Глава 73.
Возвращенных нескольких предметов мебели было явно недостаточно, чтобы заполнить новый дом семьи Фан, однако лао Фан совсем не спешил обзаводиться новой мебелью. У них не было домработницы, а учительница Му уже приступила к работе. Лао Фан, по сути, остался без дела, ожидая назначения на работу. Хотя ему нужно было переписывать рукописи, гибкий график означал, что домашние дела естественным образом легли на его плечи, и в таких условиях он, конечно, предпочитал, чтобы в доме было как можно меньше вещей.
В воскресенье Фэй Ни отправилась в дом своих свекров вместе с Фан Муяном. Человек, много лет не работавший, вдруг обретя работу вновь, хочет посвятить себя ей без остатка. Учительница Му только вернулась к занятиям и в эти дни проводила даже воскресенья в школе: у некоторых ее учеников была очень слабая подготовка, у некоторых не было знаний даже уровня младшей школы, и эти ребята не поспевали за ее уроками, поэтому ей приходилось использовать свое свободное время, чтобы проводить с ними дополнительные занятия.
Лао Фан все эти годы расплачивался за свой болтливый язык. Наконец он вновь обрел свои права и свободу, но, увидев сына и невестку, снова не смог сдержаться:
— Ваша матушка все время советовала мне, чтобы я после возвращения был осторожен в словах и поступках, а сама хороша тоже! Не успела вернуться к работе, а уже заставляет учеников проводить с ней дополнительные занятия, не боясь, что ее снова выставят в качестве типичного примера «белого специалиста»* и ученики сгонят ее с поста. Впрочем, я могу ее понять: у многих учеников слишком слабая база, у некоторых знания даже хуже, чем у учеников младшей школы, и даже принудительные дополнительные занятия не помогают им поспевать за ее уроками. Систему отбора в университеты нужно изменить.
Фэй Ни не удержалась от вопроса:
— Пап, как вы думаете, есть ли шанс, что вступительные экзамены возобновят?
Лао Фан, будучи уверенным, что невестка не станет попусту болтать на стороне, не удержался и снова высказал свое мнение. Пообщавшись с ней несколько раз, он пришел к выводу, что она человек сдержанный, умеющий хранить тайны. Что же касается его сына, то об этом и говорить нечего: на самом деле в самые тяжелые времена он надеялся, что младший сын отречется от него ради лучшей жизни, но этот строптивец упорно не стал этого делать.
В этом отношении Фан Муян имел преимущество перед своими старшими братом и сестрой: все знали о напряженных отношениях между ним и отцом. Кроме того, Фан Муян хорошо ладил с детьми из рабочих семей, и время от времени он тратил деньги из дома, чтобы угостить их, таким образом «приравнивая их богатство»* к их собственному. Даже те сигареты «Чжунхуа», которые он сам курил лишь изредка, Фан Муян тайком отдавал сторожу. Он считал это вполне оправданным. Его мать, чтобы полностью разорвать связи с капиталистами, пожертвовала сбережения, оставленные Фан Муяну бабушкой — дом с фиксированной процентной ставкой и все ценные вещи, находившиеся в доме. Поэтому Фан Муян считал, что имеет такое же право распоряжаться семейными деньгами, как и его родители: он мог тратить их как хотел и сколько хотел, не нуждаясь в их согласии.
Лао Фан помнил, что, хотя его непослушный сын и изобретал всевозможные способы тратить их деньги, на самом деле он совершенно не разбирался в финансах, золоте и процентных ставках. Узнав, что дом был пожертвован, его первой мыслью было, что же будет с розами, которые так любила его бабушка при жизни? Через несколько дней лао Фан услышал, что в дом его тещи залезли воры, но имущество не пострадало — просто из сада выкопали розы. К счастью, эти цветы и так собирались оттуда убрать. Лао Фан не видел роз в доме, но был уверен, что это дело рук младшего сына, потому что на следующий день после исчезновения растений одежда Фан Муяна была грязной и порванной. Ни он, ни его жена не стали выяснять, кто это сделал, а наоборот купили Фан Муяну новую одежду, решив относиться к этому ребенку лучше. Несколько дней спустя Фан Муян украл домовую книгу и продал свою новую одежду в комиссионку. Еще через некоторое время он разобрал домашний радиоприемник, и лао Фан был вынужден вернуться к прежним методам воспитания сына.
Поделившись своими мыслями, лао Фан добавил:
— Учеба не обязательно должна ограничиваться школой, вы можете учиться и дома. Если у вас с Муяном возникнут вопросы, вы можете в любое время обращаться за помощью ко мне и к маме.
