастрофа, потому что он опаздывал на встречу в главный офис компании, где его ждал Бурак и уже, наверное, тысячу раз позвонил на телефон с отключенным звуком. Бехлюль спешно прыгнул в машину, развернулся и в своей обычной манере вылетел из ворот центра.
Бихтер наблюдала за ним из окна.
" Ты смотри, уехал, значит и правда дела у него... носится, как угорелый. Не соображает, насколько это опасно ехать на такой скорости... сумасшедший", — подумала она, провожая джип Бехлюля взглядом.
Проходили дни, напоминающие друг друга. Центр жил своей жизнью. Работа кипела на всех объектах. Уж очень велико было желание успеть закончить отделку основных корпусов к началу учебного года. В отношениях нашей любимой пары-непары был штиль. Они избегали смотреть друг другу в глаза, старались не оставаться наедине, не кололи словами, даже были до смешного учтивы и вежливы. Но всякий раз, когда понимали, что на них никто не смотрит, как бы исподтишка, следили друг другом, провожали грустным взглядом или просто наблюдали из окна. Бехлюль часто задерживался допоздна, пока Бихтер с сыном не уходила в свой домик. А потом тихо подходил ближе к окну и наблюдал за милой возней мамы и сына. В такие моменты ему особенно хотелось быть с ней рядом. Сидеть на том диване, дурачится с Халилем, к которому так привязался, смотреть открытым взглядом на свою любимую женщину, не опасаясь, что кто-то может это заметить, как было в особняке дяди. Бехлюль очень хотел стать частью ее жизни... Он хотел семью... свою семью... хотел то, чего ему всегда не хватало, хотел то, что потерял много лет назад маленьким мальчиком. Но теперь ясно понимал, что свою семью, в которой он будет счастлив, он должен создать своими руками.
Иногда он звонил Бихтер, пытаясь поговорить. Но разговор не клеился даже по телефону, и единственное, что получалось внятно — " приезжай в наш дом..." Бихтер ничего не отвечала, не грубила, а просто отключала телефон. Но Бехлюль не сдавался. Он, любимец и знаток женских сердец, решил использовать многие методы соблазнения из своего арсенала. Для начала, конечно же, цветы — ее любимые лилии, а в них записка, с весьма загадочным текстом. Эти букеты Бихтер находила в офисе, и все уже знали, кому они предназначались, на террасе ее домика, даже в тех местах, где она работала. Бихтер снисходительно принимала цветы... Но ограничивалась общей фразой ..."цветы прекрасны".
Стояла ужасная жара. А на территории центра было два бассейна. Один для малышей, а один полноценный, для ребят из старших классов и персонала центра. Искупаться там любили, особенно в такое пекло. Не упускал эту возможность и Бехлюль... особенно когда возле бассейна была Бихтер. Обладая красивой атлетической фигурой, очень преображенной в таковую за прошедшие семь лет, Бехлюль выставлял ее напоказ, как только мог, точно зная, какое действие она оказывает на женщин. Он нырял в воду и переплывал бассейн с большой скоростью, разрезая голубую воду огромными гребками. Потом выходил, брал полотенце... но вытирал им только лицо и немного волосы, оставляя капельки влаги, как блестящий бисер, на красивом загорелом теле. Он не нуждался в большом полотенце и не стремился прикрывать все, чем наградила его природа-матушка. Теперь он не носил широкие шорты для плавания. На нем были стильные спортивные плавки, которые не скрывали, а наоборот фигурально подчеркивали все его мужские достоинства. А подчеркнуть было что... начиная от копны золотисто-русых волос на голове, широких плеч, узкой талии, твердого накачанного пресса... ну и того... что пониже твердого пресса. Он замечал восхищенные взгляды женского персонала центра, направленные на... его стильные плавки... Ну естественно... девушки-модницы... конечно же они обсуждали предмет его гардероба... Что же еще? Не ускользал от него и пристальный взгляд Бихтер. Тогда он недвусмысленно улыбался, довольный собой, считая, что цель еще не поражена, но достигнута. Он то знал, что творится в животах всех этих девушек. Ведь если выпустить на свободу всех их бабочек, то они закроют небо. Ах, эти бабочки! Но Бехлюлю хотелось пересчитать бабочки в животе только у Бихтер. Но она, пока, была стойкая, как оловянный солдатик.
Ох, как же не понимал Бехлюль, какие мысли роятся в умной и красивой головке его любимой женщины. Бихтер точно знала, для кого Бехлюль устраивает эти спектакли возле бассейна. И все как всегда! Себе она не лгала. Увидев обнаженное, обновленное тело Бехлюля, от которого она и раньше-то сходила с ума, теперь она чувствовала предательское желание. Густой горячий комок, зародившийся внизу живота, рос с невероятной скоростью, разливаясь, он заполнял все ее естество, лишая воли... Понятное дело... девушки всего навсего фантазировали, а она-то хорошо знала, что скрывают те стильные спортивные плавки Бехлюля... Искушение было так велико... Что-то сравнимое с жаждой... когда во рту все пересыхает, когда хочется сглотнуть от напряжения — а нечем... даже слюны нет!
