Глава 70.
Лин И, сдерживая раздражение, сказала:
— Кофейные зерна все равно нужно молоть в кофемолке. Если тебе нравится кофе, я принесу тебе кофемолку в другой раз.
Су Юй, наблюдая за всем этим со стороны, вдруг поняла, почему Лин И так настаивала на том, чтобы взять ее с собой, — и почему, захватив с собой гейзерную кофеварку и зерна, она при этом «забыла» кофемолку. Присутствие Су Юй служило лишь ширмой, позволявшей выдать личные интересы за служебную необходимость; последующий же подарок в виде кофемолки дал бы Лин И совершенно безукоризненный предлог для того, чтобы и впредь поддерживать общение с Фан Муяном. Поскольку кофейные зерна рано или поздно должны были закончиться, ей, естественно, пришлось бы носить ему новые порции — так возникла бы связь, которую можно было бы никогда не прерывать. Однако склонившийся к ручью цветок полон желания, но воды ручья бесчувственны*. Фан Муян не купился на ее уловку и даже предложил ей смолоть кофе самой с помощью скалки.
Фан Муян повернулся к Фэй Ни и спросил:
— Тебе нравится кофе?
Фэй Ни покачала головой.
Фан Муян улыбнулся и сказал Фэй Ни:
— Если ты не будешь пить, я и варить его не буду. — Затем он повернулся к Лин И и добавил: — Лучше оставь кофемолку себе, у нас она просто будет пылиться.
Хорошее настроение, с которым пришла Лин И, мгновенно испарилось*. Замечания Фан Муяна звучали так, будто она принесла кофе специально для Фэй Ни, и раз Фэй Ни не заинтересовалась, то и кофе ее оказался лишним.
Лин И на мгновение потеряла дар речи. Су Юй вдруг вспомнила, что Фэй Ни работала на шляпной фабрике, а в газете была небольшая заметка о том, что бывшее место работы Тянь Сюэин было там же. В то время газеты очень осторожно публиковали статьи, проверяя информацию об авторе и иногда специально указывая место его работы.
Она совершенно не к месту спросила Фэй Ни:
— Эта Тянь Сюэин тоже работает на вашей шляпной фабрике. Ты ее знаешь?
Фан Муян взял газету, внимательно ее изучил, указал на небольшую заметку и удивленно обратился к Фэй Ни:
— Разве нашу маму зовут не Тянь Сюэин? И она раньше работала на шляпной фабрике. Сначала я подумал, что это просто совпадение, а тут оказывается, что это она и есть.
Фэй Ни бросила на Фан Муяна укоризненный взгляд и смущенно улыбнулась. Разве стоит хвастаться тем, что кто-то из родни пишет статьи, в которых его восхваляет? Разве не стоит бояться, что об этом узнают другие?
Су Юй улыбнулась Фэй Ни и сказала:
— Пожалуйста, передай тете Тянь, что мне очень понравилась ее статья, и если в будущем представится возможность, я бы с удовольствием ее навестила. — Хотя эта статья была написана как отзыв о комиксе, сам комикс был адаптирован именно по ее тексту. Ее статья ранее уже получала некоторые похвалы, но то, чем она сама больше всего гордилась, осталось незамеченным. Поэтому, хотя многие и хвалили ее, но поскольку похвалы не касались сути, они казались поверхностными и не могли ее особо порадовать. Однако эта статья затронула именно те моменты, на которые окружающие не обращали особого внимания, и, прочитав ее, она почувствовала, что нашла родственную душу. Оказалось, что когда Фэй Ни говорила «нормально», она не была невосприимчива к достоинствам произведения, а просто скромничала, как и подобает члену семьи.
Фэй Ни ничего не ответила, но Фан Муян улыбнулся и сказал:
— Я обязательно все передам.
Только сейчас Лин И поняла, кого на самом деле хвалила, и, вспомнив, как только что прямо перед Фэй Ни анализировала достоинства статьи Тянь Сюэин, почувствовала, как лицо ее запылало, и подумала, что Фэй Ни в душе, наверное, насмехается над ней.
Изначально первой уходить собиралась Су Юй, но сейчас она беседовала с Фэй Ни и не проявляла ни малейшего желания возвращаться. Лин И не выдержала и сказала ей:
— Уже поздно, нам пора.
Услышав слова Лин И, Су Юй предложила Фэй Ни пообщаться в другой раз.
