Кто такая эта Ирка?
На улице темно, только фонари на столбах освещают пустынный город. «Так холодно», — подумала я, шагая по дороге в одном лишь платье. Машины проносились мимо, их свет размывался в глазах, будто через запотевшее стекло.
Я опустила взгляд на свои руки и замерла. Кровь. По локоть. Она стекала по пальцам, капала на асфальт. Паника сжала грудь, голова закружилась. «Кого я убила?» — мысли заколотились, но ответа не было.
Мир внезапно потемнел.
Гудящий звук наполнил сознание. Голова болела, словно внутри играла мерзкая мелодия. Я с трудом открыла глаза. Пространство вокруг было чужим: стены из серого бетона, тусклый свет лампы на столе, запах металла и бензина. Я находилась в гараже.
Руки болели, как будто их скрутили в жёстких пут. Вдруг я услышала шаги. Тяжёлые, уверенные. В поле света появился силуэт мужчины. Высокий, худощавый, одет с иголочки, будто он только что вышел из дорогого ресторана.
— Как я долго тебя искал, — начал он с ехидной улыбкой, глядя прямо на меня.
Я промолчала, стараясь не показать страх, хотя внутри всё дрожало.
— Твой отец был бы рад тебя увидеть. Но мы его убили. Помнишь? — с презрением произнёс он, чуть склонив голову.
Кровь застучала в висках, пульсируя так сильно, что стало больно.
— Я помню всё, гнида, — сквозь зубы прорычала я, сжимая кулаки.
— Вот и славно, — с усмешкой ответил он, продолжая ходить из стороны в сторону, как хищник перед жертвой.
— Как думаешь, отец был бы рад, если бы тебя убили тоже? — задал он вопрос, словно разговаривал о чём-то обыденном.
Я молчала. Только шаги этого ублюдка и гудение лампы разрывали тишину.
— Чё молчишь, красавица? — с усмешкой добавил он, глядя на меня, как на дичь, которую он уже поймал.
Я почувствовала, как гнев кипит внутри, заполняя каждую клетку.
— Я найду вас. Я буду резать вам все конечности, издеваться, пока вы не умрёте от болевого шока, — прошипела я, сдерживая ком в горле.
Боль от воспоминаний о том дне, когда убили отца, накрыла волной. Этот день был проклятием.
— Не успеешь, — ухмыльнулся он, делая шаг ко мне. — Я сделаю это раньше.
Я заметила, как в его руке блеснул нож. Тот самый нож. Узнать его было несложно — лезвие, которым я впервые в жизни резанула человека.
— Сука, — выдавила я, сжав кулаки.
Он шагнул ещё ближе, наклоняясь ко мне. Лезвие холодного металла коснулось моей кожи. Острый, пронзительный порез, и я закричала. Мой крик разрывал тишину гаража, а его мерзкий смех эхом отдавался в ушах.
— Ты слышишь меня, упрямица? — крикнул Пётр, крепко удерживая меня за плечи. — Очнись!
Его голос смешивался с эхом кошмарного смеха, который всё ещё звучал в моей голове. Он словно пробивался сквозь туман, вытягивая меня из сна.
Я резко открыла глаза, судорожно втягивая воздух, будто только что вынырнула из воды.
— Упрямица, посмотри на меня, — твёрдо сказал он, но в его голосе явно чувствовалось беспокойство.
Я взглянула на него, но всё ещё не могла понять, где я. В панике я вырвалась из его хватки, схватила шёлковый халат со стула и побежала прочь из комнаты, минуя Фому и Ширяева, которые удивлённо вскочили на ноги.
— Лера, ты куда?! — крикнула Фома, но я не остановилась.
— Я сам. Оставайтесь здесь, — грубо, но твёрдо бросил Пётр, останавливая их.
Он тут же рванул за мной.
Я неслась по лестнице, спускаясь к двери, которая вела на улицу. Ветер ударил в лицо, ледяной и резкий. Дыхание сбилось, паника разрывала изнутри. Я схватилась за голову, сжимая её ладонями, и закричала:
— Хватит! Хватит меня мучать!
— Красавица, куда же ты? — раздался знакомый голос позади.
Я обернулась и увидела Петра, который быстро шёл ко мне. Его взгляд был напряжённым, но уверенным.
Он подошёл и крепко схватил меня за руки, аккуратно убирая их от моего лица.
— Ты орала, словно тебя режут. Я подбежал к тебе, а ты вся выкручиваешься, будто бес внутри. Что случилось? — взволнованно, но твёрдо спросил он, глядя мне прямо в глаза.