Фэй Ни, конечно, была не против, но Фан Муян не испытывал ни малейшего интереса к тому, чтобы обращаться за советом к отцу, и даже не стал делать вид, что ему это сколь интересно.
Дом семьи Фан и без того был не маленьким, а из-за скудной мебели казался еще больше. Лао Фан провел сына и невестку по дому и, подойдя к спальне, выходящей на солнечную сторону и в которой не было ничего, указал на нее и сказал:
— Теперь вы будете жить в этой комнате.
Лао Фан был очень ответственным отцом. Все эти годы он не уделял должного внимания образованию своего сына, и теперь, когда представилась возможность, он, естественно, хотел наверстать упущенное. К тому же у него сейчас не было работы, так что он мог в любое время следить за тем, как учится сын.
Ни Фан Муян, ни Фэй Ни не ответили. Фан Муян, естественно, не хотел жить с родителями, и даже если бы их квартира была в стократ лучше его собственной, он бы все равно не согласился. Фэй Ни не хотела, потому что, как только она съедет из дома, выделенного ей шляпной фабрикой, она потеряет законное право собственности на него. Дома выделялись фабрикой работникам, которые в них нуждались: ее длительное отсутствие указывало бы на то, что она в этом жилье не нуждается, а значит, ей пришлось бы уступить дом кому-то другому. Съехать было легко, но вернуться — нет.
Лао Фан не торопил их немедленно переезжать, так как на обстановку дома уйдет еще некоторое время.
В новом доме была полностью оборудованная ванная комната с горячей водой, на кухне пока еще не было кухонной плиты, а в кабинете стоял только большой письменный стол, доверху заваленный рукописями лао Фана.
Лао Фан был настолько поглощен писательством, что не думал о будущем — эти рукописи создавались на протяжении более десяти лет. Его ранние черновики были утеряны, поэтому он рискнул всем, чтобы тайно переписать их по памяти на обрывках бумаги, считая, что должен оставить после себя хоть что-то. Несмотря на многочисленные перерывы, в конце концов он все же довел дело до конца. На одном листе обычной бумаги помещалось три тысячи иероглифов. Без очков, даже внимательно разглядывая каждый иероглиф, он просто не мог ничего разобрать. Кроме того, его состояние не позволяло ему долго вглядываться в текст: зрение у него все ухудшалось, и врач запретил ему перенапрягать глаза. Несколько дней назад он подумывал о том, чтобы найти кого-нибудь, кто бы переписал его рукописи, но так и не смог найти надежного человека, поэтому ему приходилось самому понемногу приводить их в порядок.
Лао Фан и не надеялся, что его сын, не закончивший среднюю школу, и невестка, имевшая только среднее образование, поймут его рукописи, но все же воодушевленно показал им тексты.
Фэй Ни обнаружила в рукописи множество нелогичных словосочетаний, но когда она прочитала их вслух, то поняла, что все они на самом деле имеют смысл: хотя они и были написаны китайскими иероглифами, на самом деле это были неудачные транскрипции английских слов. Учитывая эрудицию свекра, он, безусловно, мог бы передать их точнее, но проявил чрезмерную осторожность. Даже в черновике, предназначенном исключительно для личного пользования, чтобы скрыть содержание от посторонних глаз, он часто использовал английские термины, но избегал правильного написания, предпочитая фонетическую транслитерацию, которую намеренно делал неточной.
На следующий день Фан Муян снова поехал на велосипеде к родителям, чтобы забрать книгу, которую взяла из библиотеки учительница Му для Фэй Ни.
Он получил не только книгу, но и бумажный сверток от лао Фана с двумя сотнями десятиюаневых купюр*: отец велел ему немедленно возместить Фэй Ни деньги, которые он у нее брал.
— Будь осторожен с тратой чужих денег, ты же не хочешь потом и головы не суметь поднять перед женой. Эти деньги ты обязательно должен отдать Фэй Ни, не трать их на свои нужды.
Фан Муян улыбнулся:
— Я выше ее, и если подниму голову, то вообще ее не увижу. Если вы мне так не доверяете, почему бы лично не отдать ей деньги?
— Долг есть долг, а знак внимания — это знак внимания, и это все-таки должен сделать ты.
Фан Муян купил две банки консервированных морских ушек: одну отдал родителям, а другую отнес домой. Вернувшись, первым, кого он увидел, была не Фэй Ни, а какой-то мужчина, с которым он не был знаком.
Сначала он подумал, что это друг Фэй Ни, но после того, как она представила их, он узнал, что этот мужчина работает в газете и специально дождался его прихода, чтобы предложить ему нарисовать серию комиксов для публикации в газете.