Увидев, что Лин И собирается уходить, Фан Му велел ей забрать с собой кофейные зерна:
— Фэй Ни не пьет кофе, а мне лень его заваривать. Оставлять их здесь — пустая трата. — Не обращая внимания на переменчивое выражение лица Лин И, Фан Му продолжил: — Однако эта гейзерная кофеварка как нельзя кстати. Фэй Ни обычно любит чай, а я никогда раньше не заваривал его для нее в такой кофеварке. Сегодня отличный день, чтобы наконец попробовать это сделать. Благодарю тебя от имени Фэй Ни.
Лин И сухо ответила:
— Не за что.
Фэй Ни, однако, возразила:
— Использовать эту кофеварку для чая будет слишком расточительно. Раз уж ты не хочешь кофе, пусть лучше и ее забирает тоже. — Она не считала, что кофеварка подходит для заваривания чая, а даже если бы и подходила, она не собиралась ее использовать.
Теперь Фэй Ни была практически уверена, что Лин И не нравилась Фан Муяну, и что он отдал ей свое место в университете из жалости. Она примерно представляла, какую жизнь Лин И вела в сельской общине. Такие люди, привыкшие к тому, что их на руках носят, совершенно не выносят никаких ударов судьбы. Насколько она была высокомерна и заносчива, когда ее отцу восстановили права, настолько же она была подавлена, когда ее сослали в деревню. Когда чужое страдание доходит до нее, она воспринимает его в десятки раз сильнее, чем оно есть на самом деле, и если бы Фан Муян не уступил ей место в университете, неизвестно, дожила бы она до того дня, когда ее отцу восстановили привилегии.
Фэй Ни не одобряла решение Фан Муяна отдать свое место Лин И, но что сделано, то сделано, и она не могла заставить его пожалеть об этом. Однако при одном только виде кофеварки Фэй Ни вспоминала высокомерный вид Лин И, которая вдруг почувствовала себя на вершине успеха, и у нее пропадало всякое желание пить чай.
Учитывая позицию Фэй Ни, Фан Муян мог лишь улыбнуться и сказать Лин И:
— Вынужден тогда попросить тебя забрать все обратно домой, нам это правда не нужно. Лучше подари кому-нибудь, кто действительно в этом нуждается.
Его слова имели двойной смысл, и Лин И даже не смогла выдавить из себя натянутую улыбку.
В соседнем доме начальник отдела Сюй увидел двух девушек, вышедших из дома Фэй Ни. Одна из них была необычайно красива, ничуть не уступая Фэй Ни, и он невольно задержал на ней взгляд. Лин И с детства знала, что она хороша собой, и привыкла быть в центре внимания незнакомцев, но сегодня ее дурное настроение сделало ее особенно чувствительной к взглядам, словно все над ней смеялись.
Она оглядела начальника отдела Сюя с головы до ног, ее взгляд был полон презрения и нетерпения. В конце концов, она не сказала ни слова, только фыркнула с пренебрежением, повернувшись к начальнику Сюю спиной. Тот и без слов понял смысл в ее глазах: «Такой, как ты, не заслуживает того, чтобы смотреть на меня! Иди посмотрись в зеркало!» В глазах начальника Сюя даже весь ее вид сзади кричал о презрении к нему.
Он прекрасно осознавал свой внешний облик, но всегда считал, что внешность для мужчины — наименее важная вещь. Слишком красивый* мужчина казался ничтожным: в старом обществе он мог бы подойти разве что на роль актеришки, а в новом обществе эти актеришки стали уже театралами, но для тех, кто не был связан с актерским ремеслом, привлекательная внешность была обузой. Если мужчина слишком хорош собой, его рабочие способности, скорее всего, будут посредственными. Да взять того же их смазливого соседа: дом он смог заполучить лишь благодаря Фэй Ни.
Взгляд Лин И был острым, как игла, и в мгновение ока проткнул раздувшееся эго начальника Сюя. Но его самолюбие вновь раздулось: он предположил, что этот человек, вероятно, не знает, кто он, отсюда и такой взгляд.
Вернувшись, начальник Сюй как бы между делом спросил у Ван Сяомань:
— У Фэй Ни гости?
— Сказали, что из издательства, принесли сяо Фану письма от читателей. Не думала, что он еще и комиксы рисует! Работая официантом, еще и гонорары получает, — Ван Сяомань, хотя и завидовала, также использовала соседа как намек на собственного мужа: — Сяо Фан такой способный! Сам стирает одежду и постельное белье, даже не позволяет Фэй Ни готовить.