— Петь, они хотят меня убить, — выдавила я, всхлипывая. Слёзы потекли по щекам, но я не могла их остановить. — Эти кошмары... Они мучают меня, сука, спать не дают!
Петя притянул меня к себе и обнял, крепко прижимая к своей груди. Его руки осторожно гладили мои волосы.
— Кто? Кто хочет тебя убить? — грубо, но с ноткой тревоги спросил он.
— Батю моего убили, — прошептала я, прижимаясь к нему. — После этого они мне снятся, они твердят, что скоро доберутся до меня.
— Никто тебя не тронет, Лера, — уверенно сказал он. — Я обещаю.
Его голос звучал твёрдо, почти как приказ, и я почувствовала, как немного успокаиваюсь.
— Пошли, а то твой халат тебя не спасёт, ты уже вся замёрзла, — добавил он, взяв меня за руку.
Я бросила на него взгляд, заметив, что он сам без рубашки.
— Ты-то вообще без рубашки, а я хоть в чём-то, — съязвила я, стараясь немного разрядить обстановку.
— За тобой же побежал, упрямицей, — ответил он, мягко улыбнувшись уголками губ.
— Да ну тебя, спаситель, — буркнула я, чувствуя, как краска заливает щёки.
Я легко толкнула его в бок, и мы направились обратно в квартиру.
Когда мы зашли, нас встретили встревоженные взгляды Фомы и Ширяева.
— Ну, вы хоть объясните, что случилось? — взволнованно спросила Фома, обнимая меня.
— Ничего. Просто кошмар, — бросил Пётр, хмуро посмотрев на меня. — Всё уже в порядке.
Фома тяжело вздохнула, но не стала спорить.
— Тебе надо спать, — тихо сказала она, глядя на меня.
— Да, тебе надо отдыхать, — добавил Ширяев, кивнув в сторону дивана.
— Отдыхать... После такого? — пробормотала я, опуская взгляд.
— Ты не одна, — спокойно, но твёрдо сказал Пётр, глядя мне прямо в глаза. — И пока я здесь, никто тебя не тронет.
— Вы идите, а я на кухню пойду, передохну, — тихо сказала я.
Ребята переглянулись, явно не понимая, почему я так резко успокоилась, но ничего не сказали. Один за другим они разошлись по своим комнатам. Пётр направился в зал, где расположился на диване, Ширяев ушёл в соседнюю комнату, а Фома отправилась в мою спальню.
Где она была? Почему не слышала мои крики? — мелькнула у меня в голове мысль.
Я устало поднялась и пошла на кухню. На столе лежала истлевшая сигарета Фоминой.
На кухне, сидела курила, наверное разбудила её на начале своего кошмара когда крутиться начала — подумала я, тяжело вздохнув, и опустилась на стул возле окна.
Я оставила свет включённым в коридоре, чтобы слабое освещение попадало и на кухню, и в комнаты. Сидя в полумраке, я наблюдала, как свет фонаря из окна делал странные тени на стенах.
Тишина заполняла всю квартиру. Было слышно только тиканье часов на кухне. Это странное спокойствие начинало давить, заставляя снова прокручивать в голове детали кошмара.
И вдруг сквозь эту тишину прорвались тихие, болезненные стоны. Едва слышные, но отчётливые.
Я замерла, прислушиваясь. Шум доносился из зала.
Петя? — мелькнуло у меня в голове.
Я поднялась, почувствовав, как холод пробежал по коже. Может, ему стало хуже? Или рана даёт о себе знать?
Не включая свет, я направилась в зал.
На диване, освещённом только светом из коридора, лежал Пётр. Он метался во сне, лицо было напряжённым, а сжатые кулаки дрожали.
— Петь, — тихо позвала я, но он не открыл глаза.
Я подошла ближе и осторожно дотронулась до его плеча.
— Петя, проснись, — сказала я немного громче.
Он дёрнулся, резко открыл глаза и тяжело выдохнул, будто только что вынырнул из воды.
— Всё хорошо, это я, — тихо сказала я, опускаясь на край дивана.
Он молчал, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя.
— Тебе приснилось что-то?
— Неважно, — коротко бросил он, но голос выдал его напряжение.
— Петя, ты мне всё время говоришь, что никто не тронет, пока ты рядом, но сам ты тоже человек. И тебе нужно отдохнуть, — сказала я, глядя прямо в его зелёные глаза.
Он бросил на меня взгляд, в котором смешались усталость и что-то ещё.
— Ты вообще спать собираешься? — спросил он, уходя от темы.
— Я хотела убедиться, что с тобой всё в порядке, — честно ответила я.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки.
— Ты меня удивляешь, упрямица, — сказал он тихо.