" Ну уж нет, господин Хазнедар! Мы будем бороться с вами вашим же оружием!" План созрел моментально. Был куплен весьма открытый купальник-бикини, который скорее открывал женские прелести, чем скрывал их, не оставляя простора для фантазий.
В одно из таких "показательных выступлений" Бехлюля, она подошла к бассейну, удобно расположилась в шезлонге и через очки от солнца наблюдала, как этот "аполлон" разрушает женские мечты девушек-воспитательниц. Когда предмет, для которого она приготовила свой выход, победоносно оглядывал сраженную им публику, она легким движением сбросила тунику, подняла руки вверх и сладко потянулась. Потом подошла к поручням и держась за них, стала кончиками пальцев ног пробовать воду. Насмешливая улыбка играла на ее прелестном личике. Бехлюль стоял к ней спиной.
--Господин Бехлюль! Как водичка?
Бехлюль повернулся медленно, даже слегка вальяжно и уже открыл рот, чтобы ответить на простой вопрос... Но увиденное перекрыло кислород и отключило все жизнеобеспечение молодого мужчины. Перед ним красовалась его Бихтер, прекрасная, как богиня, как фея из сказки, как мечта, за которой он летит через года их разлуки... Тоненькая и хрупкая, с высокой полной грудью и стройными ногами... эта Бихтер из его памяти, но с некоторым акцентом приобретенной женственности, щедро подаренной материнством. Волосы ниже плеч красиво развевались на ветру, а большие фиалковые глаза загадочно блестели.
--Эй! Вы меня не слышите, господин Хазнедар... ну ладно, сама попробую, — и она разбежалась и грациозно нырнула в голубую воду.
Бехлюль не мог поверить тому, что сам видел и только облизнул губы. Он жадно ловил каждый ее жест, каждое движение, и сходил с ума от желания прикоснуться к ней.
..." пожалуй...мне сейчас стоит взять большое полотенце... так и опозориться не долго... Ну Бихтер... я не знаю, что я с тобой сделаю... вот только попадись мне в руки"... — думал про себя Бехлюль, наблюдая, как к борту подплывает Бихтер. Вот уже ее голова совсем рядом с бортиком. Вот она грациозно хватается за поручни и выходит из воды... Он видит, как приподнимается ее открытая грудь от быстрых движений и плаванья... Как пикантно сдвинулся в сторону небольшой треугольник голубой материи на ее груди, открыв его изумленному взору часть такого интимного места... Но вдруг ее нога соскальзывает со ступеньки, она спиной летит вниз и скрывается под водой. Бехлюль не раздумывал и пол секунды. Как торпеда, он одним мощным прыжком влетел в воду. В прозрачной воде не нужно присматриваться и он буквально уже в следующее мгновение держал Бихтер на своих крепких руках. Он прижимал ее так сильно, как будто, если вдруг слегка ослабит хватку — она исчезнет. Бихтер одной рукой обнимала его за шею... Их глаза встретились, взгляды пресеклись, смешались, растворившись в необыкновенном цвете нежности и желания. Теперь Бехлюль дышал... дышал полной грудью, не обращая внимания, что все сотрудники, отдыхавшие сегодня здесь, не сводят с них своих глаз.
Все как обычно — девушки с завистью, а мужчины с восхищением.
Вдруг Бихтер улыбнулась так, как могла только она, немного на бок и ее глаза сверкнули легкой хитринкой.
--Я знала, что ты меня спасешь... знала, что первым бросишься в воду...
--Что значит — знала?... — недоумевал Бехлюль, все еще встревоженный ее падением... ну и возбужденный ее близостью, — Бихтер... ты что? Специально упала?
--Ну... можно сказать и так, — и снова эта хитрая улыбка, — ты же хотел ко мне прикоснуться, правда? ... Вот такая возможность у тебя есть... ты держишь меня на руках... и скоро задушишь в своих объятиях, если не ослабишь их...
--Ты меня разыграла, да?... Ты продолжаешь играть со мной, Бихтер, — он сощурил глаза, притворяясь, что разозлился, — а проиграть не боишься?
--Нет... не боюсь... Ты и сам знаешь, что я всегда выигрываю...
--Но ты не знаешь, что я перестал поддаваться в играх...
--Знаю... мне Халиль говорил, что ты никогда не проигрываешь...
--О! Так ты обо мне разговариваешь? Тогда 1 — 0 в мою пользу, — и он так же хитро улыбнулся, — что ты приготовила для следующего раунда?
--Ничего... пока... все будет зависеть от тебя, Бехлюль. Ты несколько дней меня дразнил здесь, возле бассейна... Но не ожидал такого ответного хода... верно?
Бехлюль задышал еще сильнее... Они еще стояли в воде... и Бехлюль уже и не знал... как бы незаметнее выбраться, чтобы никто не заметил, к чему приводят вот такие опасные "игры" с Бихтер.
--Такого точно не ожидал... значит счет 1--1... согласен...
Бихтер знала о нем все... она по его дыханию могла понять, как же сильно он ее хочет! Она лукаво переспросила:
--Ты не ошибся в счете, дорогой? Это очень легко проверить... нужно только прикоснуться...