Смысл был очевиден: «Ты, возможно, даже не зарабатываешь столько, сколько сосед, так как же тебе не стыдно ожидать, что я буду стирать тебе белье и готовить еду?»
Самоуверенность начальника отдела Сюя, словно надутый воздушный шар, вновь была мгновенно подорвана, теперь уже словами жены. Он тут же смутился, пытаясь прикрыть стыд гневом:
— Ты целыми днями только и говоришь, что сяо Фан это, сяо Фан то! Скатертью дорожка, можешь пойти к нему в жены! День ото дня только и делаешь, что сравниваешь меня с другим, что в этом я тебе не гожусь, в том мне чего-то не хватает. А чего ты не скажешь, что ты уже не так молода и красива, как она? Я разве умолял тебя выходить за меня?
Услышав это, Ван Сяомань вспылила:
— С таким внешним видом ты еще смеешь говорить, что я недостаточно красива? Пойди-ка лучше взгляни на себя в зеркало. Думаешь, Фэй Ни обратила бы на тебя внимание?
Начальник Сюй хотел продолжить спор, но, недавно на собственном опыте убедившись, насколько плохая у стен звукоизоляция, и не желая выставлять себя на посмешище соседям, был вынужден проглотить обиду и замолчал.
Проводив гостей, Фан Муян очистил еще один мандарин, сначала съел одну дольку сам, затем взял вторую, удалил белые прожилки и запихнул их себе в рот, а Фэй Ни отдал гладкую часть.
— На следующей неделе сходим к маме и скажем ей, что кое-кому очень понравилась ее статья и что этот кто-то хочет лично с ней познакомиться.
Фэй Ни засунула дольку мандарина в рот Фан Муяну и сказала:
— Можно же было просто сказать, что не знаешь. Зачем рассказывать, что статью написал кто-то из нашей семьи? Это же выглядит так, будто мы хвастаемся своими же достижениями.
Фан Муян улыбнулся:
— Как же еще продать, если не рекламировать? В семье не стыдно хвалить своих, что в этом такого? Спроси маму, когда у нее будет время встретиться.
— У нее нет на это времени.
— Она разве не на пенсии? Что плохого в том, чтобы найти время и встретиться с человеком? В следующее воскресенье я сам с ней поговорю.
— Эту рецензию написала не она.
Фан Муян бросил себе в рот еще одну дольку мандарина:
— Не мама написала? Тогда кто? Бывают же такие добрые люди, пишут статьи, а потом ставят под ними чужое имя. — Он посмотрел на Фэй Ни и улыбнулся: — Интересно, кто этот добрый человек? Я действительно должен отблагодарить его как следует. Он не ради славы и не ради гонорара специально написал статью, чтобы меня похвалить. Если бы я не был уже женат, то отдался бы ему без остатка.
Фэй Ни знала, что Фан Муян косит под дурачка, поэтому поддержала его слова:
— Ты мне больше не нужен, отдавайся кому хочешь.
— Так не пойдет, я верен лишь одной.
Фэй Ни встала на цыпочки, вытянула палец и постучала им по лбу Фан Муяна:
— Продолжай притворяться.
— В чем?
— Ты давно знал, что эту статью написала я.
— Так это действительно ты, — сказал Фан Муян, притворившись, будто только что понял это. — Неудивительно, что ты так точно меня нахвалила. Позже я обязательно еще раз внимательно прочитаю все.
— Ты и правда мастер вживаться в роли. Больше никому об этом не рассказывай, — Фэй Ни запихнула в рот Фан Муяну очередную дольку мандарина. — И еще, прекрати так слащаво вести себя рядом с другими. Тебе не стыдно?
— Что тут слащавого? Я что-то не заметил ничего такого. Если укажешь сама, то я исправлюсь, — сказал Фан Муян ей с улыбкой. — Странно, вроде один и тот же мандарин, но с твоих рук он намного вкуснее.
— Как же ты мне надоел.
Фэй Ни не хотела с ним разговаривать, но Фан Муян, не понимая намека, продолжил приставать к ней. Она уже не знала, что с ним делать, поэтому пришлось просто поддаться ему.
Погалдев немного, Фэй Ни спросила:
— Что прислали твои родители?
— Что значит «мои родители»? Наши. Наши родители прислали тебе две большие банки чая и сказали, что когда ты их допьешь, пришлют еще.