— Тогда будем квиты, — ответила я, вставая. — Отдыхай, Петь.
Я направилась к двери, но его голос остановил меня:
— Упрямица... спасибо.
Я обернулась, кивнула и ушла в свою комнату.
Фома не спала. Странно обычно она уже сладко сопит. Я легла на свою сторону обнимая подругу.
— Извините, что напугала вас, — прервала я тишину, повисшую в комнате.
— Опять плохо спишь? — спросила Фома. Голос её был спокойным, почти без эмоций, но я знала, что она переживает.
— Фом, я думаю, они до меня доберутся, — тихо сказала я, опустив взгляд.
— Лерка, я за тебя переживаю! — вдруг резко заговорила она. — Ты же знаешь, я ничего не боюсь, но когда моих близких давят, мне это совсем не нравится. — Она вздохнула, посмотрела на меня и продолжила с долей шутки: — Вдруг ты умом тронешься, вообще в дурку положат.
— Дура, не положат меня никуда, — я легонько толкнула её в бок, стараясь разрядить обстановку.
— Люблю тебя, Лерка, — сказала Фома, обняв меня и тяжело вздохнув.
Мы немного помолчали, пока она не задала вопрос:
— Когда эти головорезы уйдут? — она поправила волосы, которые упали ей на лицо.
— Думаю, утром. Чай выпьем — и пусть валят на все четыре стороны, — спокойно ответила я, глядя в сторону.
— Так спокойно отпустишь своего Петра с больной бочиной? — Фома ухмыльнулась, не упуская случая меня подколоть.
— Во-первых, он не мой. Во-вторых, я ему ничем больше не помогу. Пусть в больничку едет, — отрезала я, переведя взгляд на неё.
— Как знаешь, — коротко ответила она.
Фома поднялась, потянулась, затем посмотрела на меня внимательным взглядом.
—Я пойду покурю, а ты не мучай себя дурными мыслями! -указала она мне пальцем и двинулась на кухню.
Иногда мне казалось что она от этих сигарет никогда не отрывается. Дымит как паровоз. Я кивнула ей и укрывшись одеялом легла думать о себе и о своей жизни. Так я и уснула.
***
Сквозь сон я услышала крики, доносящиеся с кухни. Решила полежать ещё минут пять, послушать, что там происходит.
— Я же говорил, ты только чайник вскипятить можешь, и то воды налить забудешь! — доносился голос Ширяева, полный сарказма.
— Да ты сейчас вылетишь отсюда без чая, без завтрака, а с подзатыльником об свою блестящую лысину! — в ответ возмущалась Фома. Страшная женщина, — мелькнула у меня мысль.
— Тише, упрямица ещё спит, — вмешался Пётр, явно пытаясь погасить этот цирк.
Но Фома не унималась.
— Ты меня достал! Сам свой чай делай! — фыркнула она и ушла в ванную. Судя по звуку воды, включённой сразу же, она намеревалась остудить свой пыл.
Я уже хотела встать, как услышала, что Ширяев снова начал говорить.
— А чё за дела? — его голос стал тише, но всё же я услышала. — Недавно с Иркой на звёзды смотрел, в рестик ходил, в баре с ней по дёснам лупился. А тут уже упрямица, красавица. Ты чё мутишь, брат?
— Та не знаю. А чё такое? — напряжённо ответил Пётр.
— А то, что так нельзя! Ты Леру не крути! Помнишь, что Трофим говорил? Помнишь! Я знаю! — продолжал Ширяев, и в его голосе звучал укор. — Разберись в себе, а потом уже бигуди крути! Тут ты упрямицу успокаиваешь, с раненой бочиной к ней едешь, а как гулять, так с той шлюхой шатаешься.
После его слов повисла тишина.
Я стояла в шоке от услышанного. Злость начала нарастать внутри, я словно чайник, готовый закипеть. Этот Пётр! Вот сука! Я не знала, как лучше поступить в этот момент, но вдруг дверь комнаты приоткрылась ещё шире. Это была Фома.
Я сделала ей знак быть тихой. Она кивнула, закрыв дверь за собой, но явно не понимала, что происходит.
— Чё тихо быть? Стряслось чё? — прошептала она, глядя на меня с недоумением.
— Слушай внимательно и ничего не спрашивай, — так же шёпотом начала я, смотря ей в глаза. — Ты сейчас отвлекаешь ребят, а я иду в душ, тихо купаюсь, собираюсь и возвращаюсь в комнату. Делай что хочешь, но чтобы они меня не заметили!
Она уставилась на меня, будто я сошла с ума.