Фэй Ни заварила для гостя красный чай. К тому времени, как Фан Муян вернулся домой, чашка уже опустела; она наполнила ее снова и принесла небольшую тарелку с закусками, оставив Фан Муяна с гостем спокойно побеседовать.
Сама она подошла к письменному столу под двухъярусной кроватью и погрузилась в чтение книги, что принес ей Фан Муян.
Она читала с ненасытным вниманием. Книга создавала барьер, отгораживающий ее от остального мира.
В последнее время в семье Фан продолжали происходить радостные события. Семья получила жилье и задолженность по зарплате, а карьера Фан Муяна, конечно же, процветала, даже сами редакторы газет теперь активно искали с ним встреч. Она была очень рада за них. А вот у нее самой за этот год, кажется, ничего не изменилось: она по-прежнему занималась тем же, чем и год назад...
Фан Муян быстро закончил разговор с гостем, решив обсудить детали лично в редакции газеты.
Проводив гостя, Фан Муян подошел к Фэй Ни со спины, и, пролистнув ее книгу, спросил ее:
— Как тебе эта книга?
Фэй Ни только собралась ответить, как из-за перевернутой страницы наткнулась на десятиюаневую купюру.
— Кто же так небрежен? Оставил деньги в книге.
— Мне кажется, там не одна купюра, перелистни еще.
Фэй Ни в самом деле нашла в книге больше десяти десятиюаневых купюр.
Фан Муян улыбнулся:
— Говорят, через чтение обретаешь «золотые чертоги». Видимо, так оно и есть.
По усмешке Фан Муяна Фэй Ни смутно догадалась, откуда могли взяться деньги:
— Получил гонорар за публикацию?
Тогда Фан Муян достал бумажный сверток, раскрыл его и передал Фэй Ни.
Стопка из двухсот десятиюаневых купюр — вот это огромная сумма! Фэй Ни могла придумать только один источник.
— Это тебе отец дал? — спросила она Фан Муяна.
Фан Муян по-прежнему улыбался ей:
— Это не мои деньги, они твои. Старик велел мне вернуть их тебе.
— Вернуть мне?
— На днях ты потратилась на одежду для него, да и других вещей ему купила. Он тебе их возвращает.
— Не столько же я потратила, в сумме даже двухсот юаней не набралось, — Фэй Ни, подумав немного, сказала: — Лучше вернем им эти деньги.
Фан Муян ущипнул ее за щеку:
— Такая ты маленькая скряга! Что-то не наблюдал за тобой такого великодушия в те разы, что отдавал тебе свою зарплату.
Сейчас две трети своей ежемесячной платы Фан Муян отдавал на хранение Фэй Ни. Чтобы доказать, что он не лжет, ему приходилось также предоставлять расчетный лист. А вот из гонораров за публикации нужно было сдавать только половину.
Фэй Ни улыбнулась ему в ответ:
— Разве твои деньги сравнимы с чужими?
— Старику сейчас они не нужны, даже если ты их вернешь, ему некуда будет их потратить. У него столько денег, а он так и не купил ни одной мебели. Если мы не поможем ему с этим, они так и будут лежать попусту без дела. — Фан Муян протянул Фэй Ни пачку денег: — Давай так: эту тысячу оставь себе, а на остальное я куплю ему что-нибудь.
— Ну хорошо. — Фэй Ни вспомнила о том, что брат говорил ей в полдень: — Днем приходил брат и спрашивал, не мог бы ты нарисовать для него эскиз дивана и буфета? Я подумала, что у нас уже есть готовые чертежи, поэтому согласилась отдать их ему завтра.
— Без проблем, только ведь у вас же есть буфет и небольшой диванчик. Диван побольше туда точно не вместится.
— Сама не поняла, в чем дело. Завтра как раз и спрошу.
Фан Муян не собирался тратить время на выбор. Он взял деньги старика и тут же направился в комиссионку, где купил письменный стол и стул из красного сандала, а также книжный шкаф и комод.
Спустя несколько таких походов подряд в комиссионный, дом наконец наполнился мебелью. Оставшиеся деньги Фан Муян обменял на сертификаты по высокой цене и купил в магазине «Дружба» два электрических вентилятора. Приближалось лето, а у его родителей, как и у него самого, еще не было вентиляторов. Их вместе с коврами, тонкими пледами и летними циновками доставили в дом его родителей.
Примечания:
1* 白专 (báizhuān) — букв. белый специалист; обр. человек, интересующийся только своей профессией и равнодушный к политике
2* 均贫富 (jūn pínfù) — раздавать деньги богатых бедным с целью уравнения всех по материальному положению
3* 大团结 (dàtuánjié) — 10-юаневая банкнота, бывшая в хождении до недавнего времени (на ней изображены различные национальности Китая)