— Очевидно же, что это для тебя.
— Это правда для тебя. Мой старик говорит, что мой рот годится разве что для обрезков чайного листа. — Однажды он использовал красный чай своего отца для приготовления целой кастрюли чайных яиц*, за что отец погнался за ним, чтобы избить.
Вечером Фан Муян заварил для Фэй Ни чай «дахунпао»*, налил в чашку и подошел к ней:
— Попробуй, если понравится, я буду варить его для тебя каждый день.
— Так поздно я не буду его пить, а вдруг не смогу уснуть?
— Тогда займемся кое-чем другим.
Фэй Ни была непреклонна:
— Я не буду пить, и ты тоже. Если ты выпьешь, а потом будешь мешать мне спать, я сброшу тебя с кровати.
Они спали с Фан Муяном в одной постели, и если он не мог заснуть, то доставалось и ей. Эта кровать была довольно прочной, но, в конце концов, была все же двухъярусной и наводила немало шуму.
Однако же Фан Муян все равно выпил чай и не смог в итоге заснуть. Он ворочался всю ночь, но Фэй Ни не столкнула его, вместо этого оставив множество следов на его теле.
На следующее утро Фан Муян сварил для Фэй Ни яйца в чае «дахунпао», очистил одно, поднес к ее губам и спросил, вкусно ли ей.
— Ты что, использовал этот чай для варки яиц?
— Ты же отказалась его пить, а выбросить жалко, так что хотя бы вот яйца сварил.
В течение целой недели Фэй Ни каждое утро ела яйца, сваренные в чае «дахунпао».
Когда Фан Муян собрался приготовить еще яиц, Фэй Ни остановила его:
— Давай лучше оставим этот чай для питья.
Но Фан Муян отнесся к этому с большим великодушием:
— Давай его оставим все же для яиц. У нас же есть еще «чжэншань сяочжун»*?
Фан Муян придумал множество новых способов употребления красного чая: красный чай с сухим молоком, красный чай со сгущенным молоком, красный чай с имбирем...
Фэй Ни потягивала имбирный чай, приготовленный для нее Фан Муяном, и помогала своей невестке писать рецензию. Помимо имени своей матери, Фэй Ни также использовала имя своей невестки Линь Мэй, когда писала рецензии на комикс. Управляющий кондитерской, обнаружив, что Линь Мэй выпустила статью в газете, попросил ее написать еще одну, в которой бы освещались общие проблемы, с которыми сталкивается кондитерская в своей деятельности. Линь Мэй не смогла отказаться и через не хочу попросила Фэй Ни помочь ей с текстом.
Когда статья была готова, Линь Мэй подарила Фэй Ни талоны на десять цзиней выпечки.
Фэй Ни разделила их на три части: одну оставила себе, одну отдала своим родителям, а третью хотела использовать для родителей Фан Муяна.
Не успела она купить им гостинцев на эти талоны и отправить почтой, как Фан Муян сказал ей:
— Не нужно. Старик с моей мамой скоро вернутся.
Примечания:
1* 落花有意, 流水无情 (luòhuā yǒu yì, liúshuǐ wú qíng) — букв. склонившийся к ручью цветок полон желания, но воды ручья бесчувственны; образ. не разделять (чьей-л.) любви; безответная любовь
2* 一扫而光 (yī sǎo ér guāng) — начисто вымести, полностью ликвидировать; как рукой сняло
3* 漂亮 (piàoliang) — красивый, прекрасный (используется в основном для описания женщин, детей, а также красивых вещей), для описания привлекательной внешности у мужчин преимущественно используется другое прилагательное: 帅 (shuài)
4* 茶叶蛋 (cháyèdàn) — яйца, отваренные в чае с приправами (зачастую также выдержанные несколько дней)
5* 大红袍 (dàhóngpáo) — дахунпао (знаменитый сорт китайского чая, относящийся к улунам и выращиваемый в горах Уи, пров. Фуцзянь; обладает глубоким вкусом с нотами сухофруктов, орехов и карамели, а также оставляет долгое, сладковатое «горное» послевкусие)
6* 正山小种 (zhèngshān xiǎozhǒng) — чжэншань сяочжун (элитный китайский красный чай, является родоначальником всех красных чаев в мире и считается визитной карточкой гор Уи; знаменит своим интенсивным ароматом сухофруктов, шоколада, пряностей и своей легкой, бархатистой дымностью)