Небольшая пауза и довольная улыбка, говорящая, что даже проиграв, он все равно в выигрыше.
--...а ты прикоснись... тебе же надо убедиться... но ты права... я ошибся... ты права, черт побери, как всегда... ты снова выиграла... сегодня...
--Не старайся, Бехлюль... тебе меня не победить.
Бехлюль с нежностью заглянул в любимые глаза. Но она ловко соскользнула с рук и стала подниматься по ступенькам. Бехлюль стоял в воде, так и не успев ей сказать, что ему нравится ей проигрывать... Всегда, как это и было раньше. И сейчас, в их "войне" он готов сдаться в "плен" на милость прекрасного победителя.
Сегодня Бехлюль решил поехать в Риву. Он уже и сам давно там не был. Но после сегодняшних "показательных выступлений" особенно хотелось окунуться в прошлое с головой... и хотя бы помечтать в том месте, где, как он и сказал, везде ее следы. То, что приедет туда Бихтер было мало вероятно. Бехлюль гнал свой джип по трассе, знакомый хард-рок лился из динамиков, а в душе приятная истома от желаний. Говорят, что к одиночеству привыкнуть нельзя. Но Бехлюль привык. Возможно здесь, в Риве, в своем одиночестве он спасался от реальной действительности, забываясь в воспоминаниях и мечтах.
Вот и его домик. Такой же одинокий, как и он сам. Он стоит на самом побережье, вдали от основной дороги и поселка. Бехлюль выключил зажигание, вышел из машины и глубоко вдохнул чистый морской воздух. Он любил море, просто обожал. Оно его успокаивало и приводило в чувство, оно помогало думать, оно придавало сил и уверенности. Как добрый старинный друг. Бехлюль прошелся по мелкой гальке, намочил руки в набегающих волнах и поднес их к лицу. Этот чарующий запах моря...
Потом пошел к дому, на ходу доставая из кармана ключи с красивым брелком в виде сдвоенных букв BB. Он уже собрался отпереть дверь, как заметил что-то круглое и блестящее возле нижней ступеньки, в самом уголочке. Он поднял свою находку, покрутил в руках и широко улыбнулся. Он радовался, как радуются дети. В его ладони лежала игровая детская фишка с изображением смешной мордашки. Такими фишками играли дети из его центра, он не раз видел их непонятные игры. А брали они их в пакетиках с круассанами. Один пакетик, один круассан и одна фишка. И фишки, как оказывалось, тоже были разными. В основном они были из плотного картона, а некоторые, как говорили дети "зачетные" — из тонкого алюминия. Вот именно такую "зачетную" он и нашел. Предположить, что ее сюда случайно принесло ветром — но откуда?... до ближайших домов не так близко, да и лес на пути. Бехлюль догадывался, кто мог ее сюда принести... и случайно уронил. Несомненно это фишка Халиля, а значит он здесь был со своей мамой... Они были здесь... оба! В этом Бехлюль не сомневался. И от этого открытия он просто шалел от радости. Значит не вытерпела, приехала. И какая разница, что не одна, даже лучше, что с ребенком. Значит это место ей по-прежнему дорого, если ей захотелось поделиться им со своим сыном.
" Ах, Бихтер!!! Ну что, милая? Какой теперь счет? Ничья?... ничья..." — весело думал Бехлюль, а его голубые глаза просто светились необузданным счастьем.
Он бережно спрятал фишку в бумажник, чтобы отдать ее владельцу. В том, что им был Халиль, он не сомневался. Дети свои "трофеи" знали наперечет. И хоть он и обещал Бихтер, что не будет использовать ее ребенка в попытках с ней сблизиться, но упустить шанс и не спросить мальчика, куда они ездили с мамой, он не мог. И в этом не видел ничего предосудительного.
Бехлюль заглянул в холодильник, брезгливо покачал головой, понимая, что пригодными для еды оставались только алкоголь и орешки. Все остальное он собрал в большой пакет, для того, чтобы выбросить. И еще подумал, что нужно непременно закупить разных продуктов, фруктов и сладостей. Он даже разговаривал сам с собой.
--Да, Бехлюль, гостеприимный хозяин оказался бы из тебя никакой. А вдруг бы приехала Бихтер с сыном в то время, когда ты был здесь. Чем бы угощал? Вином и орешками? Надо срочно ехать в магазин.
Не долго думая Бехлюль прыгнул в свой джип и рванул с места. В магазине он воодушевленно покупал все, на что падал глаз. Массу еды для разогрева в микроволновке или духовке, кофе и чай, разнообразные детские соки и йогурты, шоколад и сладости в непонятных количествах и много-много разных фруктов и джемов. Довольный собой, Бехлюль разгрузил все дома — что на полки, что в холодильник, и присел на диван. В его голове еще блуждали счастливые обрывки эйфории, но неожиданные печальные мысли все же проскакивали, напоминая, что он по прежнему один, и не факт, что Бихтер с сыном приедет сюда еще раз.
Бехлюль не спеша принял душ, поднялся по лестнице в спальню и рухнул на постель... Один... как и все эти годы.