— Не буду! — прошипела она. — Ты слышала, как этот жук навозный со мной говорил? Чтобы я ещё раз с ним по-человечески заговорила? Да я лучше...
— Проглоти это сейчас и сделай то, что я прошу, — резко перебила её я. — Мне нужно уйти, чтобы Петя меня даже не увидел.
— Зачем? — её взгляд стал подозрительным.
— У меня встреча, — солгала я, зная, что никаких встреч у меня нет.
Фома тяжело выдохнула, закатив глаза.
— Только ради твоих тараканов в голове! — бросила она, поджав губы.
— Благодать, — сказала я с облегчением, поцеловала её в щёку и начала готовить одежду.
Фома ушла выполнять мою просьбу, а я быстро выбрала наряд и сложила сумочку, стараясь не думать о том, что услышала.
Всё готово. Я краем уха уловила, как она уже в своей манере устроила сцену на кухне, и решила, что сейчас самый подходящий момент выйти.
Открыла дверь ванной комнаты и включила воду. В голове бился лишь один вопрос: Кто такая эта Ирка? И какого хрена Петя приехал ко мне со своим боком, если у него другие женщины на стороне?
Я понимала, что просто уйти, оставшись незамеченной, не получится. Может, это даже было к лучшему. Нужно показать ему, что со мной так нельзя.
Я выбрала самый вызывающий наряд, который только можно было представить. Чёрные чулки с кружевом на бедре, облегающее платье, едва прикрывающее бедра, с глубоким вырезом на спине, длинными рукавами и безупречной посадкой. К этому я добавила свой любимый аромат, оставляющий за мной шлейф, который запоминается надолго. Волосы завязала в высокий хвост, подчёркивая линию шеи и спины, но сам хвост всё же доставал до поясницы.
Да, это слишком. Да, это вызывающе. Но разве какая-то адвокатша одевается так на дело в суд? Нет. И это именно то, что нужно.
Набравшись смелости, я вышла из комнаты и направилась в прихожую, мимо кухни. Заметив своё отражение в зеркале, я увидела, как взгляд Пети остановился на моей спине. Он заметил.
Обув туфли на шпильке, я вошла на кухню, где собрались все. Мне нужно было посмотреть в глаза этому наглецу.
— Доброе утро всем, — бросила я с диким настроением, взглядом выделяя Фому, которая едва не выпустила из рук кружку.
Ширяев потёр подбородок указательным пальцем, и кинул взгляд на Петю, явно хотел сказать: посмотри на то, что теряешь, но в его глазах также читалось явное восхищение. Пётр молча смотрел на меня, словно перед ним стояло то, о чём он давно мечтал.
— Лерка, ты просто огонь, — выдала Фомина, быстро вспоминая нашу договорённость.
Я заранее предупредила её, что мне нужно немного театральности, и она с радостью согласилась подыграть.
— Благодарю, — ответила я с лёгкой улыбкой.
— Куда такая красивая и без охраны? — усмехнулся Ширяев.
— Встреча одна, — невозмутимо ответила я, поправляя хвост. — В ресторан пригласили.
— И кто же этот счастливчик? — подыгрывая, спросила Фома, делая вид, будто я собралась на свидание с каким-то большим авторитетом, который держит всю Москву.
— Есть там один, — смущённо произнесла я, чтобы усилить эффект.
— Ну ты смотри, обидит — скажи! — рассмеялся Ширяев. — Нам ещё такая адвокатша и врач нужна.
— Не переживайте, я нож с собой всегда ношу, — усмехнулась я, вызывая новый взрыв смеха.
Пётр молчал, не отводя взгляда от меня. Его зелёные глаза прожигали насквозь.
— Ну вы сидите, а я пошла. Не хочу опаздывать, — сказала я, разворачиваясь к выходу.
— Удачи, — сухо выдавил Пётр, его голос был грубым и холодным.
— Спасибо, — с лёгкой улыбкой бросила я, надевая плащ.
Его взгляд был тяжёлым и злым, словно он готов был разорвать любого, кто окажется на моём пути. Как хищник, который не готов делиться своей добычей. Это было именно то, что я хотела увидеть.
Я вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь. На улице меня обдало прохладным утренним воздухом. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как внутри пульсирует удовлетворение от того, что оставила его с этими эмоциями.
Но внутри всё равно оставалась горечь. Кто такая эта Ирка? — мысли не давали покоя.
Внезапно из окна квартиры послышался голос Фомы:
— Вот скажи мне, Пётр, тебя что так зацепило? Лера же тебе сказала, идёт на встречу, что такого то?
Я усмехнулась, представляя, как она начинает поддевать Петра, и пошла вперёд, чувствуя, как шпильки стучат по асфальту.